Жанр: Детектив
Кейд
...обстановку квартиры.
Вечером, когда Хуана готовила обед, Кейд позвонил Эду Бердику.
- Я возвращаюсь в четверг, Эд, - сказал он. - И готов сразу же приступить к
работе.
- Отлично! А почему ты не писал? Я уже начал беспокоиться. Я звонил в "Эль
Прадо". Сказали, что ты съехал. Что там у тебя происходит? Ты в порядке?
- Все нормально. Не о чем беспокоиться. Все расскажу при встрече.
- Прекрасно. У меня как раз есть работенка, которая только тебя дожидается. Ты
сможешь начать в пятницу?
- Что за работа?
- Премьера нового мюзикла с костюмами от Гарри Уэстона. Мы договорились об
эксклюзиве для приложения. Все должно состояться днем в пятницу.
- Хорошо. Я там буду, - ответил Кейд и повесил трубку.
Затем он позвонил Крилу.
- Хуана и я решили снова жить вместе, Адольфо, - начал он с места в карьер,
едва успев обменяться приветствиями. - В четверг мы уезжаем в Нью-Йорк.
"Сандерберд" мы оставляем в гараже. Ты бы не мог продать его? Назначай какую
хочешь цену, только избавься от этой тачки.
Последовала долгая пауза, затем Крил тревожно переспросил:
- Ты и Хуана? Нет, я, наверное, не расслышал. Вэл, что ты сказал?
- Все в порядке. Не волнуйся, старина. Я знаю, что делаю. Так позаботишься об
автомобиле?
- Конечно, амиго.
- Спасибо, - и Кейд быстренько положил трубку.
Вечером в среду Хуана упаковывала вещи. Внезапно она села на кровать, обхватив
голову руками.
Кейд подошел к ней.
- Что с тобой, дорогая?
- Ничего. Просто голова закружилась.
Она откинулась на спину, и Кейд увидел, что лицо ее бледно и покрыто
бисеринками пота.
- Что с тобой?
Хуана закрыла глаза. Ее губы поджались, тело напряглось и дернулось, как будто
от сильной боли.
- Хуана! - Кейд был встревожен. - Скажи мне, что с тобой?
Она с видимым усилием раскрыла глаза.
- Надо же - именно сейчас! У меня эта чертовщина повторяется каждый месяц!
- она перевернулась на бок. - Пожалуйста, уйди.
Кейд впал в панику.
- Я вызову врача! Не волнуйся... я...
- Не будь идиотом! - Хуана внезапно впала в ярость. Она уселась на постели,
глаза ее сверкали. - Это со всеми женщинами происходит. Не будь ребенком. Просто
оставь меня в покое. Со мной все будет в порядке.
Он спустился вниз и в беспокойстве переходил из гостиной в патио и обратно.
Позже, не в силах переносить тягостную тишину, он поднялся в спальню и осторожно
открыл дверь.
Хуана лежала в постели, ночник на тумбочке был затемнен. Ее лицо было все так
же бледно. Когда она увидела Кейда, то не смогла скрыть раздражения.
- Пожалуйста, оставь меня в покое. Это со мной регулярно случается. Не о чем
беспокоиться. Это продлится два или три дня, а после я снова буду в порядке. Просто в
таком состоянии я не хочу никого видеть.
Кейд все же вошел в комнату.
- Думаешь, в таком состоянии ты сможешь завтра лететь?
- Если нужно, смогу. - Ее лицо исказилось. - Пожалуйста, не доставай меня,
кариньо.
- Ты можешь приехать позже, - сказал он спокойно. - Я могу что-нибудь для
тебя сделать?
- Нет, ничего. Может, завтра мне будет лучше.
Но, конечно же, назавтра ей лучше не стало. Она выглядела такой бледной и
больной, что Кейд понял: никакой надежды, что она полетит, нет. Однако он решил,
что это очень удобная для нее отговорка. Он уже научился не доверять жене. Кейд был
твердо настроен сохранить ее рядом с собой как можно дольше.
- Через час я выезжаю, - сказал он, стоя у постели и глядя на нее сверху вниз. -
Ты точно не в форме для путешествия, да?
- Я поеду, если тебе это по-настоящему надо, - ответила она. - У меня все
болит, но я потерплю.
- Не надо, оставайся в постели.
Кейд спустился вниз и позвонил Адольфо.
- Ты можешь быстро приехать, амиго? - сказал он, когда Крил поднял трубку.
- Я должен через час уезжать, и ты мне нужен.
- Я буду через десять минут.
Крил действительно появился именно через такое время. Он поспешно прошел по
тропинке и вбежал в дом, тяжело дыша и вытирая лицо платком. Мексиканец был
взволновал и встревожен.
- Сможешь кое-что сделать для меня, Адольфо? - сказал ему Кейд в гостиной.
- Больше я никого не могу попросить:
мне некому больше довериться.
- Все, что угодно, амиго, - ответил Крил. - Но что там за дела с Хуаной? Я ведь
предупреждал тебя...
- Да. Но не будем об этом, - сказал Кейд. - У тебя на следующие три дня
намечены какие-нибудь важные дела?
Крил пожал плечами.
- У меня редко бывают важные дела.
- Я хочу, чтобы ты оставался в этом доме, рядом с Хуаной, а когда ей станет
лучше, чтобы ты проводил ее в аэропорт и посадил на самолет до Нью-Йорка. Я хочу,
чтобы ты на эти дни стал ее... тюремщиком.
Крил смотрел на него круглыми глазами.
- Тюремщиком? Я не понимаю, амиго.
- Сегодня мы должны были лететь с ней в Нью-Йорк. Вчера она внезапно
почувствовала себя плохо. Она действительно выглядит больной, но это может быть
игра. Я ей не верю, Адольфо. Это может оказаться предлогом, чтобы снова сбежать от
меня.
- Я все равно ничего не понимаю, - сказал пораженный Крил. - Пусть бежит,
если она того хочет. Зачем цепляться за такую женщину?
- Я не могу тебе объяснить. Она не всегда лжет. Я в этом уверен. Возможно, она
даже меня любит. Но сейчас колеблется между любовью ко мне и любовью к деньгам.
И, боюсь, та чаша весов, на которую положены деньги, перевесит. Если я смогу
затащить ее в Нью-Йорк, то, возможно, выиграю. Вот такая идет между нами битва.
Моя жизнь без нее будет пуста... Все очень просто: я должен сохранить ее для себя.
Крил пожал плечами.
- Ты уверен в этом?
- Да. Уверен. Ты мой друг. У меня нет никого, кому я мог бы так доверять, как
тебе. Сделаешь это для меня?
- Конечно. Я не подведу тебя, амиго. Она будет на самолете в Нью-Йорк. Это я
тебе обещаю.
Чуть позже Кейд поднялся наверх и сказал Хуане:
- С тобой останется Адольфо. Когда тебе будет лучше, он проводит тебя в
аэропорт и посадит на самолет. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна в Мехико.
Она лежала на спине с отсутствующим взглядом, ее пышные черные волосы
разметались по белым простыням.
- Ты мне не веришь, да?
- Не верю. Но я люблю и не намерен тебя потерять. Так что я просто-напросто
подстраховался. Для душевного спокойствия.
Хуана внезапно улыбнулась и протянула к нему руки.
- Как я люблю тебя! - воскликнула она. - Женщине всегда приятно, когда ее
так сильно любят. Никто обо мне так еще не заботился. Когда я поправлюсь, я буду с
тобой, кариньо.
Кейд поцеловал ее, чувствуя страсть в мягких движениях женских губ.
- У нас с тобой будет чудесная жизнь, Хуана, - сказал Кейд.
- У нас с тобой будет чудесная жизнь, - ответила она.
Подхватив сумку, Кейд спустился вниз по лестнице к ожидающему его Крилу.
Они пожали друг другу руки.
- Самое время сделать что-то для тебя, Адольфо, - сказал Кейд.
- Со временем сделаешь, - улыбнулся Крил. - На то и дружба.
- Я буду звонить каждый вечер в восемь. Следи за ней, пожалуйста. Пока ты
здесь, я думаю, неприятностей не будет.
- Неприятностей не будет, амиго, но мне кажется, ты не можешь долго вести
такую жизнь. Где нет полного доверия, там и счастья не может быть.
- Я просто выигрываю время, - ответил Кейд. - Пока. Сегодня же вечером я
позвоню.
Эд Бердик встретил Кейда в аэропорту. Когда они уже мчались по хайвэю, Кейд
попытался объяснить ему насчет Хуаны.
Бердик прервал его:
- Это твои дела, Вэл. Я думал, ты серьезно настроен насчет Вики... Что ж, ты,
должно быть, знаешь, что делаешь. Взрослый человек, в конце концов.
Эд какое-то время молча размышлял, потом добавил:
- Я только молю Бога, чтобы ты действительно сознавал, что делаешь.
- Хуана - моя жена, - сказал Кейд. - Семья для меня - святое. Это нечто
основополагающее, постоянное...
Бердик нетерпеливо дернул плечами.
- Для меня нет ничего постоянного, я циник... А теперь слушай насчет декораций
Уэстона. В цвете это выглядит так...
Они всю дорогу обговаривали технические детали, пока не доехали до редакции
"Нью-Йорк Сан". Кейд был слишком занят, чтобы думать о Хуане. Обсуждение
постановки и декораций, в котором участвовали Бердик, Гарри Уэстон и двое ведущих
шоуменов, продолжалось в пригородном баре. Без пяти восемь Кейд извинился,
прошел в ближайшую телефонную будку и вызвал Мехико.
Крил сказал:
- Хуана все еще не вполне здорова, амиго. Она в постели. А для машины я нашел
покупателя. Он хорошо заплатит.
- Могу я с ней поговорить, Адольфо?
- Она спит. Минут пять назад я поднимался, чтобы узнать, не будет ли каких
просьб, но женщина спала.
- Так Хуана действительно больна?
- Этого я не знаю. Я здесь. Я сижу в саду. Она остается в постели и вниз не
сходит. Надеюсь, ты позвонишь завтра.
- Отправь ее ко мне, как только это будет возможно.
- Я тебе это уже обещал. Можешь не беспокоиться.
Кейд с легким сердцем вернулся к дискуссии в баре. Впервые с момента отъезда из
Мехико у него улучшилось настроение.
На следующий день они с Бердиком работали в театре. Все шло гладко. После
полудня Кейд проявлял заснятые пленки, но его мысли постоянно возвращались к
Хуане. В восемь часов вечера он поручил проявить оставшиеся пленки лаборантам, а
сам зашел в первый попавшийся пустой кабинет и заказал разговор с Мехико-Сити.
Пока телефонистка устанавливала связь, Кейд делал эскизы макета. Но он не мог
отдаться этому занятию целиком.
Когда телефон зазвонил, Кейд с жадностью схватил трубку.
- Там никто не отвечает, - сказала телефонистка. Кейд напрягся.
- Но я точно знаю, что в доме кто-то есть. Пожалуйста, попробуйте еще раз.
Кейд ждал, и его напряжение росло. Тяжелое, гнетущее чувство овладевало им. Он
попытался отвлечься мыслями о работе, но это было бесполезно.
Снова позвонила телефонистка и подтвердила, что по указанному номеру никто не
отвечает.
- Дайте мне аэропорт, - попросил Кейд.
Чего он так распсиховался, спросил Кейд себя. Хуана и Крил уже в аэропорту или
едут туда на машине. Ясно, что жена находится уже в пути и скоро будет в НьюЙорке.
Служащий аэропорта сказал, что да, есть еще один, последний на сегодня, рейс
Мехико - Нью-Йорк. Самолет приземляется в аэропорту Кеннеди через два часа.
"Она должна прилететь этим рейсом, - думал Кейд, - но странно, что Адольфо
его не предупредил".
Спустя час Кейд отослал законченные снимки Мейтисону и снова попытался
связаться с Крилом, но телефонистка снова сказала, что номер не отвечает. Он
позвонил в аэропорт. Служащий ответил, что в списке пассажиров последнего рейса
из Мехико сеньора Хуана Кейд не значится.
Бердик зашел в кабинет как раз, когда Кейд положил трубку. Он взглянул на
искаженное мукой лицо Кейда и быстро спросил:
- Что случилось?
- Я не могу связаться с Хуаной, - ответил Кейд, поднимаясь на ноги. - Мне
нельзя было оставлять ее! Проклятье! Идем куда-нибудь, выпьем!
- Кончай истерику! - отрезал Бердик. - По новой хочешь начать? Нет уж. Мы
идем домой.
Кейд посмотрел на него, поколебался, затем выдавил улыбку.
- Да. Идем домой.
На следующее утро, в шесть часов, когда Бердик еще спал, Кейд попытался еще раз
дозвониться в Мехико-Сити. С тем же результатом. Там никто не отвечал. Он вызвал
аэропорт. Ему сказали, что есть рейс на Мехико в 9.30. Кейд побросал все
необходимое в сумку и вышел из дома.
В 13.00 он уже выходил из такси, которое доставило его из аэропорта до
маленького дома близ парка Чапултепек. Он прошел по тропинке, отметив, что ворота
гаража раскрыты настежь и алого "сандерберда" внутри нет.
Дверь главного входа была не заперта.
Очень медленно Кейд вошел в гостиную. Застекленная дверь в патио тоже была
открыта.
Кейд опустил сумку на пол и стоял, вслушиваясь в тишину. Предчувствие
катастрофы овладело им, ему пришлось силой заставить себя подняться наверх. Он в
нерешительности остановился у двери в спальню - сердце бешено колотилось, -
потом толкнул дверь и вошел.
Крил лежал на кровати. На нем были только розовые пижамные брюки в белую
полоску. В правой руке он сжимал револьвер 22-го калибра. Запекшаяся кровь на его
лице и маленькая черная дырочка у виска яснее ясного сказала Кейду, что Крил умер.
От Хуаны же в комнате остался лишь безошибочно узнаваемый запах ее духов.
Кейд вернулся в Нью-Йорк поздним вечером в тот же день; В квартире его
нетерпеливо дожидался встревоженный Бердик. Один только взгляд на
раскрасневшееся, потное лицо Кейда сказал Бердику, что Кейд пьян.
- Ну вот! - сказал Кейд и швырнул дорожную сумку на диванчик. - Быстро и
паскудно.
- Что случилось? - спросил Бердик, тщательно скрывая свой страх.
Кейд уселся. Он закурил сигарету, и Бердик увидел, что его руки трясутся.
- Она исчезла. Забрала все свои вещи и автомобиль. Думаю, это я виноват: я
слишком круто с ней обошелся. Ей не хотелось расставаться с машиной - это,
наверное, было решающим фактором. Если бы я не настаивал на ее продаже, она,
может быть, была бы уже в Нью-Йорке. Машина очень много для нее значила, а я эту
машину просто видеть не мог, зная, что это подарок одного из любовников. Как бы
там ни было, Хуана ушла. - Кейд, нахмурившись, созерцал собственные руки.
- А кроме машины, я, наверное, напугал ее разговорами о деньгах. Деньги тоже
для нее очень много значат.
- Ты, вроде, говорил, что Крил за ней присматривает.
Кейд рассмеялся. Этот звук заставил Бердика вздрогнуть.
- Это точно, предполагалось, что он будет за ней присматривать. Чертовски
забавно, а? Я ведь действительно верил, что могу доверять Крилу. Вся беда, что я
лопух... дурак от рождения. Крил спал с Хуаной. Смешно, правда?
Бердик с шумом выдохнул воздух.
- Ты уверен в этом, Вэл? Это же черт знает что! Крил всегда казался мне
порядочным человеком.
- Я уверен. Я нашел его в нашей постели. Этот идиот застрелился! Ублюдок!
Кейд прикрыл глаза ладонью.
- Вот что он сделал! Сначала он ее трахнул, а потом, видать, испугался - как же
он мне в глаза посмотрит?
- Господи боже мой! - потрясенный, Бердик вскочил на ноги, механически
подошел к окну, раздвинул шторы и уставился в ночное небо.
- Крил обещал посадить Хуану в самолет, - ломающимся голосом продолжал
Кейд. - Он говорил, что я могу доверять ему. Клянусь, я еще не успел улететь в
Мехико, а они уже залезли в мою постель. Ладно, надеюсь, он сейчас уже жарится в
аду!
- О, заткнись, ради бога! - яростно заорал Бердик. Он повернулся к Кейду. -
Ты пьян! Это твоя вина, и ты сам это знаешь, черти бы тебя забрали! Оставить Крила
наедине с такой женщиной! Сколько раз она выставляла тебя полнейшим идиотом! И
с чего ты взял, что Адольфо сильнее в этом смысле и что он, в конце концов, не такой
же мужик, как мы с тобой? С чего ты взял, что он святой?
Кейд уставился на Бердика.
- Так ты думаешь, раз он застрелился, то мы квиты?! Ну, а я так не считаю. Он
говорил, что он мой друг. И после этого так со мной поступил! Друг! Жирный
бурдюк!
- Меня от тебя тошнит, - спокойно сказал Бердик; он искренне любил Адольфо,
и происшедшая в Мексике трагедия начисто лишила его сдержанности и
осторожности. - Ты погубил себя из-за этой бабы... и, боже мой, из-за кого? Из-за
грязной, омерзительной шлюхи. Ты снова запил. Слизняк ты, и больше ничего.
Слабак. Самое время, чтобы тебе кто-нибудь открыл глаза на самого себя, ну, так я это
и сделаю. Что ж, у тебя есть талант. Ты умеешь фотографировать, но это не означает,
что ты и во всем остальном велик. Наоборот - ты просто-напросто бесхребетный
алкаш и бабник. Слизняк. У Адольфо, по крайней мере, нашлось мужество
застрелиться. Да, он попался ей на крючок. Так и я бы попался. Он понимал, что
ничего не может сделать или сказать, чтобы ты понял. Это твоя вина - ты его оставил
один на один с этой бабой, и он нашел единственный выход. Может, и согрешил, да
расплатился честно - своей жизнью.
Кейд поднялся на ноги.
- Я намерен сказать Мейтисону, что больше с тобой не работаю. Раз ты так обо
мне думаешь...
- Думаешь? Я ничего о тебе не думаю! Ты просто ничтожество. Сейчас я уйду, -
голос Бердика ломался от ярости. - А когда вернусь, надеюсь, тебя здесь уже не
будет. У тебя запой, и я ничего не могу поделать, чтобы остановить его. В таком виде
ты мне и на фиг не нужен - ни как квартирант, ни как напарник по работе, поскольку
работать с тобой будет так же удобно, как в мешке танцевать. Так что собирай
вещички и мотай. Можешь спиваться, можешь застрелиться, если так тебе
заблагорассудится. У тебя был шанс вернуться к нормальной жизни. Вики бы вышла за
тебя замуж, но нет, тебе дороже твоя вонючая шлюха. Ну так расплачивайся! К черту
вас обоих: и ее, и тебя!
И он, хлопнув дверью, выскочил из квартиры.
Следующие три дня о Кейде не было ни слуху ни духу. Мейтисон, которого
предупредил Бердик, терпеливо ждал. Он обдумал ситуацию, смирился с ней и услал
Бердика в Лондон делать серию статей об общенациональных выборах.
Он только пожал плечами, когда Бердик с горечью сказал:
- Что ж, ты был прав: Кейд алкаш и, возможно, всегда им был. Я не знаю, что ты
с ним намереваешься делать, но я не собираюсь портить себе репутацию, работая с
этим типом.
- Все в порядке, Эд. Я поговорю с ним, если он покажется. Он все еще великий
мастер. И я сознаю, что вы с ним добились того, что тиражи "Сан" возросли на 27
процентов. А это - большое дело. Так что успокойся и отправляйся в Лондон.
На четвертый день Кейд объявился в кабинете Мейтисона. Он был под газом, но
держался неплохо. Сказал, что готов приступить к работе. Мейтисон отреагировал:
- У меня возникли новые идеи насчет приложения, Вэл. Как ты насчет того,
чтобы поработать простым репортером - текучка, происшествия и так далее?
- Мне плевать, чем заниматься. Почему бы и нет? У нас контракт. Ты мне
платишь... я работаю.
После трех кошмарных недель, когда Кейд заваливал одно задание за другим, ему
поручили лететь в Истонвилл.
Глава 7
Кейд медленно проковылял по ступенькам Истонвиллского государственного
госпиталя к запыленному "шевроле", на который небрежно опирался Рон Митчелл.
Если не считать фингала под левым глазом, полоски лейкопластыря на челюсти и
общей бледности, других следов избиения, которому подвергли Кейда три шерифа
после его побега из отеля, в облике Кейда не наблюдалось.
Тело страшно болело, идти было трудно, но Кейда поддерживало ощущение
триумфа, которое он, конечно, тщательно скрывал.
- Привет, Кейд, - сказал Митчелл. - Залезай. Держу пари, ты не хочешь
опоздать на самолет. Держу пари, ты уже сыт по горло нашим городишком.
- Вроде того, - ответил Кейд и забрался на сиденье рядом с водителем.
"А кассета-то, - думал он, осторожно выпрямляя ноги, - уже в пути к
Мейтисону. Через день-два снимки будут в ФБР, и тогда эти ублюдки, убившие Сонни
Смолла и его девушку, поймут, что хорошо смеется тот, кто смеется последним".
Митчелл сел за руль, и вскоре они мчались по скоростному шоссе к аэропорту.
- Твоя камера на заднем сиденье, Кейд, - сказал Митчелл. - Я подумал, что
неплохо бы ее прихватить. - Он коснулся ссадин на лице и ухмыльнулся. - Я,
конечно, сам напросился на мордобой. Что ж, тебя побили, меня побили... квиты.
Просто в будущем держись подальше от нашего городишка.
- Я так и сделаю, - сказал Кейд невыразительным голосом.
Он бросил взгляд через плечо на свою поношенную дорожную сумку с эмблемой
"Пан Америкэн". Внезапно его кольнула пугающая мысль: а что, если этот тупой
садист проверил аппарат и обнаружил, что пленки в нем нет? Догадался ли он это
сделать? Парень был глуп и мог не допереть, но можно ли на это надеяться? Кейд
почувствовал, что слегка вспотел. А может, он в ловушке, и они едут не в аэропорт?
Отвезут его сейчас куда-нибудь подальше и начнут спрашивать о пропавшей ленте,
применяя для убедительности привычные для них методы работы.
- Тебя что-то заботит, Кейд? - спросил Митчелл, скосив на него глаза.
- Нездоровится... Думаю, если бы тебя пинали в брюхо, ты чувствовал бы себя так
же.
Митчелл заржал.
- А я думал, тебя какие-то мысли угнетают.
Но ехали они все-таки в аэропорт. Кейд сначала увидел заходящий на посадку
самолет, а потом и здания аэропорта.
- Когда ты сюда приехал, ты очень интересовался маршем протеста, - сказал
Митчелл, - а сейчас ничего даже не спрашиваешь. В двух словах: мы его разогнали.
Хорошо позабавились. У многих ниггеров сегодня головы болят. - Он снова заржал.
- Я бы на твоем месте не трепался слишком много, когда вернешься домой, где так
любят черных. Просто расслабься и не шлепай губами.
Кейд ничего не ответил. Через три минуты "шевроле" притормозил у зала для
отлетающих пассажиров. Кейд забросил тяжелую сумку через плечо и, сморщившись
от боли, вылез из машины.
- Что ж, пока, Кейд, - сказал Митчелл. - Извини, если что не так - мы люди
простые, и развлечения у нас такие же.
Кейд прошел в зал. Зарегистрировал билет. Служащий поставил штамп и одарил
Кейда кислой улыбкой.
- Счастливого пути, - сказал он.
Кейд его проигнорировал. Через несколько минут он пройдет полицейский
контроль, и на этом его заботы закончатся.
- Привет, Кейд.
Репортер напрягся и медленно обернулся.
К нему направлялся шериф Джо Шнайдер с неопределенной, как бы
незавершенной ухмылкой на мясистом лице. На нем была неизменная униформа цвета
хаки и сияющая в отблесках неоновых огней шерифская звезда.
Кейд ждал. Он чувствовал страх, но в то же время думал: "Ладно, сукин сын,
давай, можешь начинать свою подлянку, какую ты там задумал, да только завершать
ее буду все равно я. Вот у меня где этот ваш вонючий городишко! И когда пятеро
ваших ублюдков почувствуют щекотку от петли на шее, они будут знать, кого за это
благодарить..."
- Отбываем? - спросил Шнайдер, подойдя к Кейду.
- Примерно так, шериф, - ответил Кейд.
- Прекрасно. Погостил, развлекся и домой. Никаких обид.
Кейд промолчал.
- Думаю, тебе немножко неприятно. Но ребята просто перестарались. Знаешь,
как это бывает, Кейд. Просто мы не любим негрофилов в нашем городке.
Кейд снова не сказал ни слова.
- Я тут прихватил специально для тебя небольшой сувенир, - продолжал
Шнайдер, широко ухмыляясь. - Не можем же мы допустить, чтобы ты покинул нас,
не прихватив ничего на память.
Кейд выпрямился, хотя все его тело протестовало. "Вот оно, - подумал он. - Эта
сволочь хочет выбить мне зубы. Ладно, переживем, в конце концов, я и за это с вами
рассчитаюсь".
Шнайдер вытащил нечто из кармана и держал это двумя пальцами перед лицом
Кейда.
Кейд увидел кассету фирмы "Кодак". Он похолодел, кровь отхлынула от лица.
- Да-да. Это та самая кассета, которую ты заснял, - сказал Шнайдер. - Видишь
ли, Кейд, дело в том, что ни черта ты не смыслишь в том, что у нас тут происходит. Ты
что же, думаешь, нигтер ниггеру - друг, товарищ и брат? Не-а! Если ниггер думает,
что он может сделать что-то с пользой для себя, он это делает. Старый Сэм принес эту
кассету мне. Рассказал, что ты просил его переслать пленку в "Сан". Ему подумалось,
что мне эта штука понравится больше, чем людям из "Сан", и он был прав. Мы
позаботимся о Сэме. Такой ниггер заслуживает, чтобы о нем заботились.
Кейд ощутил сильнейший порыв вырвать кассету из рук шерифа и броситься
прочь, но он понимал, что это бессмысленно.
- Я тебе скажу, что мы сделаем, - говорил Шнайдер. - Я оставлю у себя
пленку, а тебе отдам кассету. Идет?
И он медленно, очень медленно, сантиметр за сантиметром, вытащил пленку из
кассеты и бросил ее на пол.
Кейд, опустив голову, смотрел на засвеченные кадры. Это был худший миг его
жизни.
"Мне конец, - подумал он. - Я ничего не сделал для Мейтисона. Я совершенно
зря рисковал и получал побои. Убийцы останутся ненаказанными. Но какое это имеет
значение? Хуана... Адольфо... Эд... Вики... а теперь вот это. Кой черт ему до всего
этого? Какое вообще имеет значение хоть что-нибудь?"
Он посмотрел на ухмыляющуюся рожу Шнайдера.
- В задницу тебя и твой вонючий городишко!
Кейд повернулся и зашагал к самолету, сопровождаемый радостным ржанием
Шнайдера.
Через три с половиной часа самолет коснулся бетонной полосы аэропорта
Кеннеди. К этому времени Кейд был настолько пьян, что стюардесса вынуждена была
довести его до здания аэровокзала. Ей пришлось его поддерживать, чтобы он не
свалился с трапа. Остальные пассажиры, кто с ухмылкой, кто с гримасой отвращения,
расступились, давая им выйти первыми.
Уже в здании аэропорта стюардесса, прелестного вида блондинка, озабоченно
спросила:
- Вы уверены, что с вами все в порядке, сэр?
Кейд попытался "навести резкость", но ее лицо расплывалось, как в тумане.
- Я в форме, крошка, - сказал он. - Б-благодарю...
Высокий незнакомец в облегающей форме шофера подошел к Кейду. Он дернул
головой, отпуская стюардессу.
- Мистер Кейд?
Кейд покачнулся и, чтобы не упасть, ухватил незнакомца за рукав.
- Он самый.
- Автомобиль ждет, сэр. Разрешите, я возьму вашу сумку.
- Ошибся адресом, дружище, - Кейд заковылял к стоянке такси.
Незнакомец последовал за ним.
- Извините, мистер Кейд...
Кейд прищурился в его сторону.
- Ну, какого тебе черта?
- Вас хочет видеть мистер Брэддок. Разрешите... сумочку...
- Ну валяй, коли она тебе так по душе, - сказал Кейд, позволив шоферу взять его
сумку. - А кто этот мистер Брэддок?
- Вот наша машина, сэр, - сказал шофер, указывая на припаркованный у
тротуара черно-желтый "роллс-ройс".
Кейд уставился на машину, потом на шофера.
- Ты уверен, что не ошибаешься? - спросил он, безуспешно пытаясь
протрезветь.
- Никакой ошибки нет, сэр.
Кейд понял, что его чрезвычайно вежливо усаживают в машину. "А, плевать", -
подумал он, отдаваясь обволакивающей роскоши сидений и интерьеров "роллса".
Уронил голову на спинку сиденья и отрубился.
Шофер презрительно скривился, аккуратно опустил сумку Кейда к его ногам,
уселся за руль и завел мотор.
Шэд Брэддок сидел в шезлонге в тенистом садике своего пентхауза,
расположенного на высоте двадцати четырех этажей над уровнем уличного движения
города Нью-Йорка.
Он был высок, костляв, его лицо покрывал густой загар. Брэддок был помешан на
здоровье, ел натуральную, вегетарианскую пищу и при первой возможности
занимался йогой, принимал с
...Закладка в соц.сетях
