Жанр: Детектив
Лидочка берестова 2. таких не убивают
...нуть
рукопись с новым концом так, чтобы никто не догадался, что это моя работа.
- Интересно, почему ты не отдала ему первый экземпляр?
- Я должна была сопротивляться! Я должна была покрывать других людей. Вы
все должны были поверить, что хоть я и не люблю эту девицу, я стараюсь оградить ее
от подозрений.
- Слушай, Марина, убери ты этот шланг.
- Неужели ты до сих пор ничего не поняла, Лида?
- Что я должна понять?
Лида уже догадалась о плане Марины и боялась, что догадалась верно. Она
старалась разговорить Марину - ведь преступнику иногда так хочется выговориться
перед новой жертвой. Только трудно поверить в то, что ты и есть следующая жертва.
Марина не стала таиться.
- Это просто гениальное изобретение, - сказала она. - Домовитый кулак
создал идеальную мышеловку. Я утоплю тебя, и все будут думать, что ты сама туда
попала.
- А шланг? - глупо спросила Лидочка. - Шланг найдут и догадаются.
- Не думай, я тебя не брошу, я останусь с тобой до последней минуты, и только
когда ты утонешь, я вытащу этот несчастный шланг. - Марина замечательно владела
собой. Все-таки у нее было слабое воображение. Ведь нелегко беседовать с жертвой.
- Ты можешь поливать подвал водой сколько тебе угодно. Вода скорее впитается
в пол, - сказала Лидочка.
- Кого ты хочешь обмануть, Лидия? Собственную смерть? Ее не обманешь.
Осознай, что в конце концов ты умрешь. Но не через двадцать лет от какого-нибудь
отвратительного рака, а сегодня, в чистой воде. Без особых мучений. Примирись с
этим, Лидочка.
- А почему ты его убила? Ведь таких же не убивают. - Лиде было страшно
говорить о своей смерти.
- Я его убила, потому что все шло наперекосяк. Его любовь - это такая
хрупкая субстанция. Я делала для него все, в издательстве, в других издательствах, я
устраивала его рукописи, я готовила ему его любимые клецки. Ты знала, что он любил
клецки? Он скрывал наши отношения, ты понимаешь, что он таил их от людей? Я
хотела, чтобы он женился на мне - да, я отдала ему все и я хотела всего. Он обещал
мне, что мы соединимся. Вот он допишет свой глупый роман...
- Ты считаешь его роман глупым?
Чем дольше они будут разговаривать, тем больше шансов у Лидочки остаться в
живых. Ведь в конце концов этот проклятый дождь кончится, и кто-то придет на
участок. Пока же начал громыхать гром.
- Я объективна, - задумчиво ответила Марина. Она закинула ногу на ногу и
покачивала туфлей над головой Лидочки. Вот сейчас туфель упадет, и тогда она не
посмеет утопить меня - она же поймет, что ее туфель будет главной уликой...
Будто перехватив мысль Лидочки, Марина перестала качать ногой.
- Для меня его роман существовал лишь вместе с Сергеем. Я любила Сергея. Я
любила его настолько, что готова была убить. Он был мой! Он клялся, понимаешь, он
поклялся мне. Но я давно подозревала, что он мне лжет. И он проговорился. Еще до
вашего прихода, еще днем... Когда я утром приехала к нему сказать, что я прочла
роман, что отдала экземпляр художникам, что рецензии положительные. Еще бы, я их
сама написала! Я все для него сделала. Ну кто в издательстве будет читать роман, если
я написала на него редакторское заключение, а рецензии прислали члены Союза,
известные люди? Никому не охота тратить время на чужую белиберду. Главное, чтобы
художник сделал яркую обложку...
Вода уже плескалась вокруг ее ног, и подошвы Лидочки промокли. Вода была
очень холодной.
- Я приехала к нему утром и рассказала, что все устроила, теперь можно
редактировать рукопись.
- А чем кончался роман на самом деле? - спросила Лидочка.
- Это был сплошной бред. Какой-то астральный свальный грех, Дария и Глория,
взявшись за руки, пляшут вокруг Григория они возносятся в эротические или
эзотерические сферы и там, конечно же, совокупляются... Оказывается, он спал с этой
девчонкой! Я в этом теперь уверена.
- И что случилось в тот день?
- В тот день? Он рассказал мне, что к нему приезжала Даша Корф, та самая
девица, которую я давно подозревала, достойная дочь своей матери, и она привезла ему
пистолет, который отняла у своего поклонника. Поклонник ревновал ее к Сергею и
решила его убить. Даша якобы отняла у него пистолет и не нашла ничего лучше, чем
притащить на дачу. Она думала, что это самое безопасное место. Тогда у меня
открылись глаза! Я спросила моего Сережу, а что они потом делали с этой Дашей?
Ведь девицы случайно не приносят пистолетов... Я думала, что он начнет бормотать о
том, что заменил девчонке отца, - я это уже слышала и верила, как последняя дура.
Ничего подобного! Он мне ответил, глазом не моргнув, что они обсуждали вопрос
женитьбы. Я даже подпрыгнула. Как женитьбы? Мы, говорит, решили! Ему, вид ли,
захотелось свежей телятины!
Странно, но Марина рассказывала о недавнем дне, словно о событии десятилетней
давности.
Лидочка слушала монотонную исповедь Марины, но в ее воображении строилась
иная, отличная от той, что жила в памяти Марины, картина.
Лидочка пыталась их всех понять.
И ей казалось, что она понимает.
Сергей спал с Мариной, общался с Мариной, ходил в гости Марине, будучи одним
из авторов Марины, но занимал в этой вежливой и, в общем, равнодушной свите,
особое место. В глазах Марины он был претендентом и, может быть, единственным за
долгие годы претендентом на ее руку. Не питая никогда матримониальных планов по
отношению к Марине, Сергей все же был достаточно осторожен и не посвящал ее в
свои отношения с Дашей Корф. Он чувствовал, что этого делать не следует. Слишком
многое зависит от издательства, от расположения Марины.
Обычный Сергей, обычная ситуация, которая должна была разрешиться, в худшем
случае, скандалом, обреченным на чтобы умереть в стенах издательства. Ну, потерял
бы Сергей покровительницу. Зато приобрел бы молодую жену.
Но дальше обстоятельства начали громоздиться Гималаями.
Может быть, именно роман с Дашей и весьма сложные отношения с ее матерью
подвигнули Сергея на создание эзотерического романа. И деньги были нужны, и слава,
а, главное, требовала выхода запоздалая сексуальность. Марина проталкивала роман,
который ей активно не понравился. Но каким-то образом Сергей, страстно
возжелавший увидеть роман напечатанным дал понять Марине, что любит ее более,
чем раньше. И может даже что-то как-то пообещал или дал ей возможность услышать
обещание между строк. И вот на это напожилось появление слонопотама с его
страстями и пистолетом.
Для среднего интеллигента пятидесяти годов, прожившего жизнь без войн и
насилия, возникновение соперника с пистолетом было необычным и романтическим
раздражителем. Пистолет, привезенный юной любовницей, придал его жизни
необычную остроту. Ну, как Сергей мог не похвастать кому-то этим пистолетом?
Пистолетом, предназначенным его убить! И надо было, что этим исповедником
оказалась тихая Мариночка.
Сергей, видно, не сообразил, не почувствовал опасности... С романом все в
порядке. Роман закончен и пристроен, роман лучил хорошие отзывы. С Дашей все
хорошо - скоро свадьба. Лиза уже отплакала свое и смирилась. Слонопотам лишен
пистолета и больше не приедет. Жизнь только начинается... Оказывается, как поняла
Лидочка из сбивчивого и слишком детального монолога Марины, в тот день, когда
Марина, страшно гордая собой за эти липовые рецензии, приехала к нему на дачу,
Сергей посмел ею овладеть. Марина не понимала, что причиной тому его хорошее
настроение и искренняя благодарность помощнице Мариночке. Он ей дал себя на чай...
А Марина решила, что это навсегда.
А потом, расслабившись, добрый и любящий всех на свете Сергей рассказал
историю с пистолетом, не понимая, что эта история - его признание в любви другой
женщине, упавшее на почву давнишних подозрений.
Марина была потрясена, убита...
Она спросила, не собирается ли он жениться на дочке бывшей любовницы, а
Сергей, решив что сейчас как раз самый удобный момент для признания, ответил: -
а то как же!
Марина молчала.
Шел день. Было жарко. Начали подплывать гости...
Марине надо было держать себя в руках и улыбаться. Она вела себя
безукоризненно, Сергей даже порадовался, как славно все обошлось.
Чем дальше длился день, чем шумнее становились гости, чем самоуверенней и
наглее казался ей Сергей, тем сильнее росло в ней желание поговорить с ним
начистоту, любой ценой заставив его отказаться от женитьбы на девчонке, которая
через год изменит ему с первым встречным лавочником.
- А откуда появился портсигар? - спросила Лидочка, которой уже было ясно,
как все произошло. У нее онемели ноги.
Марина как бы вышла из транса и не сразу поняла, о чем ее спрашивают.
Потом вдруг хрипло засмеялась.
- Эта дура забыла его на скамейке в электричке. Он у нее выпал из сумочки. Я
заметила его и взяла, чтобы вернуть. Но у поезда я потеряла Нину и не отдала
портсигар. И тут же забыла о нем. А потом выкинула. Не хотелось думать о той
женщине!
- Я тебе не верю, - сказала Лидочка, переступая с ноги на ногу. Она сделала
шаг в сторону, оперлась о полку и поджала ногу. Так было чуть теплее. - Ты хотела,
чтобы подозрение пало на Нину.
- Как я могла это сделать? - ответила Марина. - Кто заподозрит Нину?
Воплощение целомудрия!
- И все же ты добилась своего.
- Помимо моей воли, - сказала Марина, глядя в сторону. И Лидочка ей не
поверила. В отличие от негодяев в детективных романах Марина вовсе не
намеревалась в своей исповеди придерживаться истины. Словно допуская
возможность, что Лидочка спасется...
- Марина, хватит, выключи воду, - попросила Лидочка. И уловила нотки
мольбы в своем голосе.
"Если Марина увидит, что я боюсь, она начнет наслаждаться моим страхом."
- Испугалась? - засмеялась Марина. - Наконец-то.
- Я не испугалась, - Лидочка постаралась ответить твердо. - Это ты
боишься. И заметаешь следы.
Господи, откуда я набралась таких выражений!
- Я отомстила. Не только за себя... отомстила за всех поруганных женщин.
Видно, судьбе угодно время от времени посылать в мир таких, как я... мстительниц.
- Ты не убийца?
- Нет. Я совершила суд справедливый... Таким, как он, нельзя оставаться в
живых. Слишком велика глубина его падения. Я так и сказала ему...
- Как ты это сделала? - спросила Лидочка.
Скорее бы прекращался дождь! Скорей бы кто-нибудь пришел и вызволил меня!
Она переменила ногу. Ту, которая чуть отогрелась в воздухе, обожгло ледяной
водой. Нет, долго я так не продержусь...
Лидочка взяла с полки толстую папку с черновиками Сергея.
- Марина, - сказала она, - честно предупреждаю, если ты сейчас меня не
выпустишь, я положу в воду папку Сергея.
- Какую папку? - не сообразила Марина. Потом догадалась: - А, ту самую,
что я тебе собрала? Ах, ты наш Шерлок Холмс! Догадалась, что я новый конец
написала!
- Ты ленту сменила. Это была ошибка. В день убийства лента была старая. Я
сегодня утром догадалась, - сказала Лидочка. - Значит, тебе не жалко черновиков?
- Я не буду издавать эту грязную книжку, - сказала Марина, - Все, что
связано с этой гнусной личностью, мне отвратительно.
- А я думала, что ты его любила.
- Любила, поэтому я его ненавижу. Ты когда-нибудь испытывала сильные
противоречивые чувства? Когда тебе хочется убить предмет своей страсти.
- Не ссылайся на Фрейда, - рассердилась Лидочка.
- Ты никогда не любила по-настоящему, - сказала Марина. - И папка тебе
не поможет.
Лидочка положила толстую папку под ноги. Как же она раньше не сообразила!
Вода не доставала до верха папки сантиметров двух. Сразу стало легче.
- Я не думала, что убью его. Я же не убийца. Такие, как я, не убивают. Ты
веришь?
Лидочка не ответила.
- Такие, как я, - жертвы. - Марина продолжала воспоминания. - Он очень
удивился, что я вернулась. Он был встревожен. Сначала я старалась держать себя в
руках. Я спросила, соскучился ли он по мне? Сказала, что тоскую и хочу его! Он же
был уверен в себе. Он сказал, что мне не стоит оставаться у него, что увидят соседи -
будто раньше это кого-то волновало! Я его прямо спросила: а когда эта малолетняя
шлюха к нему приезжала, она оставалась на ночь? Он сказал, что это меня не касается,
и предложил выпить кофе. Кажется, я начала на него кричать... дальше был какой-то
кошмар. Честное слово, я не помню... я только помню, что пистолет лежал на полке за
книгами, он же при мне его прятал. Я стала сваливать с полки книги, я никак не могла
найти этот пистолет. Но я и в тот момент еще не думала, что его убью. И он не думал.
Даже когда я нашла пистолет и наставила на него и стала спрашивать его, как из него
стрелять, он вдруг стал улыбаться. А я ведь знала, как стрелять. Выстрел был
негромкий. Он так и не догадался, что я его убила. Он упал. Как там вода, утопила его
труды?
Лидочка не стала отвечать. Потому что вода уже покрыла папку и поднималась
медленно, но верно.
- Я не испугалась. И не испытывала раскаяния. Он получил, что заслужил за
свою бессмысленную развратную жизнь. Но я не хочу идти в тюрьму, я не хочу, чтобы
мои знакомые ходили на мой процесс и там здоровались со мной. А я бы сидела на
скамье подсудимых и с ними раскланивалась. Не дождетесь!.. Я завернула в плед и
взяла с собой разные вещи, не помню какие, чтобы все думали, что это залезли
бандиты. И пистолет взяла. Потом потушила свет и ушла. А вещи кинула в воду, я
знала, что там строительство. Наверное, надо было лучше спрятать, но мне не хотелось
таскать с собой мешок. Зачем ночью женщине ходить с мешком? Я пошла к шоссе... А
испугалась я всего один раз. На дороге под фонарем я встретила страшного толстяка.
Он шел навстречу. И вдруг я поняла, что этот толстяк и есть его соперник, хозяин
пистолета. И знаешь, потом я обрадовалась. Пускай этот развратник попадется. Пускай
лезет и находит труп. Я думаю, что он меня не заметил. Он шел как зомби... Ты еще
живая?
- Марина, я тебя обязательно переживу, - пригрозила Лидочка.
- Я еще раз сюда приезжала, - Лидочка интересовала Марину только как
аудитория. - На следующий день. Ночью. Я боялась, что не попаду в дом. Но попала,
через окно. Ты догадываешься, зачем я вернулась? Почему так рисковала?
- Думаю, что да.
- Правильно. У меня родилась блестящая идея - сделать идиотский роман
Сережи доносом на Лизу Корф и ее дочку. Я же должна была и им отомстить!
- Ты не сразу это придумала?
- Я же ничего не планировала заранее! Машинку могли увезти или украсть, дом
могли закрыть...
- Значит, ты направляла мысли Толика в нужном направлении?
- В каком смысле?
- Ты помогала милиционеру поверить в то, что Сергей сознательно указал в
романе на убийцу?
- Наконец-то ты догадалась! Я так сопротивлялась, что он бросился в Москву за
вторым экземпляром. Он сердился на меня за то, что я выгораживаю светлую память о
Сергее! Ах, какие мы с ним вели беседы о литературе и отражении в ней
действительных жизненных обстоятельств!
- Ты неубедительно написала окончание. Плохо написала. И в трех местах
проговорилась, назвала героев настоящими именами. Разве так можно?
- Так нужно! - сказала Марина. - Чтобы следователь скорее поворачивался.
И я не теряю надежды, что Лиза сядет. В папке, которую я тебе подсунула, нет
окончания романа, тебе она была бы бесполезна. Но в ней есть письма от Лизы Корф.
И довольно злобные письма. Я их нашла у него дома.
Лидочка посмотрела вокруг. Если ломать полки, то из досок можно сделать
помост. Тогда Марине придется долго ее топить.
Лидочка стала расшатывать полку. Марина вскочила, опрокинув стул.
- Ты что там делаешь? - укоризненно крикнула она.
- Продлеваю свою несчастную жизнь.
От полки отломилась доска. Лидочка положила доску под ноги, на нее - папку,
- теперь ей снова стало сухо.
Застучали шаги. Марина убежала под дождь. Что она придумала? Оказалось, что у
Марины есть способы утопить свою жертву поскорее.
Из шланга вдруг ударила такая толстая, сильная струя, что его конец начал
дергаться, кидая струю в потолок и стены подвала. За шумом воды Лидочка не сразу
сообразила, что Марина прибежала обратно.
- Прощай, - сказала она, наклонившись, чтобы получше разглядеть Лидочку.
- Извини, но больше я разговаривать с тобой не могу, а то кто-нибудь придет и нас с
тобой здесь отыщет. Прощай, подруга!
Убедившись, что напор воды силен, Марина подняла и опрокинула крышку люка,
которая глухо ударилась, отрезая Лидочку от мира. И сразу стало страшно так, что
заболел живот.
Теперь сверху бил сильный косой душ. Конец шланга, торчавший сантиметров на
десять из трубы, дрожал, дергался, разбрызгивая по подвалу тысячи капель, и вскоре
все подземелье затянул густой ледяной туман.
Чтобы не замерзнуть, Лидочка стала отрывать одну за другой доски полок, но они
не слушались ее, они всплыли, и стоять на них было невозможно.
Лидочка продолжала выламывать доски, чтобы их стало наконец так много, что
можно будет достать до крышки люка.
Она почувствовала, что не хватает воздуха.
Глава12
Когда вода поднялась на метр, Лидочка стала терять сознание. Правда, к тому
времени она наломала достаточно досок, чтобы взобраться на них. Доски были
скользкими, ненадежными и норовили ускользнуть из-под ног.
Ноги закоченели, потом закоченело все тело - она поняла, что попросту умрет от
переохлаждения. Надо же - ее убили, заморозив в середине лета! Ей стало страшно,
что кто-то рядом шумит. Лидочка не сообразила, что шумит она сама. Вдруг погас свет
- лампочка исчезла, видно, Марина решила, что без света Лидочка потеряет
ощущение пространства. Она уже не могла собирать доски и строить из них что-то
вроде плота, она не знала, где верх, где низ и где сами эти доски.
Она занималась рассуждениями пустыми, но успокаивающими: когда вода
поднимется к самой крышке, она всплывет вместе с ней и тогда толкнет эту проклятую
крышку - станет тепло и светло, и она выберется... В ее туманных и неясных
мечтаниях не было места плохой Марине, потому что если вспомнить о ней, то
придется представить себе Марину Котову, тихого редактора солидного издательства,
женщину совершенно безобидную, сидящую с сигаретой на стуле над закрытым
водяным гробом, над утонувшим "Титаником", в котором мечется последний
пассажир.
Ей захотелось спать - надо улечься в воду. Тогда не будет плохо и страшно. Все
обойдется, обязательно обойдется, только дайте мне заснуть, не мешайте... там в степи
глухой... кто там поет за нее?
Волки лают. Почему бы волкам лаять? Эй, волки, не смейте лаять!
Лай исчез, чтобы снова возвратиться, но окоченевший мозг отказывался понять,
что же происходит. Ведь все уже вокруг стало сном, и лишь астральное тело Глории
уносило ее куда-то на вершины Гималаев, где очень холодно...
Евгений Александрович Глущенко, просмотрев роман Сергея Спольникова, сделал
для себя два вывода. Первый: роман ему крайне не понравился и граничил с
графоманией, что, к сожалению, случается среди ученых, которые решают на старости
лет побаловаться беллетристикой. Второй вывод был куда более актуален и серьезен:
последняя глава романа, в которой герой Григорий, между прочим, названный пару раз
Сергеем, становится жертвой собственного распутства и ревности матери своей
невесты, ему показалась написанной иначе, другой рукой. У Жени был достаточный
редакторский опыт, чтобы сразу уловить что, усеянное красивостями (это вызывало
недовольство издательского редактора) повествование неожиданно уступает место
сухой гимназической прозе. Даже описание сексуального общения героя с Дарией
изложено сухо и скучно, будто автору и глядеть в ту сторону противно. Что было
странно, словно вошел новый автор, который не желал писать эротических сцен.
Следующее умозаключение Глущенки касалось редакторских замечаний. В конце
замечания исчезли. Редактор отныне был удовлетворен текстом. Наконец, еще одна
важная, хотя и не решающая деталь обратила на себя внимание Глущенки: новые по
стилю страницы были написаны на свежей ленте.
Эти несуразности были столь очевидны, что он позвал Итусю, которая уже
принялась готовить обед, и произнес странные слова.
- Итуся, - сказал он. - Мне кажется, что Марина Котова, помнишь, такая
серенькая редакторша Сергея, или его сама убила, или знает, кто это сделал. Когда
Лидочка вернется, мы должны будем ей об этом сказать.
Итуся ахнула, выслушала все аргументы мужа, а сама проглядела последние
страницы и сделала неожиданное для Жени заявление:
- Бог с ним, с обедом, пошли искать Лидочку.
- Ты хочешь показать ей эти страницы? Но она же их читала.
- Вот именно. И она наверняка пришла к таким же выводам.
- Вот и хорошо, пускай поделится с Анатолием Васильевичем.
- Она очень давно ушла.
- Значит, ждет следователя.
- Женя, - строго сказала Итуся, - я тебя редко о чем-нибудь прошу, но
сейчас у меня плохое предчувствие.
- Итуся!
- Женя, если ты не пойдешь я пойду с Пуфиком.
- Итуся, ты только посмотри, какой идет дождь, - сказал Женя и встал с
дивана.
- Пускай дождь.
- Тогда ты никуда не пойдешь. Ты останешься дома. Я не желаю, чтобы ты
простужалась.
В результате они спешно собрались и побежали по лужам в милицию, потому что
думали, что Лидочка старается пересидеть дождик в милиции, ей ничего не угрожает.
Ей может что-то угрожать только, если она не в милиции. А где?
Они бежали под двумя разными зонтиками, струи дождя хлестали их по ногам,
Пуфик метался между зонтиками, но ничего у него не получилось и он уже проклинал
на своем собачьем языке тот момент, когда увязался за хозяевами. И вольно же ему
было!
Не доходя до милиции, Глущенки свернули на Школьную улицу. Дом № 5 был тих
и пуст. Разумеется, там никого не было.
За исключением одного человека.
Этим человеком была невысокого роста весьма полная женщина в прозрачном
плаще, которая стояла у входа на веранду спиной к улице.
Женя распахнул калитку и издали крикнул:
- Простите, вы не видели Лидочку?
Женщина обернулась. Это была библиотекарша Ольга, соседка. Она сказала:
- Я только что вошла. Смотрите, как странно!
Ольга показывала на шланг, который был надет на кран для поливки огорода.
Шланг был толстым, круглым и вздрагивал, вода шла по нему под полным напором.
- Что это значит? - спросила Ольга.
Пуфик метался возле двери в сарай, пронзительно лая. Он кинулся к людям, потом
снова помчался к сараю.
- Посмотрим? - с дрожью в голосе произнесла Ольга.
- Подождите меня здесь, - сказал Женя и сорвал шланг с крана. Потом, не
обращая внимания на бившую струю - все равно промок - завинтил кран. И тут
же побежал к двери сарая.
- Где ключи? - закричал Женя. Он был очень зол и боялся, что может
опоздать. Бывает, когда ты еще не можешь точно объяснить, что же произошло, но
значение происшедшего уже понимаешь.
Именно в этот момент помутневшим сознанием Лидочка услышала лай собаки.
Раньше она не могла его услышать сквозь дверь, потому что очень громко шумела вода
из шланга. Но сейчас шланг молчал. Лидочка этого не поняла, но собачий лай
услышала.
Женя ударил плечом обшитую дверь, дверь не поддалась.
- На себя, - сказала Ольга и резко потянула ручку двери на себя. Ручка
отломилась.
- Топор! - воскликнул Женя, как хирург требует пинцет. Он не стал ждать,
пока кто-то принесет топор, а сам кинулся в открытый дом, дверь была отворена,
схватил в сенях топор и прибежал с ним обратно. Женщины ждали его, прижавшись к
двери, прислушивались и звали Лидочку.
Их голоса Лидочка тоже услышала, но не поняла, что зовут именно ее.
Женя воткнул лезвие в щель и с такой силой нажал на него, что дверь, взвизгнув от
боли, открылась с первого раза, послушно, как будто и не была заперта.
Они увидели, что шланг исчезает в углу люка, который закрывает подвал. Ольга
обогнала всех и резко потянула крышку на себя. Женя помог ей, поддев мокрую
крышку топором.
Крышка откинулась.
Внизу была черная гладкая вода. Она покачивалась в полутора метрах от пола.
Ольга зажгла свет.
Женя первым увидел заставленную за шкаф железную лестницу и опустил ее в
воду.
- Женя! - вдруг вспомнила о его здоровье Итуся. - Осторожнее, ты
промокнешь.
Женя отмахнулся и опустился в воду. Вода была так холодна, что все внутри у него
сжалось от боли.
Он сразу увидел Лидочку - она полулежала в углу, к счастью, наваленные там
доски позволяли ей держать грудь над водой. Лидочка была без сознания.
Женя рывком вытащил ее холодное, как будто мертвое тело из воды, и, стоя по
пояс в воде, поднял его наверх. Как только голова и плечи Лидочки показались над
крышкой, Ольга с Итусей подхватили тяжелое тело и выволокли наверх. Женя
подталкивал Лидочку снизу.
А потом Ольга побежала в милицию, там был ближайший телефон, а Итуся с
Женей перетащили Лидочку в дом, раздели и начали растирать сухими полотенцами.
Они боялись делать что-нибудь еще, чтобы не навредить. Итуся нащупала у Лидочки
слабый пульс. Дыхание было редким, Лидочка была без сознания и ни на что не
реагировала.
"Скорая помощь" приехала быстро, вместе с ней примчался Толик.
Он ругал Лидочку за то, что она полезла в чужое дело. Но Василий-мордоворот,
который приехал с ним, сказал:
- А что делать, если тебя никогда не застанешь? То крыша у брата, то еще что...
Лидочку увезли в больницу.
Толик долго осматривал место преступления и сказал:
- Впервые в моей практике. Даже интересно. Можно статью написать. -
Потом сказал Ольге и Глущенкам: - А вы вовремя ее вытащили. Еще чуть-чуть, и ей
конец. А грустно, потому что не по делу. Ведь происходит все оттого, что
милиционера положено считать последним дураком. Но ведь зря. Как только ты,
Ольга, вместе с Лидией Кирилловной вытащила из ямы портсигар, все у меня стало на
свои места. Ведь никто не мог, кроме Нины Абрамовны и Марины Олеговны, этот
портсигар в траншею кинуть. Таких чудес не бывает. Ну ладно, если бы Нина
Абрамовна его забыла, но она же на платформе курила! А в электричке было всего две
женщины! Так вот, гражданка Котова хотела навести подозрение на Спольникову. А
что получилось - навела мои подозрения на с
Закладка в соц.сетях
