Жанр: Детектив
Золото красных
...забыли, а я, по старинке,
боюсь. Наш босс мне сказал, что вы рвались на мое место, а вам,
наверняка, наоборот.- Ребров кивнул.- На всякий случай столкнуть лбами.
всегда пригодится. Мастодонт!.. Фигура!.. И заблуждается тот, кто
решил, что старик - впрочем, какой он старик? Это я старик - примитивен.
А он - мастер кружевного интригоплетения. Помните, как вышиб Панина?
Ребров кивнул.
- А ведь это спектакль, поверьте мне! Панин скоро всплывет, попомните
мое слово. Если люди всегда на плаву, а вроде бы и в опале, знайте,
это у них работа такая - быть в опале. Настоящие опальные не всплывают,
так и гибнут в безвестности, больные, одинокие, никому не нужные.
Игрища с опалой - любимые в нашем народе. Если монарху нужно укрепить
преданного вельможу, он его сначала в отжиг - в опалу, а потом опальный
возносится народным любимцем. Как же, бросил вызов самому монарху!
Во смельчак! - Чугунов отпил кофе.- Точно постарел. болтлив не в меру.
Словеса всем поднадоели, а по жизни. вы вправе думать: ты-то в Цюрих
едешь, а я остаюсь с тобою, родная моя сторона!..- пропел на мотив популярной
песни начала пятидесятых.
Ребров мял салфетку. Чугунов поднялся, посмотрел сверху вниз:
- Вот что я вам скажу, юноша, если не увидимся больше. если начнут
шептать о слабом сердце и подорванном здоровье. не верьте! Я крепкий,
хоть и сильно бэу (бывший в употреблении).
- Не понял? - смущенно вопросил Ребров.
Чугунов не ответил, высокий, худой, пружинной походкой направился к
горе немытой посуды.
К столу подошла секретарша Черкащенко, присела без спросу - таким
спрашивать ни по должности, ни по данным не обязательно.
- Сумасшедший,- пробормотал Ребров и кивнул в сторону уходящего.- Все
как сговорились. вчера мать, сегодня этот. все сходят с ума, а может
уже сошли?.. давно.
Мария Павловна безмолвно пила кофе, давно забыла про смущение, ловко-неловко,
неудобно и прочую чепуху.
Ребров не любил, когда его разглядывают, спросил чуть резче, чем следовало:
- У вас ко мне дело?
Секретарша отставила чашку, положила рядом обе кисти с ухоженными
пальцами, как перед маникюршей, сама залюбовалась:
- Красивые у меня руки?..
- Красивые.- согласился Ребров.
- Многие хотят, чтобы их гладили эти руки.- выдохнула секретарь.
- Не исключаю,- сумеречно подтвердил Ребров.
- Ты - мужик без юмора,- посетовала Марь Пална.- Это плохо.
- Как-нибудь проживу,- с раздражением заметил Ребров.
- Как-нибудь прожить не фокус,- улыбаясь одними губами и сохраняя лед
в глазах, заключила секретарша.- После Чугунова поедешь ты. я знаю.
есть один человек, хочет с тобой встретиться.
- В гостинице "Россия"?..- Наобум ляпнул Ребров, наслышанный о таких
встречах, и попал в "десятку".
Такого оборота событий Марь Пална, похоже, не ожидала, но взяла себя в
руки быстро:
- Хорошо соображаешь, Ребров.
- Чего ж тут соображать. один человек. одни человеки как раз и предпочитают
встречи в номерах "России" или каких других, при казенных свечах.
- При каких свечах? - секретарша выигрывала время, чтобы обдумать еще
раз рисунок беседы. Ребров промолчал.- Пойдем отсюда, банкир, здесь
неуютно.- Марь Пална поднялась, вышагивая впереди Реброва. Она принадлежала
к числу женщин, производимых природной штучным способом и не
заметить это сподобился бы разве что слепой.
Пришли в приемную. Секретарша плотно затворила двери, заварила чай,
села, высоко задрав юбку и закинув ногу на ногу. Реброву стало противно:
не мальчик же. посмотрел на двери кабинета предправления. Секретарша
перехватила взгляд, успокоила:
- Уехал. будет только завтра к полудню. можешь поспать подольше.
- У меня свой начальник есть,- сообщил Ребров.
- Да ну.- притворно изумилась секретарша,- Ребров, про подоконник,-
кивнула на двери предправления,- в его кабинете слышал?
- Слышал.
- Веришь?
Ребров замялся.- Вижу веришь. ну и дурак. У нас каждый норовит красивую,
заметь, недоступную ему, женщину, грязью обляпать. Знаешь, почему
про подоконник вранье?
- Почему? - поддержал игру Ребров.
- Потому что на подоконнике кактусы! Попробуй на иголках,- рассмеялась.
Ребров тоже улыбнулся, лед растаял. Секретарь открыла круглую коробку
датского печенья, придвинула Реброву:
- Помню шутку молодости. Тебе дала? Нет! А тебе? Тоже нет! Вот бэ. Наши
мужики, Ребров, слова доброго не стоют: мелкие, бездельные, завистливые.
не умеют бабу в красе и неге содержать, и сами же ее за это ненавидят.
глупо. вроде попался тебе павлин, а ты ночь не спишь - думаешь,
как бы его, бедолагу, так общипать, чтоб превратился в курицу.
Ребров откусил печенье. Секретарша сменила тему:
- Значит в "Россию" не желаешь?
- Не желаю.
- А ехать, сукин сын, желаешь?
- Не отказался бы.
- Кто за тобой стоит, Ребров? Глаза смылила, не вижу. а чутье подсказывает
- прикрывают, а?..- и сразу без перехода,- Ребров, ты хотел бы
со мной выспаться?
Ребров потянулся ко второму печенью.
- Заметь, не спать - это обязывает, а выспаться. разок, от силы - другой?
- А если понравится? - Ребров поднялся.
- Если понравится?.. Обсудим с тем, кто за тобой стоит, что делать. Я
жить не могу, пока человека не расшифрую. Я про всех все знаю. Кто ЖОРЫ,
кто ЛОРЫ, кто ДОРЫ, а кто ВОРЫ.- и перехватив недоуменный взгляд,
любезно пояснила.- ЖОРЫ - жены ответственных работников, ЛОРЫ - любовницы
ответработников (причем, заметь, любого пола!), ДОРЫ - дети ответработников
и, наконец, ВОРЫ - весьма ответственные работники. У них
VIP, у нас ВОРЫ. смекаешь разницу? - поднялась.- Если надумаешь, приходи!
- Вы о чем? - Ребров замер у двери.
- О чем пожелаешь! "Россия", спанье, ".кто тебя поддерживает". просто
потрепаться с хорошим человеком.
Белая гостиная Холина погрузилась в полумрак. Эдгар Николаевич предпочитал
не включать свет, полагая что в темноте одолевающие его проблемы
"заснут", а может и вовсе исчезнут.
Цулко дремал в кресле, опрокинув четыре коктейля "чекист за бугром".
Внезапно Пашка встрепенулся, почувствовал внимательный взгляд Холина.
- Ты чего? - Цулко освободился от липких объятий мягкого кресла, зашагал
по гостиной.
- Не переверни столы,- взмолился хозяин.
- Я в темноте вижу, как кошка,- успокоил заместитель.- Что будем делать?..
Завтра. когда он прилетит.
- Встретим. отвезем!..- передразнил Пашка,- а дальше? - Холин молчал.
Цулко нажимал:
- Чугун не за тряпками едет. начнет копать. кто покроет недостачи.
подгадали, без предупреждения, как снег на голову. Мастодонт! Его
хватка! Обухом по затылку, а сам в улыбках, как невеста в цветах.
- Что ты предлагаешь? - напряжение и растерянность сквозили в голосе
управляющего отделением банка.
- Конечно, попробуем, как обычно. подношения. возлияния. поездки, если
не клюнет, что ж. есть запасной вариант.
- Какой? - Холин спросил и сам убоялся возможного ответа.
- Какой?..- голос Пашки вибрировал, рвался из груди, как пес, взявший
след, рвется с поводка.- Не пойдет на мировую, что ж. возвращаться ему
не понадобится.
В этот момент раздался щелчок выключателя, вспыхнула тридцатирожковая,
напоминающая гору искрящегося льда хрустальная люстра.
В дверном проеме застыла жена Холина - Ольга.
- Давно стоишь? - жестко хлестнул Цулко.
- Давно,- простодушно подтвердила Холина.
- Все слышала?
- Все,- женщина сдавленно выдохнула, бросила взгляд на мужа: показалось,
супруг плавится на глазах от страха и ярости.
- О ком мы говорили? - напирал Пашка.
- О Чугунове. ревизоре из банка.- Ольга так и застыла, припечатав пятерней
выключатель.
- Что ж мы решили? - издевка всегда числилась "коронным номером" Цулко,
особенно, если Пашка оказывался под парами.
- Решили?..- наконец Ольга оторвала руку от выключателя,- вы решили
его. его. решили.- Из глаз женщины потекли слезы.
- Слушай, Эдгар Николаевич - чиновно и законопослушно обратился Цулко
к начальнику,- да она у тебя. дура. дурища! Это ж надо такое придумать?
- Ты что, Оль? - попытался бросить жене спасательный круг Холин.- Ты
что, в самом деле?
- Я ничего не придумала. Я слышала. и Пашка. все знают кто. и что он
может.
- Ну, знаешь, мать! - возмутился Цулко,- все ж, думай, что несешь. Кто
ж я, по-твоему?..
Холин поднялся, не дал жене ответить, вывел из комнаты, притворил тщательно
двустворчатые остекленные двери.
Цулко зло метался меж столов, хватал бутылки, перевернул вазу с цветами:
вода заструилась по дымчатому стеклу и закапала на белоснежный однотонный
ковер. Пашка матюгнулся, надел пиджак, посмотрел на Холина,
застывшего у стены и цветом лица не отличающегося от шероховатой "мелкой
шубы" побелки, заорал в коридор:
- Тряпку принеси!
И, не дожидаясь пока появится Ольга, покинул квартиру, громко хлопнув
дверью.
В японском ресторане "Сакура" в хаммеровском центре на Краснопресненской
набережной Сановник - Герман Сергеевич - выгуливал секретаря Черкащенко.
Марь Пална превзошла самое себя - жаль, некому восхищаться. Дорогой
валютный ресторан почти пуст, не считая четверых подгулявших немцев в
дальнем углу.
Обслуживала настоящая японка в кимоно. В центре стола стояла жаровня.
Сановник цеплял с блюда тончайшие, почти прозрачные куски мяса, мясо
привозили на самолетах из самой Японии.
Сановник положил очередной кусок на жаровню, перевернул: бычков отпаивали
молоком. специальные бычки, специальная трава, специальная цена,
и все. для специальных гостей.
Сановник налил из керамического кувшинчика сакэ, сначала женщине, потом
себе, рюмки звякнули - немцы непроизвольно обернулись на звук.
- Хотите научу чокаться по-партийному? - Сановник охватил рюмку пятерней,
тоже предложил проделать женщине, коснулись кулаками с зажатыми
рюмками, Сановник длил приятное прикосновение, затем выпили.
- Бесшумно.- хохотнул Сановник,- и есть возможность дотронуться до
приятного партнера. Не хотите суси? - Придвинул блюдо. Женщина ловко
управлялась с палочками.
- Вы здесь бывали? - между прочим, едва разжав зубы, уточнил Сановник.
- Не раз.- Женщина разрезала кусок сырой рыбы и отправила в рот.
Сановник на миг погрустнел, тут же снял с жаровни подрумянившийся кусок
мяса, положил женщине:
- У вас кончился соус.- И подтолкнул треугольную бутылочку с соевой
жидкостью. Еще раз выпили, чокнувшись по-партийному.
- Вас не назовешь болтушкой.
Женщина взяла деревянную палочку с нанизанными крошечными кусочками
куриного шашлыка:
- Слушать интереснее.
- И полезнее,- добавил Сановник.- Кстати, Марь Пална, вы давно знаете
человека, познакомившего нас. вы сами признались, что давно. давно,
значит хорошо. не могли бы вы нам рассказывать приватно о важном на
ваш взгляд в жизни, в поведении, в привычках этого человека, только не
отказывайтесь сразу.
- Я и не думала отказываться.- Марь Пална обворожительно улыбнулась.-
Я догадываюсь. иногда так важно дать понять человеку, что его секреты
чуточку и ваши.
- Вот именно! - рассмеялся Сановник,- очень точно. чужие секреты чуточку
и ваши.
Немцы шумно покинули ресторан.
Японка бесплотно возникла перед единственными гостями, осведомилась,
не надо ли чего. Она бесшумно исчезала и являлась, умудряясь совершенно
незаметно уносить пустые блюда, приносить новые и менять посуду.
- Значит, договорились?
- Значит, договорились,- в тон ответила Марь Пална.
- Вы на удивление располагающая, приятная женщина.- Сановник сжал тонкое
запястье своей дамы.
- Мне тоже с вами легко и. не скучно.- Женщина улыбнулась.
Сановник заглянул ей в глаза:
- Единственно, что меня мучает, искренни ли вы со мной?
- С умными людьми я всегда искренна. умным врать глупо.
- Значит я умный, по-вашему? - не без ноток фанфаронства вопросил хозяин
стола.
Господи, подумала Марь Пална, до чего все кобели одинаковы, и провести
их проще простого, играя лишь на одном тщеславии, но вслух подтвердила:
- Вы умный человек. это очевидно.
Сановник нагнулся, поцеловал руку женщине, на макушке склоненной головы
Марь Пална разглядела плешь и прыснула.
- Вы о чем? - встрепенулся Сановник.
- Так. вспомнила смешное. когда-то казалось смешным, а теперь, если
подумать, вовсе не смешно.
Расплатился Сановник кредитной карточкой. Японка долго кланялась уходящей
паре. Пить кофе в баре Сановник отказался, а когда вышли на улицу
и сели в машину, неожиданно признался:
- А вот у вас, если можно, я бы покофейничал.
- Разумеется можно,- ответила Марь Пална, ей показалось, что возникла
неловкость и, чтобы уничтожить и намек на непонимание, добавила.- Я
сама хотела вам предложить.
Черная "чайка" понеслась к "дворянскому району" в центре, где обреталась
все понимающая Марь Пална.
Черкащенко прибыл на работу после полудня, как и обещал, прошел мимо
секретарши, у дверей обернулся, вгляделся в красивое, беспутное лицо с
явными следами ночного загула.
- Зайди,- обронил не зло и слишком отрывисто.
Секретарша вошла через несколько минут, дав шефу расположиться.
Предправления включил кондиционер, закурил "беломорину" и вместе с
дымком выпустил изо рта протяжное - да-а!
Марь Пална знала все способы начальника нагонять страх и знала о его
трюках такое, чего он и сам не знал. Женщина подошла к боевому подоконнику,
полуприсела, отодвинула горшочек с кактусом, погладила мясистые
листья бесплодного, но вполне зеленого лимона.
- Да-а! - запустил еще один пробный шар предправления, но подготовка
Марь Палны к любым канцелярским баталиям оказалась выше всяческих похвал.
- Ты что? - не выдержал Мастодонт.
Марь Пална горько улыбнулась - переиграла, всегда приятно:
- Лимон жалко!
- Что? - не понял Мастодонт и уронил столбик пепла на полировку.
- Пустоцвет,- пояснила женщина,- вот и жалко.
- Маш! - хрипанул предправления.- Что ж я, по-твоему, совсем идиот?
Старый идиот!?
- Я этого не говорила.- Марь Пална сложила руки поверх возмутительно
короткой юбки, как школьница-отличница поверх белого передника.
- Спасибо,- поддел начальник.
- Пожалуйста.
Кротость Марь Палны в этот миг могла соперничать с ее привлекательностью.
- Ладно! Устроила. оперетту! - предправления впал в гнев, и жертва видела,
что не наигранный.- Что ж я узнаю, Маш! Ты "двоишь"! Мне стучишь?
На меня стучишь?
- Врут,- спокойно ответила Марь Пална и огладила подоконник любовно,
как истинного гаранта ее благополучия.
- Что-о-о-! - задохнулся Мастодонт.
- Врут,- с неподражаемой убежденностью повторила секретарша и забралась
на подоконник поглубже, чуть раскинув ноги, не вызывающе, но.
недвусмысленно.
- Агент-двойник в моем предбаннике! - сокрушался предправления.- Доверенное
лицо. помощник. исповедник.- Мастодонт покачал головой, попросил
скорбно и достойно.- Объясни. как это?
Марь Пална разыгрывала обиду не хуже, чем невиновность и другие, часто
необходимые для укрощения строптивых, человеческие чувства. Поджала
губы, увлажнила глаза, создав ощущение этакого предслезья, прикинула
не случится ли перебор в праведном гневе и начала, балансируя на тонкой
грани, отделявшей стремительную атаку от столь же энергичного отступления:
- Двойник! Скажете тоже... А предположим. двойник! Но этого никак
нельзя знать наверняка, только догадки.- Насупилась.- А догадка - родная
дочь оговора!
- Я тебя вышибу к чертям и все догадки, и возьму другую.- Мастодонт,
едва не присовокупил, что умение елозить по кабинетному подоконнику,
по его наблюдениям, вряд ли редкостное, но. подумав, воздержался -
рвать не время, слишком многое связывало его с секретаршей, если б
только подоконник.
- Другая.- Марь Пална не торопилась, давно усвоила: медленно, с паузами
роняемые слова, оставляют у собеседника необъяснимое ощущение значительности
говорящего, рождают подозрения в скрытой силе, хотя женщина
множество раз убеждалась, что на деле такие прикидки частенько не
срабатывают.- Другая. а разве о другой можно знать наверняка? И о
третьей. и о четвертой?.. У нас вербуют влет, только прознали, что
имярек метят на путное место, еще анкету не подвез, а его уже - бац!
Не согласитесь ли поспособствовать?.. "Добровольный" вы наш помощничек?!
Присных менять - пустые хлопоты, я-то хоть человек проверенный.
от мне, если что просочится, только хорошее, только вам на пользу! Если
я им кое-что о вас не поведаю, то и вам от них ничего не перепадет.
Не "подвоишь" - не прознаешь. Разве я вас хоть раз подставила?
- Нет,- честно и мужественно признал Мастодонт.
- А те, кто меня заложили. насчет "России" и прочего, может, как раз
ваши недруги?.. И желают вашими руками выбросить на улицу вашего доброхота.
Мастодонт насупился, поставил на попа пачку "Беломора":
- Логично.
- Между прочим, я не "двойник",- примирительно сообщила Марь Пална,- а
"тройник", может и "четверник". я уж запуталась. не подбросишь доверительно
сведений-дровишек, разве разожжешь костерок доверия и приязни.
Одно знайте - я ваш друг. если не больше.- глаза Марь Палны подернула
пелена любовного безумия или чего-то чрезвычайно похожего,- у меня
свои представления о порядочности.
- О порядочности?..- не верил собственным ушам Мастодонт, настроение
улучшилось, как раз предправления был в состоянии оценить величественность,
тончайшую продуманность разыгранного на его глазах спектакля, и
еще раз убедился: с одной стороны верить нельзя никому, с другой -
секретарша не лжет - играть против шефа для Марь Палны все равно, что
против себя, а Мастодонт не встречал в жизни проходимцев, сознательно
загоняющих самих себя в угол.
- Мы не слишком разболтались? - Марь Пална обвела стены, быть может, а
скорее наверняка приютившие микрофоны-"клопы".
- Не слишком,- успокоил Мастодонт.- Холин прислал чудную штуку - генератор
стираний, пусть нас хоть сто магнитофонов пишут, кроме бу-бу-бу
ничего не запишется.
- Здорово! - Марь Пална погладила мясистые листы лимона-пустоцвета,
будто желая поделиться с растением радостью обретения генератора стираний.
- С агентурной жизнью ясно.- Мастодонт вытряхнул из пачки папиросу,
размял табак в мундштуке, ковшиком ладони сбросил крошки на пол.- С
кем куролесила, душа моя?..- Без злобы поинтересовался предправления,
по давней договоренности, ни ревности, ни покушениям на личную свободу
другого в их отношениях места не находилось.
Откровенность Марь Палны в этот день сверкала пенной, брызжущей, тугой
струей, как при открытии теплого шампанского:
- Сегодня ночью "троила",- призналась Марь Пална и присовокупила, не
дожидаясь уточнений,- между прочим, ваш куратор!
- Господи! - утратив игривость, выдохнул Мастодонт и по лицу его
скользнула тень досады и растерянности. Неловко прикурил, закашлялся,
стал суетливо выгребать из ящиков бумаги, пытаясь хотя бы приблизительно
вспомнить, что они означают и зачем написаны.
Марь Пална проницательно отметила внезапную и необъяснимую смену настроений
и решила "опускать занавес", легко соскочила с подоконника, тихо
осведомилась:
- Я пойду?
Мастодонт вроде поначалу и не услышал, затем будто вынырнул на поверхность
реального из глубин времени и, запинаясь, пробормотал:
- Да. иди. конечно.. потом договорим.
Секретарша исчезла. Предправления вскочил, подбежал к сейфу, прижался
лбом к холодной стали, обеими руками обхватил сейф за боковины, будто
возжелал обнять махину, рывком стронуть с места, поднять над головой и
швырнуть. то ли в окно, то ли в приемную, то ли в портрет вождя над
головой, если достанет сил.
В неприметном особняке в мешанине переулков центра, скромном снаружи и
роскошном внутри, предстояла встреча с представителем братской партии.
Гостиная с лепными медальонами и крашеными в цвет лаванды стенами безупречной
гладкости ожидала гостей.
Первыми вошли Черкащенко и Сановник. Сели за уставленный яствами стол.
Хотя Сановник был намного моложе Мастодонта, странное сходство проглядывало
в их разных лицах. Сановник разлил минеральную по фужерам, принялся
жадно пить.
- Синдром обезвоживания,- меланхолично ввернул Мастодонт.
- Было дело,- не стал оправдываться Сановник.- Схема простая. наши
братья регистрируют торговую фирму - форин трэйд и все такое. мы продаем
им оружие по бросовым ценам, затем они его перепродают на Западе
по рыночным, разницу на наши счета и немножко им, на сытую жизнь и
пропаганду марксизма.
- Все это делалось уже сотни раз,- заметил предправления.
- Разумеется,- согласился Сановник,- но наши сотоварищи по идеологии
часто такие бестолковые, сущие дети, непременно напутают. на той неделе
наш польский друг приволок шестьсот тысяч. на черта они нам здесь?
- На красивых женщин,- подсказал Мастодонт.
- Этого хватает и бесплатно,- разъяснил Сановник,- дамы как бы авансируют
тело могущественным кавалерам в преддверии будущих благ.
- Как правило, призрачных,- выказал осведомленность Мастодонт.
- Как правило,- не стал возражать Сановник.- Однако, вернемся к делам.
кредитование, проводки денег, финансовая отчетность - по вашей части.
Мастодонт кивнул.
Двери гостиной распахнулись, вошел маршал авиации и крохотный человечек
с бегающими оливковыми глазенками - скорее всего представитель
братской партии.
- Какие люди! - Закричал маршал, мужчины обменялись рукопожатиями,
никто б не усомнился - знают присутствующие друг друга тысячу лет.
Четверо расселись за столом, вышколенные официанты-унтеры, а может и
младшие офицеры - обслуживали споро и бесшумно.
Представитель братской партии кивал, как китайский болванчик, маршал
методично насасывался коньяком, Сановник нашептывал в уши присутствующих
свои соображения.
Наконец, осовевший маршал отвалился от стола, облапил худосочного
представителя братской партии, сказал наставительно:
- Что ж ты такой костлявенький. прямо призрачный. не кормють?.. Ты тут
поешь! Вишь! - Маршал метнул пухлую кисть к центру стола.- У нас добра
на всех запасено, особенно для правильных людей, знающих толк в классовой
борьбе.- Сановник остерегающе зыркнул на хмельного вояку, и маршал
враз заткнулся, сник, опустив плечи и безвольно свесив руки, с
ужасом припоминая, как генерал-полковника Лаврова впихнули в дурдом да
еще в смирительной рубахе.
Чахлый представитель братской партии уродился скорее всего человеком
не только хлипким, но и злобным - впрочем, малопочтенные качества эти
часто сопутствуют друг другу - потому что прожег маршала пренебрежительным
взором и ехидно уел, коверкая слова:
- Плехо? Такой болшой чиловъек,- похлопал по впадине под ребрами, намекая
на оплывшую гору маршальского брюха,- а не. не.- тут представитель
не нашел нужных слов и постучал себя по лбу костяшками жалкого
кулака.
Маршал счел за благо не встревать, не напарываться на международный
скандал и. прикинулся в дым пьяным, даже лобастую башку свесил на плечо,
хотел и пасть раззявить для пущей убедительности, но решил, что уж
это слишком.
Сановник миролюбиво оглядывал отключившегося военачальника: сильно пьющие
никогда не вызывали тревоги властей, не то что трезвенники или,
хуже того, люди себе на уме.
Мастодонт отвел Сановника к камину. Представитель наворачивал ложкой
черную икру, предвкушая мысленно, ка расскажет на далекой родине, бьющейся
в тенетах распроклятого капитализма о чудесах невиданного и,-
поразительно! - бесплатного изобилия. Маршал натурально дремал.
Мастодонт кивнул на маршала:
- Он-то зачем?
- Его ведомство товар отгружает.- Сановник подумал, заметил проникновенно.-
Какие у них радости? Жена стопудовая. дочки - подстилки майорского
состава, сослуживцы дуболомы. пусть хоть напьется в охотку.
Мастодонт решил, что время пришло, допил вино - недурное божоле - поставил
бокал на мрамор камина:
- На правах старшего товарища.- не без презрения глянул на представителя,
на бескровных губах борца налипли черными точками икринки, казалось
нагадили огромные мухи,- держу пари, сегодня ночью вы развлекались.
- Угадали,- подтвердил Сановник.
- Хотите скажу с кем?
В глазах Сановника мелькнул испуг.
- Скажите.
Мастодонт по-детски осведомился:
- А что мне за это будет?
- Внеочередная поездка в Париж, инспекция нашего Евробанка.- Совершенно
серьезно предложил Сановник.
- Устал я мотаться, надоело,- искренне признался Мастодонт.- Как приедешь,
как дорогие соотечественники опрокинут тебе на голову ушат дерьма,
что копили весь год. кто чью жену. кто чьего мужа. кто сколько украл.
кто в тряпках субординацию нарушил.
- Так кто же? - не обращая внимание на "лирику", нажимал Сановник.
Мастодонт молчал.
- Вы не шутите! - с облегчением выдохнул Сановник.- Вы ба-а-льшой шутник.
Все знают.
Мастодонт желал, чтоб Сановник успокоился, морально разоружился, как
любили говаривать в парткабинетах. И действительно Сановник усадил
маршала поудобнее, потрепал представителя по плечу и даже подсунул заботливо
еще одну плошку с икрой, и уж совсем взяв себя в руки, снова
приблизился к предправления.
И тут Мастодонт нанес стремительный, проникающий, рапирный удар:
- Вас ублажала Марь Пална, не так ли?
Лицо Сановника посерело и вытянулось.
В Цюрихском аэропорту верные сыны Мастодонта - Холин и Цулко - встречали
визитера из Москвы.
Чугунов вышел в зал ожидания с небольшим, видавшим виды чемоданчиком,
и Пашка, впервые в жизни узревший этого человека, прошипел:
- Не нравится он мне.
- Только не улыбайся,- умолял Холин.
- Не нравится он мне,- с упорством заезженной пластинки повторял Цулко.
Представители банка в Цюрихе направились навстречу Чугунову, визитер
из столицы не видел встречающих, но знал, что они должны быть.
- Не брякни вместо добрый день - не нравится он мне! - предостерег Холин.
Пашка улыбнулся. Холин похолодел. Женщина, едва не налетевшая на
них, остановилась, как вкопанная, будто споткнулась о Пашкину улыбку.
- Убери улыбку! - завопил Холин. Уже на подходе к Чугунову, Пашка
расправился с улыбкой убийцы на розовощекой морде и придал лицу выражение
вполне ч
...Закладка в соц.сетях
