Жанр: Детектив
Честный вор
... это, только
приехав на Семьдесят Четвертую улицу. Вы ошиблись, Франн, и напрасно
потеряли выходной.
Его розовое лицо порозовело еще больше. Он встал и поставил на стол
пустой стакан.
- Я проверю, кто этот Прокейн, и тогда мы посмотрим, кто из нас ошибся.
- Хотите совет?
- От вас?
- Не спешите с проверкой Прокейна. У него есть несколько миллионов, и вы
можете представить, что произойдет, если он рассердится на вас.
- Деньги меня не пугают.
- Значит, с нервами у вас все в порядке. Франн покачал головой и холодно
улыбнулся.
- Я сказал вам еще не все, Сент-Айвес.
- И что же вы упустили?
- Пока я ждал у туалета, туда вошел человек с голубой дорожной сумкой с
эмблемой "Юнайтед".
- И?
- Так уж получилось, что я его узнал.
- Но вы не собираетесь назвать мне его имя. Он покачал головой.
- Нет. Я думаю, что для мистера Прокейна оно представляет несколько
больший интерес.
Как только он ушел, я позвонил Прокейну и рассказал о встрече с Франном.
- И что вы думаете? - спросил он.
- Мне кажется, он попытается шантажировать вас, но я в этом не уверен. Я
постараюсь, чтобы он не докучал вам хотя бы несколько последующих дней. Но
за это мне придется кое-что пообещать.
- Что?
- Назвать имя моего клиента. То есть ваше.
- Когда?
- Не раньше пятницы или субботы.
- Хорошо, - ответил Прокейн. - Поступайте так, как считаете нужным.
Я позвонил в полицию.
- Детектив Дил слушает, - рявкнули на другом конце провода.
- Это Сент-Айвес.
- Что вы хотите?
- В вашем лесу появился браконьер.
- Кто?
- Вы помните молодого полицейского, который оказался в прачечной-автомате
в ту ночь? Его зовут Франн.
- И чем он вас заинтересовал?
- Он тратит свое свободное время на расследование убийства Бобби
Бойкинса.
- Ага, - в голосе Дила мелькнула искорка интереса, - Он приходил ко мне.
Я не люблю, когда ко мне приходят полицейские. - Мне остается только
посочувствовать вам.
- Я-то ладно. Это может не понравиться моему клиенту.
- Если хотите, я пожалею и его. Кто бы он ни был.
- Остудите пыл Франна и я назову вам его имя.
- Вы меня удивляете, Сент-Айвес. Чем насолил вам этот Франн?
- Во-первых, он следил за мной.
- Когда?
- Сегодня утром.., и днем. Последовало короткое молчание.
- Когда вы хотите заглянуть к нам?
- Не раньше пятницы.
- Хорошо, пятница нам подходит. - А как насчет Франна?
- Мы с Оллером позаботимся о нем.
Глава 15
Я, конечно, рисковал, обращаясь к Дилу, но человек, который принес сумку
"Юнайтед", наверняка имел отношение к тем, кто убил Бобби Бойкинса, выбросил
Джимми Пескоу из окна и теперь намеревался украсть миллион долларов у
торговцев наркотиками, возложив вину на Прокейна. И я полагал, что,
встретившись с Оранном, Оллер и Дил узнают имя этого человека. Патрульный
Франн не мог не назвать его детективам, расследующим убийство, если,
конечно, не хотел нажить серьезные неприятности.
Узнав, кто принес сумку, Оллер и Дил могли бы перехватить его и помешать
украсть миллион у торговцев наркотиками, освободив дорогу Прокейну.
Настроение у меня значительно улучшилось. Я похвалил себя за ловкость, с
которой мне удалось помочь Прокейну. И даже набросал несколько строчек,
которые могли бы войти в заказанный мне репортаж о краже миллиона.
Часов в семь зазвонил телефон.
- Вы заняты? - спросила Джанет Вистлер.
- Нет.
- Я внизу. В холле. И хочу есть.
- Поднимайтесь ко мне и мы что-нибудь придумаем.
- Я полагал, что вы готовите завтрашнюю операцию, - я помог Джанет снять
пальто.
- Подготовка закончена, - ответила Джанет. - Прокейн считает, что в
последний вечер надо расслабиться.
- И как он это делает?
- Беседует с доктором Констэблом, - заметив мой вопросительный взгляд,
она добавила:
- Доктор Джон Констэбл - психоаналитик мистера Прокейна. Я прошел на
кухню.
- Хотите что-нибудь выпить?
- Если можно, мартини.
Она опустилась на стул, где не так давно сидел Франн.
- И о чем они говорят? - спросил я, передав ей полный бокал.
- О завтрашнем деле. Прокейну необходимо кому-то выговориться. Сейчас
психоаналитик во многом заменяет духовника. Как говорится, тайна исповеди
гарантируется.
- А где Уайдстейн?
- С женой и детьми.
- Я не знал, что у него есть семья.
- У него трое детей. Девочки-близнецы и мальчик. И жена - итальянка,
которая считает его самым энергичным коммивояжером Нью-Йорка. Поэтому ему
удается уходить из дома по вечерам.
Она оглядела мою комнату, будто попала сюда впервые.
- Вы тут неплохо устроились.
- Я получил этот номер благодаря алиментам.
- А что случилось?
- С алиментами? Я перестал их платить. Моя бывшая жена нашла себе
богатого мужа.
- У вас есть дети?
- Мальчик. Ему шесть лет.
- И что ей не понравилось?
- Смена профессии. Быть женой журналиста - это одно, посредника - совсем
другое. Она думала, что это шаг вниз. - А как по-вашему?
- Я с ней полностью согласен.
- Но вы, тем не менее, сделали этот шаг?
- Я не страдаю избытком честолюбия.
- Я вам не верю. Мне кажется, что честолюбия у вас хватает.
- Может, мне пора обсудить этот вопрос с психоаналитиком Прокейна? Она
искоса взглянула на меня.
- Нет, для него вы слишком нормальны.
- Хотите еще выпить? - спросил я, заметив пустой бокал Джанет.
- Нет, - она покачала головой. - Я умираю от голода.
Мы вышли из отеля и повернули налево. Джанет предложила пойти в маленький
ресторанчик на Четырнадцатой улице, и мы решили прогуляться.
Я заметил его за рулем машины желтого "камаро", стоящей под знаком
"Остановка запрещена". Он не посмотрел на меня, вероятно, полагая, что,
будучи неподвижным, он станет невидимым. Я помахал ему рукой, но он не
прореагировал на мое приветствие.
- Подождите, пожалуйста, - сказал я Джанет и попытался открыть дверцу
"камаро", обращенную к тротуару. Она оказалась запертой, так же, как и
дверца водителя. Ключ зажигания торчал из гнезда, ремень безопасности
прижимал Франна к сиденью. Его открытые глаза уже ничего не видели.
- Он мертв? - прошептала Джанет.
- Да.
- Кто это?
- Полицейский по имени Френсис Х.Франн.
- Вы его знаете?
- Да, и боюсь, что нам придется обойтись без обеда. Джанет кивнула.
- Он имеет отношение к нашему делу?
- Да. Я попрошу вас найти Прокейна и рассказать ему об этом.
- О чем?
- Скажите ему, что мы нашли Франна мертвым в машине, рядом с моим отелем.
И теперь я должен позвонить в полицию, и Прокейну, возможно, придется
объяснять, чем он занимался сегодня вечером.
- Что-нибудь еще?
- Хватит и этого.
Она вновь кивнула и быстро пошла вдоль Сорок Шестой улицы. Я обошел
машину Франна и записал ее номер. Затем поднялся к себе и нашел в
справочнике телефонный номер Дила. Трубку сняла женщина.
- Френк, это тебя - крикнула она, когда я осведомился, дома ли мистер
Дил.
- Слушаю, - послышался знакомый голос.
- Это Сент-Айвес.
- Что там еще?
- Опять патрульный Франн.
- Мы с Оллером не смогли его найти. Оллер сейчас у меня. Франн все еще
крутится вокруг вас?
- В некотором роде.
- Где он?
- В машине, напротив моего отеля.
- Ну ничего, он подождет до завтра.
- Он может ждать вечно.
- Что вы хотите этим сказать?
- Я хочу сказать, что он мертв, - ответил я и положил трубку.
Полицейский тягач увез желтый "камаро", машина "скорой помощи" - тело
патрульного Франна, а детективы Оллер и Дил поднялись ко мне.
- Его закололи, - сказал Дил. - Прямо в сердце, - они сидели за столиком
для покера, а я бродил по комнате, поправляя картины, перекладывая книги,
задергивая занавески.
- Почему бы вам не сесть, Сент-Айвес? - пробурчал Оллер. - От вашего
бесконечного хождения у меня рябит в глазах.
- Выпейте что-нибудь, - предложил Дил. - Вам сразу полегчает.
- Пожалуй, вы правы, - я прошел на кухню и плеснул себе виски. - Вам
налить?
- Мне не надо, - ответил Оллер.
- Мне тоже, - поддержал его Дил.
Я вернулся в комнату, поставил бокал на столик для покера и сел.
- О патрульном Франне я рассказал вам все, что знал.
- Похоже, он собирался шантажировать вашего клиента, - заметил Оллер.
- А вы так и не назвали нам его имя, - добавил Дил.
- И не сказали, что же вы выкупили для него.
- Личные бумаги, - ответил я. - Мы хотим поговорить с ним. Я кивнул. - Я
сказал ему об этом.
- И что он ответил? - спросил Дил.
- Ему это не понравилось.
- Но он согласился встретиться с нами?
- Да.
- Когда?
- Сегодня.
Дил взглянул на Оллера. Тот кивнул.
- Нам это подходит. Кто он? Я неторопливо отпил виски.
- Прокейн, Абнер Прокейн.
Детективы переглянулись, и Дил картинно пожал плечами.
- Никогда о нем не слышал.
- Он богат? - спросил Оллер.
- Пара-тройка миллионов у него найдется.
- Если бы Франн попытался вытрясти из него несколько тысяч, мог бы он
расстроиться до такой степени, чтобы ткнуть того ножом?
- Нет, - я покачал головой, - Подозревая его, вы только потеряете время.
- С вашего разрешения, мы сами решим, кого следует подозревать в
убийстве, а кого - нет, - сухо улыбнулся Оллер.
- Разумеется, - согласился я, -Вы, вероятно, сможете сказать нам, где вы
были после двух часов дня?
- Здесь.
- Один?
- В основном, да.
- Кто еще был с вами?
- Во-первых, Франн.
- А во-вторых?
- Во-вторых, женщина.
- Мы хотели бы знать ее имя, - сказал Оллер.
- Я думаю, оно вам не потребуется.
- Примите к сведению, Сент-Айвес, нам наплевать на то, что вы думаете.
- Я рассказал вам все, что знал. Даже назвал имя моего клиента. И больше
никого не буду впутывать в это дело. Даже если вы официально предъявите мне
обвинение в убийстве.
- Он у нас настоящий джентльмен, не так ли, Френ, - хмыкнул Оллер. - Вам
известен телефон Прокейна? Я продиктовал номер.
- Он дома?
- Скорее всего, да.
Дил подошел к телефону.
- Инспектор Дил из отдела убийств, - представился он, когда на другом
конце провода сняли трубку, - Мы хотим поговорить с вами, мистер Прокейн.
Наверное, Сент-Айвес сказал вам, по какому поводу, - несколько секунд он
внимательно слушал. - Мы будем у вас ровно в десять, - он положил трубку и
повернулся ко мне.
- Мы занялись этим делом, Сент-Айвес, так как уверены в том, что оно
связано с убийством Бойкинса. Но Франн не просто какой-то воришка. Он -
полицейский. На этот раз у нас будет много помощников, потому что
полицейские не любят, когда убивают кого-то из них. Вы понимаете, что я имею
в виду?
- Конечно.
- Так вот, если вам известно что-нибудь о Франне или его возможном убийце
и вы забыли упомянуть об этом, а потом выяснится, что вы рассказали нам не
все, вас ждут неприятности. Серьезные неприятности.
На мгновение я задумался, - Я рассказал вам все.
- Но вы по-прежнему не уверены в том, что он собирался шантажировать
Прокейна?
- Он не говорил мне об этом. Но сказал, что Прокейн, по его мнению, хотел
бы знать, кто принес дорожную сумку с эмблемой "Юнайтед" в мужской туалет
аэровокзала. Мне показалось, что он намеревался содрать пару тысяч с этого
парня. Но, может быть, он расследовал убийство Бойкинса совсем по другой
причине.
Оллер и Дил остановились на полпути к двери и оглянулись.
- По какой же? - спросил Дил.
- Ему надоело ездить на мотоцикле. Прокейн позвонил около полуночи.
- Как прошла встреча? - спросил я.
- Неплохо. Они вели себя очень тактично.
- Они спрашивали вас о Франне?
- Да. Знаю ли я его и говорил ли я с ним.
- И что вы ответили?
- Я сказал, что никогда о нем не слышал.
- Они вам поверили?
- Вроде бы, да.
- Вы рассказали им о журналах?
- Я сказал, что это личные документы, и я не хотел, чтобы они попали в
чужие руки. Поэтому и выкупил их у вора.
- Они не просили разрешения взглянуть на них?
- Нет, но упрекнули меня в том, что я сразу не обратился в полицию. Тогда
я бы смог сэкономить эти сто тысяч.
- Долго они были у вас?
- Почти два часа. Они только что ушли. Они осмотрели дом и сейф.
- Они собираются встретиться с вами еще раз?
- Да. Я предупредил их, что завтра меня не будет, но они не возражали,
потому что завтра у них выходной. Или уже сегодня? В среду.
- И ваши планы остаются без изменений?
- У меня нет другого выхода, мистер Сент-Айвес, - в голосе Прокейна
слышались стальные нотки.
- Вероятно, вы правы.
- Надеюсь, вы не передумали? - спросил он после короткой паузы.
- Мы должны встретиться у вас?
- Да, сегодня в полдень. Вы придете?
Я ответил не сразу, потому что мне пришлось перебрать три дюжины причин
моего отказа, чтобы выбрать наиболее убедительную.
- Я буду у вас ровно в двенадцать, - услышал я голос, который, казалось,
принадлежал не мне, а кому-то еще.
Я думал о том, чтобы завести себе кота и назвать его Осберг, когда серый
рассвет прокрался в мою комнату. Часы показывали четверть восьмого, и самая
длинная ночь в моей жизни подошла к концу. Самая длинная, потому что каждую
ее секунду я пересчитал, как минимум, дважды.
Давно уже я не встречал зарю и, встав с кровати, подошел к окну. Тяжелые
облака затянули небо, готовые разразиться холодным дождем, и я решил, что
ничего не терял, просыпаясь не раньше десяти утра.
Выпив натощак чашечку кофе, я принял душ, побрился и плотно позавтракал.
Затем надел темно-синий костюм, голубую рубашку, черный галстук и туфли того
же цвета. Такой наряд выглядел пристойно и на похоронах, и при краже
миллиона долларов.
В половине девятого я мог бы пойти куда угодно, даже на работу. Вместо
этого я включил телевизор. Подремав на программе новостей, я с удовольствием
посмотрел мультфильмы. Особенно мне понравился фильм с двумя тиграми и
медведем, говорящим с бруклинским акцентом. Тигры, несомненно, приехали из
южных штатов.
В одиннадцать часов я спустился в холл отеля. Увидев меня, Эдди удивленно
поднял брови.
- О боже, вы сегодня рано.
- Уже одиннадцать, - возразил я.
- Для вас это рано. Или вы нашли себе работу?
- Еще нет.
- Ну, я думаю, что-нибудь подвернется.
- Будем надеяться, - ответил я и вышел на улицу.
К Прокейну я решил прогуляться пешком. Долгая прогулка, двадцать восемь
кварталов, должна была, по всем литературным источникам, пойти мне на
пользу.
На полпути я свернул в небольшой бар выпить шотландского с содовой. Я
просидел там минут двадцать, потому что не хотел являться к Прокейну раньше
условленного срока.
Пять минут первого я подошел к знакомому дому. Прокейн встретил меня у
дверей и провел в кабинет. В камине весело потрескивали дрова.
- Вы пришли первым, - заметил он, когда я сел в кресло. Он стоял у окна,
в сером костюме, белоснежной рубашке и полосатом, черно-белом галстуке.
Казалось, он собрался идти на совет директоров крупной фирмы, чтобы сообщить
коллегам приятные новости. Его глаза ярко блестели, а с лица не сходила
улыбка, - Я как раз собирался что-нибудь выпить, мистер Сент-Айвес. Надеюсь,
вы составите мне компанию?
- Не откажусь, - ответил я.
Он принес мне бокал и сел во второе кресло.
- Сегодня для вас большой день, - заметил я.
- Это точно, - он сиял, как начищенный самовар, - Я встал в шесть утра. А
вы, я вижу, прекрасно выспались.
- Да, неплохо, - пробормотал я.
- Ну, - Прокейн поднял бокал, - выпьем за удачу. Разумеется, удача -
далеко не самое главное в нашем деле, - добавил он, когда мы выпили.
- Подготовка, - кивнул я.
- Тщательная, всесторонняя подготовка, - подтвердил он, - Когда действия
каждого расписаны по минутам.
- А что, если ваши.., жертвы где-то задержатся или в чем-то поспешат?
- Мы учли и такую возможность, - Прокейн просто лучился счастьем. Его
планы вот-вот должны были стать реальностью.
- Что вам больше нравится, подготовка операции или ее исполнение? -
спросил я.
На мгновение он задумался.
- Пожалуй, что исполнение, но, право, мне трудно отдать предпочтение
чему-то одному. Мне не хотелось бы сравнивать кражу с написанием картины, но
это единственное, в чем я хоть немного понимаю. Я получаю огромное
наслаждение, выбирая сюжет, всматриваясь в форму, цвет, игру света и тени,
но все это ничто по сравнению с тем ощущением, которое я испытываю, когда
моя кисть касается девственно чистого холста. Остальное уже пустяки. Я рисую
очень быстро, мистер Сент-Айвес, - он улыбнулся, - Так же, как и ворую.
- А потом?
- Потом? - задумчиво повторил Прокейн. - Да, в обоих случаях потом
приходит покой, этакая меланхолия.
- А вина?
- Только сожаление. После того, как картина завершена. После кражи -
никогда.
- И о чем же вы сожалеете?
- Мне всегда кажется, что я мог бы нарисовать ее лучше. Хотя я и не знаю,
что мне следовало для этого сделать. После кражи я не испытываю ничего
похожего.
- И никаких угрызений совести?
- Я не представляю, что это такое, - ответил Прокейн. - Угрызения совести
подразумевают чувство вины, а я не знаком с этим чувством.
- А вас не интересовало, почему? Почти каждый из нас чувствует себя
виноватым в том или другом.
- Я думал об этом и пришел к вполне определенному выводу. Дело в том, что
я доволен тем, кто я есть, - превосходный вор и терпимый художник. Я не
стремлюсь быть кем-то другим. Мне кажется, что чувство вины свойственно
людям, которые ставят перед собой недостижимые цели. Они не могут стать
кем-то еще, но думают, что это им по силам, и в результате возникает
комплекс вины перед самим собой.
- Что вы ощущаете при краже? - спросил я. - Какие у вас возникают эмоции
и возникают ли они?
- Вам это нужно для репортажа, мистер Сент-Айвес? - Прокейну явно
нравилось, что разговор в основном шел о нем. А это немаловажно.
- Возможно.
- Мое внимание целиком приковано к операции. Все остальное как бы
отсечено. Мне кажется, что я держу все нити и в каждый момент знаю, за какую
надо дернуть. Иногда мне хочется по памяти нарисовать картину ограбления.
Там было бы на что посмотреть, особенно на лицо, как вы говорите, жертвы.
- Например, вашингтонского сенатора, Брови Прокейна удивленно поползли
вверх.
- О, разве они знают об этом?
- Во всяком случае, догадываются.
- Это был совершенно продажный человек. Он уже умер. Но, прикованный к
батарее, он поневоле вызывал жалость.
- Я успел прочесть только несколько страниц, - заметил я, - но от ваших
журналов невозможно оторваться.
- Вы думаете, они могут заинтересовать широкого читателя?
- Несомненно. Прокейн оживился.
- Пожалуй, их стоит опубликовать. К сожалению, это возможно лишь после
моей смерти.
- Не раньше, - согласился я.
- Вы действительно думаете, что их опубликуют?
- Майрон Грин знаком с некоторыми издателями. Он все устроит.
- Если их опубликуют, - Прокейн скромно потупил глаза, - то книгу могут
экранизировать?
- Конечно, - я с трудом удержался от улыбки. Он помолчал.
- Главную роль мог бы сыграть Стив Макквин, или Брандо...
Открывшаяся дверь прервала рассуждения Прокейна. В кабинет вошли Джанет
Вистлер и Майлс Уайдстейн. К моему разочарованию, Уайдстейн совершенно
безответственно отнесся к такому важному событию, как кража миллиона
долларов, надев твидовое пальто спортивного покроя, серый шерстяной костюм и
рубашку с открытым воротом. Правда, его башмаки белели каучуковыми
подошвами. В руке он держал черный плоский "дипломат". Поздоровавшись с
нами, Уадстейн поставил его на пол.
Джанет Вистлер пришла в темном брючном костюме и невыразительных черных
туфлях. По внешнему виду они напоминали молодую пару, направляющуюся в
ближайший магазин за продуктами.
Они сели, и Джанет ответила отказом на предложение Прокейна что-нибудь
выпить. Уадстейну он ничего не предлагал.
- Я звонил вам вчера ночью, чтобы рассказать о встрече с детективами, -
сказал Прокейн. - Я пришел к выводу, что их интерес к моей особе не должен
помешать нам в выполнении наших планов.
- Это дело начинает обрастать трупами, - заметил Уайдстейн.
- Прошлой ночью мы уже обсудили этот аспект. - ответил Прокейн.
Я упомянул об этом только потому, что у Сент-Айвеса могли возникнуть
какие-нибудь идеи.
- Только одна, - ответил я, - Те, кто убил Бойкинса и Пескоу, могли
зарезать и Франна.
- Да, это логичное предположение, - кивнул Прокейн. - Они же намереваются
украсть миллион долларов и возложить вину на нас.
- Я не понимаю, как вы собираетесь удержать их от контактов с торговцами
наркотиками, даже если вам и удастся опередить их в краже миллиона.
Они переглянулись.
- Я думаю, мистер Сент-Айвес, - сказал Прокейн, - что о каждой
последующей стадии нашего плана вы будете узнавать в самый последний момент.
Я уверен, вы понимаете, почему. Но, позвольте вас уверить, что нами приняты
все меры предосторожности, - он повернулся к Джанет. - Вы звонили в
аэропорт?
- Да. Самолеты вылетают точно по расписанию. Прокейн взглянул на часы.
- Лимузин у дома?
- Мы в нем приехали, - ответил Уайдстейн.
- Думаю, нам пора. Прошу вас, Майлс.
Уайдстейн поднял черный "дипломат" и открыл его. На черном бархате,
каждый в отдельной выемке, лежали четыре пистолета, длина ствола каждого из
которых не превышала и шести дюймов.
Право первого выбора получила Джанет Вистлер. Она взяла пистолет,
убедилась, что он заряжен, и бросила его в сумочку.
- Это семизарядные "вальтеры", мистер Сент-Айвес, - пояснил Прокейн. -
Модель тридцать первого года, хотя эти пистолеты изготовлены совсем недавно,
- он сунул пистолет во внутренний карман пиджака. Вероятно, Прокейн шил
костюм у опытного портного, потому что на пиджаке не появилось никаких
выпуклостей.
Уайдстейн повернулся ко мне.
- Сент-Айвес, - он протянул "дипломат".
- Благодарю, - ответил я, - Я этим не пользуюсь.
Черный "кадиллак", двойник нью-йоркского собрата, встретил нас в
Национальном аэропорту Вашингтона. Над Потомаком плыли низкие облака,
предвещая мокрый снег. В Вашингтоне мне вечно не везло с погодой. Я попадал
сюда или в пронизывающий холод, или в нестерпимый зной.
Прокейн посмотрел на облака и повернулся к Джанет.
- К пяти вечера должно проясниться, - сказала она.
Я спросил у Прокейна, почему он интересуется осадками.
- Если пойдет снег, все отменяется, - ответил тот.
- Снега не будет, - вмешался в наш разговор словоохотливый водитель, -
Мой нос чувствует снег за три дня. Снега не будет.
Мы ехали на восток по авеню Независимости. Справа, в леске, показалось
какое-то здание, отдаленно напоминающее греческий храм.
- Что это? - спросил Прокейн у водителя.
- Мемориал погибшим во Второй мировой войне. Их имена выбиты в камне.
Всех убитых американцев.
- Красивое здание, - кивнул Прокейн.
- А это мемориальный комплекс Линкольна, - продолжал водитель. - Очень
знаменитый.
Мы мчались по широкому шоссе, отделявшему Центр искусств имени Кеннеди от
Потомака. Рядом с Центром располагался жилой комплекс Уотергейт, самая
дешевая однокомнатная квартира которого стоила сорок четыре тысячи долларов,
а цена за трехкомнатную, с камином и видом на реку, достигла ста пятидесяти
тысяч.
Вскоре "кадиллак" свернул направо и, увидев знакомый ресторан "Райв
Гоше", я понял, что мы въехали в Джорджтаун. Минут десять мы петляли по
узким улочкам, обсаженным аккуратно подстриженными деревьями. Последний
поворот на Эн-стрит и, проехав два или три квартала, водитель остановил
"кадиллак" у трехэтажного кирпичного особняка, выкрашенного белой краской.
- Если я не ошибаюсь, Джон Кеннеди жил на этой улице, когда был
сенатором? - спросил я.
- Да, в следующем квартале, - ответил Прокейн и велел водителю приехать
ровно в десять вечера, Он поднялся по ступенькам, достал ключ, вставил его в
замок и открыл дверь.
- Это вы, мистер Прокейн? - послышался из глубины дома женский голос.
- Да, - ответил он и повернулся ко мне. - Это моя домоуправительница,
миссис Вильяме. Она прилетела вчера, чтобы подготовить дом к нашему приезду.
В холл спустилась негритянка лет пятидесяти пяти в строгом темном платье
и белоснежном фартуке. Прокейн представил ее мне и, взяв наши пальто, она
повесила их в стенной шкаф.
- Кого вы ждете к обеду? - спросила она, - Кроме нас никого не будет, -
ответил Прокейн и пригласил пройти в гостиную, освещенную старинным
канделябром со свечами. Пол покрывал восточный ковер, чей почтенный возраст,
как минимум, не уступал канделябру. По стенам висели портреты давно умерших
людей, потемневшие от времени, над каминной доской - большое зеркало в
золоченой раме. Домоуправительница последовала за нами.
- Я думаю, вы хотели бы выпить кофе.
- Да, с удовольствием, - согласился Прокейн. Она кивнула и через
столовую, отделенную от гостиной высокими резными дверями, прошла на кухню.
Я заметил длинный, узкий стол черного дерева, несколько стульев с высокими
спинками, еще один канделябр, также со свечами.
- Ну, мистер Сент-Айвес, как вам это нравится? - спросил Прокейн.
- Дом принадлежит вам?
Он покачал головой.
- Нет, я снял его на шесть месяцев. Четыре уже прошло. Я приезжаю сюда
раз в неделю и обычно приглашаю на обед кого-нибудь из влиятельных
конгрессменов или сенаторов. Видите ли, на время я стал лоббистом.
- И какой же законопроект вы проталкиваете?
- Мне надо было найти предлог для аренды этого дома и пребывания в
Вашингтоне. И я выбрал законопроект о защите диких животных. Оказывается, мы
просто варварски уничтожаем их.
- Я слышал об этом.
- Вот я и решил им помочь.
- А в остальное время вы занимались подготовкой операции?
- Да, стараясь не упустить ни одной мелочи.
- Это довольно сложно.
- Но необходимо.
- А почему вам не подошел мотель? - спросил я, положив ногу на ногу и
в
...Закладка в соц.сетях
