Жанр: Детектив
Два квадрата (Числа и знаки 1)
... и беспрепятственно пропустили повозку
далее. Фульде, коего Аксель поименовал везомым для разбирательств преступником,
ерзал на скамье, раздумывая, что же с ним сделают и каковой будет дальнейшая его
судьба.
То же занимало и Клааке. Когда конестабль проснулся, его спутник спросил:
- Что вы собираетесь делать с этим дрянным человеком?
- Самое лучшее было бы убить его, - честно отвечал Бофранк, - но я поступлю
иначе - продам его на корабль.
- Разумно, - поддержал это решение Клааке. - Но не рассчитываете ли вы
получить за него хорошие деньги? Если так, то я сомневаюсь в успехе.
- Напротив, я приплачу тому, кто его купит, дабы за мерзавцем был должный
присмотр и дабы не спускали ему ни единой провинности. Где-то я читал, что морская
служба для нерадивого моряка много хуже, нежели каторга или застенок. Пора проверить
это утверждение.
Ранее Бофранк ни разу не был в Оксенвельде и теперь был поражен простотой
архитектуры и быта этого большого по северным меркам портового города. Здания здесь
редко достигали выше трех этажей и все были сложены из массивных бревен; впереди над
крышами высились мачты, оттуда доносился крик чаек, но и без того было ясно, что
Оксенвельде живет морем и за счет моря. Обширной торговли, чем славился город в
теплое время года, не наблюдалось - одни рыбацкие суда да зазимовавшие торговцы в
количествах, впрочем, вполне до статочных.
Подле постоялого двора спутники разделились: Клааке отправился распорядиться
насчет ночлега, а также разузнать, как будет лучше добраться отсюда до Ледяного Пальца.
Конестабль же и Аксель отправились искать Фульде достойное наказание.
В харчевне, показавшейся Бофранку наиболее грязной и закопченной против других,
он выбрал зверообразного морехода, который поедал большую жареную рыбину, весь
перемазавшись при этом жиром.
- Не уделит ли хире скиппе мне толику своего внимания? - обратился к нему
конестабль.
- Что нужно? - без обиняков спросил мореход, не отрываясь от трапезы.
- Вот этот жирный болван, - сказал Бофранк, указывая на Фульде, - совершил
несколько весьма грязных деяний. Возможно, другой умертвил бы его, но я решил, что
хороший присмотр и тяжелая работа могут содействовать исправлению злокозненного
нрава. Вам нужен матрос или юнга?
- Для юнги он стар и толст, для матроса - то же... Нет, я не дам за него больше
пяти монет.
- Вы не поняли меня, хире скиппе. Я предлагаю вам золотой с тем, чтобы вы
устроили этому негодяю ту жизнь, которой он достоин. Доселе он обретался подле
жирных окороков и бочонков с вином; теперь он должен промокнуть и пропитаться
морской солью насквозь, пусть его жир унесут ледяные ветра и вымочит шторм, пусть он
спит на досках палубы, ест помои и радуется только побоям, более слабым, нежели во
вчерашний день.
- Судя по роже, этот комок мяса трус и лжец. Пожалуй, я возьму его у вас. Но не
обессудьте, если однажды он просто свалится в море или я вышвырну его туда по своей
воле.
- Вот вам золотой, а вот конец от веревки, - сказал Бофранк, вручая мореходу
поводок.
Ключарь, по обыкновению, залился слезами, понимая, что из беды привычной попал
в непривычную, но мореход без лишних слов пребольно пнул его ногою и велел сидеть
под столом до тех пор, пока сам он не закончит трапезы.
Вернувшись к постоялому двору, Аксель и конестабль обнаружили там Клааке,
который выглядел весьма озабоченным. Оказалось, что в это время года никто не пойдет
до Ледяного Пальца. После долгих скитаний по тавернам и корабельным конторам Клааке
вернулся и сказал, что нашел морехода по имени Мурд Гвисгард, а прозвищем Морская
Собака, коий подрядился доставить их в Скаве-Снаа. От Скаве-Снаа, как выяснил Клааке,
можно нанять проводника до Ледяного Пальца, хотя это может стоить довольно дорого.
- Что же, это лучше, чем ничего, - с недовольством заметил Бофранк.
Аксель выразил сомнение, стоит ли двигаться в такой опасный путь к зиме, но
конестабль тут же осадил его, сказавши, что лучше бы тот помолчал и сходил купить
припасов в дорогу.
Назавтра же они отправились смотреть корабль.
Он мог называться хоть барком, хоть галерой - познания Бофранка в морском
ремесле и корабле строении были ничтожны. Доверия он не внушал: длиною шагов в
тридцать, узкий и с виду весьма неустойчивый. Борта показались конестаблю чересчур
низки, паруса - утлы и стары, а единственная каюта в кормовой части насквозь пропахла
рыбою, чешуя которой по неизвестным причинам блестела в многочисленных щелях на
полу. В каюте помещались две скамьи и стол - очевидно, здесь Бофранку и Клааке
предстояло перенести несколько дней морского путешествия.
- Я, к сожалению, не могу предложить ничего другого, - сказал скиппе Гвисгард
Морская Собака, обнаружив, что пассажиры смущены обнаруженной убогостью. -
Второй мой корабль немногим лучше, но сейчас он далеко и будет в Оксенвельде только
через неделю - при условии, если не случится шторма. Если вы располагаете
достаточным временем...
- Нет-нет, - перебил его Клааке, оглянувшись на Бофранка. - Полагаю, сойдет и
этот. Здесь можно немного прибрать?
- Разумеется, я тотчас велю матросам. Они принесут тюфяки и одеяла... Ваш слуга
поместится с ними, в кубрике. Питаться придется с общего стола - кок на судне один, и
он не имеет возможности готовить для вас отдельно.
- Пусть его, - сказал Бофранк, махнув рукою.
Команда "Медведя" - а именно так назывался корабль, и о том свидетельствовала
грубо вырезанная из дерева медвежья морда, укрепленная на корме, - оставляла желать
лучшего, как и само судно. Шестеро детин с гадкими мордами прощелыг и огромными
ручищами громил могли гордиться коллекцией шрамов самого разнообразного свойства и
образа. Каждый имел на поясе устрашающих размеров морской нож, в здешних местах
прозываемый "книфе", и Бофранк ни за что не стал бы утверждать, что ножом этим они
режут исключительно канаты и рыбу, а не глотки и животы своих коллег в портах
побережья. Впрочем, другого ожидать и не приходилось; к тому же конестабль за годы
работы видел достаточно отребья, чтобы относиться к нему с должной смесью
небрежения и уважения.
Дополнял экипаж корабельный кот - под стать своим хозяевам - толстомордый, с
рваными ушами и зелеными глазами, смотревшими, казалось, в самую глубину души.
Клааке по наивности попытался приласкать тварь, но тотчас же был сильно оцарапан, а
сам кот взлетел на рею и шипел оттуда, злобно глядя вниз.
- Старик Блике поставил вас на место, - засмеялся Морская Собака. - Вы, хире,
даже не были представлены ему, а уже хотели похлопать по плечу.
- Черт же с тобой! - погрозил коту Клааке, промокая глубокие кровоточащие
царапины платком. - Но не обессудь, если однажды я вышвырну тебя за борт!
- Боюсь, вы можете последовать за ним, хире, - серьезно сказал Морская Собака.
- Старик Блике плавает на этом корабле с момента его постройки, и команда души в нем
не чает - я, впрочем, тоже, даже когда он утаскивает кусок мяса из моей тарелки, а в
этом Блике великий мастер.
Матросы довольно сноровисто вычистили каюту - которая не так уж изменилась,
но там в самом деле появились тюфяки и одеяла, а также масляный светильник из тех,
которые не могут расплескаться и устроить пожар даже при сильной качке.
В приготовлениях прошел день, притом были проданы лошади и повозка, а рано
утром Бофранк, проснувшись в каюте, обнаружил, что пол под ним качается. Поднявшись
на палубу, он увидел, что шпили Мальдельве уже едва видны в закрывающем берег
тумане, а корабль довольно ходко движется в открытое море.
У мачты стоял Морская Собака, рядом сидел кот. Завидев Бофранка, скиппе
приветствовал его и заметил:
- Я не стал будить вас и вашего спутника, хире, ибо не видел в том нужды.
- Ничего страшного, - отвечал Бофранк. - Но этот туман... Не предвещает ли он
непогоды?
- Ни в коем случае. Ни ветра, ни дождя, по крайней мере сегодня. Морская Вдова
милостива к нам, хире. Скоро завтрак - разбудите же своего спутника, а ваш слуга уже
помогает коку.
Бофранк не удивился, что появившийся к столу Аксель источал винные пары, что
твоя бочка. С коком они, несомненно, подружились, но наказывать Акселя не было
смысла: в вынужденном бездействии скромное пьянство - всего лишь способ занять
время. Посему конестабль и сам воздал должное выставленному за завтраком вину, как
нельзя лучше сочетавшемуся с поданным рыбным рагу. Матросский стол был
бесхитростным, но сытным, разве что сухари, употребляемые вместо хлеба, Бофранк
находил чересчур твердыми и размачивал в вине.
После завтрака им встретился военный корабль, прошедший немного левее. Из
портов торчали жерла пушек, и Клааке некстати вспомнил о морских разбойниках.
- Да, - подтвердил Морская Собака, - их здесь довольно, и встреченный нами
фрегат как раз патрулировал побережье. Но мы - слишком жалкая добыча. Купеческие
суда и караваны - вот что интересует этих парней. Однако даже если они и нападут на
нас, мы постараемся защититься.
Со скуки Клааке занялся рыбалкою и очень скоро извлек из воды рыбину, да такую
премерзкую, всю в колючках и шипах, что немедленно выбросил ее прочь. Один из
матросов пояснил, что на удочку хорошей рыбы в здешних водах и не поймать - лишь
таких вот уродов, не годных ни к столу, ни еще для чего. Однако Клааке не успокоился и
через некоторое время поймал вторую, еще более уродливую рыбину, после чего оставил
затеянное и отправился беседовать с матросами о морских змеях, обитающих в пучине и,
как говорят, порою похищающих целые корабли вместе с грузами и экипажами.
Бофранк коротал время в каюте - укрывшись от пронизывающего, хотя и довольно
теплого ветра, он читал книгу Рейссенде о способах отравления, каковую очень
рекомендовал ему Жеаль и которая весьма неожиданно попалась ему в убогой книжной
лавке возле порта.
Так и проходили дни. По истечении третьего из них Бофранк заметил, что ему
прискучила рыбная диета, равно как и Рейссенде с его ядами.
- Сколько нам еще плыть? - спросил он у кока, что-то выплескивавшего за борт из
кожаного ведра.
- Я так полагаю, к утру должны быть на месте, - сказал кок, прищурившись. -
Если только чего не случится. Знаете, хире, чем дальше на север, тем опаснее. Только в
прошлый месяц тут пропали три торговых судна и посыльный клипер.
- Но скиппе сказал, что разбойников наш корабль не заинтересует.
- Штука в том, хире, что разбойники тоже разные. Один трясет только купцов, где
золото да дорогие вина и одежды, а иной рад и такой посудинке, как наша. Скольконисколько,
а денежек в сундучке у скиппе найдется, опять же и у нас кое-какие кошели
имеются... Ну да не волнуйтесь - ночь пережить, а там уж и приплыли.
Ободрив таким образом конестабля, кок ушел. Бофранк же вглядывался в
опускающуюся на море тьму с тайной опаской увидеть надвигающийся бушприт
вражеского корабля, но лишь продрог и лег спать в тщетном стремлении согреться.
Немного за полночь Бофранк проснулся от страшного озноба и понял, что захворал.
При тусклом освещении он принялся искать в сумке пилюли, которыми снабдил его
предусмотрительный Жеаль, и в этот момент что-то с силой ударило в борт. Корабль
сотрясся, наверху закричали. Со своей постели вскочил Клааке.
- Вы слышали? - тревожно спросил он.
- Возможно, корабль наткнулся на скалу, - предположил Бофранк, но вместо
пилюль принялся искать пистолет. Клааке быстро поднялся и, взяв шпагу, отворил дверь
каюты. Почти тотчас же по лестнице скатился растрепанный человек, в котором
конестабль с трудом узнал верного Акселя.
- На нас напали, хире! - вскричал фамилиар. - Нас взяли на абордаж!
"Медведь", прихваченный абордажными крючьями, стоял бок о бок с чужим
кораблем, чей силуэт был плохо различим во мраке ночи. Он был заметно больше и выше;
как только Бофранк очутился на палубе, откуда-то сверху спрыгнули сразу двое, и
конестабль поспешно выстрелил, затем еще раз. Первый из нападавших безмолвно упал
на палубу, а второй, очевидно, был тяжело ранен - с громкими криками он бросился
прочь.
- Спиной к мачте! - крикнул Клааке.
Судя по звукам, раздававшимся во тьме, команда "Медведя" рубилась с
разбойниками где-то на носу, здесь же было тихо. Аксель воздел над собою факел, а
Бофранк сказал:
- Нам нужно идти на помощь.
- Останемся здесь, - возразил Клааке. - Во тьме мы больше навредим; я, к
примеру, не отличу головореза из нашей команды от разбойника.
- У нас факел, - сказал Аксель, и они все же последовали к носу.
Однако к моменту их появления схватка уже закончилась. Матросы сбрасывали за
борт мертвые тела, а Морская Собака, завидев пассажиров, довольно безразлично
спросил, все ли целы.
- Более того, один из этих негодяев убит нами, - отвечал Клааке с гордостью, хотя
разбойник пал не от его клинка, а от пули Бофранка. - Второй же убежал, будучи ранен;
полагаю, он и ныне где-то на корме, если только не вернулся на свой корабль.
- Глупцы! - сказал скиппе, имея в виду, конечно же, разбойников. - Судя по
всему, мы столкнулись с никчемными неумехами. Бросились всем скопом, безо всякого
разумения, и даже не оставили никого на своем корабле на случай отступления. Что ж,
зато у нас есть приз! Пойдемте же посмотрим, что нам досталось, а также отыщем вашего
беглеца - может быть, он поведает нам нечто интересное, а то мои матросы явно
перестарались и умертвили всех до одного.
Словно в подтверждение слов скиппе здоровенный матрос с рыжею бородой по
имени Матс с легкостью перебросил через низкий фальшборт "Медведя" труп последнего
из разбойников, взявши его за ногу.
На корабль, который покачивался, будучи крепко прихвачен крючьями, поднялись
скиппе в сопровождении двух матросов и кока, а также Бофранк и Клааке. Путешествие
оказалось не из легких, по крайней мере для конестабля. По скользким веревкам он
взобрался наконец на борт чужака и обнаружил там давешнего подстреленного
разбойника. Его уже схватили кок и один из матросов и собрались было перерезать ему
глотку, но Морская Собака остановил их:
- Убить его мы успеем, прежде давайте спросим, кто он и откуда.
- Меня зовут Оггле Свонк, я из Ильта, - отвечал коленопреклоненный разбойник,
которому на вид было всего-то лет двадцать. Пробитое пулею плечо его сильно
кровоточило.
- Что же ты делаешь здесь, сын тухлой рыбины? Отчего не промышляешь на своем
севере?
- Не убивайте меня, хире скиппе! - взмолился разбойник.
- Назови мне хотя бы одну причину, почему я не должен совершить это
богоугодное деяние? - спросил Морская Собака.
- Я был юнгой и всего-то в первый раз вышел в море!
- Если ты врешь, я не смогу это проверить. Не лучше ли убить тебя?
- Скажите ему, добрый хире! - вскричал Оггле Свонк, обращаясь на сей раз к
Бофранку, в котором опознал человека благородного происхождения.
- Откуда ваш корабль и как он зовется? - спросил Бофранк.
- "Йотос" - так в наших краях называют спокойный южный ветер, который
влечет мореходов в родные края, - поторопился с ответом Оггле Свонк. - Мы вышли из
Кеймаренна девять дней тому; поверьте, только бедность толкнула нас на черное дело.
Море слишком рано покрылось льдом, рыба ушла в более теплые воды...
- Это тебя не оправдывает, - буркнул кок.
- Постой, - сказал Бофранк. - Ты говоришь, родом ты из Ильта?
- Да, да! - подтвердил Оггле Свонк.
- Знаешь ли ты окрестности Ледяного Пальца?
- Как же не знать их! Конечно, знаю, добрый хире.
- Нам нужен проводник, - сказал Бофранк, обращаясь к скиппе. - Чем этот хуже
другого?
- Оно и верно, - кивнул Морская Собака и велел увести пленника на "Медведя".
Когда его перетащили через борт, он заметил: - Неизвестно, кого вы наняли бы в СкавеСнаа,
а этот обязан вам жизнью, потому что, кабы он вам не понадобился, я велел бы
выкинуть в море этого спящего с рыбами.
- Спящего с рыбами? - заинтересовался Клааке.
- А вы не знаете? Жителей тех мест зовут так, потому что женщин у них мало и,
как говорят, они удовлетворяют свои прихоти с морскими тварями - рыбами,
тюленями...
- Неужели это правда?
- Так говорят, а говорят многое; но попусту ничего не говорят, не так ли? -
загадочно заметил скиппе и отправился посмотреть, что полезного в качестве добычи
получил сегодня со своей командой.
Пленника поместили в трюм, где он быстро сдружился со Стариком Блике - они
так и спали в объятиях, укрывшись старой мешковиной. Это вызвало новые шутки среди
команды, злословившей о том, что Свонк, дескать, слишком уж пропах своими
возлюбленными рыбами и что старина Блике, не ровен час, съест его однажды ночью.
Никак иначе пленника не обижали: Бофранк рассудил, что озлобленный проводник им
совсем ни к чему, и попросил скиппе, чтобы тот запретил своим матросам пинать и бить
Оггле Свонка.
Так они добрались до Скаве-Снаа.
Нередко мы мечтаем о том, что научимся
страдать героически, как бы нести крест, того не
замечая. Но правы де Коссад и Тереза из Лизье
истинная благодать в том, что у нас нет на это
сил.
Саймон Тагуэлл. Беседы о блаженствах
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ,
в которой море сменяется сушею, а Бофранк знакомится с бургмайстером
Вольдемарусом Эблесом, печалится в сомнениях и прелюбодействует
Расплатившись с Морской Собакою, путники спустились по сходням на
расшатанный причал. Гавань почти уже сковал лед, но скиппе "Медведя" надеялся успеть
вернуться в Оксенвельде, попутно загрузив трюм кое-каким товаром. Бофранк и Клааке
пожелали ему на прощание удачи, а каналья Аксель даже успел распить с коком пару
бутылок крепкого вина.
Скаве-Снаа оказался маленьким запущенным скопищем домишек, ютившихся
вокруг полукруглой гавани под прикрытием гор. Над плоскими крышами возвышалась
лишь городская ратуша, столь же унылая и ветхая, как и все вокруг. Немноголюдные
улицы встретили вновь прибывших полным отсутствием внимания, даже косматые собаки
не лаяли, лениво поглядывая из подворотен.
Тем не менее в городишке имелся собственный бургмайстер, которого и навестил
Бофранк, пока остальные размещались в маленькой харчевне в окружении довольно
подозрительных личностей.
Бургмайстер, который назвался Вольдемарусом Эблесом, с виду был совершенный
южанин, и бог весть как мог очутиться в здешних краях. Видно было, что сей достойный
муж - сущий пройдоха, но коли уж его назначили или выбрали бургмайстером,
оспаривать это Бофранку не было нужды.
Осмотрев бумаги конестабля, Эблес стал само радушие и предложил отужинать, но
Бофранк отказался, сославшись на то, что друзья ждут его в порту. Тогда бургмайстер
послал в порт своих людей, дабы пригласить к ужину всех вместе. Спустя некоторое
время они уже сидели за столом, исключая оставленного со слугами Оггле Свонка, - и
конестабль, и Клааке, и даже Аксель, который оказался по местным меркам весьма
почитаемым чином. Последнему это не пошло на пользу - он быстро захмелел, после
чего был по просьбе Бофранка отнесен в выделенную бургмайстером для гостей
опочивальню. Остальные, отдавая должное ужину, который состоял преимущественно из
рыбных блюд, расспрашивали Эблеса о видах на погоду, возможности раздобыть лошадей
и все необходимое в дорогу.
- Я бы не советовал вам ехать к острову Сваме, или, как вы назвали его, Ледяному
Пальцу, хире, - рассудительно заметил бургмайстер, разрезая ножом алое мясо копченой
рыбины. Эблес был мало того что пройдоха, но и модник. Он тщательно следил за своей
внешностью, и сейчас на нем были вовсе другие парик и костюм, нежели до ужина. - И
не только потому, что место это дурное. Большую часть пути вам придется двигаться по
диким местам, куда ходят лишь немногие здешние охотники. Случись что, вряд ли кто
придет вам на помощь.
- А что слышно насчет разбойников? - спросил Бофранк.
- В них нет здесь надобности - ни торговых караванов, ни паломников... Люди,
что живут в окрестностях Сваме и на самом острове, жаждут уединения.
- Их там много?
- Откуда нам знать? Мы не вступаем с ними ни в какие сношения... Иногда от них
приезжают торговцы, продают или меняют на разные вещи ценные шкуры, редкие камни.
Но такое случается раз в год, порою два, не чаще. О живущих на Сваме ходят легенды -
жуткие, глупые, нелепые.
- В городе есть кто-нибудь, кто может рассказать нам больше?
- Оставьте, - махнул рукою бургмайстер. - Никто не скажет вам, ибо не знает. А
сказки старух здесь не в подмогу. Отведайте лучше еще вот этих чудных фаршированных
рыбьих глаз - бьюсь об заклад, в столице такое блюдо не подают даже к столу герцога.
Конестабль нашел фаршированные глаза отвратительными как на вид, так и на вкус,
но не подал виду и продолжал:
- Холодно ли будет в ближайшие недели?
- По разным приметам скорее холодно, нежели тепло; но холода вам бояться не
стоит, ибо на середине пути станет заметно теплее, потому что в тех местах море богато
теплыми течениями, а горы - кипящими источниками.
- А где мы можем купить лошадей?
- Конечно же, у меня. Я готов сделать скидку на четверть против других, - сказал
бургмайстер, и тут стало ясно, что он с радостью продаст путникам распоследних одров;
другим же торговцам, если таковые и есть, не велит продавать совсем ничего. С этим
придется мириться.
- А есть ли у вас проводник? - спросил на сей раз уже Эблес.
- Да, мы наняли его в Оксенвельде, - отвечал конестабль, решив умолчать об
истинных причинах, по которым молодой Оггле Свонк примкнул к ним. - Это житель
Ильта.
- Вонючий любитель рыб?! - усмехнулся бургмайстер. - Что ж, оно и понятно:
вряд ли кто другой даже за большие деньги взялся бы отвести вас к Сваме. Но я вижу, вы
больше не голодны? Не угодно ли побеседовать у очага за бокалом вина? Или прикажете
позвать женщин? Здесь не столица, но и в наших краях есть очень приятные дамы, сущие
милашки...
Клааке встал и, поблагодарив бургмайстера за ужин, пожелал идти спать. Бофранк
присоединился к нему.
- Что ж, как вам будет угодно, - пожал плечами Эблес. - Я жду вас к завтраку,
тогда же решим с лошадьми. Если вам что-то нужно, в коридорах нетрудно найти слугу.
Опочивальня для гостей представляла собою огромное ложе, заваленное подушками
и меховыми покрывалами. С краю уже спал Аксель, и Бофранк поморщился: еще ни разу
не приходилось ему ночевать в такой компании. Клааке же тем временем спокойно
разделся и, пожелав конестаблю приятных сновидений, почти сразу же уснул.
Бофранк же сел в кресло подле камина и задумался. Сон не шел - виною тому было
и неудобство ночлега, и обильный жирный ужин, рыбный привкус которого стоял притом
до сих пор во рту конестабля...
Но главной причиною было сомнение Бофранка.
Сомнение в том, что поход к Ледяному Пальцу с самого начала был разумен.
Недаром грейсфрате Баффельт хотя и мягко, но пытался отговорить конестабля.
Возможно, некие изыскания в столице дали бы плоды... но как скоро и насколько
реальные?
Был и иной путь - разыскать Гаусберту... Но что сказала бы девушка? К тому же,
попади она в руки миссерихордов, кто знает, что сталось бы? Вот почему лишь один путь
видел Бофранк - на остров Сваме, Ледяной Палец. Вернувшись оттуда, он многое
познает, что поможет ему отыскать убийц.
Или не вернется совсем.
Или не познает ничего.
Бофранк поднялся и подошел к узкому окну, забранному слюдяными пластинами, -
видимо, стекло тут было дорогим даже для бургмайстера. За ним на фоне темнофиолетового
неба, украшенного звездами, чернели горные вершины, где-то далеко за
которыми находился пресловутый остров Сваме.
Я ненавижу лживость и обман,
Путь к истине единственно мне гож,
И, ясно впереди или туман,
Я нахожу, что он равно хорош;
Пусть сплошь и рядом праведник бедней
Возвышенных неверьем богачей,
Я знаю: тех, кто ложью вознесен,
Стремительнее тянет под уклон.
"Ясно впереди или туман... " Впереди как раз туман. Нет, сирвента не о том. Совсем
не о том, как и в тот раз, когда они с Гаусбертой и Акселем спешили к шахте, чтобы
покинуть поселок, где Бофранка ждала, по словам девушки, смерть.
Неожиданно конестабля уколола ревность - жестоко, в самое сердце.
В самом деле, отчего Гаусберта предпочла молодого Патса?
Оттого, что он моложе, красивее, здоровее, руки его не испачканы ни в чьей крови...
Разум услужливо подсказывал конестаблю причины, но он отмахивался от них, словно
человек, по несчастью попавший в самую гущу комариной стаи, которые порою кружат в
теплый день недалеко от стоячих водоемов.
Взглянув еще раз в окно, а затем на спящих спутников, Бофранк решительно
покинул опочивальню. Спустившись по лестнице, он нашел сонного престарелого слугу,
несшего куда-то канделябр.
- Где хире бургмайстер? - спросил конестабль.
- Где ему быть, как не развлекаться, - отвечал старик, обнаружив при этом полное
отсутствие зубов.
- Отведи меня к нему.
Как выяснилось, развлекался Эблес в комнате рядом с той, где недавно проходил
ужин. Бургмайстер возлежал на ложе, подобное которому только что едва не разделил с
Клааке и Акселем конестабль; подле него помещались три разнузданного вида девицы,
чьи тела были весьма непристойно обнажены там и сям. Завидев конестабля, Эблес
ничуть не смутился.
- Я рад, хире, что вы по размышлении приняли мое предложение! Ничто так не
снимает усталость путника и не бодрит перед трудным днем, как тело женщины и
хорошее вино! Возьмите же бокал, а я представлю вас этим чудесным созданиям. Вот
хиреан Агнес, вот хиреан Альдусина, хиреан Равона...
Все три красотки ничуть не блистали собой; лет им было за тридцать. С жидкими
волосами и широкими задами, они, тем не менее, легко могли оказаться первыми
прелестницами города. Бофранк не стал тратить время на дальнейшие размышления - он
взял со стола кувшин с вином и жадно сделал несколько глотков. После этого его обвили
жаркие руки хиреан Альдусины, и конестабль повалился в пахнущие псиною шкуры.
Как ни странно, но утро Бофранк встретил в выделенной для гостей опочивальне. Он
лежал ничком поперек кровати, потеснив Клааке, а Аксель так и вовсе свалился на пол и
там крепко спал. За окном, судя по рассеянному красноватому свету, всходило солнце;
конестабль поднялся, ощущая головную боль и слабость в членах. Пошатываясь, он
добрался до кресла, сел и только тогда обнаружил
...Закладка в соц.сетях
