Жанр: Детектив
Честный вор
...молнию.
- Ровно девяносто тысяч, - я подписал другой бланк, поданный мне Оллером,
- Если деньги все-таки будут переданы, вы скажете, что мы переписали номера
банкнот? - спросил Дил. - В протоколе вашего ответа не будет. Я задаю этот
вопрос из чистого любопытства.
- Нет, - ответил я, - Я ничего не скажу, но передам совсем другие
банкноты.
- То есть станете сообщником воров?
- В некотором смысле, да. Дил кивнул.
- Вы не будете возражать, если мы с Оллером как-нибудь заглянем к вам и
зададим несколько вопросов? Естественно, как свидетелю, а не подозреваемому
в убийстве.
- В любое время, - я попытался улыбнуться.
- Мы можем заехать не один раз, - заметил Оллер.
- А может, вы захотите повидаться с нами? Например, завтра в десять
утра?
- Вам нужны мои письменные показания?
- Совершенно верно.
- Где вас найти?
- Вы знаете, где находится отдел убийств южного сектора?
- Да.
- Приезжайте туда и спросите кого-нибудь из нас.
- Оллера или Дила?
- Карла Оллера или Френка Дила, - поправил меня Дил.
- Теперь я могу идти?
- Несомненно.
Майрон Грин ждал меня у дверей Десятого участка, -Кому тебе пришлось
звонить? - спросил я, когда мы сели в машину и отъехали от тротуара.
- Помощнику окружного прокурора и одному парню из муниципалитета, с
которым я учился в школе.
Иногда мне казалось, что Майрон Грин сидел за партой с половиной
американских чиновников. С другой половиной он общался в Йельском
университете, - Кому-нибудь еще?
- Да, - кивнул Грин, - Прокейну.
- И что он сказал?
- Он озабочен случившимся.
- Я тоже.
- Он хочет тебя видеть, - Когда?
- Немедленно, если это возможно.
- Вообще-то, я чертовски устал.
- Он считает, что это очень важно, и я с ним полностью согласен.
- Почему?
- Потому что сегодня утром ему звонил человек, который хочет продать его
дневники.
Впервые с Абнером Прокейном я встретился днем раньше, в субботу,
тринадцатого октября, в десять утра.
- Вы моложе, чем я ожидал, - сказал он, крепко пожав мне руку.
Зеленоватые глаза, широко посаженные по обе стороны крупного носа и с
интересом разглядывающие меня, хорошо гармонировали с рыжеватыми, чуть
тронутыми сединой, начавшими редеть волосами, узкой полоской усов над
подвижным ртом и круглым подбородком.
Он провел меня в просторный холл и открыл одну из дверей.
- Я думаю, нам тут будет удобно.
Мы прошли в небольшую комнату, то ли кабинет, то ли библиотеку. Два окна
выходили на Семьдесят Четвертую улицу. Одну из стен занимали полки с
книгами, На других висели картины, изображающие сельские пейзажи. У камина,
в котором потрескивали горящие поленья, стояли два кожаных кресла.
Обстановку дополняли письменный стол, заваленный книгами и бумагами, и
большой глобус, стоящий на полу у окна, Прокейн подошел к электрической
кофеварке и наполнил две чашечки.
- Сливки и сахар? - спросил он.
- Только сахар.
- Пожалуйста, присядьте.
Я выбрал одно из кресел у камина, он передал мне чашку и сел напротив.
- Я полагаю, мистер Грин ввел вас в курс дела.
- Он рассказал мне то, что знал, - ответил я, - Но не упомянул об одном
важном обстоятельстве.
- Каком именно?
- Он не сказал о том, что вы по всей видимости лучший вор этого города.
Прокейн холодно улыбнулся, - Шесть или семь лет назад, работая в газете,
вы интересовались моей особой, не так ли?
- Да, - Но, к удивлению, не написали обо мне ни строчки.
- Потому что я не нашел ничего, кроме слухов, - А теперь вы хотели бы
узнать некоторые конкретные факты?
- Да.
Прокейн повернулся к огню и задумался, - Ну что ж, мистер Сент-Айвес, -
он широко улыбнулся, - будем откровенны. Я - вор.
Глава 5
Первый раз Абнер Прокейн преступил закон в двадцать пять лет. Он служил в
армии и украл грузовик с американскими сигаретами, чтобы продать их на
черном рынке Марселя. Сигареты он продал некоему Кожемесу и, если бы не
Кожемес, сейчас сидел бы в тюремной камере, а не в мягком кресле у камина.
Так, во всяком случае, думал сам Прокейн, Кожемес научил Прокейна красть
только деньги, причем у тех, кто не мог сообщить об этом в полицию, Каждой
краже предшествовала тщательная подготовка. Информация о будущей жертве
стоила недешево, но Прокейн никогда не скупился, так как выручка с лихвой
окупала вложенный капитал.
- Воровство ассоциируется у меня с живописью, - говорил он, глядя на один
из пейзажей: обветшалый амбар, окруженный раскидистыми деревьями." Оно
вызывает у меня ощущение.., завершенности.
- Это ваши картины? - спросил я, Он кивнул. Я более внимательно
всмотрелся в пейзаж. Прокейн рисовал летом, и ему очень точно удалось
передать игру света и тени.
- Должно быть, эти дневники вам очень дороги, - сказал я.
- Скорее, это журнал, а не дневник, - заметил Прокейн, - Дневники ведут
лишь девочки-подростки, и то до тех пор, пока реальность жизни не разрушит
их розовые мечты.
- И как выглядит ваш журнал?
- Это пять тетрадей по сто страниц каждая в черных коленкоровых
переплетах, Такие можно купить в любом писчебумажном магазине.
- Как это произошло?
- По лицу Прокейна пробежала легкая улыбка.
- Вероятно, я оказался в положении сапожника, дети которого бегают без
сапог. У меня есть маленькая ферма в Коннектикуте, - он указал на картины. -
Эти пейзажи я рисовал там. Прошлый уик-энд я провел на ферме, а вернувшись,
обнаружил, что меня обокрали.
- Где вы держали тетради?
- В старом сейфе. Его установил еще прежний владелец дома. Я уже давно
собирался заменить его, но.., - он пожал плечами, - Сейф взломали или
открыли замок?
- Они открыли замок и через дверь вошли в дом без всяких трудностей.
- Разве у вас нет системы сигнализации?
- Есть, но вор сумел отключить ее. Или воры.
- Когда они позвонили вам? Почему-то мне кажется, что вор был не один.
- Мне тоже, - кивнул Прокейн. - В среду утром мужской голос известил меня
о том, что я могу получить мой журнал в обмен на сто тысяч долларов. В
качестве посредника он предложил вас и особо указал, что ваши услуги будут
оплачены из этих ста тысяч и составят десять процентов от общей суммы. И
добавил, что с вами я могу связаться через Майрона Грина. Меня это
насторожило, так как я только что стал его клиентом, Дело в том, что я с
большим недоверием отношусь к подобным совпадениям.
- Полностью с вами согласен. А что он обещал сделать с тетрадями в случае
вашего отказа?
- Он сказал, что передаст их в полицию.
- Вы бы этого не хотели?
- Нет, мистер Сент-Айвес, я этого не хочу, - он встал, взял мою пустую
чашку и вновь наполнил ее ароматным напитком, не забыв положить кусочек
сахара. - Я первый раз вижу профессионального посредника, - сказал он,
передавая мне полную чашку.
- Возможно, и в последний, - ответил я. - Мне еще не приходилось дважды
встречаться с одним и тем же клиентом.
- Я хотел бы знать, существует ли в вашей профессии определенный
моральный кодекс?
- Так же, как и в вашей. Правила я устанавливаю сам и не требую их
неукоснительного выполнения. В противном случае никто не стал бы прибегать к
моим услугам. Но, если бы эти правила не охраняли интересы человека, который
нанял меня, я бы тоже остался без работы. Пока на меня никто не жаловался, -
Я плачу сто тысяч долларов, чтобы уберечь от посторонних глаз подробности
моей личной жизни. Я покачал головой.
- Вы платите эти сто тысяч, чтобы не попасть в тюрьму. О том, что вы -
вор, знают многие, но не могут этого доказать, А вот тетради это докажут. Я
не могу дать вам обещание не заглядывать в них после того, как они окажутся
у меня. Для этого я слишком любопытен, Но уверяю вас, что никому не расскажу
о том, что я их прочту. Не знаю, удастся ли мне убедить вас поверить мне на
слово, но другого выхода нет.
- Я понимаю, - вздохнул Прокейн и взглянул на часы, - Уже десять сорок
пять. Он сказал, что позвонит в одиннадцать, чтобы передать вам инструкции,
- он помолчал. - Вы всегда работаете один?
- Теперь, да, - ответил я, - Дважды я пытался работать с напарниками, и
оба раза неудачно.
- Кожемес, француз, о котором я вам рассказывал, учил меня действовать в
одиночку. Но предупреждал, что возникнут некоторые заманчивые проекты, от
которых придется отказываться потому, что они непосильны для одного. Я
помню, как он говорил: "Найди кого-нибудь и подготовь его к делу, как я
нашел и подготовил тебя". Два года назад я последовал его совету. Теперь у
меня есть помощники, мужчина и женщина. Они прекрасно знают свое дело. При
необходимости вы можете рассчитывать на них.
- Буду иметь это в виду.
В молчании мы дождались телефонного звонка. Прокейн снял трубку, сказал:
"Слушаю", - и тут же передал ее мне. Неизвестный на другом конце провода
первым делом поинтересовался, есть ли у меня требуемая сумма.
- Я ее достану, - ответил я.
- Тогда слушай внимательно, а еще лучше запиши, что я тебе скажу.
- Говорите.
- На Девятой авеню, между Двадцатой и Двадцать Первой улицами есть
прачечная-автомат, работающая круглосуточно. Ясно?
- Да.
- Ты возьмешь одну из дорожных сумок с эмблемами авиакомпании и положишь
в нее деньги.
- Девяносто тысяч.
- Да, девяносто тысяч. Я даю тебе десять процентов от всей суммы. Это
значит, что ты работаешь и на меня. Так?
- Так.
- Ты положишь деньги в сумку.
- В каких банкнотах? По пятьдесят, двадцать или десять долларов?
- По сто и пятьдесят, - ответил незнакомец. - Главное, чтобы они не были
новыми. Ровно в три часа ты войдешь в прачечную. В пять минут четвертого
положишь сумку в барабан одной из сушилок. Все равно, в какую. Там их шесть.
Понятно?
- Да.
- В шесть минут четвертого ты бросишь в нее десятицентовик. Она будет
крутиться двенадцать минут. Еще через минуту остановится единственная
работающая сушилка, В ней ты найдешь пять тетрадей, завернутых в одеяло. Ты
успеваешь за мной?
- Конечно.
- Тебе даются четыре минуты, чтобы убедиться, что тетради подлинные. Еще
через минуту ты должен уйти. Тебя это устраивает?
- Вполне.
- И не вздумай класть в сумку нарезанную бумагу или ждать, пока
остановится сушилка с деньгами.
- Я не пользуюсь такими методами.
- Да, я знаю. Поэтому я и выбрал тебя. Но хочу предупредить, что я снял
ксерокопии, они читаются ничуть не хуже оригиналов.
- И что вы собираетесь делать с копиями?
- Если получу деньги, то сожгу, если же нет - перешлю в полицию.
- А где гарантия, что копии не окажутся в полиции, даже если вы и
получите деньги.
- Тебе придется поверить мне на слово, Сент-Айвес, - ответил незнакомец,
и в трубке раздались короткие гудки. Я пересказал Прокейну полученные
инструкции.
- А как насчет денег? Сегодня же суббота, - Да, - кивнул Прокейн, - тут
могут возникнуть некоторые сложности, но я все улажу.
Я не спросил, как он собирается это сделать. Вероятно люди имеющие на
своем счету несколько миллионов, могут достать сто тысяч в любое удобное для
них время. Лично мне в эти дни, субботу и воскресенье, с большим трудом
удавалось превратить в наличные чек в двадцать долларов, Возможно, Прокейн
собирался их украсть.
- Я передумал, - сказал я, когда мы пересекли Сорок Пятую улицу. - Я не
могу ехать к Прокейну. От меня пахнет тюрьмой, Грин недовольно хмыкнул.
- Но ты же не был в тюрьме.
- Ты понимаешь, о чем я говорю.
- Но он ждет.
- Майрон, не будем спорить.
Грин надулся, но остановил машину у "Аделфи".
- Спасибо за помощь, - я открыл дверцу и вылез из кабины.
- Не забудь позвонить Прокейну, - напомнил Грин.
- Первым делом я должен принять душ.
В отеле я подошел к портье и попросил его положить сумку в сейф. Затем
поднялся к себе, открыл воду, разделся и залез в ванну, вспоминая события
вчерашнего вечера, когда мужчина и женщина (которых, будь они моложе на
два-три года, я бы назвал юношей и девушкой) принесли мне сто тысяч
долларов...
Я дремал в своем любимом кресле перед включенным телевизором, когда в
половине десятого в дверь постучали. На левом плече мужчины висела голубая
сумка с эмблемой "Пан-Ам". Правую руку он держал в кармане пальто. Женщина
стояла чуть сзади, слева от него.
- Вы всегда открываете дверь, не спросив, кто к вам пришел, мистер
Сент-Айвес?" поинтересовался мужчина.
- Если только я не принимаю душ, - ответил я. - Тогда я вообще не
открываю дверь.
- Я - Майлс Уайдстейн, - представился он. - Это Джанет Вистлер. Нас
послал мистер Прокейн.
- Заходите, - я отступил в сторону.
Уайдстейн снял сумку и поставил ее на столик для покера.
- Мы бы хотели, чтобы вы пересчитали деньги, Нельзя сказать, что они
стояли у меня над душой, но не спускали глаз с моих рук. Среди сотенных
банкнот оказалось несколько новых, но я решил не обращать на это внимания.
- Вам нужна расписка?" спросил я, убедившись, что они принесли ровно сто
тысяч.
- Если вас это не затруднит, - ответила Джанет. Мне всегда нравились
высокие стройные женщины, особенно с большими карими глазами и длинными,
ниже плеч, распущенными волосами, Я вставил в пишущую машинку лист чистой
бумаги и напечатал: "Получено от Майлса Уайдстейна и Джанет Вистлер сто
тысяч долларов". Затем фамилию и дату, вытащил лист, расписался и отдал его
Уайдстейну.
Тот внимательно прочел написанное, кивнул и передал лист Джанет. Я решил,
что ему двадцать четыре года, а ей - двадцать три.
- Мистер Прокейн просил узнать, не потребуется ли вам наша помощь, -
сказал Уайдстейн.
- Как я понимаю, вы - те самые ученики, о которых он упоминал в разговоре
со мной. Уайдстейн улыбнулся.
- Он настаивал на том, чтобы мы спросили вас об этом, - добавила Джанет,
передавая расписку Уайдстейну. Тот сложил ее вчетверо и сунул в левый карман
пальто.
- Передайте ему мою благодарность за столь любезное предложение, но
справлюсь один.
Уайдстейн оглядел груду денег, лежащих на покерном столике.
- Ваша доля - десять процентов, не так ли?
- Да.
- Если у вас откроется вакансия, имейте меня в виду.
- Вы недовольны своим местом? Он покачал головой.
- Конечно, доволен. Но ваше занятие выглядит весьма привлекательным.
Никакого риска и высокий заработок.
- Если вы будете прилежно учиться у Прокейна, возможно, мы еще вернемся к
этому разговору.
- Возможно, - повторил Уайдстейн и повернулся к Джанет. - Пошли.
Она улыбнулась мне, и они направились к двери. На пороге Уайдстейн
обернулся.
- На вашем месте, мистер Сент-Айвес, я бы вел себя более осторожно,
открывая дверь. С другой стороны может оказаться кто угодно.
- Вы имеете в виду воров?
На этот раз они улыбнулись вместе.
- Совершенно верно. Именно воров.
В три часа дня мы собрались в кабинете Прокейна. Сам он сидел за столом,
Джанет Вистлер, в темно-зеленом брючном костюме, в кресле перед ним, мы с
Майлсом Уайдстейном расположились у камина.
Телефон зазвонил в половине пятого. Прокейн снял трубку, послушал и
передал мне.
- Сент-Айвео? - произнес приглушенный мужской голос.
- Да. - Как я сказал Прокейну сегодня утром, условия остаются прежними,
меняются только время и место.
- Где и когда?
- Завтра, в десять утра...
- Десять утра мне не подходит.
- Почему?
- Как раз в это время два детектива из отдела убийств собираются
поговорить со мной о Бобби Бойкинсе и его смерти. Вы знали Бобби, не так
ли?
- Хорошо, если понедельник тебя не устраивает, - ответил голос после
короткого молчания, - встретимся во вторник, тоже в десять.
- Где?
- Ты знаешь, где находится Вестсайдский аэровокзал?
- На углу Десятой авеню и Сорок Второй улицы.
- Точно. В десять часов ты поднимешься на второй этаж, в мужской туалет.
Войдешь в крайнюю левую кабинку, Если она будет занята, подождешь, пока не
освободится. Зайди в нее, сядь на стульчик и жди, Деньги принеси в той же
сумке с эмблемой "Пан-Ам". Из соседней кабинки тебе под перегородкой
просунут другую сумку. Одновременно и точно таким же способом ты передашь
свою.
- Не одновременно, - возразил я, - Сначала я должен посмотреть, что в
вашей сумке.
- Ладно, можешь посмотреть. А затем отдавай деньги и быстро выметайся из
туалета и из аэровокзала. И не вздумай сшиваться поблизости и ждать
человека, который выйдет с твоей сумкой. Ты это понял?
- Да.
- Деньги принесешь банкнотами по пятьдесят и двадцать долларов.
- Хорошо.
- И не говори детективам, что ты собираешься делать во вторник утром.
- Вы знали Бобби Бойкинса, не так ли? - вновь спросил я.
Мне ответило молчание, секунд через десять сменившееся короткими гудками.
Я положил трубку и передал присутствующим содержание нашего разговора.
- Что он сказал насчет Бойкинса? - спросил Прокейн.
- Ничего.
- Вы думаете, что он убил старика?
- Возможно.
- Но вы не собираетесь говорить об этом полиции?
- Пока мне нечего им сказать, Я даже не знаю, замешан ли Бойкинс в этом
деле. Но его тело оказалось в прачечной-автомате, когда я зашел туда в три
часа утра.
- Тут должна быть какая-то связь, - заметил Уайдстейн..
- Возможно. Но Бобби Бойкинс - мелкий карманник. Он понятия не имеет, как
влезть в чужой дом, не то что вскрыть сейф. А вот среди его знакомых есть
неплохие специалисты.
- Вы предполагаете, что он мог быть посредником вора? - спросил Прокейн.
Я покачал головой.
- Я ничего не предполагаю. Но до встречи в аэровокзале я собираюсь
кое-что выяснить. Я знаком с людьми, которые знали Бойкинса. Возможно, им
что-то известно. Перед смертью Бобби долго били. Он - старик. А в старости
отказываются говорить, так как уже знают, что это ни к чему не приведет.
Есть только одна причина, по которой Бойкинс мог молчать: он понял, что его
убьют, как только он удовлетворит любопытство тех, кто задавал вопросы.
Прокейн перевел взгляд на один из пейзажей, изображавший оленя, стоящего
в нерешительности на залитой солнцем опушке. Судя по всему, Прокейн любил
рисовать солнечный свет.
- Я вижу, что этот довольно простой обмен становится все более сложным,
мистер Сент-Айвес, - сказал он.
- Сложным до предела, - ответил я, - Но убийство никогда ничего не
упрощало, хотя большинство из них совершается именно с этой целью.
Прокейн задумался.
- Но вы по-прежнему настаиваете на том, что будете работать в одиночку?
- А что?
- Вы сказали, что собираетесь выяснить, участвовал ли Бойкинс в краже
моих журналов. Надеюсь, вы не станете возражать, если мисс Вистлер и мистер
Уайдстейн займутся тем же самым, разумеется, используя свои каналы.
- Конечно, нет. Я бы даже хотел, чтобы во вторник утром они оказались
неподалеку от мужского туалета Вестсайдского аэровокзала. И, если через
двадцать - двадцать пять минут я не выйду оттуда, мистер Уайдстейн мог бы
заглянуть в туалет, чтобы убедиться, не лежит ли мой труп на полу крайней
кабинки слева.
- Да, я как раз собирался предложить вам этот вариант.
- Может быть, вам следовало упомянуть и о временном факторе, мистер
Прокейн, - заметила Джанет Вистлер, Он взглянул на Уайдстейна, который
согласно кивнул.
- Мистер Сент-Айвес, журналы должны быть возвращены мне не позднее среды.
- Я не могу этого гарантировать.
- Да, я знаю. Но если человек, только что говоривший с вами, позвонит еще
раз, чтобы перенести встречу на более поздний срок, вы должны настоять на
уже достигнутой договоренности.
- А если он будет тянуть время и я не смогу получить их до среды?
Они обменялись многозначительными взглядами, которые мне ровным счетом
ничего не говорили.
- Тогда, мистер Сент-Айвес, нам придется принять определенные меры и,
возможно, обойтись без вашей помощи.
- Что-то я вас не понимаю, - ответил я.
- Будем надеяться, что до этого не дойдет.
На Сорок Второй улице, сразу после пересечения с Девятой авеню, есть бар
под названием "Нитти Гритти". Несколько лет назад он назывался "Козырной
Туз", еще раньше - "Гинг Хо". Кто-то говорил мне, что во время второй
мировой войны на вывеске было написано "Хабба-Хабба", но я в это не верю.
Хотя название бара постоянно менялось, хозяин и клиентура оставались
прежними. Бар принадлежал Френку Свеллу, а в основном контингент посетителей
составляли сутенеры и проститутки, воры и фальшивомонетчики.
Френк Свелл не любил своих клиентов и менял название бара в надежде, что
они перестанут приходить к нему. Иногда, когда на душе скребли кошки, я
появлялся у Свелла, чтобы уйти от него в значительно лучшем настроении.
Потому что я видел, что мне еще очень далеко до самого дна.
В воскресенье, в шесть часов вечера, я сидел у стойки и слушал Френка,
который зачитывал мне список новых предполагаемых названий, которые могли бы
отпугнуть завсегдатаев.
- Послушай вот эти. Фил.
- Сначала налей мне шотландского с содовой.
- Конечно, - он пододвинул мне полный бокал и продолжил чтение.
- "Третий Джордж", "Водолей", мне кажется, вполне уместные названия.
- Это точно.
- "Голубое Яблоко", "Зеленая Борода", "Третий Орел", а вот это мне очень
нравится: "Синий Блейзер".
- Высший класс.
- Да, то, что мне нужно. Чтобы выгнать отсюда этих подонков. Ты только
посмотри на них.
Я посмотрел. За дальним столиком сидели две проститутки. За другими - три
пары, и только одна из них не ссорилась. У стойки примостились двое. Один,
бледный и худой, казалось, только что вышел из тюрьмы и не увидел в свободе
ничего хорошего. Другой, лет тридцати восьми, с круглым добродушным лицом, в
темно-сером драповом пальто с меховым воротником и почти белой фетровой
шляпе, напомнил мне бостонских политиканов моей молодости. Его звали Финли
Камминс. На жизнь он зарабатывал воровством и встретил мое появление в баре
дружеским кивком и улыбкой.
Я повернулся к Свеллу.
- Все те же лица.
- Ты знаешь, кто они? - фыркнул Свелл. - Отбросы общества, вот кто, - ему
нравилась эта фраза, и я слышал ее уже раз десять.
- Мне казалось, что Бобби Бойкинс заходит к тебе в это время. Он все еще
при деле? Свелл покачал головой.
- Он слишком стар и может выронить бумажник, который только что достал из
чужого кармана, на мостовую, прямо у ног хозяина.
- Когда ты видел его в последний раз?
- В пятницу. Он о чем-то долго говорил с Камминсом. Если ты хочешь что-то
узнать о Бобби, спроси у Камминса. Еще один подонок.
- Я так и сделаю, - я взял бокал и пересел к круглолицему подонку.
- Как дела, Финли?
- Нормально. Что занесло тебя в эту дыру, Сент-Айвес?
- Я думал, что смогу встретить тут Бобби Бойкинса.
- Ты так не думал, - возразил Камминс.
- Не.., думал?
- Рано утром Бобби нашли мертвым где-то на Девятой авеню. Ты должен знать
об этом. Ты там был.
- Новости распространяются быстро.
- Об этом тебе тоже хорошо известно, - О'кей, - я кивнул, - я там был. А
как попал туда Бойкинс?
- Откуда мне знать.
- Свелл сказал, что ты говорил с ним в пятницу.
- Эй, Свелл, - позвал Камминс, Я взглянул на Френка. Тот с интересом
разглядывал книжку комиксов.
- Что?
- У тебя слишком длинный язык, - проревел Камминс. Никто не
прореагировал, даже Свелл.
- Если тебе тут не нравится, - процедил тот, переворачивая страницу, -
можешь катиться на все четыре стороны. Камминс подозрительно взглянул на
меня.
- А что ты там делал?
- Работал.
- Что-то выкупал? Я кивнул.
- И сколько это стоило? Девяносто тысяч.
- Черт побери! Значит, старик не врал, - О чем?
Камминс нахмурился и покачал головой.
- Я не хочу впутываться в это дело.
- Не волнуйся, - ответил я. - Во всяком случае, я тебя никуда не впутаю.
Камминс задумчиво смотрел на пустую кружку. Если я хотел что-то услышать,
сначала следовало заплатить, хотя бы за кружку пива. Я заказал виски для
себя и пиво для Камминса.
- В пятницу вечером он намекнул, что обтяпал выгодное дельце, - сказал
Камминс, когда Свелл обслужил нас и вернулся к комиксам. - Он предлагал
вступить с ним в долю.
- А что он от тебя хотел?
- Отнести что-то в прачечную-автомат. В районе Двадцать Первой улицы и
Девятой авеню.
- Он не сказал, что именно?
- Нет. Но я понял, что краденое, - Камминс щелкнул пальцами. - Бойкинс
сказал, что отдал шесть тысяч, но рассчитывает получить тридцать. Он не
говорил о девяноста. У тебя правда было столько денег?
Я кивнул.
- А где Бойкинс взял шесть тысяч?
- Он получил наследство. В августе у него умер дядя. В Калифорнии.
- Бойкинс не говорил, что он купил? Камминс покачал головой.
- После того, как я отказался ему помочь, он не стал вдаваться в
подробности. Но назвал продавца.
- Кого же?
Камминс вновь взглянул на пустую кружку. Я раскрыл рот, чтобы позвать
Свелла, но он остановил меня.
- Я не хочу пить. Я вздохнул.
- Ну ладно. Сколько?
- О боже, раз ты нес девяносто тысяч, значит, твои дела идут неплохо, -
Ты же знаешь. Финли, это не мои деньги.
- Сто долларов. Я покачал головой.
- Семьдесят пять.
- Пятьдесят.
- Дай мне взглянуть на них.
Я достал из бумажника две двадцати- и одну десятидолларовую купюры и
положил их перед Камминсом - тот сунул их во внутренний карман пальто.
- Ты слышал о Джимми Пескоу?
- Кажется, да. Он медвежатник? Камминс кивнул.
- Один из лучших. Иначе не получил бы десять лет. Он только что вышел из
тюрьмы. Каким-то образом он прослышал об одном сейфе и вскрыл его. Денег там
не оказалось, и он схватил то, что было. А когда понял, что взял, то
занервничал. Я слышал, ему очень не понравилось в тюрьме и не хотелось
попадать туда снова. И он продал добычу Бойкинсу за шесть тысяч. По крайней
мере, так сказал Бойкинс. Но он любил приврать.
- Где мне найти Песк
...Закладка в соц.сетях
