Жанр: Детектив
Лидочка берестова 2. таких не убивают
...ь как можно тише: с каждым
шагом ее все больше охватывало чувство неловкости, даже преступности своего
поступка. В конце концов, она не имеет никакого отношения к Сергею. Она
свидетельница и не более того. Может быть, ее излишнее участие в этом деле
объясняется лишь тем, что у Сергея нет близких родственников. Нина и Лиза, некогда
близкие ему женщины, угодили в подозреваемые.
Но это не оправдание для того, чтобы обыскать дом, в котором Сергей погиб.
Наверное, ты зря радовалась, Лидия, когда оказалось, что Ольги нет дома, а Катя,
не задумываясь, отдала тебе ключи. Если бы Ольга была дома, ты уговорила бы ее
пойти вместе, и не было бы страха и сжатости сердца.
- А разве страшно? - спросила себя Лидочка и сама удивилась такому
вопросу.
Ну почему же может быть страшно посреди солнечного летнего дня, в населенном
поселке, в двух шагах от милиции?
Лидочка поднялась на второй этаж и оказалась в продолговатой, большой комнате.
В торце комнаты был эркер, в котором умещалась раскладушка. Когда Лидочка
подошла к нему, то увидела сверху зеленую массу обильного сада и зреющие, желтые
яблоки. На яблони напал какой-то мор, и потому много яблок, не дозрев, попадало на
землю. Замерев и вслушиваясь в тишину сада, Лидочка услышала, как мерно
ударяются о землю падающие яблоки.
А может, это шаги?
Лидочка обернулась.
По обе стороны комнаты, ближе к лестнице, в обшитых вагонкой стенах были две
двери, они не запирались. Они вели в скосы, образованные крутой крышей и стенами
комнаты. Там, наверное, хранилось всякое барахло, что накапливается в любом доме за
десятилетия...
Лидочка прошла к одной из дверей и приоткрыла ее.
И тут же отшатнулась.
Кто-то пронесся рядом, сшибая пустые бутылки и опрокидывая картонные
коробки.
Лидочка едва сдержала крик.
Загремела крыша. Тот, кто таился за дверью, каким-то образом выскочил на крышу
и помчался по ней.
Кошка, конечно же, кошка!
Значит, таиться там никто не может - человек напугал бы кошку раньше, чем
туда заглянула Лидочка.
За дверью были видны доски, картонки, куча тряпья...
Лидочка повернулась к другой двери, хотела заглянуть и туда. Но остановилась. За
плотно закрытой дверью ей почудилась угроза. Слишком тихо стало вокруг... Конечно
же, ничего ей грозить не может, тем более, что она и не собирается заглядывать в ту
дверь... Ей все равно пора спускаться - что она забыла на втором этаже дачи?
Лидочка быстро сбежала по лестнице.
Внизу было спокойнее. Может, потому, что дверь в сад совсем рядом.
Наверное, это чувство тревоги оттого, подумала Лидочка, что я виновата. Я
вторглась в чужой дом, в мертвый дом. И в нем, хоть так и не бывает, все еще
присутствует дух убитого человека. Ведь взяли люди откуда-то эти сроки: девять дней,
сорок дней... Есть ли в них смысл движения человеческой души прочь от живых?
Никогда не приходило в голову проверить: а как у других народов, в далеких
цивилизациях - соблюдается ли такой же странный двухступенчатый срок
исчезновения души человека?
Эти мысли заняли Лидочку, но не изгнали страхов, странного чувства, что в доме
кроме нее есть кто-то еще.
Лидочка выглянула в кухонное окно. Сквозь листву проглядывали сараи, стоявшие
спинами к забору Ольги. Если что-то случится, сколько ни кричи, никто не услышит.
Надо перейти на другую сторону дома, к приоткрытому окну, которое выходит в
переулок, там кто-то может быть.
Знаю ли я, что мне надо искать?
Нет, толком не знаю, - призналась себе Лидочка.
Лидочка оглядела стол возле пишущей машинки. Потом заглянула под него. Там
валялась лишь разорванная красная коробочка из-под ленты для пишущей машинки.
Больше ничего. А вот и старая, использованная лента на катушке. Она откатилась
почти к самому холодильнику.
Подобрав эти предметы, Лидочка положила их на стол, а сама пошла в комнату,
где Сергей обычно спал.
На столике у кровати валялось несколько исписанных листов. Лидочка подняла их,
пробежала глазами. Оказалось, что это лишь черновики к популярной книге о
растениях Крыма. Лидочка уселась на кровать и принялась внимательно перебирать
листки, переворачивая их: нечто полезное могло оказаться и на обороте.
Над головой, на втором этаже кто-то прошел. Легко, на цыпочках.
Лидочка вспомнила, что там гуляет кошка, и не испугалась. Она перешла в
гостинную и стала наугад просматривать книги.
Почему-то Лидочке казалось, что Сергей должен где-то оставить планы,
черновики, наброски к своему опусу. Ведь лежат же в спальне черновики
ботанического труда!
Странно. Слишком уж здесь прибрано... Вот на столе несколько книг с
завлекательными названиями - тантра, буддизм, астральные тела и прочие
загадочные штуки, которые Сергей, видно, изучал, но не оставил ни одной закладки.
Хотя Лидочка по старой памяти знала, что Сергей при работе доводил книги,
которыми пользовался, до жалкого состояния, загибая углы страниц, делая пометки,
помарки, вырезая нужные ему страницы или абзацы. Как-то у него даже был разговор
по этому поводу с Лидочкой, которая сжалилась над искалеченной книжкой. "Такова
жизнь, - глубокомысленно заявил тогда Сергей. - Сильные пожирают слабых.
Ленин тоже писал на полях. Чужая книга лишь материал для собственной". Может
быть, Сергей тогда шутил или оправдывался. Вернее всего, он был вполне серьезен.
Книги, которые лежали на столе, были чисты, не читаны, не тронуты.
Должны быть другие? Но кто и почему их убрал?
Лидочка возвратилась на кухню, к столу, на котором стояла пишущая машинка.
Листы бумаги, лежавшие рядом с машинкой, были чистыми.
На всякий случай Лидочка подняла и посмотрела на свет лист копирки. Он был
вытерт, почти прозрачен от долгой службы. Больше ничего интересного она не
обнаружила.
Лидочка прошла в сени и заглянула в пустое помойное ведро.
Должно быть, содержимое его кто-то выбросил. Остался лишь лист копирки,
приклеившийся к стенке изнутри.
Лидочка вытащила его из ведра. Посмотрела на свет.
Им пользовались, но лишь несколько раз. Кое-какие буквы можно было разглядеть.
Но зачем?
Все же Лидочка перенесла листок на кухню и положила его на стол.
Скрипнула лестница. Лидочка обернулась. В дверь были видны нижние ступеньки,
но кошка не появилась.
С каждой минутой ей все более хотелось отсюда уйти. Словно песок в часах,
которые отмеряли ее время здесь, пересыпался в нижнюю колбочку, вот-вот ударит
колокол...
На дальнем конце стола лежала книга.
Книга заинтересовала Лидочку по простой причине - когда-то они делали ее
вместе. "Тропами Подмосковья" - одна из книжек, выпущенных Сергеем в
"Московском рабочем". А иллюстрировала ее Лидочка. Ну и делал бы свои
путеводители и справочники. Цены тебе в этом деле не было. И кому нужен был твой
мистический роман?
Лида взяла справочник. Он был толстенький и солидный, как хорошо
откормленный карапуз. Между страниц виднелся краешек закладки.
Лидочка с облегчением вздохнула, словно забралась на перевал и увидела впереди
обещанную зеленую долину.
Не зря она так сюда стремилась, прочтя неладный роман Сергея.
Она была убеждена, что записка адресована именно ей. По крайней мере, три
соображения говорили в пользу этого.
Во-первых, записка была вложена в их с Сергеем общую работу.
Во-вторых, записка была адресована кому-то, чье имя начиналось с буквы "Л".
В-третьих, она была написана по-английски. А английский в их кругу хорошо
знали лишь Лидочка и Сергей. Когда-то, в Крыму, они даже договорились
разговаривать для практики только по-английски. Но на третий день пришлось эту
затею оставить - Елизавета бесилась от ревности. С тех пор Сергей с Лидочкой
порой обменивались английскими книжками - оба были поклонниками
классического английского детектива, в котором сыщик думает, а не распускает лапы.
Лидочка еще раз перечитала записку:
"Л!
Лидочка открыла книгу. Закладкой служила написанная от руки записка на
английском языке: "L! There is a shed beyond the house with the cellar under it. My draft
copies are there. Read them and you'll understand a lot. Sincerily Sergey."
"За домом есть сарай, в нем подпол. В подполе лежат черновики. Прочитай их и
многое поймешь. Твой Сергей".
Значит, он боялся беды? Ждал ее? И надеялся, что никто, кроме Лидочки, не
обратит внимания на закладку в справочнике. А если и обратит, то не сможет
прочесть...
... За домом есть сарай.
Сарай был отлично виден из окна. Он был стар, под двускатной железной крышей,
окошко под потолком, перед дверью две ступеньки. Над дверью светились ветви,
обремененные желтыми яблоками.
Наверное, в ту ночь, когда гости уехали, Сергей почувствовал опасность. Он
быстро набросал записку и вложил ее именно в ту книжку, художником которой
значится Берестова. Он оставил книжку на столе среди тарелок и чашек, надеясь, что
книга, лежащая столь открыто, не привлечет внимания. Так и случилось. И вот теперь
Лидочка стоит, нервно прислушиваясь к скрипам и шорохам старого дома...
Лидочка взяла с кухонного стола связку ключей.
Что говорила Катька? Вот ключ от входной двери, этот от веранды, а этот от сарая.
Наверное, от этого сарая, он больше двух других, прижавшихся к нему.
Лидочка вышла из дома, не запирая за собой дверь, - она сюда еще вернется.
На улице светило солнце, но делало это как-то ненадежно, пробираясь между
сизыми рваными облаками, которые грозили настоящим дождем. Неужели барометр
ошибся?
Оттого, что по лицу солнца скользили дождевые облака, свет его был каким-то
неверным. Кусты покачивались под порывами ветра, листва стучала, словно жестяная.
Лидочка перешла неровную лужайку, где когда-то были грядки, и остановилась в
тени большой яблони. Ключ был бронзовый, новенький и легко повернулся в замочной
скважине.
Зато дверь открылась с таким скрипом, что, наверное, Василий-мордоворот уже
вызвал патрульную машину, чтобы поймать Лидочку и привлечь ее к уголовной
ответственности.
Лидочка даже оглянулась, но никого не увидела.
Сильный порыв ветра пронесся над поселком, клоня деревья. Яблоки замолотили
по крыше сарая и по дорожкам.
Следующий порыв был еще сильнее. Лидочку толкнуло им в стену сарая.
Внутри сарая было полутемно.
Когда глаза привыкли, Лидочка увидела слева от двери на высоте ее лица два
выключателя. Она щелкнула первым - ничего не произошло. Второй выключатель
сработал - под потолком загорелась голая лампочка, осветив пыльное и
заброшенное помещение. Во всю длинную стену протянулся верстак с тисками и
полками над ним, справа разместилась фотолаборатория с большим фотоувеличителем
и пыльными ванночками, а по правую руку Лидочки, ближе к двери, под окошком
стоял токарный станок.
Люк в подвал занимал середину пола.
Он был велик, сантиметров восемьдесят. Со стороны входной двери в крышке
было выдолблено углубление для металлического кольца, за которое следовало
потянуть, чтобы открыть подвал.
Лидочка плотно прикрыла входную дверь: ей не хотелось, чтобы кто-то, случайно
забредя на участок, увидал, чем она занимается.
Она потянула за кольцо, и люк тяжело открылся, подчиняясь ей. Он весил немало,
потому что был сделан из толстых досок в два слоя, видно, чтобы беречь холод.
С немалым трудом Лидочка откинула крышку. Она громыхнула, ударилась об пол.
Внутри была чернота, из нее тянуло таким пещерным холодом, словно Лидочка в
мгновение ока перенеслась из жаркого летнего дня в горную ледяную пещеру.
Не может быть, чтобы подпол был без света, подумала Лидочка. Здесь все сделано
так солидно...
Она вспомнила о первом выключателе, у двери, и снова щелкнула им. И сразу
внутри подземелья возник желтый свет. Лампочка была слабенькой. Она висела под
самым потолком подвала, но ее света было достаточно, чтобы, склонившись над
люком, Лидочка смогла все разглядеть.
Глубиной подвал был около трех метров. Так что если встанешь в нем и вытянешь
вверх руки, то до потолка не достать. Под самым люком в стене было видно отверстие,
из которого торчал конец толстой горизонтальной трубы, которая, как можно было
догадаться, выходила наружу в фундаменте сарая и служила вытяжкой.
Стены подвала были обложены кирпичом, потолок достигал полуметра в толщину,
пол устлан досками, по стенам тянулись широкие полки, в дальней стороне этого
каменного мешка примерно четверть пола была отгорожена деревянным ларем для
картофеля.
Несколько картофелин валялись на полу, они выпустили белые щупальца
отростков и казались живыми и злыми.
Сверху не было видно, где же Сергей спрятал папку для Лидочки.
Но спуститься в подвал было несложно: железная лестница была на живой день. Не
то, чтобы ей было страшно лезть в самый обыкновенный подвал, но она не могла
отделаться от ощущения, что кто-то следит за ней.
Ветер дул почти непрерывно. Длинные пряди облепихи дергались, стараясь
вырваться из его хватки, палые яблоки устлали всю дорожку, кошка промчалась по
крыше дома, возвращаясь в свое приятное сухое место.
Первые капли дождя ударили по листве. Они били пока редко, значительно, словно
это были удары литавр, возвещающие о начале симфонии.
Лидочка со скрипом прикрыла дверь и присела на край проема, спустив вниз ноги.
Потом нащупала верхнюю перекладину железной лестницы и медленно, осторожно
спустилась вниз. Вот и пол! Доски под ногами поддались, они были неверные,
подгнившие, между ними выступила вода.
Нужная папка и в самом деле лежала на широкой полке за проржавевшими
банками зеленого горошка.
На папке было косо написано: "С. Спольников. ЧЕРНОВИКИ".
Лидочка не удержалась, раскрыла папку.
В ней было страниц триста, исписанных рукой Сергея. Неужели он так серьезно
относился к своему роману?
Уже через три минуты ей стало ясно, что в папку втиснуты, причем в странной
спешке, без смысла и последовательности, листы, одни напечатанные на машинке,
другие написанные от руки.
Можно было подумать, что Сергей, прежде чем отнести свой архив в подвал и
спрятать его, спешно собрал со стола и из ящиков все бумаги, что имели отношение к
его роману. Затем отнес папку сюда и написал английскую записку для Лидочки. Но
что он этим хотел ей сказать?
Лида понимала: вернее всего, Сергей рассчитывал на то, что ей придется разбирать
его архив в нормальной обстановке, при ярком свете, на сухом и даже мягком диване.
Тогда она сможет разложить наброски к наброскам, отвергнутые варианты - ах, как
ей нужны сейчас отвергнутые варианты! - к отвергнутым вариантам, а черновик
последней главы собрать в особую папочку.
Ну ладно, здесь не место и не время заниматься литературоведческим детективом.
Надо выбираться...
Лидочка завязала тесемками папку и положила ее на верхнюю полку. При этом она
повернулась к лестнице и вдруг увидела невероятное: лестница быстро, на глазах, так
что Лидочка не сообразила, что нужно хвататься за нее, уползла вверх. Впрочем, если
рассуждать здраво, Лидочка и не могла задержать лестницу, потому что для этого ей
пришлось бы бросить папку, а бросить чужую папку на мокрый грязный пол она не
могла себе позволить... Так что она просто стояла и смотрела, как лестница скользнула
вверх и громыхнула, падая там, в сарае.
Лидочка стояла посреди подвала, запрокинув голову, и чего-то ждала.
И старалась думать.
Она думала, что сейчас раздастся смех Кати или хохот братьев-разбойников.
Никто не засмеялся.
- Эй! - крикнула Лидочка. - Перестаньте хулиганить!
Ну хоть бы откашлялись, хотя бы начали ругаться, ну хоть бы откликнулись!
Никакой реакции. Может быть, лестница сама уползла вверх?
Лидочка подпрыгнула, стараясь достать до края открытого люка, но между ее
рукой и верхом оставалось больше метра.
- Ну сколько можно? - спросила она. - Сейчас я так начну кричать, что весь
поселок сбежится. И вы пожалеете о своем хулиганстве!
Сверху послышались частые шаги. Шутник уходил из сарая. Скрипнула,
закрываясь, дверь.
Стало совсем странно. Значит, кому-то надо было, чтобы Лидочка сидела тут, в
подвале. И куда-то не пошла.
Но, во-первых, этот человек должен был знать заранее, что Лидочка полезет в
подвал. Значит, он следил за ней, пока она была в доме, а когда увидел, что она лезет в
подвал, решил наказать ее и оставить в этой яме.
Интересно, и сколько же ей придется здесь сидеть? За полчаса она непременно
простудится и схватит бронхит. Значит, шутник, если он не садист, должен скоро
вернуться.
Но шутник ли?
Лидочка старалась перебрать в памяти кандидатов на роль шутника, который
способен запереть ее в подвале. И по логике вещей таких людей могло быть весьма
немного. Во-первых, братья-разбойники, благо один из них видел, как она шла утром
по шоссе, а во-вторых, Катька или ее друзья. Так просто, пошутили, у нас бывает...
Следующий слой шутников ограничивался Дашей и Русланом. Но зачем им шутить на
этой даче, совершенно непонятно.
Судя по тому, в каком направлении продвигались догадки Лидочки, нетрудно
понять, что она тщательно, как человек, не желающий знать о гадкой или роковой
болезни, не замечает ее очевидных симптомов.
Оставалась возможность, причем вероятная, что все это затеял не шутник, а
человек с серьезными намерениями. А именно убийца Сергея. И убийце важно, чтобы
Лидочка оставалась в этом подвале, пока... пока что?
Зачем ему надо ее изолировать? Что он выгадывает? Неужели он сообразил, что
Лидочка полна подозрений, и своими действиями он подтверждает ее подозрения? И
теперь кинулся бежать? Но куда убежишь? Раньше революционеры бегали к
Балтийскому морю, чтобы по тонкому льду перейти в Гельсингфорс. А нынче?
Неужели убийца намерен скрыться в независимой Белорусии или более независимой
Украине?
Лампочка светила слабо, доски хлюпали под ногами, и между ними выступила
черная вода. К счастью, крыс не было - им здесь нечего есть.
Лидочка прислушивалась к тому, что происходит снаружи.
Каменный мешок был замечательно приспособлен, чтобы несчастный моряк
Дантес провел в нем всю жизнь, так и не став графом Монте-Кристо.
Но если враг хотел, чтобы Лидочка погибла, исчезла и лишь через двадцать лет
кто-нибудь случайно наткнется на ее скелет, то сообразил бы закрыть крышку ее гроба
и завалить ее сверху. Но почему-то убийца этого не сделал, а оставил люк открытым.
Если крикнуть как следует, могут и услышать. Но ведь убийца не случайно оставил
крышку открытой - что-то он имел ввиду. Что, он намеревался возвратиться и
попросить прощения за дурную шутку?
Лидочка стала соображать, что из досок можно использовать для самодельной
лестницы. Во-первых, надо будет выломать полки, сколоченные из толстых досок. Те,
что тянутся вдоль длинных стен подвала, достигающих длиной метра два с половиной.
Если приставить их к стене, не хватит каких-то полметра. А что если выломать ящик
для картофеля? Нет, не выломается он, а рассыплется на доски. Все здесь внутри
подгнило, подмокло, все на живую нитку, - лишь стены, выложенные кирпичом, да
потолок, лежащий на балках, держатся крепко.
Лида подошла к люку. Оттуда проникал лишь мутный свет из окошка да от тусклой
лампочки. Слышался странный шум. Будто мимо ехал поезд. Почему слышно поезд?
Тут Лидочка догадалась - снаружи льет дождь.
Видимо, он начался всерьез - доносившийся шум был ровным и скучным, ветер
утих, и природа после долгого перерыва впитывала струи дождя.
- Эге-ге! - закричала Лидочка, стоя под открытым люком. - Эге-re! Ктонибудь
тут есть?
И тут же поняла, что дождь ей не на пользу. Во-первых, никто в такую погоду из
дома и носу не высунет. Катька с подружками прячется где-нибудь от дождя. Ольга,
если придет домой, ни за что не догадается, что в тридцати метрах от нее заточена в
каменном мешке несчастная дублерша графа Монте-Кристо. Милиционеру Толику
также нет никакого смысла искать Лидию Кирилловну. А шум дождя перекроет любой
крик из подземелья.
Ну что же делать?
Во всех детективных и приключенческих романах герой находит выход из
положения. Или он строит пирамиду из пустых ящиков и по ним выходит к люку (нам
здесь не из чего сделать такую пирамиду), или он подстерегает врага и, когда тот
необдуманно наклоняется над люком, резким движением накидывает на его голову
петлю и тянет его вниз, а там уж, в отчаянной борьбе ломает ему шею...
А потом остается с трупом врага наедине на ближайшие две недели, - сказала
сама себе Лидочка.
- Ого-го-го! - закричала она. Ей так не хотелось думать о возможности
какого-нибудь дурного исхода, что она продолжала смотреть на себя со стороны и
даже подшучивать над глупейшим положением, в котором очутилась.
- Ой-ой-ой! - закричала она. - Кто поедет в Холмогоры?
И тут холодная струйка воды ударила ее по лицу. Несильная струйка, как в ванной,
когда постепенно открываешь кран.
Лидочка ахнула и отскочила в сторону. И увидела, как сверху, словно любопытная
змея, в отверстии горизонтальной трубы, служившей для вентиляции, показался конец
водопроводного шланга, того самого, что лежал, свернутый, возле террасы. Самый
обыкновенный пластиковый шланг, для поливки огорода.
Из него лилась вода.
- Вы что, с ума что ли сошли? - спросила Лидочка. Ей никто не ответил.
- Я же ноги промочу, - сказала Лидочка. Молчание.
- Нельзя быть таким невоспитанным хулиганом, - сказала Лидочка. - Это
уже переходит все разумные пределы.
Сверху донесся смех.
- Я не собираюсь вас смешить, - сказала Лидочка. - Вам в самом деле надо
меня простудить?
Изящная, некрасивая, со смытыми мелкими чертами, головка Марины Котовой
склонилась над люком. Марина вглядывалась в глубину. Лидочка смотрела на нее,
запрокинув голову.
- Меньше всего на свете я хотела бы тебя простудить, - сказала Марина. -
Неужели я кажусь идиоткой?
- Ты все равно кажешься идиоткой, - сказала Лидочка.
- Ты знала, что это я? - спросила Марина.
- Я оставляла место для сомнения, - ответила Лидочка. - Выключи воду и
убери этот шланг.
Марина разглядывала Лидочку настойчиво, будто старалась узнать.
- По твоей милости, - продолжала Лидочка, - мне уже пришлось целый час
возиться по горло в желтой грязи. Мне не хочется повторять это приключение. Я бы
назвала всю эту историю - дело о двух купаниях.
- Не фиглярничай, Лидия, - строго сказала Марина. - Ты ведь умираешь от
страха.
- Пока нет, - сказала Лидочка. - Объясни мне пожалуйста, что ты делаешь
и, главное, зачем?
- У меня нет другого выхода, - тихо сказала Марина. Она скинула пепел с
сигареты, стараясь попасть на Лидочку, как на неодушевленное существо.
- Знаешь что, Марина, мы с тобой никогда раньше не ссорились. Дай мне сюда
лестницу, я вылезу, и мы с тобой нормально поговорим. И если тебе что-то нужно, я
буду рада тебе помочь. У тебя проблемы?
- А дождь зарядил основательно, - сказала Марина. Она была словно в трансе,
как под наркозом. Ход мыслей порой ускользал, и ей приходилось делать усилие,
чтобы вернуться к действительности.
- Ты дашь мне лестницу?
- Ты знаешь, что не дам.
- Но почему?
- Я хочу, чтобы ты там осталась, - сказала Марина. - Ты догадалась обо
всем, и мне придется тебя убить.
- К счастью, ты не можешь меня убить, - сказала Лидочка.
- Я с тобой не согласна, - ответила Марина. - У меня все рассчитано. Я не
могу позволить тебе остаться в живых. Я подложила тебе записку в кухне. Ты даже не
подумала, что она была написана не его почерком. Тебе не пришло это в твою
хорошенькую пустую головку. Тебе достаточно было его подписи. Ах, Сережа, Сережа
мне подсказывает! Сережа боялся смерти! Сережа спрятал папку с черновиками в
подвале, чтобы враги не нашли!
Марина сердилась, и говорила визгливо, с кухонными интонациями.
- Ты знала, что я приду сюда? - перебила ее Лидочка.
- Если бы ты не забралась на дачу, ты осталась бы в живых. Но ты выдала себя.
Хорошо, что я предусмотрительно положила книжку с запиской на стол. Видите ли,
только они вдвоем знают английский! Сережа мне говорил о том, как ты пыжишься от
этого! Вот и допыжилась.
- Где же ты скрывалась?
- В метре от тебя. За дверью на втором этаже.
- И записку ты написала заранее?
- Я была на даче с утра. Мне нужно было еще раз проверить, нет ли на даче моих
следов. И не оставить никаких следов черновиков Сергея. Я подозревала, что если ты
догадаешься, что я переписала конец романа, то обязательно полезешь на дачу искать
черновики. Я за тебя думала. Я всегда думаю за других.
- При чем тут черновики? - Лида старалась изобразить удивление.
- Лида, стыдно притворяться! У нас с тобой сейчас наступил момент истины.
Маленькая серая мышка, всю жизнь при ком-то и всю жизнь мечтает о роли
женщины-вамп с пистолетом в руке. Как это плохо кончилось!
- Тогда сама рассказывай, - сказала Лидочка, отходя подальше от струйки
воды, падавшей на пол. Вода уже поднялась вровень с досками. Если Марина не
отключит ее в ближайшие несколько минут, Лидочка окажется в ледяной воде.
- Мне нечего рассказывать, - заявила Марина. Она пододвинула стул к краю
люка и уселась на него, так ей было удобнее. Она смотрела на Лидочку сверху, как
король на мышь под ногами.
Лидочка молчала. Некоторое время молчала и Марина. Лишь лилась вода из
шланга, и сквозь ее шум пробивался шум ливня за стеной.
Марина не выдержала молчания, ей надо было выговориться - без этого ее
торжество было неполным.
- Он меня любил, - заявила она. - Это была долгая, трудная, тайная страсть.
Он обещал мне, что как только окончательно распутается с семейкой Корф, мы
соединим наши судьбы. А я приезжала к нему на дачу, он работал, нам было хорошо с
ним. Он читал мне... Да, меня смущало появление в романе сексуального символа -
Дарии. Но я утешала себя мыслью о том, что художник-мистик имеет право на
вымысел, на полет фантазии... Как ты догадалась, что я его убила? Ну, говори же!
- Ты сделала несколько ошибок. Даже странно, что я раньше не догадалась. И
странно, что не догадался Анатолий Васильевич.
- Это следователь?
- Это капитан милиции.
- Он просто деревенский дурачок! Что он может придумать! Он так легко
попался на новый конец романа! Ему этого хотелось! Мне оставалось лишь подсу
...Закладка в соц.сетях
