Жанр: Детектив
Пусть это вас не беспокоит
... мы о нем знаем? — скептически прищурился Маллен. --
Единственное, что наверняка известно мне — это то, что вы хотите сгесть
пирог, оставив его целым, и снять подозрения одновременно с Кларенса и
Рендалла, а так не бывает, Амбрустер. Либо то, либо другое.
— Я рад представить вам третью кандидатуру, — с готовностью
откликнулся я. — И хочу, чтобы вы вслед за мной проследили, как личность
преступника с необходимостью вытекает из установленных фактов. Итак, начнем
с того, что убийство все же произошло непреднамеренно, в состоянии аффекта
— ведь вы тоже не верите в еще одного мистического вымогателя. Значит,
перед нами эмоциональный человек.
— Тоже мне указание, — презрительно скривил губы Маллен.
— Очень важное, — возразил я. — Потому, что наш неизвестный был в
перчатках. А ведь здесь на Аляска, инспектор. Вот вы — часто надеваете
перчатки? Заметьте, убийца вовсе не собирался идти на крайности, и не мог
позаботиться заранее об отпечатках пальцев.
— Уж не хотите ли вы сказать, что все это вытворил какой-нибудь
надышавшийся наркотиков байкер? — задумчиво протянул Маллен. — Эти парни в
черной коже обожают перчатки и всякую такую одежду. Мериен и Кларенс могли
оставить дверь незапертой, этот тип вошел...
В этом месте инспектор задумался, его лицо вновь потухло.
— Верно, — кивнул я. — Тогда каким образом Уесли мог обо всем узнать
и заранее изготовить фотографии. Нет, Маллен, очевидно, что убийца знал
Рендалла. И находился с ним примерно в тех же отношениях, как и Кларенс --
доверие, как к старшему, некоторая зависимость; попав в переплет, наш
преступник тут же позвонил Уесли с просьбой о помощи. Вот почему последнему
пришлось на ходу выдумывать историю с шантажом — он не мог позволить себе
ни выдать настоящего убийцу, ни подставить Кларенса. Но позволить полиции
самостоятельно вести расследование, пустить дело на самотек Рендалл не
решился — его план относительно драгоценностей уже дал большую трещину,
внимание общественности оказалось привлечено и к нему, и к Картерам --
поэтому Рендалл счел за лучшее пойти на шантаж, чтобы иметь хоть какие-то
гарантии в новой, неблагоприятной для него обстановке. А наш друг вряд ли
особо близок с мотоциклетными группировками.
— Но кто же, если не байкер, станет носить перчатки? — удивлено
спросил Маллен. На этот раз ему не приходилось разыгрывать удивление. --
Здесь же жарко, Амбрустер.
Я мог бы ему сказать. что некто может надевать в такую погоду даже
теплые свитера, но решил не сбивать инспектора с мысли, раз уж его мозги
наконец настроились на интеллектуальную активность.
— Давайте зайдем немного с другого конца, — предложил я.
— Можете попробовать, — в маленьких глазах Маллена читалась твердая
решимость в корне пресекать все хитроумные попытки обвести его вокруг
пальца.
Я проверил, достаточно ли эффектно соединены мои кончики пальцев. В то
мгновение я положительно ощущал себя Фило Вансом.
— Вы ведь неженаты, инспектор, — мягко спросил я.
Делать этого явно не следовало, так как злобный на язык Маллен не
упустил возможности парировать:
— Как и вы, мистер Амбрустер...
Он всегда расщедривается на "мистера", когда извлекает из своего
булькающего кислотой желудка особо изысканную гадость — они, в отличие от
острот, довольно хорошо у него получаются.
Франсуаз в своем углу тут же молча окрысилась, и мне пришлось смириться
с мыслью, что пару часов после нашего возвращения домой меня будут струнить
— то ли поскольку я не рассказал ей с самого начала правду о смерти Мериен
Шелл, то ли по поводу моей агрессии, проявленной в малоудачной беседе с
охранниками Элко, то ли потому, что я не люблю оперу и не читаю серьезную
литературу.
В тот момент я перестал чувствовать себя Фило Вансом, и не без
злобности буркнул:
— Если бы и были, это бы вам все равно не помогло. Я говорю о одежде.
— По вашему, раз я не женат, я должен ходить без одежды? --
осведомился Маллен.
Как я уже говорил, он генерирует гадости гораздо эффективнее, чем
остроты.
— Когда человек выбирает костюм, платье или носки, — хмуро пояснил я
и бросил косой взгляд на Франсуаз — надо было оценить силу приближающегося
тайфуна и оценить грозящие разрушения, — он или она в первую очередь
руководствуются критерием полезности. А поскольку у каждого из нас две руки,
две ноги, а хвосты встречаются крайне редко, можно прикинуть
десять-пятнадцать основных типов одежды, которые удовлетворят потребности
людей. Скажем, станете ли вы покупать себе костюм аэронавта. Не могу
представить вас в цилиндре или сомбреро — все, что нужно человеку, это
костюм, брюки, сорочка, для женщины — юбка, платье, блузка. Это все.
— Если бы все руководствовались вашей так называемой логикой, --
заметил Маллен, — сотни модельеров по всему миру остались бы без работы.
— Вот именно, — кивнул я. — Работа дизайнера одежды состоит именно в
том, чтобы создать необычное, то, что средний человек никогда не станет
носить ни в офисе, ни у себя дома, в окружении членов своей стопроцентной
американской семьи. Все эти шляпы с перьями да платья с буфами — дорогие
экзотические игрушки для богатых приемов. Они неудобны, они безвкусны — но
именно их мы и называем модой.
И вот тут Маллен меня удивил — удивил настолько, что я великодушно
простил ему его недавнюю бестактность. Наполовину, конечно.
Он понял, что я имел в виду.
— Женские перчатки, — с расстановкой произнес он.
— Естественно, — я вновь соединил распавшиеся в минуту паники кончики
пальцев. — Ни одна нормальная женщина не станет надевать их, особенно в
жаркой Калифорнии — если речь не идет о великосветском вечере, где все
блистают необычными нарядами. А наш друг Уесли Рендалл несколько лет
специализировался именно на таких приемах.
Извилины в мозгу Маллена хрипели и щелкали, подгоняя друг друга, а из
ушей чуть ли не пар шел. Поэтому я поспешил закончить, чтобы не лишать себя
удовольствия самому назвать имя, не позволив Маллену брякнуть его первым.
Поэтому мне пришлось к своей досаде скомкать конец эффектной речи.
— У нас есть девушка, которая была на вилле Рендалла. Достаточно
сильная, чтобы забить до смерти. Доверяющая Уесли и полагающаяся на него --
и причем такая, которую наш друг не мог бы со спокойной душой сдать в
полицию. Девушка, ради которой ему пришлось рисковать своим тщательно
разработанным планом относительно южноазиатских драгоценностей, хранящихся в
подвалах банка Картеров. А поскольку и я, и вы понимаем, что подобное
рыцарство со стороны мистера Рендалла никак не могло обгясняться
благородными порывами его широкой души или же любовными терзаниями, остается
одно-единственное возможное обгяснение его поступков — наша девушка
чрезвычайно близко связана с семейством финансистов и ее арест автоматически
привлек бы к старому Джейсону столько внимания, что афера с реликвиями
оказалась бы под серьезной угрозой.
Последнее предложение получилось плохо — следовало бы еще подробно
растолковать, в сколь сложное положение попал Рендалл — всеми силами
стремясь оградить Картеров от скандала, он должен был взять на себя роль
режиссера в истории со смертью Мериен Шелл в тщетной надежде, что это
неожиданно случившееся убийство не помешает ему осуществить планы с
драгоценностями.
Но Маллен не дал мне договорить.
— Лиза Картер, — хмуро произнес он.
Я кивнул. Конечно, он поторопил меня, но все равно получилось неплохо.
— Были еще и мелкие детали, — продолжил я. — В тот вечер, когда мы с
Френки навестили Лизу в фамильном особняке, на ней как раз было платье из
тех, что принято носить с перчатками и кожаной сумочкой. Люди Дона Мартина
острожно навели справки среди людей, присутствовавших на вечеринке в доме
Рендалла в ночь смерти Мериен Шелл. Мои предположения подтвердились — вот
почему на теле покойной не могло оказаться отпечатков ее убийцы.
Кроме того, мое внимание привлекла реакция Лизы на наши слова
относительно невиновности ее кузена. Видите ли, в тот момент казалось, что
главная проблема, стоявшая перед ней — обгяснить и оправдать свою
сексуальную связь с Уесли Рендаллом. Поэтому, когда речь зашла об этом, Лиза
напряглась — и это было обгяснимо. Однако потом она услышала, что именно ее
любовник, а не кузен, является убийцей. Подобное сообщение должно было
сделать ее позицию еще более уязвимой — если бы вскрылось, что Рендалл
помогал ей скупать акции отцовской компании, Лизу автоматически заподозрили
бы в убийстве Мериен Шелл. Поэтому, будь она невиновна в смерти девушки,
вступление на столь зыбкую почву в разговоре заставило бы ее собраться,
вести себя осторожно. Вместо этого Лиза расслабилась, было видно, она
почувствовала небывалое облегчение — и это в тот момент, когда ее могли
уличить в нелояльности по отношению к собственной семье, к отцу. Не мне вам
обгяснять, Маллен, как в подобных кругах ценятся корпоративность и
семейственность. Имелось лишь одно обгяснение подобного поведения со стороны
мисс Картер — она была виновна в убийстве, и известие, что все подозревают
другого, показалось ей спасительным.
— Эта девчонка, — пробормотал Маллен, задумчиво разглядывая грязные
кончики своих ботинок. — И все же присяжным нелегко будет поверить в такую
историю.
— Они поверят, — я приветливо улыбнулся Рендаллу. — Найдите платье,
которое было на девушке в ту ночь. Особенно — перчатки. На них не могло не
остаться частичек кожи покойной — после таких сильных ударов. Исследуйте ее
машину. К колесам не могли не прилипнуть частички грунта. Не мне обгяснять,
Маллен, где могут быть найдены необходимые доказательства. Так что если
мистеру Рендаллу и грозят какие-то обвинения, то никак не в преднамеренном
убийстве.
— Всего лишь соучастие, сокрытие улик, шантаж и вымогательство, --
поддакнул Маллен. — Хотел бы я послушать, как ваша товарка станет пудрить
мозги судье, разглагольствуя о чистоте его помыслов.., — он замолчал, явно
думая о другом. — И все же у меня в голове не укладывается. Лиза Картер!
Как же это могло произойти?
33
Холодный ветер налетал с моря.
Лиза Картер рывком распахнула дверцу автомобиля, ее туфли на высоких
каблуках вступили на гравиевую дорожку. На втором шагу она споткнулась, но
все же удержалась на ногах.
Она была пьяна.
Ничего, сегодня она обо всем узнает.
Нет, ну что за шлюшку нашел себе Кларенс, этот недоносок.
Лиза Картер смогла пройти до входной двери, почти ни разу не
покачнувшись. Ну, может быть, пару раз, совсем немного, но это не считалось.
Палец вдавил в дверную панель кнопку звонка.
Сейчас она "i"все"/i" узнает.
Лиза давно подозревала, что ее недоразвитый кузенчик развлекается с
одной из размалеванных потаскух, которые вечно жмутся и хихикают по углам на
вечеринках, что устраивает весельчак Уесли.
Тоже кретин.
Но кретин страстный.
Воспоминания об Уесли Рендалле заставили Лизу на некоторое время
потерять связь с реальностью, и пару секунд она простояла у двери с пьяной
улыбкой, покачиваясь в разные стороны.
Или несколько минут?
Потом холодный ветер вновь обдал ее лицо, и в затуманенное алкоголем
сознание вползла мысль — ей же не открыли.
Вот шлюха, даже не открывает, когда в дверь звонит девушка из высшего
общества. Надо позвонить еще.
Лиза вновь нажала кнопку звонка.
Она покинула вечеринку у Уесли, никому ничего не сказав. То-то будет
сюрпризик для кузена. Она застанет их вместе в постели, он испугается,
может, даже плакать начнет. То-то смеху будет.
Лиза прекратила вдавливать кнопку звонка и затарабанила в дверь.
— Открывайте, ублюдки, — громко крикнула она.
С тех пор, как она начала встречаться с Уесли Рендаллом, перед ней
открылся абсолютно новый мир — мир сладких, приятных удовольствий. Она
узнала, что могут быть веселые отвязные вечеринки — не те скучные деловые
ужины, которые устраивает отец, когда Джонатан блестит в свете люстр
стеклами очков и встряхивает длинными волосами. А еще говорят о деньгах,
процентных ставках и налоговой политике.
Она тоже бывала на таких вечерах, ей они по-своему нравились, ее
возбуждала атмосфера денег и власти, царившая на них — и в то же время
хотелось чего-то другого, веселого и беззаботного.
Но детские ночные тусовки, которые устраивали сопляки на папенькиных
виллах, где через пару часов после начала все становились настолько пьяны,
что не узнавали друг друга, мочились на ковер и били бутылки о старинную
мебель — подобные развлечения Лизу тоже не привлекали. Однажды один
молокосос, сын отцовского приятеля, нализался в стельку и стал стягивать с
нее одежду прямо в центре комнаты, на виду у всех.
Тогда она ему это позволила — она тоже была пьяна, и ей было смешно.
Он уснул прежде, чем смог стащить лифчик.
Эти сопляки курили марихуану и по углам хвастались друг перед другом,
что пробуют и что-то покруче, но Лиза знала — ни у кого из них не хватит
духу ни на что действительно серьезное. Кларенс был в восторге от таких
компаний, и она иногда присоединялась к нему, но настоящего веселья все же
не было — слишком мелко, слишком гнусно, где-то в глубине оставался
неприятный осадок.
Хотелось чего-то другого.
И Уесли дал ей это — веселая, разбитная вечеринка, когда много гостей,
и все смеются и пьют — и в то же время можно продолжать всю ночь, и никто
не наблюет тебе на колени и полиция не приедет в три часа утра.
Это было прекрасно.
И сам Уесли — сильный, мужественный, с открытой улыбкой. Он был хорош
в постели, он понимал ее, во всем помогал, поддерживал.
Лиза вновь пьяно рассмеялась и забарабанила в дверь с удвоенной силой.
А с некоторых пор и Кларенс начал увязываться с ней. Уес не имел ничего
против - он такой милый парень, всегда рад гостям, а Клар, как-никак был ее
двоюродным братом. Тоже родственничек нашелся...
Однако кровь Картеров сделала свое дело, — Кларенс тоже быстро
смекнул, что вечеринки у Уесли гораздо лучше пьяного лягушатника, к которому
он привык. И стал приходить на виллу все чаще и чаще, иногда даже тогда,
когда она, Лиза, не могла вырваться из цепких, скрюченных пальцев
стариковского банкирского мира.
Говорят, он даже пару раз напился, да так, что перекрошил все в доме.
А потом он встретил ту шлюшку, и она его окрутила.
Раньше у Кларенса не было ничего подобного — так, по мелочам, он спал
с дочками богатых родителей — молодяшками из тех, о которых папочка с
мамочкой до сих пор думают, что их девочка — девственница, а на самой давно
уж пробу негде ставить.
Ничего серьезного, ничего опасного, ничего "i"такого"/i".
Но эта Мериен — совсем другое дело.
Шлюха, профессиональная проститутка. Она даже почти не пила на этих
вечеринках — как, впрочем, и все ее подружки. Им надо было быть в форме на
случай, если кто-то из пьяных гостей потащит их в кровать. А такое случалось
почти каждый раз.
Лиза не заметила, как Мериен подкатилась к Клару. Наверно, в первый раз
они переспали прямо там, на вилле у Уесли. Тоже ублюдок, мог ведь
предупредить ее... Это потом она стала замечать, что Клар с этой девкой
вечно вместе, тискает ее по углам, все такое.
Сперва она тоже не обращала на это внимания, ведь это вечеринка и надо
развлекаться, но потом поняла — этой шлюшке мало того, что Клар с ней спит
и дарит иногда пару побрякушек, нет, она собралась крепко окрутить его,
сделать своим.
И папа это поймет — если узнает.
А он не узнает.
Стоит Лизе пригрозить Кларенсу рассказать отцу, что его любимый
племянничек связался с уличной потаскушкой — и не просто так переспал пару
раз, а сделал своей постоянной любовницей — так отец мигом сотрет Кларенса
в порошок.
Нет, конечно, ничего он с ним сделать не сможет — ни наследства
лишить, ни из дома выгнать, у Кларенса ведь все свое, но это неважно.
Сопляк-кузен боготворит отца, тому достаточно лишь пару раз грозно зыркнуть
на племянника, как последний уже падет ниц и начнет молиться.
Да и одного раза хватит.
Кларенс не допустит, чтобы отец все узнал. Он перед Лизой на колени
рухнет, умолять будет молчать — может, даже опять заплачет. И когда через
неделю к нему перейдут фамильные акции, он перепишет их на Лизу.
Полностью не отдаст, конечно, молокосос он, но не придурок же полный --
но вот право голоса передаст обязательно. А если добавить ее акции и те, что
достанет для нее Уесли...
Вот ведь надрызгались, сволочи, не открывают. Дурачок Клар совсем не
умеет пить, не умеет.
В тот вечер она твердо решила их застукать. Не стоило пить столько, ну
да ладно — у Уесли всегда так весело, хочется расслабиться, пара
коктейлей... Или их было больше?
Она видела, как он лапал ее в углу, потом они вышли на кухню, вроде бы
как еще бутылок принесли, так он стал ей под юбку лезть, целовал в шею, в
грудь. Но она сказала, нет, надо поехать к ней, в это бунгало, и там
оттянуться.
Лиза стояла в дверях, все слышала. Она поедет за ними — за Кларом и
Мериен — в их домик, позвонит, войдет, застанет.
Только она отстала слегка и проплутала полчаса по побережью, пока не
нашла. Но вот она, машина Кларенса, все верно.
— Открывайте! — еще раз крикнула Лиза и стала колотить в дверь
ногами.
Она была пьяна.
Изнутри раздались шаркающие шаги, кто-то неуверенно брел по направлению
к двери.
Надо ж было так нализаться. Этот придурок Кларенс, чего доброго, ее и
не узнает. Вот смеху...
Еще удар, дверь открылась. Мериен стоит напротив нее, глаза осоловелые,
на ней одна ночная рубашка.
— Вот и ты, шлюха, — с удовлетворением констатирует Лиза и с силой
вталкивает девушку внутрь. — А теперь я войду.
Она идет размашистыми шагами.
— Кларенс! Клар! Где ты, ублюдок паршивый... Да не болтайся ты под
ногами, дура. Клар!
Еще пара шагов. Ага. Спальня! Кларенс лежит на кровати, обнаженный,
руки раскинуты, на столе стоит бутылка. Боже, какой маленький у него член...
Но зачем она пришла?
Не затем же, чтобы посмотреть на член Кларенса...
Эта мысль кажется ей чрезвычайно смешной, она заливается смехом,
сгибается пополам, потом начинает кашлять.
Мериен тоже пьяна. Она тяжело возвращается на кровать, забираясь с
ногами, берет бутылку, делает глоток.
— Чего пришла? — спрашивает она, ее голос немного осип от выпитого.
Чего пришла? Шлюха... И она еще будет спрашивать, чего она пришла...
А действительно, зачем?
Несколько мгновений Лиза стоит, в раздумье покачивается на носках,
каждое мгновение грозя рухнуть на пол. А. Она хотела застать Кларенса с этой
потаскушкой. Вот. Она их застала. Что-то еще. Надо было сделать что-то еще.
Так Кларенс же спит!
Чертов придурок, столько лет, не научился пить.
Надо привести его в чувство.
Пока он пьян, пока спит — он же ее не видит. А не видит, не сможет
испугаться, и не отдаст ей акции. Надо, надо разбудить.
— Вставай, ублюдок.
Лиза тяжело заползает на постель и начинает яростно хлестать Кларенса
по щекам. Или пойти за льдом? Нет, слишком далеко...
Лизу постепенно начинает развозить, но она еще не настолько пьяна,
чтобы погрузиться в беспамятство.
— Вставай же.
Пальцы в кожаных перчатках с силой бьют по щекам Кларенса. Тот бормочет
что-то себе под нос, хрипит, потом из его рта начинает литься слюна.
Ну и мерзость.
Вот ублюдок, надо же так напиться.
Стоит выпить.
— А что это ты делаешь? — в голосе Мериен искреннее любопытство.
Шлюха, потаскуха, это она его напоила, Нет, а ведь правда, напоила
специально, чтобы она, Лиза, осталась ни с чем. И что бы зря протащилась
через все побережье, оставила вечеринку.
Нет, надо выпить.
Лежащий на кровати Кларенс больше не интересует ее. Тонкая струйка
слюны стекает по его щеке, пачкая простынь. Лиза приподнимается на коленях и
тянется к бутылке.
— Дай мне это, — бормочет она, но Мериен не понимает. Шлюшка все так
же лежит, с интересом разглядывая ее.
Бутылка далеко, через всю кровать, на столике. Лиза переползает к ней,
наступая и на Кларенса, и на Мериен. В голове шумит. Ага. Ее пальцы
сжимаются на горлышке, она делает глоток.
Теплая расслабляющая волна алкоголя протекает по телу, смывая все
мысли. На мгновение она замирает в полной прострации. Ей становится хорошо,
все так просто.
Она опять не помнит, зачем пришла.
Мериен приподнимается, становится рядом с ней на колени. В ее глазах
неожиданный интерес.
— Ты меня хочешь? — спрашивает она.
Что?
Несколько мгновений Лиза непонимающе смотрит на девушку, потом
разражается смехом. Ее тело сотрясается, бутылка дрожит в руке.
Мериен придвигается ближе, от нее приятно пахнет алкоголем.
Теплая плоть проститутки слегка касается тела Лизы. Дочь банкира
чувствует через легкое платье, как под левой крепкой грудью девушки быстро
бьется сердце.
Черт, а ведь это приятно.
Как смешно.
Лиза ставит бутылку обратно на столик. Она смотрит на девушку
оценивающе, в ее мозгу нет ни одной мысли. Ее соблазнительница нетерпеливо
пододвигается ближе, руки эротично оглаживают груди, живот, ноги, плотно
прижимая к ним тонкую ткань ночной сорочки — чтобы ни одна подробность
молодого притягательного женского тела не ускользнула от внимания новой
любовницы.
Дочь банкира внимательно наблюдает за этим представлением, язык помимо
ее воли высовывается изо рта и начинает медленно трогать крепкие губы. Она
хочет эту красивую проститутку. Прямо сейчас.
Маленькие пальцы Мери медленно поглаживают разгоряченные щеки Лизы,
потом осторожно собирают ее волосы, откидывая их назад. Мериен приоткрывает
рот, влажные губы касаются лица второй девушки. Ее ладони ложатся на
обнаженные ноги дочери банкира, нежно ласкают бедра, поднимаясь все выше и
выше, начинают теребить трусики.
Лиза тяжело дышит, ее голова откинута назад, волосы разбросаны по
спине. Ей хорошо. Раньше она никогда этим не занималась. Не чувствовала себя
лесбиянкой. Почему бы и нет.
— Сделай меня счастливой, подружка, — хрипло шепчет она.
Ее руки приподнимаются, пальцы в перчатках обхватывают обнаженные плечи
любовницы. Мериен смотрит на нее, в этом взгляде влажное желание.
Проститутке нравится мускулистое горячее тело девушки, которая сидит
перед ней.
— Раздвинь ноги, подружка, — приказывает она.
Лиза повинуется. Теперь теплые ладони Мериен ласкают основания ее
красивых сильных бедер, там, где они плавно переходят в живот. Пальцы
девушки забираются под трусики дочери банкира, маня и раздражая ее, многое
обещая, но пока что ничего не делая.
— Ты прекрасна.., - шепчет Лиза, закрывая глаза. — Продолжай.
Руки Мериен обхватывают сильное мускулистое тело второй лесбиянки,
плоть одной чувствует тепло второй, крепкие сочные груди мнут и раздавливают
друг друга, царапая набухшими сосками.
Девушки соединяются в долгом неспешном поцелуе.
Быстрый язычок Мериен показывается наружу. Сперва он касается губ Лизы,
потом проникает между ее зубов. Проститутка начинает ласкать рот своей
любовницы, та чувственно отвечает ей.
Дочери банкира нравится ощущать, что ее соски не пластуют ровные мощные
мужские мускулы, а нежно ласкают молодые женские груди.
Поцелуй длится долго — очень долго. Наконец Мериен отстраняется, ее
руки продолжают гладить бока и ягодицы Лизы. Глаза второй лесбиянки закрыты,
тело слегка покачивается в экстазе любви. Проститутка слегка поднимает
голову и начинает легко целовать свою любовницу в веки.
Та жалобно и беспомощно вскрикивает, она тает от сексуального
удовольствия.
— Снимай платье, — говорит Мериен.
Маленькие пальчики проститутки обхватывают подол платья Лизы, осторожно
совлекая его со страстного женского тела. Лиза со сладким томлением смотрит
на то, как ее сброшенная одежда, опадает на полу.
Теперь она полностью обнажена, кроме трусиков, туфель и перчаток.
Мериен наклоняется к ней и начинает целовать груди. Ее быстрый крепкий
язычок ласкает тело Лизы, трогает соски. Это приводит дочь банкира в
состояние экстаза. Мужики не могут сделать женщину счастливой, все они
кретины. Боже, как хорошо...
— Еще, — шепчет она, и проститутка повинуется.
Лиза начинает стонать, ее руки беспорядочно двигаются по телу Мериен,
лаская бедра, талию, ягодицы.
Мериен слегка надкусывает грудь Лизы, та вскрикивает. Ей больно, но в
то же время очень приятно.
— Укуси меня снова, — приказывает она, и тут же приглушенно
вскрикивает от сладкой боли.
Каждая клеточка ее разгоряченного тела трепещет от желания. Ей хочется,
чтобы удовольствие длилось вечно — и в то же время страстно стремиться
кончить все прямо сейчас.
Мериен завела ее, она на пределе.
Резким движением Лиза разрывает ночную сорочку проститутки, и две
крепкие молодые груди вываливаются наружу. Дочь банкира резко выдыхает
воздух и подается вперед.
Она впервые видит обнаженную женщину, — с которой собирается заняться
любовью. Томная довольная улыбка расплывается по лицу Мериен — проститутку
возбуждает такая реакция на ее интимную красоту.
Лиза кладет на ладони на груди любовницы, резким движением сжимает их
— крепко, как это делает с ней Уесли, когда они занимаются любовью. Мери
тихо вскрикивает, выгибаясь всем телом, ее ноги касаются бедер Лизы. Это еще
больше возбуждает дочь банкира.
...Закладка в соц.сетях
