Жанр: Детектив
Воздастся каждому (Слим Каллаган 1)
... струи дыма из ноздрей, -
я вчера её уволил, так что у неё есть повод не испытывать ко мне нежных чувств.
Он улыбнулся Гринголу.
Тот в ответ с симпатией улыбнулся Кэллагену.
- Женщины - опасные создания, верно? Они готовы черт знает на что, лишь
бы досадить мужчине.
Он взял сигарету и на некоторое время задумался. Потом покосился на
Филдса, который задумчиво похрустывал
пальцами, дожидаясь, когда же "Танцор" перейдет к делу.
- Филдс, нужно что-то предпринять с этой Эффи Перкинс. Ей следует
преподать урок.
Потом повернулся к Кэллагену.
- Видите ли, Кэллаген, мисс Перкинс уверена в своих словах. И дьявольски
решительно настроена. Мы просили её
прийти поговорить, но она не хочет ограничиться разговором. Она сделала
заявление и готова дать показания в суде.
Он подтолкнул Кэллагену пепельницу и жестом предложил взять ещё сигарету.
Кэллаген взял, закурил и начал
медленно демонстрировать свои фокусы с дымом. Глаза его не отрывались от
Грингола. Грингол отвечал ему тем же, думая
при этом, что глаза Кэллагена напоминали взгляд орла: такие же твердые,
непреклонные и очень яркие.
Детектив-инспектор положил локти на стол, затем сдвинул их вместе и
переплел пальцы. Кэллаген усмехнулся,
подумав про себя: " - Ну, началось..."
- Я собираюсь поступить так, как делаю нечасто, - снова заговорил
Грингол. - Собираюсь сказать, что у меня на уме
и почему я намерен не принимать всерьез вашу Эффи Перкинс. Дело в том, что я
рассчитываю на вашу помощь. Я на неё
надеюсь. Филдс подтвердит, что первые мои слова после её ухода были: " - Я не
намерен пользоваться этой информацией
лишь потому, что она направлена против Кэллагена". Вот что я сказал Филдсу.
Многие тут с радостью уцепились бы за
шанс использовать такие сведения, если бы смогли связать их с вами. Но я не
дурак. Что мне это дает? Мне нужно найти и
арестовать убийцу Августа Мероултона, а не терять время в попытках прижать
некоего частного детектива, только потому,
что он разок - другой слегка перемудрил.
Я заявил Филдсу, что собираюсь прямо вам сказать: если заявление Перкинс
- правда, то нам не составит труда
найти виновного. Совершенно ясно, что если Кэллаген намеренно фабрикует ложное
алиби для мисс Мероултон, то делает
он это по исключительно важной причине, и ею может быть только одно: он знает,
что она нуждается в алиби, так как она
была с Августом Мероултоном на Линкольн Инн Филдс, когда того убили. Или - как
альтернатива - она его убила.
Лицо Грингола осветила добродушная улыбка.
- Видите, Слим, я вам рассказываю, почему не верю мисс Перкинс. Прежде
чем мы начнем, можете убедиться, что
я на вашей стороне. Тогда давайте разберемся, чтобы преподать урок этой Эффи
Перкинс; вдолбим ей, что Скотланд Ярд не
должен попусту тратить время, когда ей хочется причинить кому-то неприятности.
Кэллаген с кроткой и смиренной миной смотрел в потолок.
- Не знаю, Грингол... Не стоит быть таким жестоким с Эффи. Она милая
девочка. Правда. Просто переборщила -
вот и все. - В его голосе проступила еле заметная нотка сарказма. - Вы хотите
сохранить свое время и энергию? Тогда зачем
их тратить, чтобы убеждать женщину вроде Эффи, что она валяет дурака?
Пальцы Грингола забарабанили по крышке стола. Голос его слегка напрягся.
- Послушайте, Кэллаген! Я просил вас прийти сюда и играть с нами в одной
команде. Можно сказать, протянул вам
руку. Но похоже, вы не собираетесь даже и пальцем шевельнуть, чтоб действовать
заодно. Полагаете, это разумно?
Кэллаген ласково ему улыбнулся.
- Понятно... Предполагалось, я о чем-то расскажу? А я этого не сделал.
Ладно, но о чем?
Грингол встал, подошел к окну и выглянул наружу.
- У Эффи Перкинс основательные показания. Их вполне достаточно, чтобы
выдвинуть против вас обвинения.
Перкинс твердо держится своего, раз предпочла явиться сюда и сделать официальное
заявление, чем принять ваши
предложения...
- Секундочку, - прервал Кэллаген. - Что за предложения?
- Вы послали ей письмо, позаботившись, чтобы его доставили как можно
раньше. Хотели, чтобы она получила его
прежде, чем прочитает газеты и обнаружит репортажи про убийство Мероултона.
Кэллаген выглядел сначала недоумевающим, затем удивленным, и лишь затем
понимающая улыбка расползлась по
его лицу.
- Я понял, вы имеете ввиду записку, в которой я ей сообщил, что она может
снова приступить к работе. Навалилась
уйма дел, и я даже прибавил ей жалование. По-моему, самый обычный ход
работодателя. Как полагаете? Я увольняю
девушку, которая работала со мной пять лет, и обнаруживаю вдруг, что предстоит
огромная работа и мне опять понадобятся
её услуги.
Он выдержал паузу, чтобы придать больший эффект своим словам.
- И это вы считаете предложением? Да? Очень мило! Вы приказываете
сотрудникам схватить меня и доставить
сюда... Мистер Кэллаген, не будете ли вы добры, не возражаете ли вы...Тьфу!
Короче, обрушиваете на меня целый поток
недвусмысленных предложений, замаскированных изысканными фразами.
Он затушил в пепельнице сигарету, и резкость жеста выдавала его
возмущение.
- Не успел я пробыть в вашем дрепаном офисе и десяти минут, как мне было
заявлено, что я фабрикую ложное
алиби и становлюсь соучастником преступления, которое некто может быть когда-то
совершит. Затем мне вежливо
внушают, что мои действия бросают подозрения на клиента, который - так уж
получилось - оказался в моем кабинете в тот
момент, когда я уволил чертову дуру - машинистку. Так, между делом, объясняют,
что детектив-инспектор Факсли сильно
мне не симпатизирует, как будто мне не наплевать - любит он меня или нет. Еще
мне сообщают, что детектив-инспектор
Брантинг тоже меня не обожает, что я воспринимаю как комплимент, так как у
вашего толстого дурака не хватило мозгов
посадить жулика, который уже звякал кандалами и почти хрипел в петле!
Мне напомнили, что судья Фейервуд подозревал, что в деле Мире я
сфабриковал алиби. Но вы прекрасно знаете,
что это дьявольская ложь. Если бы Фейервуд был уверен и мог это доказать, он
должен был арестовать меня за дачу ложных
показаний. Он этого не сделал. И почему? Да потому, что думать он может что
угодно, но как судья не вправе не считаться с
действительными фактами и уликами.
Он сделал паузу и достал новую сигарету.
- Не пытайтесь заморочить мне голову вашими заумными штуками, Грингол.
Это переливание из пустого в
порожнее. Обратите внимание, я чертовски огорчен вашими методами. Будь мы в
Америке, вы могли бы спустить меня с
лестницы и обработать куском резинового шланга или чем-то подобным. А там уж мне
решать: заговорить или терпеть. Но
в нашей стране допросов третьей степени не практикуют. А так как вас интересуют
мои сведения, вы пытаетесь выглядеть
жутким умником.
Кэллаген чиркнул спичкой по крышке стола и поднес её к сигарете. Филдс
оценивающе посмотрел на него.
Грингол задышал чаще, уши его покраснели - верный признак раздражения. Он
вернулся к столу и сел.
- Очень хорошо, мистер Кэллаген. Ладно, если не получается по-хорошему,
попробуем иначе. Я спрашиваю вас: не
желаете ли вы сделать заявление по делу Мероултона. Если не хотите, так и
скажите, и я начну рассматривать события под
другим углом...
Он запнулся - Кэллаген стукнул кулаком по столу.
- Хватит! Опять вы угрожаете!
Голос его стал низким и хриплым, тон - холодным и язвительным.
Спокойствие, с которым он говорил, только
усиливало эффект.
- Довольно, Грингол! С меня хватит ваших гнусных угроз, приберегите их
для других. Возможно, я для вас просто
второсортный частный детектив, но клянусь преисподней, я знаю законы, и
предупреждаю, что если услышу хотя бы ещё
одну угрозу, открытую или замаскированную, то сразу иду к моему адвокату, дам
письменные показания о том, какого рода
штуки вы тут применяете, и вышлю копию в комиссариат полиции.
Он замолчал и выпустил дым через ноздри.
- Теперь послушайте меня, Грингол. Позвольте дать вам совет, совершенно
бескорыстно. Вы хотите задать мне
некие вопросы. Отлично, спрашивайте, я на них отвечу. Но отвечу так, как меня
устраивает. Возможно, это будет правда, но
может быть и нет. Вы ничего не сможете поделать, - ведь я не под присягой, и
если захочу, то завтра расскажу другую
версию. Я оставляю это право за собой. Поскольку я замешан в деле, прошу не
забывать, что я - свободный британский
гражданин, и за моей спиной - вся мощь закона для защиты от попыток меня
шантажировать. Это понятно?
Грингол фыркнул. Он был повержен и сознавал это. Пришлось изменить курс.
- Готов снять шляпу, Слим, вас не проведешь. Вы не простак, теперь я
убедился в бесполезности попыток
действовать вопреки вашим интересам. Но мне хотелось бы выяснить ваше мнение по
некоторым аспектам известного вам
дела, и я попрошу Филдса покинуть кабинет...
- Не стоит суетиться, - прервал его Кэллаген. - Держу пари, у вас
потайной микрофон и он станет слушать меня в
соседней комнате.
Кэллаген усмехнулся.
- Послушайте, Грингол, а ведь чрезвычайно забавно, если микрофон
действительно есть и кто-то слушал все, что я
наговорил!
Он рассмеялся, и Грингол тоже. Через мгновение Филдс присоединился к ним.
Но в их смехе Кэллаген улавливал
некую натужность. Так что микрофон был и работал!
Кэллаген торопливо размышлял, оценивая обстановку. Он был в
затруднительном положении, и знал это.
Потягивая сигарету, он осознавал, что оказался в критической точке в своей
карьеры. Далеко не безоблачной.
Неожиданно без всяких на то причин в его сознании всплыл образ Цинтии
Мероултон, сидящей перед его столом в
кабинете на Ченсери Лейн - чистые линии лица, огонь в глазах, едва заметный
аромат духов, оставшийся, когда она ушла.
- Вот женщина моей мечты, - подумал Кэллаген. - Стопроцентная женщина.
Даже если она совершила убийство, в
ней было то, о чем другие женщины могли только мечтать. Ладно... Вперед во все
тяжкие! - заключил он.
Грингол продолжал изображать на промокашке фрукты.
Филдс изучал ногти.
Кэллаген сменил выражение лица, изобразив прозрение, и увидел, как
вспыхнули глаза Грингола.
- Послушайте, Грингол, что пользы от споров? Ни вам, ни мне это ничего не
дает. Я сделаю все, что смогу, чтобы
вам помочь. Если я верно понимаю, лучше всего начать с рассказа о том, что вас
волнует. Если вы подозреваете Цинтию
Мероултон в убийстве, так и скажите. Хоть я человек и сообразительный, но должен
позаботиться о себе и не подставиться,
изображая щит убийцы.
Грингол кивнул.
- Я вовсе не желаю кого-то обвинять, Слим. Поверьте, не желаю. От этого
мне никакого проку. Все, что мне нужно
- это факты и улики. Вы это знаете не хуже меня.
Он наклонился над столом. Филдс, наблюдая со стороны, подумал:
- Ловкая подобралась парочка. Друг друга стоят. И затрудняюсь определить,
кто лучше. Я на стороне "Танцора" и
хочу, чтобы он победил, но только потому, что он на стороне полиции. А Кэллаген
умен, как черт.
- Не мне вам говорить, - продолжал Грингол, - что в случае убийства
первейшая задача - найти мотив
преступления. Ладно, давайте прекратим суету вокруг мисс Мероултон , выясняя,
где она была и почему там появилась.
Позволим себе обратиться к вопросу о мотиве.
Вот моя версия: Гезелинг, поверенный Августа Мероултона, заявляет, что
несколько дней назад старикан составил
новое завещание. Он самостоятельно отпечатал его на листке золотистой бумаги,
которую раздобыл у Гезелинга, и поведал
тому, что носит документ с собой в корпусе часов. Гезелинг не знает содержания
нового завещания, но догадывается, что
вряд ли там есть что-то хорошее для любого из Мероултонов, возможно, исключая
Цинтию и Вилли.
Я догадываюсь, что кто-то убил старика, чтобы изъять завещание, что
убийство было совершено под воздействием
внезапного порыва. Затем убийца испугался и убежал, не забрав завещания, - то ли
кто-то помешал, то ли не хватило духа
возиться с трупом. И если это была женщина, её можно понять.
Но завещание все же забрали. Вчера поздно вечером или рано утром. Некий
пострел вошел в телефонную будку в
конце Энзел Стрит и якобы от меня отозвал сотрудника, дежурившего в морге. Затем
он же заявился в морг, подняв
воротник и натянув шляпу до ушей, забил баки тамошнему служащему и сообщил ему,
что его жену якобы сбила машина.
Так он избавился и от Твиста. Затем прошел в мертвецкую и вскрыл корпус часов
Августа перочинным ножом. Об этом
говорят оставшиеся царапины. При этом наш пострел, конечно, был в перчатках -
они смели все отпечатки, которые были на
часах - даже отпечатки Августа Мероултона.
Этот тип мог быть убийцей, или его послал тот, кто совершил убийство, но
не довел дело до конца. Сумей я
разыскать его, половина расследования была бы завершена.
Кэллаген кивнул.
- Я читал ваше обращение в газете.
Он улыбнулся Гринголу.
- Вы знаете, смешно конечно, но за исключением пары дюймов роста и
раздутых щек, описание может подойти
даже ко мне.
Грингол попытался казаться удивленным.
- Не скажите, - возразил он. - Подняв воротник пальто, он стал казаться
ниже. А что касается щек - я обнаружил
две странички, вырванные из телефонного справочника той самой кабинки. Этот тип
скатал их и сунул в рот под щеки,
чтобы изменить форму лица. Как я полагаю, он их выплюнул на пол мертвецкой после
ухода Твиста. Чертовский умный
сукин сын.
Инспектор закурил и на секунду задумался. Затем взглянул на Кэллагена с
обычной приветливой улыбкой.
- Я нуждаюсь в вашей помощи, Слим. В любых идеях по этому делу. Я знаю,
вы как-то связаны с семей
Мероултонов , и просто не могу поверить, что мисс Цинтия Мероултон явилась в ваш
офис только для того, чтобы
осведомиться который час. Но я не жду, что вы станете мне помогать просто так.
Послушайте, Слим. Вы могли слышать разговоры о грядущей регистрации
частных детективных агентств.
Вводится что-то похожее на американскую систему: лицензии и прочие штуки. Когда
это начнется, здесь обязательно
найдется парочка людей, которые попробуют ни в коем случае не допустить вашей
регистрации. Но если вы мне поможете,
я прослежу насчет лицензии, когда до этого дойдет. Я выложил все напрямую,
верно?
Кэллаген кивнул. Его лицо приобрело выражение абсолютной искренности
(прием, который он использовал, когда
приходилось откровенно лгать ).
- Очень спортивно с вашей стороны, Грингол. Вы мне симпатичны, и я готов
вести с вами диалог. Я не собираюсь
обсуждать вопросы насчет мисс Мероултон. Просто не могу. Она - мой клиент, и её
дело не имеет ничего общего с
убийством. Это весьма деликатное дело связано с репутацией другой женщины. Я
даже не собираюсь упоминать её имя.
Но скажу вам прямо, я заинтересован в расследовании этого убийства, и,
похоже, могу подсказать вам мотив.
Убежден, я смогу вывести на парня, который провернул дело в морге.
Видимо, вы пошли по ложному пути, посчитав, что Августа Мероултона убили
на Линкольн Инн Филдс, прямо у
ограды сквера. А я вот в этом не уверен. На нем не было шляпы. Правда? Отлично.
Итак, вы обратили на это внимание и
установили, что единственная шляпа, которую он носит, преспокойно лежит у него
дома. И потому пришли к заключению,
что он поехал на Линкольн Инн Филдс в такси, вылез и пошел вдоль ограды сквера
на встречу с кем-то. И тогда его убили.
Но я так не считаю. Я полагаю, что его убили совсем не там, привезли тело
на автомобиле и положили у ограды.
И я скажу, почему так думаю. На прошлой неделе Август Мероултон сказал
своему племяннику Вилли, что
собирается купить новую шляпу. Причем заявил, что не намерен покупать её в
прежнем магазине, так как там они слишком
дороги. Полагаю, человек, убивший Августа Мероултона, знал, что тот купил новую
шляпу, и утащил её. Убийца - тип
сообразительный. Он просчитал, что вы найдете старую шляпу у Мероултона и
придете к выводу, что Август вышел из дома
без шляпы, намереваясь взять такси до Линкольн Инн Филдс, чтобы с кем-то
встретиться.
Кэллаген взглянул на Грингола, затем на Филдса: хотел увидеть, какое
впечатление произвело сказанное. Но лица
их оставались непроницаемыми.
- Послушайте Грингол, - продолжал Кэллаген, - вы рассказали мне, что ктото
проник в морг, чтобы стащить новое
завещание, и что Гезелинг полагает - новое завещание не отличается от старого в
части Цинтии и Вилли Мероултонов. Кто
же тогда пострадает больше всего?
Для большего эффекта он сделал паузу.
- Больше всего пострадает тот, кто растратил все, что у него было - до
последнего пени, кто по уши в долгах и кому
отчаянно нужны деньги. Деньги на наркотики.
Когда человек их принимает, это само по себе скверно. Хотя сама привычка
к ним ещё не делает человека убийцей.
Но когда такой дьявольский любитель кокаина должен прибегать к морфию, чтобы
продлить кокаиновый кайф, он ступает
на очень скользкий путь. Такой тип ни перед чем не остановится. Когда рассудок и
нервы в таком состоянии, даже убийство
ничего не значит.
Зато у такого сорта убийцы совершенное преступление немедленно вызывает
нервную и психическую реакцию, и
он не в состоянии прикоснуться к телу. Найдите такого типа - и у вас будет
человек, которого вы ищете.
Грингол поднял глаза от блокнота, в глазах его сверкнули огоньки.
Кэллаген усмехнулся про себя. Кажется,
Грингол клюнул!
- Я понял, - прервал молчание Грингол. - Я понял.
Он улыбнулся.
- Скажите, Слим, что вы делали у Беллами Мероултона? Работаете и на него
тоже?
- Нет. Я зашел к Беллами задать несколько вопросов по делу Цинтии
Мероултон: семейные проблемы. Я говорил...
Он помолчал, по тонкому лицу скользнула хитрая ухмылка.
- Отметьте, Грингол, я не собираюсь отрицать, что, оказавшись там, я
быстренько все оглядел. Полюбопытствовал,
как всякий на моем месте, пока Беллами углубился в свой талмуд, назначая время
новой встречи на час ночи. Но Беллами
не дурак. Я ничего не заметил.
- Вы разыскивали новую шляпу Августа Мероултона? И одновременно добились,
что его не будет дома сегодня
вечером после полуночи?
- Правильно, - подтвердил Кэллаген и встал. - Мне пора.
Грингол встал, обошел стол и остановился перед Кэллагеном.
- Слим, вы мне очень помогли. Полагаю, помогли бы ещё больше, сообщив,
где найти Цинтию Мероултон. Как
понимаете, я хочу переговорить со всеми Мероултонами.
- Сожалею, - Кэллаген развел руками. - Не могу. Не знаю...До свидания,
Грингол, - он направился к выходу.
- Найдите шляпу - и убийца ваш!
6. НЕКОТОРЫЕ ОГОВОРКИ НАСЧЕТ КЭЛЛАГЕНА
Кэллаген покинул Скотланд Ярд в 18.40. У памятника Неизвестному Солдату
взял такси и попросил отвезти на
Пикадилли Сиркус. Там спустился в метро и позвонил Дарки.
- Слушай, Дарки! Сразу после нашего разговора я отправляюсь на почту и
отсылаю тебе сто фунтов. Понял?
Отлично. Ты связался с тем парнем - Рибенхольтом, или как там его?
- Да, шеф. Его зовут Ривенхольт. Он сейчас прохлаждается дома и ждет
указаний. Если желаешь с ним поговорить
- Мейфер 53463.
- Отлично, - Кэллаген записал номер на полях телефонной книги. - Ладно,
позвоню. Хочу поручить ему кое-что
разузнать. Нужно раздобыть сведения о Поле Мероултоне, который работает в
"Уолкер Флит Компани". Тот тип, который
зарабатывает 6 фунтов в неделю, а тратит 60. Эту работу я поручаю Ривенхольту, а
мне ты нужен для другого. Когда с ним
встретишься, дай двадцатку. И скажи, что остальные 80 он получит, когда соберет
нужную мне информацию. Покажи
деньги, чтобы он знал, что сможет заработать. Понял?
- Уловил. Как продвигаются дела, Слим?
- Неплохо, - туманно ответил Кэллаген. - До скорого, Дарки. Увидимся.
Он повесил трубку, немного подождал и набрал номер Ривенхольта.
Родерик Юстас Манинвей Ривенхольт соскользнул с кушетки, на которой перед
этим возлежала его изящная
фигура, и склонился над телефоном. Возраст - 31 год. Рост - пять футов
одиннадцать дюймов. Великолепная фигура.
Волнистые каштановые волосы. Большие привлекательные голубые глаза. И ни гроша
за душой. Несмотря на то, что у него
не было денег, его всегда можно было встретить в дорогих ресторанах. Одевался он
в лучшие вещи, пошитые с хорошим
вкусом. У него был обширный круг знакомств среди дам в основном много старше
его. Когда дела шли хорошо, он не
работал. Когда нет - снисходил до разнюхивания информации для частных
детективных агентств. И те ему платили.
Он не был аморален. У него вообще не было никаких моральных принципов, и
этот факт не особенно его тяготил.
Рамки морали никогда его не ограничивали.
Сейчас он был в тяжелейшем финансовом кризисе, и рад был заработать
честным путем хотя бы пенни. Но был бы
рад заработать тот же пени и нечестным путем, если понадобится.
Он затушил сигарету в пепельнице венецианского стекла и взял трубку.
Голос Кэллагена был холоден и спокоен.
- Алло, Ривенхольт! Дарки связывался с тобой, верно? Хорошо. Завтра утром
он навестит тебя и передаст 20
фунтов. Когда выполнишь работу - получишь ещё 80. Теперь слушай.
Меня очень интересует некий тип по имени Пол Мероултон. Холостяк сорока
четырех лет, работает на "Уолкер
Флит Компани "за комиссионные. Зарабатывает шесть или семь фунтов в неделю, а
тратит много больше. Кажется,
проводит много времени в "Сомерсет Хаус". Мне нужно знать, почему. Это вопервых.
Во - вторых, я хочу, чтобы ты
поразузнал о четырех Мероултонах - Беллами, Поле, Персивале и Джереми. Пятый -
Вилли - меня не интересует.
Я хочу, чтобы ты выяснил, что все или кто-то из них имеют интересы в
любого вида зарегистрированных
компаниях - публичных или частных, каких-либо фондах и так далее. Если так и
есть, я хочу получить перечень, из которого
было бы ясно: что это за компании, что за интересы и размер их вкладов, Понял?
Отлично. Теперь повтори.
Кэллаген выслушал, затем сказал:
- Отлично, Ривенхольт. Я с тобой увижусь. Теперь берись за дело, и
поскорее.
Он повесил трубку и зашагал через Сиркус в сторону почты на Шафтсбери
Авеню, там разменял деньги и отослал
их Дарки.
Кэллаген чувствовал, что здорово устал. Это его раздражало. Не то, чтобы
он беспокоился по поводу физической
состояния, но ему предстояло многое обдумать и проанализировать. И причем очень
быстро.
Он закурил и поспешил обратно через Сиркус к магазину готового платья на
Риджент Стрит, где купил пальто,
туфли, смокинг и прочие аксессуары, и переоделся в новое.
Следующим мероприятием стала парикмахерская. Его побрили, сделали массаж
и вымыли голову. Он откинулся в
кресле и расслабился, пока вокруг священнодействовал парикмахер. Кэллаген
размышлял, и уже начал проглядывать
первый лучик, но только лучик, а не свет. Как долго его не покинет удача?
Пока делали маникюр, он заказал чашку черного кофе и выкурил пару
сигарет. Затем снова поднялся по лестнице и
купил ещё костюм, велел уложить в новый чемодан свою одежду и другие покупки,
оплатил счет и приказал доставить
чемодан в "Оксфорд Прайт Отель" на Орган Стрит к моменту своего прибытия туда
вечером. Когда он вышел на Риджент
Стрит, его было не узнать: худое аскетичное лицо под мягкой черной шляпой и над
белым шелковым шарфом выглядело
отдохнувшим и энергичным.
Остановив такси, Кэллаген направился в "Делфин Корт Апартментс".
Цинтия открыла, едва он позвонил. Некоторое время она его рассматривала,
и он понял, что понадобилось
несколько секунд, чтобы его узнать. Ему это польстило. Цинтия отступила и
придержала дверь, пропуская его. Кэллаген
вошел и закрыл за собой дверь. Девушка уже шла впереди, направляясь в гостиную.
Уютную комнату украшал превосходный угольный камин. В топке пылал огонь.
Из первоклассного приемника
лилась мягкая мелодия фокстрота.
Как она хороша! Кэллаген даже затаил дыхание. Глаза его сверкнули
голодным блеском.
На ней был черный бархатный костюм, золотистые чулки, маленькие шелковые
туфельки с крошечными
брильянтовыми пряжками подчеркивали красоту изящных стройных ножек. Шейку
украшало кружевное жабо. Это
женщина знала, как выбирать наряды и как их носить.
Когда она повернулась к нему, он заметил усталость в её глазах, и сквозь
усталость проступала определенная
враждебность. Он понял, что должен быть предельно внимателен и осторожен. Любой
неверный шаг - и она может
потерять самообладание. И тогда погубит все дело... И его тоже.
- Может быть, сядете? - предложила она. - "Плейерс" в той шкатулке на
столе.
Цинтия устроилась в большом кресле около камина, наблюдая за ним, ожидая,
когда он заговорит.
Кэллаген взял сигарету, предложил ей, и когда она отрицательно покачала
головой, прикурил свою от новой
зажигалки и неторопливо заговорил:
- Я вам очень не нравлюсь. Не так ли, мисс Мероултон? Ладно, я не слишком
удивлен. Я многим не по душе. Но
даже прежде чем мы встретились, я уже был вам неприятен - в принципе. Это я тоже
могу понять. Когда клиенты приходят
к подобным мне людям, обычно это происходит потому, что они попали в весьма
затруднительное положение. В
большинстве случаев это неприятные и грязные истории. Возясь с их дрязгами, как
правило, я по ассоциации начинаю
вызывать у них же неприязнь. Я объясняю это для того, чтобы вы поняли меня,
когда я испытываю к ним (по тем же
самым причинам ) чувство неприязни. В тоже время я готов верить самым худшим из
них. Вам понятно, что я имею в
виду?
Мисс Мероултон колебалась какое-то время, затем сказала:
- Думаю, понятно. Но необязательно быть частным детективом, не правда ли?
Для мужчины есть множество
других занятий. Дела не обязательно такие... - она сделала паузу, подыскивая
нужные слова.
- Грязные и мерзкие? Вы ищете именно эти слова, верно? Так вот, мисс
Мероултон, кто-то должен быть частным
детективом. Мы - неизбежное зло. И некоторые из нас иногда приносят некоторую
пользу.
Он глубоко вздохнул.
- Вот что я вам пытаюсь втолковать: когда вы пришли ко мне прошлой ночью,
мне представлялось, что вся связка
событий указывает на определенные вещи. И я сделал некоторые поспешные
заключения. Я привык заставлять себя очень
быстро размышлять и делать выводы, и зачастую оказываюсь прав. Но ясно осознаю,
что могу и ошибаться. Так прошлой
ночью я ошибся. Крупно ошибся.
Она скривила губы.
- Вы подразумеваете, что изменили свое мнение насчет некоторых вещей?
- Я заподозрил, что вы убили Августа Ме
...Закладка в соц.сетях
