Жанр: Детектив
Роковая женщина
...м
постарался объяснить свое поведение плохим самочувствием и сообщал, что теперь
мне лучше и мы могли бы отплыть в ближайшем будущем, если она согласна ехать со
мной. Но когда я перечитал письмо, оно показалось мне таким неискренним, что я
порвал его. На четвертый день я переборол себя и, взяв такси, поехал в магазин.
В моем чемоданчике лежало колье Плессинггонов.
Мисс Барлоу, Пьер Мартен и Ганс Клох встретили меня шумными приветствиями.
Даже Терри, хотя и без особого энтузиазма, соизволил выразить надежду, что мне
лучше. Я прошел в кабинет Тома Льюиса и положил перед ним на стол футляр с
колье.
- Том, я хочу рассказать историю об этом колье, - начал я.
Он взглянул на меня довольно холодно, кивнул и стал ждать продолжения. Я
рассказал ему правду, как Сидней попросил сохранить перепродажу колье в секрете,
как я предупреждал его, что это не этично, и как он настоял на своем.
- Я все знаю, - спокойно сказал Льюис. - Видишь ли, Ларри, от меня мало
что утаивается. Я ведал акциями Сиднея, и когда он сказал, что хочет продать
блок на сумму в три четверти миллиона, и когда я услышал, что миссис Плессингтон
по уши влезла в долги, об остальном было нетрудно догадаться. Меня это не
волновало, и я жалею, что так беспокоился Сидней.
- Колье теперь мое, - сказал я, - и я передаю его в распоряжение фирмы,
Том. Когда мы его продадим, переделав по проекту Сиднея, все деньги получит
фирма.
- Вот так и должен поступать партнер, - согласился он, - но фирма купит у
тебя его по той цене, которую уплатил Сидней. Будет по справедливости, верно?
Доход от продажи пойдет фирме.
- Отлично. Купи мне акций, Том. Ты смотрел за делами Сиднея, я буду
благодарен тебе, если ты займешься и моими делами.
Это ему понравилось, и мы заговорили о делах. Как Мартен, так и Клох
оправдали ожидания, и даже Терри вел себя прилично.
- По-моему, тебе пока не стоит браться за работу, Ларри, - продолжал
Льюис. - У тебя нездоровый вид. Почему бы тебе не совершить морской круиз?
- Я так и думаю сделать, но только не теперь. Я хочу сейчас заглянуть в
пентхаус Сиднея. Перед поездкой мне надо отделаться от своей квартиры и мебели и
обосноваться в пентхаусе, так что я пробуду здесь еще с неделю. Если возникнут
какие-нибудь затруднения, ты всегда сможешь посоветоваться со мной.
Попрощавшись, я поехал к дому Сиднея. Гарри Грегсон, дневной привратник,
приветствовал меня, когда я приблизился к его столу.
- Рад видеть вас снова, мистер Карр, - воскликнул он. - До чего скверная
история. Я скучаю по мистеру Сиднею. Он был джентльмен.
- Да. - После паузы я продолжал:
- Я переселюсь в пентхаус, Гарри. У вас есть ключи?
- Да, сэр. Я читал про это в газетах. Я сказал тогда и скажу теперь: всего
вам наилучшего, мистер Карр. Здешний персонал очень доволен, что вы будете тут
жить.
- Спасибо, Гарри.
- Наверху никто не был с тех пор, как ушла полиция. Там нужно прибраться
перед вашим переездом.
- У вас есть адрес Клода, Гарри? Может, он согласится работать у меня?
- А чего же ему не согласиться? Да, у меня есть его телефон. Одну
минуточку.
Он вошел в дежурку и, поискав в ящике стола, вернулся с листком бумаги.
- Я слышал, он здорово расстроен.
- Он не заходил сюда после...
- Нет, сэр. Он уехал к своей старушке матери на пару недель, но теперь,
может, уже и вернулся.
- Я позвоню ему.
Взяв бумажку и ключи от пентхауса, я продолжал:
- Спасибо, Гарри. Я хочу быстренько оглядеться там. Долго не задержусь.
Поднимаясь в лифте, я вспомнил тот роковой вечер. Я вздрогнул при мысли о
том, что войду в дом Сиднея в первый раз после его смерти. Остановившись перед
дверью, я заколебался. У меня появилось чувство, близкое к тошноте, но ведь это
глупо, сказал я себе. Сидней мертв. Этот чудесный пентхаус теперь принадлежит
мне. Он станет моим домом! Нужно освободиться от комплекса вины. Я не виноват в
его смерти! В долгие часы одиночества я вновь и вновь твердил себе это. Надо
изгнать чувство вины из сознания. Я вставил ключ в замок и шагнул в прихожую.
Слыша слабое гудение кондиционера, я остановился, прислушиваясь. Неужели
полицейские оставили включенным кондиционер? Разве никто не заходил сюда, чтобы
убедиться, что свет и кондиционер выключены? Озадаченный, я толкнул дверь.
Передо мной с пистолетом в руке стоял Фел Морган.
С нижнего этажа послышалось собачье тявканье, невнятное бормотание
голосов, потом снова затявкала собака. Я стоял неподвижно, уставившись на
пистолет, готовый выплюнуть смерть. Сквозь двойные рамы приглушенно донеслась
сирена санитарной машины. Далеко внизу и вдали от меня Парадиз-Сити жил своей
жизнью. Я перевел взгляд с пистолета на лицо Фела.
В тот же момент он опустил пистолет и сказал вздрагивающим, испуганным
голосом:
- Господи Иисусе! Я думал, пришли легавые.
Тут я увидел, что он испуган еще сильнее, чем я, и приободрился, хотя у
меня бешено колотилось сердце и пересохло во рту. Я во все глаза смотрел на
него. Что за ужасный вид! Он выглядел настоящей развалиной. Грязный и
истощенный, с лицом, заросшим рыжей щетиной. Я чувствовал исходившую от него
вонь. На нем был красный пиджак с черными накладными карманами, но его с трудом
можно было узнать под слоем грязи. Туфли были заляпаны так, словно он бродил по
болоту. Глаза у него ввалились и смотрели испуганно, губы судорожно дергались.
Учащенное дыхание со свистом вырывалось сквозь нечищеные зубы.
- Как я услыхал, что ключ поворачивается, - произнес он дрожащим голосом,
- чуть не уссался со страху. Я думал, что здесь для меня будет надежное место на
пару дней.
Он отвернулся от меня и упал, как мертвый, в мягкое кресло. Пистолет
выскользнул из его пальцев и со стуком упал на двухсотлетний персидский ковер
Сиднея. Фел закрыл глаза грязной рукой и заплакал. Я закрыл дверь и на
подгибающихся ногах направился к шкафчику с бутылками. Трясущимися руками налил
чистого виски в два стакана.
- Спокойно, - сказал я.
Я поставил один стакан на маленький столик рядом с ним.
- Возьми себя в руки. Вот, выпей. Он поднял на меня взгляд, вытирая лицо
тыльной стороной ладони. В его глазах появилось выражение загнанного животного,
сказавшее мне, что Фел опасен.
- Сволочь! - заорал он. - Ты втравил меня в это дело своими сладкими
речами! Так ты меня и вызволяй!
Я выпил половину виски, потом подошел и сел рядом с ним.
- Где Рея? - спросил я.
Он сжал кулаки и ударил себя по вискам. Я видел, что от страха он впал в
истерику, и это придавало мне уверенности.
- Фел, возьми себя в руки! Где Рея?
- Не говори мне про эту суку! - Он забарабанил кулаками по коленям. - Ты
должен мне помочь! Ты втравил меня в это! Я видел газеты. Меня ищут за убийство!
Видя его панику, слыша, как он говорит, и понимая, что он ошалел от
страха, я чувствовал, что сумею с ним справиться.
- Я помогу тебе, но сперва мне надо узнать, что случилось. Где Рея?
Он опять заплакал, сотрясаясь от рыданий. Я сделал небольшой глоток виски
и откинулся в кресле, наблюдая за ним.
Его малодушный страх и жутко грязный вид вызвали во мне отвращение. Я дал
ему наплакаться вволю. Наконец у него иссякли слезы, он вытер глаза запястьем и
мутно посмотрел на меня.
- Если меня поймают, то упекут в тюрягу на двадцать лет, - сказал он,
судорожно, прерывисто выталкивая из себя каждое слово. - Мне такого не
выдержать! Я не гожусь для этого! Двадцать лет за решеткой! Живым я не дамся!
- Перестань думать только про себя, - разозлился я. - Где Рея?
- Сука! Проклятая сестрица!
Он вскочил, потряс головой и опять сел. Он вел себя как сумасшедший.
- Пистолеты были незаряжены! Клянусь! Не иначе, это она их зарядила! Ты
говорил, не заряжать, я и не зарядил! Это она! Она убила педика! Она тебя хотела
убить! Ты же знаешь! Ты должен сказать легавым, что я тут ни при чем!
- Где Рея? - повторил я.
- Не веришь, да? Думаешь, я такой же гад, как и она, да? Она всегда была
моим проклятьем! Не надо было слушать твой сладкий треп! Двадцать лет за
решеткой! Мне такого не выдержать.
- Что ты здесь делаешь? - спросил я негромко.
Я надеялся, что звук моего голоса успокоит его. Фел откинулся на спинку
кресла, обхватив голову руками.
- Пошел ты со своими вопросами! Мне надо выбраться отсюда! Мне нужны
деньги! Мне нужна машина! Я хочу убраться из этой чертовой берлоги!
- Денег я тебе дам, - сказал я. - Я помогу тебе скрыться и достану машину.
Фел уставился на меня. Он трясся всем телом, но теперь в его глазах
появился огонек надежды.
- Еще бы ты отказался! - прохрипел он. - Ты и твои проклятые миллионы! Тыто
не внакладе, верно?
Эти слова были ошибкой. Я начал испытывать к нему жалость, но сказанное им
сразу заглушило во мне всякое чувство сострадания.
- Я же обещал, что помогу, - сказал я.
- Как она могла убить этого педика? - спросил он, тупо уставившись на свои
грязные руки. - Поганая тварь! Знаешь, как она обошлась со мной, со своим
братом? - Фел поднял на меня глаза полные горя. - Мы рванули из этого проклятого
места. Ожерелье было у нее. Мы сели в машину и погнали по шоссе как шальные. Она
вела. Я крыл ее за стрельбу, но она на меня не взглянула. Я думал, что мы катим
в Майами. Я ни во что не вмешивался, а только и мог, что ругаться. Когда мы
свернули на дорогу через болото и мангровый лес - знаешь, сразу за городом, она
вдруг нажала на тормоза. У меня штаны были мокрые, я все оглядывался, не гонятся
ли за нами легавые. Я заорал на нее, чтобы она не останавливалась. Как сейчас ее
вижу. - Он снова с силой ударил кулаками по коленям. - Ее чертовы гляделки были
вроде ледышек. "Задняя левая камера спустила, - сказала она. - Вылезай и
посмотри".
Ну, я вылез и посмотрел. Ладно, пускай я балда, клюну на что угодно. Я и
машину обойти не успел, как она, сука, была такова со всеми бриллиантами. Ей
было плевать, что будет со мной.
Его голос прервался, и он снова заплакал, раскачиваясь в отчаянии взад и
вперед. Я закурил. Я больше не боялся его, хотя и понимал, что он по-прежнему
опасен. Если полиция схватит его, он все расскажет. Глядя на него, я принял
хладнокровное решение. Нужно заставить его замолчать. Если я хочу обеспечить
себе безопасность, иного выхода нет. Я сидел, курил и смотрел на него, пока он
скулил и плакал. Его грязь, его вонь, его жалкое малодушие делали его в моих
глазах столь же незначительным, как муха на стекле. Часы на здании
муниципалитета пробили двенадцать.
- Ты, наверное, проголодался, Фел, - сказал я. - Я принесу тебе что-нибудь
поесть.
- Проголодался! Я подыхаю с голоду! И натерпелся же я! Я питался сырой
рыбой и крабами в том проклятом болоте. Ты был там когда-нибудь? Это вонючее
болото полно змей и крокодилов!
Я позвонил в ресторан и попросил метрдотеля принести ленч.
- Выйди на террасу, Фел, и не показывайся. Он схватил стакан с виски,
осушил его, а потом вышел на террасу. Я отнес его стакан на кухню, занятый
только одной мыслью: как заставить его молчать? Я сознавал, что обдумываю
убийство, но эта мысль не шокировала меня. Если я сумею избавиться от него, а
потом и от Реи, то буду в безопасности. Мало того, я смогу наслаждаться всеми
благами мира.
Я вернулся в гостиную и сел. За пятнадцать минут, в течение которых я
дожидался официанта, у меня в голове начал складываться план. Я считал, что с
Фелом будет нетрудно покончить. Другое дело - Рея. Ладно, не все сразу. Появился
официант, кативший перед собой сервировочный столик. При виде меня он просиял
улыбкой.
- С добрым утром, мистер Карр. Рад снова вас видеть. Мэтр посылает вам
бутылку шампанского со своими наилучшими пожеланиями. Шеф сегодня постарался для
вас.
Я дал ему на чай два доллара и, когда он ушел, выглянул на террасу, где
Фел сидел, прислонясь спиной к балюстраде и подтянув колени к подбородку.
- Иди ешь, - позвал я.
Он протиснулся мимо меня, подошел к столу и уставился на еду, потом сел и
начал есть. Он ел как изголодавшаяся свинья, набивая рот едой, проглатывая
огромные куски, громко давясь. Меня так замутило от него, что я вышел на террасу
и ждал там, пока он закончит. За это время в моем сознании окончательно
сформировался план. Я нашел способ отделаться от него раз и навсегда, и при этом
без всякого риска. Услышав громкую отрыжку, я решил, что он кончил есть, и
вернулся в гостиную. "Бог знает что подумает официант, когда придет за
столиком", - подумал я, глядя на завершенную трапезу.
Фел измазал всю скатерть. От обширного выбора сыров ничего не осталось.
Корзинка, в которой раньше лежало шесть булочек, опустела. Винные пятна усеивали
не только скатерть, но и безукоризненную салфетку, которой был покрыт
сервировочный столик. Даже в корзинке с фруктами не осталось ничего. "Не беда, -
сказал я себе, - десятидолларовые чаевые все уладят". Я посмотрел на Фела,
который раскуривал сигарету.
- Здорово! - сказал он. - И умеете вы жить, жлобы богатые! Лучшей жратвы я
в жизни не ел!
- Ты просто проголодался, - сказал я.
- Да. Ты вот сидел здесь себе в этой шикарной хате, а я там в темноте со
змеями. Он уставился на меня с ненавистью.
- Ладно, кореш, ты втравил меня в эту кашу, ты и вытащишь. Не то гляди!
Если копы меня заметут, я расколюсь! Оба сядем на двадцать распроклятых
годочков!
Сам того не зная, он приговаривал себя к смерти.
- Как ты сюда пробрался, Фел? - спросил я. Я сел и закурил.
- Любой пацан сумел бы. Ни черта трудного. Ладно, неважно. Мне нужна
машина и деньги.
- Можешь взять мою машину. Она стоит перед домом. Сколько тебе нужно
денег? Он с прищуром посмотрел на меня:
- Пятьсот кусков. Я кивнул:
- Столько я наберу. Какие у тебя планы, Фел?
- Я поеду в Ки-Уэст. Там у меня есть кореш, который переправит меня на
Кубу. Как буду на месте, пришлю тебе свой адресок. - Он с ухмылкой подмигнул
мне, и я понял, что виски оказывает свое действие. - Тогда ты вышлешь мне
пятьсот кусков, и это будет окончательный расчет. Когда я получу их, ты обо мне
больше не услышишь.
- Но я могу услышать о Рее.
- Это твоя забота. Я говорю за себя. У нее остались камушки, так чего ей
тебя доить? У меня ничего нет!
- Где она, Фел?
- Какое тебе дело? Оставь ее в покое. С ней только беды наживешь. Забудь о
ней. Она продаст побрякушку и сгинет. Забудь о ней.
Я подлил виски в его стакан. Он ухмыльнулся и, схватив стакан, осушил его.
- Черт! И здорово же вы, ублюдки, живете! Он потянулся за бутылкой и
подлил себе еще.
- Моя проклятая сестрица! Ты знаешь что, кореш? Ей наплевать на всех,
кроме этого своего хмыря. Вот шпана-то! Вот засранец проклятый! Бьюсь об заклад,
что она и сейчас с ним! С этой вонючкой она сразу загорается.
- С моей машиной, Фел, у тебя все пойдет гладко, - сказал я. - Как только
стемнеет, после десяти, садись в машину и поезжай.
Он полузакрыл глаза. Я видел, что он сильно опьянел.
- А как с деньгами?
- Это не проблема. Они у меня есть здесь. Фел смотрел на меня. Я заметил,
что он с трудом сфокусировал на мне взгляд.
- Прямо здесь?
- Да.
- Кому ты вкручиваешь? Ну-ка, давай поглядим.
- Увидишь. С каким хмырем путается Рея?
- На кой он тебе сдался, такой кусок дерьма, как Страшила? - Он хихикнул.
- Друг! Ну и гнида! Сразу видать, какая она безмозглая сука! Бегать за такой
вонючкой! Он на десять лет моложе.
- Страшила Джинкс?
- Ага. Знаешь его?
- Встречались в Луисвилле. Тот еще тип.
- Точно. - Он развалился в кресле. - Фу! Вот пожрал так пожрал!
- Как это Рея связалась со Страшилой?
- Спроси чего попроще! Она снюхалась с ним еще до того, как попала в
тюрьму. Как выйдет, так сразу кидается к нему. Обалдеть! С таким-то хмырем!
Он насупился, покачал головой, потом потер глаза грязными руками.
- Похоже, перебрал я. Спать охота.
- Давай поспи.
Животный инстинкт заставил его выпрямиться.
- Покажи мне деньги, кореш. Говоришь, они у тебя здесь? Показывай. Я
только этого и ждал.
- Они в сейфе. - Я встал.
- В сейфе? В каком еще сейфе? Я подошел к картине Пикассо, снял ее со
стены, показывая находившийся за ней сейф.
- Ну! Ах, черт побери! - Фел, пошатнувшись, поднялся на ноги. - Я и не
догадался там посмотреть. Деньги в этой жестянке?
- Там.
- Валяй, кореш, открывай!
Я повернул наборный диск, зная, что тем самым привожу в действие сигнал
тревоги в полицейском управлении.
- Я не уверен, что открываю правильно, - сказал я. - Комбинацию я знаю, но
здесь сложная система.
- Сложная так сложная, - согласился Фел. Он дышал мне в затылок парами
виски и всматривался в цифровой диск. - Ну, давай, открывай.
Я покрутил ручку, зная, что патрульная машину уже устремилась сюда.
- Два, назад, - бормотал я, крутя диск. Это была совсем не та комбинация,
которую сообщил мне Льюис. Из-за никудышной памяти Сидни сейф отпирался простым
набором один-два-три. Я потянул ручку, потом покачал головой.
- Наверное, ошибся где-то. На, Фел, попробуй сам, я буду называть цифры.
- Я? Я пьяный в стельку. - Он покачнулся и повалился на меня, едва не сбив
с ног. - Сам открывай! Давай, паразит! Открывай его к чертовой матери!
Я начал поворачивать наборный диск. Сколько еще придется ждать появления
полиции? Меня прошиб пот.
- Два, назад, один, пять, назад, восемь, - приговаривал я, крутя диск. -
Шесть, назад, девять. Есть. - Я потянул ручку. - А, чтоб тебя!
- Ты что, не можешь открыть? - Фел не говорил, а рычал. - Дурачишь меня,
да?
- Комбинация правильная, - сказал я. - Какого черта он не открывается?
Зазвонил телефон. Мы оба обернулись и уставились на него.
Оставив Фела у сейфа, я в два шага достиг стола, поднял трубку и сказал:
- Алло. Да?
- Мистер Карр. Говорит Гарри. Тут у меня двое полицейских. У вас наверху
все в порядке?
- Нет. Вы ошиблись номером. - Я положил трубку.
Я обернулся и увидел, как Фел, шатаясь, пересекает комнату и хватает с
пола пистолет.
- Ошиблись номером? - проговорил он, сузив глаза.
- Да.
Наши взгляды встретились.
- Уж не вздумал ли ты меня продать, ублюдок?
- А, заткнись...
С бешено бившимся сердцем я вернулся к сейфу. В тот момент, когда я вновь
принялся поворачивать диск, зазвенел дверной звонок. Я обернулся и посмотрел на
Фела, который застыл на месте, напряженно глядя через открытую дверь гостиной в
прихожую.
- Откройте! - рявкнул резкий голос. - Полиция!
Фел вскинул пистолет и направил его на меня:
- Сволочь!
- Давай живо на террасу. Я их задержу! Я проскользнул мимо него, внутренне
ежась от страха: выстрелит или нет? Звонок зазвенел снова. Я был уже на террасе.
Фел следовал за мной.
- Ты можешь спуститься? Быстро! Возьми мою машину. Я задержу их
разговорами.
Трясясь всем телом, беззвучно шевеля губами, Фел далеко перегнулся через
балюстраду, чтобы посмотреть на балкон под нами. Я зашел ему за спину, потом
подцепил пальцами края его штанин и рванул вверх. Он издал вопль ужаса, его
пистолет выстрелил, и он рухнул вниз головой в тот самый момент, когда
послышался треск выломанной двери.
Как просто все получилось, думал я, ведя машину по шоссе к Луисвиллу. Так
до смешного просто. Я сделал важный шаг вперед: заткнул один рот. Теперь пора
заняться Реей.
Сержант Хесс поднялся в пентхаус и допросил меня, но по его поведению и по
тому, как он со мной обращался, я понял, что он считает меня невинной жертвой,
лишь по счастливой случайности оставшейся в живых. Я рассказал ему, что, войдя в
квартиру, сразу почувствовал чье-то присутствие, но, прежде чем я успел войти,
появился Морган с пистолетом в руке. Он грозил застрелить меня, если я подниму
шум. Я объяснил, что он начал пить и, став словоохотливым от виски, сказал мне,
что жил на мангровом болоте и умирает с голоду. Он потребовал еды, и я заказал
для него обед в ресторане.
Наевшись, он потребовал денег. Тогда-то мне и представился шанс. Я знал,
что сейф Сиднея соединен с полицейским управлением. Когда появилась полиция,
Морган ударился в панику. Он выбежал на террасу и попытался спуститься на нижний
балкон. Я хотел остановить его. Он выстрелил в меня, сорвался и упал.
Все подтвердилось, когда Хесс осмотрел пентхаус. Судя по всему, Фел провел
здесь ночь, и грязные отпечатки его рук были повсюду.
- Ну вот, теперь мы знаем, что он и сестра были той самой парочкой, -
заметил Хесс. - Остается найти ее!
Но я найду ее раньше, подумал я про себя. Я рассказал ему, как Рея бросила
брата и сбежала с колье. Здесь представилась возможность сбить полицию со следа,
и я ею воспользовался.
- Морган сказал, что они собирались ехать в Ки-Уэст, где у них есть
знакомый, который переправил бы их на Кубу. Он был уверен, что, бросив его, Рея
направилась в Ки-Уэст.
Хесс сделал гримасу:
- Ну да! Если она там, нам до нее не добраться.
Газеты подняли большую шумиху вокруг смерти Фела. Я был уверен, что Рея
прочтет об этом, но она не могла знать, что Фел рассказал мне про Страшилу
Джинкса. Может, она и не спряталась в его конуре, но попытаться стоило. Было
необходимо заткнуть ей рот. Пока она жива, я не мог рассчитывать на будущее.
Дождавшись конца дознания по делу Фела, я сообщил Хессу, что намерен
поехать во Фриско, чтобы переменить обстановку.
Если Рею поймают, я буду главным свидетелем. Однако по выражению его лица
я догадался, что теперь он не особенно надеется на ее поимку. Перед отъездом из
Парадиз-Сити я позвонил Клоду и спросил, не согласится ли он работать у меня,
объяснив, что переселяюсь в пентхаус.
- Я высоко ценю ваше предложение, мистер Карр, - сказал он, - но я никогда
бы не смог работать у другого джентльмена после смерти Сиднея. Но если вам
угодно, я постараюсь найти для вас надежного человека.
- Не трудитесь, - сказал я и положил трубку.
Отказ толстого пожилого педераста вызвал у меня раздражение. Я платил бы
ему не меньше, чем Сидней. Что он из себя воображает, черт возьми? Поразмыслив
немного, я понял, что он прав. Зачем ему теперь работать на кого-то? Ведь Сидней
щедро вознаградил его. Но я знал, что не в этом настоящая причина отказа. Клод
презирает меня за то, что я вселяюсь в дом Сиднея, да и я сам себя начинал
презирать.
Через три дня после дознания по делу о смерти Фела я сел в "бьюик" и
отправился в Луисвилл. Накануне я съездил в Майами и приобрел экипировку хиппи:
рубашку в крупных цветах, джинсы и черные теннисные туфли. Зайдя в одну из
портовых закладных лавок, я купил автоматический пистолет тридцать восьмого
калибра с коробкой патронов к нему. Оттуда я направился в магазин, где торговали
всякой всячиной для маскарадов и розыгрышей, и выбрал черный, курчавый,
напоминающий кокон, парик, широкий пояс с пряжкой-черепом и пружинный нож.
Вернувшись к себе, я набрал земли из цветочных горшков, смешал ее с
растительным маслом и водой и старательно измазал рубашку и джинсы. Не доезжая
двадцать миль до Луисвилла, я остановился в маленьком городке и поставил "бьюик"
в гараж, потом, неся чемодан с нарядом хиппи, зашел к торговцу подержанными
машинами и купил потрепанный "шевви". На безлюдном пляже я переоделся в наряд
хиппи и натянул парик. Я три дня не брился и теперь, глядя на себя в
водительское зеркало, решил, что мог бы пройти неузнанным даже мимо Дженни.
Теперь я был готов действовать.
Сидя за рулем и глядя сквозь пыльное ветровое стекло, я занялся оценкой
ситуации. Совесть не мучила меня из-за Фела Моргана. Я был уверен, что он
шантажировал бы меня до конца дней моих. То, что я собирался сделать с Реей,
тоже не вызывало у меня угрызений совести. Выбирать приходилось между моей
жизнью и ее. Я знал, что задача будет нелегкой.
Возможно, она прячется вовсе не у Страшилы. Хотя какое-то чувство
подсказывало мне, что она там. Даже в этом случае предстояло еще заманить ее в
ловушку, а потом убить. Это будет столь же опасным делом, как выследить и убить
пантеру. Но это сделать необходимо.
Глава 10
Я выехал в Луисвилл, когда часы на муниципалитете били шесть. Из-за смога
и цементной пыли я, подобно другим водителям, ехал с включенными фарами. Я
чувствовал шершавое прикосновение пыли к коже под воротником, и это пробудило во
мне ностальгию. Чтобы добраться до жилья Страшилы в Ленсингтоне, следовало
пересечь центр города, и я увяз в вечернем потоке машин. Когда я тащился мимо
конторского здания, где помещался офис Дженни, мне пришло в голову, что она,
наверное, сейчас сидит за своим столом в комнате на шестом этаже, склонив
растрепанную голову над желтым бланком. Но сейчас было не время думать о Дженни.
Такое время придет, говорил я себе, когда я уверюсь в своей безопасности. До тех
пор она должна оставаться чем-то желанным, но недоступным. Я оставил "шевви" на
стоянке, откуда было нетрудно добраться пешком до Ленсингтона, после чего,
захватив сумку с запасной рубашкой, бритвенным прибором и пистолетом, зашагал
через трущобы, пока не дошел до Ленсингтона.
Уже стемнело, зажглись уличные фонари. Если не считать нескольких старых
пьянчуг, устроившихся на помойных баках, и цветной ребятни, гонявшей мяч, улица
в этот час была безлюдна. Напротив дома номер двести сорок пять, где жил
Страшила, стоял ветхий четырехэтажный многоквартирный дом. На его ступеньках
сидели двое сопливых грязных мальчишек. Зажав между колен грязные кулачки,
ссутуля узкие плечи, они, за неимением лучшего занятия, любовались коллекцией
отбросов, валявшихся в сточной канаве. Пейзаж включал в себя и дохлую кошку. На
стекле фрамуги над облупленной дверью виднелась надпись: "Сдаются комнаты". В
такую удачу с трудом верилось. Я задержался, чтобы посмотреть на номер двести
сорок пять по другой стороне улицы, потом стал подниматься вверх по лестнице,
обойдя ребят, покосившихся на меня с подозрительным выражением в маленьких
трагических глазах. Я вошел в подъезд, где воняло мочой, затхлым потом и
кошками. В открытых дверях стояла старая карга, ковыряя щепкой в обломках зубов.
Те волосы, которые у нее еще оставались, были заплетены в сальные косицы,
напоминающие крысиные хвостики. Ее комбинезон был заскорузлым от пота и грязи.
На вид ей было никак не меньше восьмидесяти, а то и больше Я остановился. Она
окинула меня оценивающим взглядом от кудлатого парика до сбитых теннисных
туфель. По
...Поділитися у соцмережах