Жанр: Детектив
Пусть это вас не беспокоит
... клиентов... А теперь мой клиент --
Джейсон Картер. Улавливаете, на что я мягко намекаю?
Можете мне не верить, но он снова расхохотался.
— У вас и вправду неплохая репутация, мистер Амбрустер, — сказал он.
— Но если хотите ее сохранить, следует отказаться от предложения Джейсона
Картера.
Я выпучил глаза. Я вломился сюда, фактически вгехал на танке, чтобы
прижать этого типа к стене и как следует его припугнуть. А теперь он начал
угрожать мне.
— Рассудите сами, — Рендалл неопределенно повел рукой в воздухе. --
Акции перейдут к Клару в следующий вторник. Вернее, уже в этот, так как
сейчас вторник. Если он не выполнит условий — право же, весьма простых и
безобидных — то ему придется горько пожалеть об этом. И не через неделю, и
не через месяц, а на следующее же утро. В среду.
Я вытащил из кармана пятицентовик, привстал и положил его на столик
перед Рендаллом. Тот удивленно посмотрел на меня, и я самодовольно
усмехнулся. Все же я нашел способ сбить с него спесь.
— Гонорар за консультацию относительно дней недели, — смиренно
пояснил я. — Продолжайте.
Рендалл снова рассмеялся, взял монетку и засунул в карман.
— Вы умный человек, — произнес он. Это была не лесть, а констатация
очевидного факта. — Ну что вы сможете сделать за неделю? Набить мне морду?
— Хоть сейчас, — я расплылся в улыбке.
— Можно попробовать... В крайнем случае, соберем приятелей и устроим
коллективную потасовку. Но вот только вашему клиенту это не поможет. Меня
били не раз. Когда занимаешься таким бизнесом, как у нас с вами, к подобному
привыкаешь и перестаешь бояться. Вот вас часто грозились избить?
Каков наглец. Или он рассчитывал, что я приглашу его в гости на
следующее Рождество?
— Изрядно, — кивнул я. — И чаще всего они держали слово — вернее,
пытались.
Он кивнул.
— Держу пари, это вас не останавливало... Не остановит и меня.
— Семь дней — большой срок, — усмехнулся я. Слова должны были
звучать значительно, хотя ручаться не могу. — Вот я посидел с вами,
поговорил, попил воды. По вашему следу уже пущены лучшие ищейки западного
побережья. К вечеру досье на вас будет лежать на моем столе. И если я не
найду в нем места, которое позволить размазать вас по стенке мастерком --
можете смело потребовать у меня ириску.
Он кивнул.
— Вы правы. У каждого из нас есть прошлое, и почти все мы хотели бы о
нем забыть. Однако другие не дают нам сделать этого, хотя, видит бог, они
также мечтали бы навсегда избавиться от своего прошлого. Конечно, меня можно
прижать — как и любого другого. Но только это вам не поможет.
— Вот как?
— Конечно. Я ведь не босс. Я всего лишь кочерга, которой поворачивают
уголья. Если меня раздавят, — я не буду в восторге, но и вы толку не
получите. Я всего лишь кукла, надетая на руку, обладатель которой спрятан от
вас ширмой. Вы можете долго гоняться за мной — и, пожалуй, наконец,
подловите. Но что проку? К тому времени рука, управляющая мною, скроется. А
все ниточки — у нее, а не у меня, мистер Амбрустер.
Он встал и сделал несколько шагов по комнате. Очевидно, это было его
привычкой.
— Поймите, я всего лишь разменная пешка, авангард, направленный на
сомкнутый строй. Когда я буду повержен, основные силы окажутся уже слишком
близко, и ничто не спасет от удара ваш штаб.
Он пожал плечами.
— И вам нравится роль разменной пешки?
— Я реалист. Кроме того, мое положение гораздо более стабильно, чем
могло вам показаться из моих слов. Я просто рассматривал крайний вариант. Не
думаю, что вы сумеете добраться до меня.
Он откинул голову набок и задумчиво посмотрел куда-то вдаль сквозь
нежно-розовый потолок.
— Пожалуй, я слишком переутомился за последний месяц, мистер
Амбрустер. Я подумываю о небольшом отпуске — этак с неделю. Уеду
куда-нибудь... Как раз успею вернуться к началу процесса.
Он повернулся и снова посмотрел на меня. Его улыбка была открытой,
милой и донельзя омерзительной. Я тоже осклабился и встал.
— Спасибо за минеральную воду, мистер Рендалл. Чтобы вы не сочли меня
неблагодарным, я занесу вам бутылочку в тюрьму.
Он расхохотался и дружески хлопнул меня по плечу.
4
Когда я подходил к своей машине, которую оставил перед входом в дом
Рендалла, то весь кипел от злости. Этот придурок вел себя так, будто у него
на руках все козыри, и это выводило меня из себя. Но что бесило меня
по-настоящему — так это то, что он был абсолютно прав.
Однако минеральная вода оказалась весьма неплохой.
Я всегда тщательно запираю машину, особенно когда оставляю ее в
подозрительном районе. Место, где обитал мой новый друг Уесли, таковым не
являлось, но я был уверен, что все двери тщательно заперты. Поэтому я был
немало удивлен, когда увидел, что в моей машине кто-то сидит.
Я не взялся бы определить, сколько ей лет. На первый взгляд мне
показалось, что она еще совсем девчонка, но через мгновение я пришел к
выводу, что это далеко не так. Ее и без того вздернутый носик гордо указывал
куда-то в небо, затянутые в темные чулки бедра решительно сжаты. Она была
одета так, как одевается вульгарный человек, когда отправляется в приличное
общество — то есть вульгарно. Естественно, сама она была уверена в
обратном.
— Разве я забыл отключить надпись "свободно"? --произнес я. — К
вашему сведению, в счет будет включено все время, что вы провели внутри
такси.
Она не улыбнулась. Казалось, что она надолго разучилась улыбаться.
— Майкл Амбрустер? — спросила она.
— Автограф? — я потянулся за ручкой.
--Бросьте паясничать, — резко бросила она. Для человека, пробравшегося
в чужую машину — предварительно запертую — она вела себя слишком
вызывающе. — Я должна поговорить с вами.
Я откинулся на спинку сиденья, с любопытством оглядывая ее наряд. Мне
было интересно, в чем она привыкла ходить, вращаясь в привычном для себя
окружении.
Она помолчала несколько секунд, пока до нее не дошло, что я жду, когда
она начнет.
— Не здесь, — ее голос звучал еще более резко. — Отгедьте
куда-нибудь, найдите спокойное место.
Потом я спрашивал себя, смотрел ли Уесли Рендалл, как я отгезжаю от его
дома, или нет. Насколько мне удалось узнать его во время нашего разговора --
а также по последующим встречам с ним — он должен был поступить именно так.
Но все же я жалел, что не посмотрел в тот момент на окна его дома. Как знать
— может, я бы воспринял этот сигнал. А может, и нет.
Я вырулил на дорогу и мы несколько минут провели в молчании. Я
раздумывал, не собирается ли она выдвинуть мою кандидатуру на пост
президента Соединенных Штатов, она выискивала подходящее место.
— Здесь, — голос прозвучал как приказ, и это мне не понравилось.
— А вот и нет, — сварливо ответил я. — Раз вы сидите в моей машине,
я сам выберу место.
Так я и поступил, притормозив у развилки на боковую дорогу. Я сгехал на
нее и заглушил мотор.
— Если вы собирались обгясниться мне в любви, то самое время
приступить, — обгявил я. — Но должен вас предупредить — мое сердце уже
занято. Я без ума влюблен в одного футболиста.
— Заткнитесь, — бросила она.
До сих пор не пойму, откуда у нее в руке появился пистолет. Вообще это
было не лучшее мое утро.
— Значит, вы и есть тот самый Майкл Амбрустер, который убирает мусор
за богачами, — прошипела девица.
Я еще раз посмотрел на ее костюм и окончательно пришел к выводу, что он
мне не нравится.
— Вы хотите намусорить еще больше? — спросил я. — Кто вы вообще
такая?
— Кто я такая, — горько произнесла она. Так могла обращаться
сморщенная старушка к жестокому тирану, который приказал сжечь живьем
одиннадцать ее сыновей, чтобы принести их в жертву иноплеменному богу. --
Кто я такая. Для вас, богачей с Беверли-Хиллз, все мы — никто.
— Я живу вовсе не на Беверли-Хиллз, — возмущенно возразил я.
— Заткнитесь. Этот денежный мешок Картер нанял вас, чтобы вы спасли от
тюрьмы его чертового племянника.
Должен признаться, что слова, которые она употребила, были не совсем
такими, какими я их привожу.
— Мери была моей лучшей подругой, — произнесла она. — А этот плейбой
взял и убил ее.
Я хмыкнул, она не обратила на меня внимания.
— Мери была хорошей девушкой, — сказала она, обращаясь к ветровому
стеклу. — Я знаю, многие назвали бы ее шлюхой, но это неправда. Она была
хорошей.
Я наверняка расплакался бы от ее рассказа и громко высморкался в
большой клетчатый платок, но дуло пистолета, упертое в мой бок, полностью
сбивало настроение.
— Мы были очень близки с ней, — девушка сморкнулась, втянув в себя
воздух, — она все мне рассказывала. Она была хорошей, правда. Я знаю, такие
люди, как вы, думаете, раз девушка — шлюха, то она — полные отбросы,
мусор. Вот что я вам скажу, мистер, — у Мериен было доброе сердце.
Если бы я был староанглийским писателем и собрался бы написать толстый
роман о трагической судьбе голливудских проституток, то с радостью ввел бы в
него этот персонаж. Далее ей следовало рассказать об их крепкой глубокой
девической дружбе, о том, как они вдвоем болтали по ночам, глядя на спящий
город, о мечтах Мериен стать стюардессой и ее привычке закрывать двери
ногами. Но вместо этого она оторвалась от ветрового стекла и, больно уперев
пистолет под ребра, проклекотала:
— А теперь она мертва, и такой подонок как вы шныряет по округе, чтобы
избавить от ответственности богатенького сынка. Нет, мистер, этого не будет.
Я знаю, что банкир заплатил хорошие деньги, чтобы вы подкупили кого следует,
только ничего из этого не выйдет. Мери глупенькой была, наивной. Многого не
понимала. Верила всем. Но я, мистер, я — не такая.
Будь я был хорошим парнем, защитником вдов и сирот, мне следовало бы
мужественно улыбнуться и сказать, что никакие деньги не заменят для меня
правды, что я готов вывести на чистую воду убийцу ее подруги, кем бы тот ни
оказался, и что в свободное от работы время я леплю из пластилина маленькие
статуи Свободы — всех цветов, что есть в наборе, так как я не расист. Она
бы мне мгновенно поверила, прослезилась, отдала пистолет, а через неделю
вышла за меня замуж.
Но беда была в том, что я не был хорошим парнем и посредственно леплю
из пластилина. И заплатили мне именно за то, чтобы я избавил от тюрьмы
Кларенса Картера, а я собирался сделать это, окажется он убийцей, или нет.
Поэтому я резко отвел локоть назад, прижав ее руку с пистолетом к
спинке своего сиденья, и в ту же секунду подал корпус вперед. Это было вовсе
не так опасно, как может показаться, поскольку если она и хотела меня убить,
то только из мести. Один пожилой полицейский как-то обгяснил мне, что тот,
кто хочет пристрелить человека из мести, концентрирует все свое внимание на
моменте выстрела, и долго говорит, подготавливая себя к этому. Отсюда
следовало, что мститель будет полностью зациклен на своих мыслях и не успеет
вовремя среагировать на нападение.
Этот полицейский вышел на пенсию после того, как ему прострелили ногу,
и в тот момент мне хотелось верить, что это случилось не тогда, когда он
проверял свою теорию.
В следующий момент моя левая рука метнулась вправо и прижала кисть
девушки вместе с пистолетом к спинке сиденья. Так как внутренности еще не
начали из меня вываливаться, я пришел к выводу, что действовал достаточно
быстро.
Она несколько раз выругалась, и я постарался покрепче запомнить эти
выражения, чтобы употребить их при случае.
— Мне жаль вас, заблудшая душа, — прохрипел я.
Мне не следовало отвлекаться на разговоры, поскольку она начала
лягаться, пинаться и царапаться, используя при этом свободную руку и обе
ноги. Ее рот не оставлял никаких сомнений в том, что, если представится
возможность, она начнет еще и кусаться.
Я находился в довольно неудобном положении, так как моя левая рука все
еще прижимала ее кисть к правой стороне своего сиденья, и поздравил себя с
тем, что надежно обезопасил ее от себя. Наконец мне удалось высвободить свою
правую руку и я дал ей в челюсть.
Признаю, что здесь нечем гордиться. Я провел день, получая грязные
деньги от денежного мешка, потом позволил умыть себя парню с ухватками
сутенера, после чего избил слабую женщину. После этого мне следовало вообще
запретить когда-либо лепить статую Свободы даже из жевательной резинки.
Она сразу обмякла и повалилась на сиденье. Я поздравил себя с отличным
хуком, а также тем, что на этот раз моим визави оказался не Тайсон. После
этого я засунул себе в карман ее пистолет и вырулил на дорогу
На этот раз дверь мне открыл Джеймс, и он был немало удивлен, когда
увидел, что рядом со мной к стене дома стоит, прислоненная к стене,
находившаяся в полубессознательном состоянии девушка.
В глубине дома раздались шаги, и позади Джеймса показался Рендалл.
— Можете угостить ее минеральной водой, — сказал я ему и направился к
машине.
Спрятав в ящичек для перчаток свой боевой трофей — отнятое у
мстительницы оружие, я весьма довольный собой, катил по хайвею и прикидывал,
стоит ли сейчас возвращаться домой. Посмотрев на часы, я пришел к выводу,
что Френки наверняка все еще оттачивает юридические подробности с адвокатом
Джейсона Картера. Когда двое законников начинают что-то обсуждать,
остановить их не сможет даже скоропостижная смерть их общего клиента.
Однажды я сам был свидетелем подобного события, когда... Впрочем, это к делу
не относится.
Передо мной на выбор было множество способов занять время до
решительного разговора с Кларенсом Картером. Я мог бы вернуться в контору и
перебирать бумаги или швырять ластики в секретаршу. Однако я предчувствовал,
что проведу за этим занятием еще не один час, пока это дело не будет
закончено. Я также мог бы покататься во западному Голливуду и
порасспрашивать об Уэсли Рендалле и Мериен Шелл. Эту мысль я тоже отмел, так
как в настоящее время полицейские и нанятые мною детективы наверняка играли
там в игру, кто оттопчет другому ногу. Когда у тебя достаточно денег, чтобы
нанять армию помощников, становится скучно.
Подгезжая к городу, я было окончательно утвердился в мысли навестить
центральную библиотеку и наконец-таки узнать значение некоторых незнакомых
мне слов, которые Франсуаз как-то употребила в моем присутствии, а я не стал
признаваться, что не понял их — но вдруг меня осенила одна идея.
Поскольку достойной альтернативы у меня не было, я свернул направо и
покатил к северному пригороду.
Когда у людей возникают неприятности, они обращаются к нам. Но когда
человек хочет доставить проблемы своим ближним, то он едет к Стивену Элко.
Элко держал крупное детективное бюро, одно из самых больших в округе
Лос-Анджелес, однако мало кто из состоятельных и достопочтенных граждан
обращался к его услугам. Зато к ним часто прибегали другие люди — ничуть не
менее богатые, но гораздо шире подходящие к выбору средств для пополнения
своего капитала.
Стивен Элко знал все обо всех и был готов с утра до поздней ночи
принимать за это крупные гонорары. Окружная прокуратура четырежды возбуждала
против него дело о шантаже, но всякий раз им приходилось признать, что
состав преступления отсутствует. Стивен Элко обеими толстыми ногами стоял на
страже права на получение и распространение информации.
Контора "Элко Информейшн" располагалась в полуподвальном этаже большого
дома, занятого в основном под склад. В этом районе мало кто бывает, и это
вполне устраивает толстяка Стивена и его клиентов. Если когда-нибудь
решитесь воспользоваться его услугами, я могу подкинуть вам его адрес, но
помните, что Элко нечист на руку со своими нанимателями в той же мере, что и
со всем остальным человечеством.
Когда я припарковал автомобиль возле большой металлической двери,
которая вела в контору детективного агентства, из склада наверху как раз
выносили партию какого-то товара. Я прикинул, могут ли это быть наркотики,
но потом пришел к выводу, что в этом районе Лос-Анджелеса их упаковывают в
картон другого цвета.
Если вы полагаете, что главное для оформления офиса — это первое
впечатление, то при знакомстве с "Элко Информейшн" наверняка встали бы в
тупик. Вряд ли кто-нибудь мог найти менее презентабельное место для крупного
детективного агентства — а лавочка Элко была именно таковым. Однако стоило
вам войти внутрь и спуститься по слегка шатающейся металлической лестнице,
как мир вокруг вас менялся столь же разительно, как после удара бутылкой по
голове.
Правда, и тут не пахло детективным агентством. Скорее, это была
атмосфера дорогого ночного клуба, и бар с богатым выбором напитков,
раскинувшийся в углу, только подкреплял сходство. Мягкий свет лился из-под
потолка, где лампочки соседствовали с дорогостоящими микрофонами. Элко
всегда записывает разговоры с клиентами и охотно потом продает их — имейте
это в виду, если все же решите обратиться к нему.
Но сколь бы убранство его офиса не вступало в противоречие с
общепринятыми понятиями о детективном бизнесе, последний шел у Элко весьма
успешно. Говорят даже, что иногда в его мягких креслах посиживают боссы
калифорнийской мафии, но я подозреваю, что толстяк Стивен сам распускает
такие слухи.
Итак, если в окрестностях Лос-Анджелеса и валялся тазобедренный сустав
скелета, который Уесли Рендалл бережно хранил в своем шкафу, то к кому, как
не к Стивену Элко мне следовало обратиться. Этот визит мог окончиться и
полной неудачей, но я всегда раз поболтать со старинным приятелем, тем
более, что только что завел себе еще одного.
Пропрыгав по металлической лестнице, я немного постоял, ожидая, пока
глаза привыкнут к полумраку. В этот момент она выплыла из темноты и
приблизилась ко мне.
Ее звали Аделла Сью, она была правой рукой и личным телохранителем
Элко. Однажды кто-то сказал мне, что она еще и его любовница, но я точно
знаю, что это не так. Стивен Элко — гомосексуалист.
— Кто к нам пожаловал, — протянула Аделла. В ее руках была упаковка
жевательной резинки, она достала пластину и положила ее в рот. Она часто это
делает — возможно, ей кажется, что так она выглядит сексуально, или у нее
плохо пахнет изо рта.
— Давно не видела тебя, Майки, — продолжала она. — Садись.
Я опустился в кресло и продолжал смотреть, как ее затянутые в ажурные
чулки ноги, плавно переступают по начищенному паркету.
— Не предлагаю тебе резинку, так как ты откажешься, — констатировала
она, подходя ко мне вплотную. — Что привело тебя в сей притон порока?
Я слегка поморщился. Во-первых, я не люблю, когда меня называют Майки,
во-вторых, я сам как-то в разговоре с Элко окрестил подобным образом его
заведение. Сью, как всегда, находилась рядом, и теперь всякий раз повторяла
при мне эту фразу.
— Я хотел узнать, не выправила ли ты те два своих кривых зуба, --
ответил я. — Где толстый Стивен?
Она подошла ко мне еще ближе, после чего широко расставила ноги и
медленно опустилась ко мне на колени. В нос мне ударил запах дешевых духов.
— Зачем говорить об этом противном толстяке? — ее бедра задвигались,
она старалась сесть поудобнее. Наконец она успокоилась и крепко сжала своими
ногами мои.
— Сидеть на коленях у Стивена наверняка приятнее, — доброжелательно
сказал я. — Они мягче.
Пальчики Аделлы принялись развязывать мой галстук, в глазах блеснул
огонек.
— Ты еще ни разу не приглашал меня выпить, Майки, — с притворной
томностью пожаловалась она. — Или я уродина?
Я находился в затруднительном положении, так как не знал, куда девать
руки. Если бы я был президентом Соединенным Штатов, баллотирующимся на
второй срок, и патриотически настроенная мамаша приправила бы мне малыша на
поцелуй, я быстро справился бы с ситуацией, крепко обхватив и поцеловав его.
Мне даже кажется, что при этом я смог бы прекрасно владеть собой и успел
отделаться от журналистов до того, как меня бы стошнило. С другой стороны,
если бы на моих коленях сидела, скажем, Франсуаз, то лучшим употреблением
рук было бы положить их ей на талию. Но в данном случае оба эти варианта не
подходили, поэтому все, что мне удалось придумать, это заложить руки за
голову и откинуть ее назад. Для большей важности я еще и прищурился.
— Ты очень даже ничего, — со знанием дела сказал я, — учитывая
обстоятельства. Но если твоего патрона нет, я прочитаю тебе псалом и уйду.
Аделла прижалась ко мне всем телом, и мне стало жарко.
— Ты видный парень, Майки, — протянула она. — Не могу понять, почему
такой мужчина, как ты, и такая девушка, как я...
Ее волосы касались моего лица, меня обвевал аромат жевательной резинки.
Пальцы Аделлы пробежались по моей груди. Я пожалел, что уже прищурился
— следовало сделать это именно сейчас. Поэтому я еще дальше откинул голову
и бросил на Аделлу пронизывающий взгляд.
Она резко подалась назад и соскочила с моих колен. В ее правой руке был
зажат мой пистолет, вынутый из наплечной кобуры.
— Ты потолстела с тех пор, как я в последний раз качал тебя на
коленях, — с грустью в голосе констатировал я.
— Ладно, Майкл, не двигайся, — резко сказала она. С широко
расставленными ногами, сжимая в руках пистолет, она выглядела бы достаточно
внушительно, но резинка портила впечатление.
Дверь в глубине комнаты отворилась, и я имел счастье лицезреть самого
толстяка Стивена собственной персоной. Сзади него выступал какой-то хмырь,
которого я не знал.
— Привет, — жизнерадостно сказал я. — Вот, решил заглянуть, думаю,
поболтаем.
— Заткнись — рявкнул Стивен. -У него нет больше пушки, Сью?
— Он чист, — ответила она. — Я хорошо его обшарила.
— Вот так-то лучше, — Стивен по-утиному проковылял к стойке бара и
прямо на моих глазах побил мировой рекорд по метанию ядра, сходу забросив
свою задницу на высокую табуретку. Это было его излюбленное место. --
Теперь-то мы с тобой поговорим, голливудский выскочка.
Второй раз за день меня попрекнули местом, где я живу.
— Я-то думал, мы с тобой друзья навек, — я широко улыбнулся. — А что
это за рожа позади тебя? Или ты больше не доверяешь толстенькой Аделле?
— Я — толстенькая? — пистолет дернулся в ее руках, от негодования
она чуть не подавилась резинкой.
— Заткнись, — резко сказал Стивен, и было неясно, к кому он
обращается — к Аделле или ко мне. — Друзья навек, Майкл? Или ты думал, я
не узнаю, по чьей милости провел полмесяца в тюрьме из-за тех наркотиков?
— Ах это, — я виновато улыбнулся. — По правде говоря, я на самом
деле думал, что ты об этом не пронюхаешь. Да и потом — я приходил к тебе
тогда с самыми что ни на есть благородными намерениями, а ты решил надуть
меня. Что мне оставалось делать?
— Вот это сейчас тебе ничего не останется делать, — мрачно сказал
Элко. Он так и не научился правильно составлять фразы по-английски. --
Подойди к нему ближе, Эд
Значит, рожу звали Эд.
— Не знаю, уж зачем ты сюда явился, — Стивен поковырял в зубах, — но
точно знаю, о чем буду с тобой говорить. Резиновая дубинка у тебя с собой,
Эд?
— Не надо было называть меня толстухой, — прошипела Аделла.
— Вот как? — я повернулся к ней. — Или твое заплывшее жирком
сердечко растаяло бы и ты предала своего босса?
Эд поковырялся во внутренностях своего мятого пиджака и действительно
извлек на свет божий резиновую дубинку. Уж не знаю, чем она там крепилась.
— Ты спрашивала у меня, — задумчиво сказал я, внимательно следя за
дулом пистолета, направленным мне в живот, — почему ты и я — не можем — я
тебе обгясню.
Я неторопливо встал с кресла. Пистолет в ее руке дрогнул, но нажать на
с спусковой крючок она не решилась.
— Все дело в том, что ты дура, Аделла, — печально сказал я.
Эд стоял справа от меня, ожидая указаний своего босса. Я повернулся к
нему. Резиновая дубинка взметнулась вверх, но, прежде чем она успела
опуститься, мой правый кулак врезался в его челюсть. Что-то хрустнуло, Эд
отступил назад и завалился набок.
Не обращая внимания на стоявшую позади меня Аделлу, я шагнул в сторону.
Эд пошевелился, собираясь подняться. Он уже встал на четвереньки, исподлобья
глядя на меня, когда я аккуратно пнул его голову носком ботинка. Этого
хватит ему на несколько часов спокойного бездействия.
Конечно, бить лежачих нехорошо, и я первым делом обгявлю об этом в
камеру, если мэр Лос-Анджелеса пригласит меня на совместное с ним телешоу.
Но мне хотелось поскорее закончить разговор с Эдом, чтобы не обидеть
оставшуюся парочку своим невниманием.
Когда я повернулся, на лице Аделлы было написано искреннее недоумение.
Она успела несколько раз спустить курок, и в ее голове отчаянно сражались
две мысли: либо я — Супермен, и меня не берут пули, либо оружие незаряжено.
Дуло пистолета было направлено вниз, это значило, что она собиралась
выстрелить мне в ногу. Такая гуманность растрогала меня почти до слез,
поэтому я не стал портить ей лицо. Мой левый кулак поднырнул под руки Аделлы
и глубоко ушел в живот девушки.
Она охнула и согнулась пополам, отчаянно хватая ртом воздух.
Жевательная резинка вывалилась из раскрытых губ, пистолет тихо ударил в
паркет. Я потрепал ее по разбежавшимся волосам и легонько стукнул ребром
ладони по шее. Она сделала шаг по направлению ко мне и рухнула лицом вниз.
— Аделла — неплохая девочка, Стивен, — пояснил я толстя
...Закладка в соц.сетях
