Жанр: Детектив
Смертельная мечта
Картер БРАУН
Перевод с английского П.В.Рубцова
Неожиданно весна и теплое солнце растянули в Центральном парке новый
зеленый ковер. По Пятой авеню прогуливались
со своими пуделями небесные создания, демонстрируя ножки, одетые в нейлон.
Я отправился к югу, повернул на восток, на Пятьдесят третью улицу, и прошел
на Мэдисон. Контора издательства
Харлингфорда, занимающего стандартное шестиэтажное здание, находилась на втором
этаже и была меблирована в
ультрамодернистском духе. Для завершения впечатления от роскошной обстановки
посетителей принимала высокомерная
блондинка, которая не обратила на меня никакого внимания. С огорчением я
подумал, что эта девица в настоящий момент
выходит за рамки моих возможностей.
В конце концов она решила все же заметить мое присутствие и вопросительно
подняла брови. Я повернулся к ней своим
левым профилем, который, по моему мнению, лучше правого, но даже столь
мужественное зрелище не смягчило ее.
- Меня зовут Бойд. Дэнни Бойд, - сказал я. - У меня назначена встреча с
мистером Харлингфордом.
- А кого вы представляете? - спросила она с акцентом, явно искусственным, и
брови ее поднялись еще на миллиметр.
- Я представляю предприятие Бойда, - ответил я.
Кивком она указала мне на ближайшее роскошное кресло из белой кожи.
- Садитесь, пожалуйста, мистер Бойд. Мисс Сунг через минуту займется вами.
- Может быть, вы меня плохо расслышали, - недовольно проворчал я. - Я не
нуждаюсь в мисс Сунг.
Мне нужна не дама, а мужчина Харлингфорд. Сделайте усилие, и сразу
вспомните, что я именно это имя назвал с самого
начала.
- Мисс Сунг - личный секретарь мистера Харлингфорда, - старательно
выговорила она, словно имела дело с самым
последним учеником в классе. - Прошу вас, сядьте, мистер Бойд.
Я устроился в белом кресле, кожа которого затрещала так, будто она не
выносила частных детективов.
Мне почудилось даже, что кресло проскрипело: "Проклятье! Как низко упала
наша контора!" У меня испортилось
настроение. Я закрыл глаза и стал считать девочек, лихо работающих длинными
ногами на сцене шантана.
- Мистер Бойд, - раздался приятный музыкальный голос. - Мистер Харлингфорд
вас сейчас примет.
Я быстро открыл глаза. Передо мной стояла китаянка, из тех, чьи предки
родились и выросли в Америке: кожа цвета
слоновой кости, высокие скулы и немного раскосые сапфировые глаза. На ее полных
губах играла спокойная приветливая
улыбка.
- Я - Мария Сунг, личный секретарь мистера Харлингфорда. Фамилия Сунг
вполне естественна, не так ли? А что касается
моего имени - Мария, то я получила его от матери-француженки. - Она снова
улыбнулась. - Все, рано или поздно,
спрашивают меня об этом.
- Меня зовут Дэнни Бойд, - начал я, чтобы что-нибудь сказать. - Имя Дэнни
досталось мне от предков-ирландцев, которые
всегда и везде слушали звучание волынки, главным образом в кабаках.
Я дал ей возможность полюбоваться моим профилем и справа и слева, потому
что она этого заслужила, сам оглядел ее с
ног до головы.
- Никогда не подумал бы, что это издательство, - продолжал я. - Может быть,
мне следовало бы пролистать для начала
какую-нибудь толстую книгу, чтобы не казаться дураком?
- Не стоит беспокоиться по этому поводу, мистер Бойд, - спокойно ответила
она. - Прошу вас, пойдемте, мистер
Харлингфорд уже интересовался, не появились ли вы.
- Послушать вас, так можно подумать, что я опоздал на целый час, - буркнул
я.
- Мистер Харлингфорд - деловой человек. - В ее голосе слышались нотки
недовольства. - Он не любит, когда его
заставляют ждать.
- Вот досада с этими мультимиллионерами. У них мания величия. Правда,
некоторые их мании совершенно реальны. Как
вы, например.
Личный лифт доставил нас на пятый этаж, в приемную господина генерального
директора. Мисс Сунг подвела меня к
двери из тикового дерева. Она деликатно постучала, открыла дверь, посторонилась,
чтобы пропустить меня, и объявила:
- Мистер Бойд!
Я вошел, дверь за мной тихо затворилась. Комната, в которую я попал, не
имела ничего общего с кабинетом. Ее скорее
можно было бы назвать библиотекой знаменитого клуба охотников на лис. За рабочим
столом, покрытым кожей, сидел тип с
широкими плечами и обветренным лицом. Он был одет в костюм, который давал
основания думать, что все модные портные
Лондона трудились над ним, а цена за него позволила им разделаться со всеми
своими долгами.
- Я - Фрэнсис Харлингфорд. - У него оказался внушительный, хорошо
поставленный голос. - Садитесь, Бойд.
Я немного полюбовался обивкой кресла, прежде чем рискнул сесть.
- Красивая у вас мебель. Чем она покрыта? Кожей авторов?
У него была приятная улыбка. Белые зубы сильно контрастировали с загоревшей
кожей.
- Видимо, вас нелегко поразить, Бойд, - заметил он.
- Только некоторые женщины могли сделать это, - серьезно ответил я. - Но
зато меня легко удивить, послав записку с
приглашением и приложив к ней чек на две тысячи.
- Я подумал, что так будет проще, - сказал он. - Я кое-что узнал о вас за
эти дни... Что угодно ради денег, и пусть мораль
сама выпутывается, не так ли?
- Надеюсь, этот разговор вы завели не для того, чтобы прощупать меня,
гожусь ли я для дела, которое вы мне хотите
поручить? - с некоторым вызовом спросил я. - Итак, в чем оно состоит?
Харлингфорд поудобнее устроился в кресле и не спеша закурил сигарету.
- Мы решили издавать новый журнал, - начал он. - Ежемесячный, но не
рассчитанный на широкую публику. Скорее, для
избранных клиентов, постоянных читателей. Стараемся, чтобы он был одновременно и
разумным и содержательным, без
всяких литературных выкрутасов.
- Разве критики становятся менее дорогими, чем литераторы? - с невинным
видом спросил я.
- Материалом служат реальные события, - продолжал он, игнорируя мой вопрос,
- представляющие житейский интерес.
- Хотите опубликовать историю моей жизни? Готовы рискнуть и пойти на
неприятности с цензурой?
- Оставьте ваше остроумие для моего администратора, Бойд, - сухо проговорил
он. - Она приветствует людей, способных
опуститься до ее уровня.
- Можно затеять с ней разговор, когда дойдешь до ее уровня? - радостно
проговорил я, но тонкость моего замечания
ускользнула от него.
- У меня есть журналист, специалист в этой сфере, который работал над одной
историей в течение шести месяцев, но без
всякого результата. И я пришел к вполне определенному выводу: история эта больше
подходит следователю, а не писателю.
- Мне?
- Вам. - Он медленно кивнул. - Вы, как мне кажется, наделены примитивной
грубостью и резкостью, которые помогут вам
преуспеть там, где провалился писатель.
- Я умею также плевать в лицо людям, - сказал я. - Вы считаете, что и это
может пригодиться?
- Почему бы и нет? - холодно ответил он. - Вы возьметесь за эту работу?
- Если вы потом не заставите меня описывать историю, которую я буду
расследовать.
- Я хочу, чтобы вы докопались до истины, - проворчал он. - Потом я найду
писателя, который изложит эту историю. Две
тысячи, которые я вам прислал, считайте авансом. Если вы хорошо проведете
следствие, я готов дать еще две тысячи.
- А что, если дело займет не одну неделю?
- На ваш страх и риск, - сухо заметил он. - Короче, вы беретесь или...
- Берусь, - быстро проговорил я.
- Существуют некоторые обстоятельства, которые вы обязаны учитывать. Ни под
каким видом не следует упоминать мое
имя или название издательства.
- Естественно. А как насчет вашего администратора?..
- Во-вторых, вы будете посылать свои рапорты прямо мне или моему личному
секретарю мисс Сунг. Никто другой не
должен знать ни того, что вы делаете, ни причин, которые вас к этому побудили.
- Все ясно.
- Очень хорошо.
Он выпрямился в кресле и энергично раздавил окурок в пепельнице. Может
быть, этим он хотел показать, что при
необходимости расправится со мной так же, как с этим окурком?
- Вы когда-нибудь слышали об Ирен Манделл?
- Это имя вызывает какие-то ассоциации в моей памяти...
- Ею вы и должны заняться, - резко заявил он. - Ирен Манделл была
актрисой...
- А! Теперь припоминаю! Она играла в пьесе, которая с большим успехом
прошла на Бродвее года два назад?
- Вторая женская роль, - холодно согласился Харлингфорд. - Пьеса называлась
"Мечта без пробуждения". Один из трюков
психопатии, где реальна только душа. Вы поняли, что я имею в виду?
- Что-то вроде: "Мой дедушка был каннибалом, потому-то я и чувствую себя
нормальным"?
Харлингфорд усмехнулся.
- Вы отлично подходите моему администратору, - пробормотал он. - Я только
прошу вас вовремя выставлять ее по утрам,
чтобы она не опаздывала в контору.
- Я подумаю об этом, - обещал я.
- Ирен Манделл, - он возвратился к теме нашего разговора, - играла в
течение почти трех месяцев. Потом покинула
труппу. Из-за нездоровья, как писали в газетах. Ее роль слишком многого
требовала: она играла женщину, которая малопомалу,
по ходу пьесы теряла рассудок. И это в течение шести вечеров в неделю
при двух утренниках. Об этом прямо не
говорилось, но можно было понять, что у нее началась нервная депрессия и что она
нуждалась в длительном отдыхе.
Спустя два дня газеты сообщили, что мисс Манделл тайно уехала в деревню, но
через месяц снова вернется к своей роли.
- И она больше не вернулась?
- Это было два года назад, Бойд. После этого ее никто не видел. Никто не
знает, где она находится, что с ней случилось,
жива ли она еще.
- Вот след, который можно назвать остывшим, - немного озадаченно сказал я.
- Мой писатель разговаривал с людьми, которые ее хорошо знали: товарищи по
сцене, друзья, импресарио, режиссер,
бывший любовник, лучшая подруга, и у всех была одна и та же реакция. - Его
темные глаза засверкали. - Никто из них не
интересовался Ирен Манделл. Им было наплевать на то, что с ней могло случиться,
они не хотели этого знать, у них нет ни
малейшего желания помочь кому бы то ни было разыскать ее... Как будто она вообще
и не существовала!
- Вы полагаете, что я достигну больших результатов, используя метод Бойда,
то есть при помощи кнута и пряника
заставлю их заговорить?
- Меня не интересуют методы, которыми вы можете достичь результатов, Бойд,
- холодно проговорил он. - Просто
получите результат. Дальше: из всей родни у нее осталась только сестра - Ева
Манделл. Никто не знает, где она. Вроде бы
живет в Нью-Йорке или была там проездом. Я хочу вам сказать, Бойд... У меня нюх
в отношении репортажей. Я просто
чувствую нечто очень поразительное в этом непонятном исчезновении Ирен Манделл.
- Браво, - сказал я без всякого энтузиазма.
- Разве вы сами не чувствуете, старина? - Голос его задрожал от волнения. -
Ирен Манделл была известной актрисой,
пусть не звездой, но все-таки актрисой талантливой и человеком, известным
многим. А теперь вот уже два Года, как она
исчезла, и всем совершенно наплевать на это! Но если подобное могло случиться с
ней, то может случиться с каждым из нас.
Кто станет беспокоиться о мистере Дюпоне или его жене, когда они исчезнут? Вы
понимаете?
- Мне нужно будет заказать новую планку с обозначением моей профессии, -
проговорил я. - Моя почти стерлась.
- У мисс Сунг имеется полное досье. Вы можете забрать все бумаги. - Его
голос внезапно стал совершенно бесцветным. -
Как только найдете хоть что-то, немедленно сообщите об этом мне. В досье имеются
все телефоны, по которым можно
соединиться со мной ,днем и ночью. Я рассчитываю, что вы будете постоянно
держать меня в курсе дела. Это все, Бойд, -
Спасибо, - сказал я, вставая. - Никаких рукопожатий или пожеланий удачи, прежде
чем я отправлюсь в бой?
- Досье у мисс Сунг, - ледяным голосом повторил Харлингфорд.
Я закрыл за собой дверь и направился к столу личного секретаря. Разрез ее
платья открывал кусочек ляжки. При моем
появлении мисс Сунг оторвалась от бумаг.
- Как прошла беседа, мистер Бойд? - Ее улыбка была очаровательна.
- Отлично, - ответил я. - Он ест вместо бифштекса маленьких детей?
- У мистера Харлингфорда манера выказывать себя более суровым, чем он есть,
- доверительно сообщила она. - Но ведь
на нем лежит колоссальная ответственность.
- Этот костюм, который на нем? Прибыль должна быть огромной...
- Я приготовила вам досье, мистер Бойд, - оборвала она, вкладывая папку в
большой конверт. - Здесь все сведения об Ирен
Манделл, которые нам удалось получить.
- В том числе и номер вашего телефона?
- Простите?
- Мистер Харлингфорд, - сказал я торжественно, - потребовал, чтобы я
общался лишь с ним или с его личным секретарем.
Не только днем, но и ночью. Если, например, он отправится покататься на
автомобиле, где я смогу найти вас ночью?
Когда она улыбалась, на ее щеках появлялись очаровательные ямочки.
- Понимаю, мистер Бойд. Я напишу вам номер моего телефона.
- Вы хорошо сделаете, если также запишете и мой номер, - сказал я, полный
надежды. - Никогда заранее ничего не
известно. В один из вечеров вы можете вспомнить какую-нибудь подробность,
которую срочно надо будет...
- Это маловероятно, мистер Бойд. Если что-нибудь подобное случится, я сразу
же уведомлю мистера Харлингфорда; и он
найдет способ, как с вами связаться.
- Не сомневаюсь. Он из тех людей, которые знают счет деньгам.
- У него устрашающая внешность, - заметила она, - но он рычит больше, чем
кусает...
- Вы говорите со знанием дела. Он упражняется на вас?
- Если ваше внутреннее "я" оскорблено этой беседой, мистер Бойд, - холодно
проговорила она, - то прошу вас поговорить
с администратором, а не со мной.
- Прямо настоящий заговор с целью бросить меня в объятия администратора!
Неужели у меня такой же глупый вид, как у
нее?
- Думаю, вы составите идеальную пару, и остановимся на этом. - Ее улыбка
была обворожительна.
- Вы хотите сказать, что "мы" составим идеальную пару? Я на этом настаиваю.
Что, если мы вместе пообедаем сегодня?
- Исключено! - проговорила она. - Вы будете работать. До свидания, мистер
Бойд. И не беспокойтесь относительно
вашего профиля, когда будете уходить.
Я уже рассмотрела его под разными углами.
Он сидел, откинувшись на стуле, положив ноги на письменный стол, с сигарой
в углу рта, в шляпе, сдвинутой на затылок.
- ..Послушай, моя дорогая, - говорил он в трубку умоляющим голосом, хриплым
и царапающим. - Это тебе не подходит,
не звучит. Этот, с позволения сказать, продюсер - проходимец... Плюс ко всему он
платит гроши! Брось этого прохвоста и
предоставь действовать старому Барни. Хорошо? Я позвоню тебе не позднее
завтрашнего дня.
Он повесил трубку и медленно переместил горящую сигару из одного угла рта в
другой, пристально глядя на меня.
- Итак, вы частный детектив? - с неприязнью проворчал он. - Для чего вы
пришли сюда? Я занят делом, и меня уже
тошнит от сыщиков, которых столько развелось на телевидении.
- У вас такой вид, будто вы сами выскочили из фильма, - убежденно сказал я.
- Урожая тысяча девятьсот двадцать
восьмого года. И ваши носки плохо подобраны.
- Ну и что? - Он нервно повел плечами. - Вы пришли, чтобы критиковать меня?
- Я ищу одну актрису. Она...
- Вы - продюсер? Продюсер, который нуждается в актрисе? - резко оборвал он
меня. - Или хотите сделать несколько
мерзких фотографий своим отвратительным аппаратом?..
Я схватил его за обе лодыжки, приподнял их над письменным столом и резко
отпустил. Ноги ударили об пол с такой
силой, что он выронил сигару изо рта.
- Я - лишь жалкий частный детектив, который старается заработать себе на
жизнь, - терпеливо начал я. - И если вы не
дадите, наконец, объяснить мне цель своего визита, я вобью ваши зубы в глотку
так далеко, что вам понадобится
телескопическая щетка, чтобы чистить их!
- Я вижу, что мы оба цивилизованные люди. Теперь все ясно. Вам нужна
актриса?
- Да. Ирен Манделл. Я хочу найти ее.
Он пожал плечами.
- Я тоже хотел бы отыскать Ирен. В течение двух лет ни одного слова, ни
одного! Даже ни одной открыточки!
Торжественность его тона, видимо, была хронической болезнью. У меня не было
иного выхода, я располагал лишь двумя
тысячами долларов, так что; оценив ситуацию, пришлось вкратце пересказать все,
что я знал о причине ее ухода со сцены.
- Это в самом деле так, - сказал он, с мрачным видом кивнув. - Все вечера
подряд она должна была сходить с ума. Весь
третий акт Ирен находилась на сцене и начинала с таких тирад: "Боже мой, как мне
плохо!"
Это был безостановочный транс! Собаке не пожелаешь. такого.
- Десять против ста, что вас это не беспокоило, а? - спросил я.
- Вы считаете, что я работаю ради удовольствия? - Его голос задрожал. - Но
у Барни Миккерса есть сердце. "Ты
сенсационна, - сказал я ей, - действительно сенсационна. Но восемь недель!
Сделай перерыв, потом я найду тебе приличную
пьесу, будешь на сцене каждый вечер". Но Ирен даже не захотела слушать милого
Барни, а потом...
- Вы знаете, куда она поехала?
Миккерс решительно покачал головой.
- Я вам уже сказал. Ни одной почтовой открытки!
- И вы не пытались узнать, что же с ней случилось?
- У меня слишком мало времени, чтобы выращивать цветы, - энергично
запротестовал он. - Здесь делают дело и деньги.
Не говоря уже о том, что по крайней мере восемь пьес в год не выдерживают больше
трех дней. У меня есть возможность
прохлаждаться, по вашему мнению?
- Вот то, что можно назвать спорным вопросом, - ответил я. - Кто был близок
с ней?
Он сообщил имена, которые уже фигурировали в моем списке, потом, немного
поколебавшись, добавил:
- Ева Манделл - ее сестра.
- Кто еще? - настаивал я.
- Ее частная жизнь принадлежит ей, это не мое Дело. Спросите других, может
быть, они что-то знают.
- Полагаю, что все же заставлю вас проглотить ваши зубы ради собственного
удовольствия!
- Прошу вас! - Он умоляюще воздел руки. - Никакого насилия! Челюсти стоили
мне двести долларов, а я еще даже не
заплатил за них! Была одна девушка, которая помогала Ирен одеваться и заодно
служила у нее горничной. Почему бы вам не
обратиться к ней?
- Как ее зовут?
- Дайте подумать... - Он постучал пальцами по лбу. - Дженни... Дженни Шау!
Вот-вот, Дженни Шау!
- А где я могу ее найти?
- Я не Господь Бог! В городе с восемью миллионами жителей подобная задача
не из легких.
Барни стал раскачиваться в кресле с видимым нетерпением.
- Вы уже отняли у меня кучу времени и теперь хотите окончательно погубить
весь день только потому, что я когда-то был
импресарио Ирен Манделл?
- Если вы не знаете, где она, то кто может это знать?
- Может быть, мать? Или я должен знать адрес матери? Что вы еще хотите от
меня? Написать для вас сценарий?
Я встал и несколько секунд молча смотрел ему в глаза.
- Не надо. Ваша болтливость едва ли сродни умению писать.
Пришлось отправиться в "Блэк Ангус", чтобы позавтракать. Потом я вернулся в
свою контору. Фрэн Джордан, моя
очаровательная секретарша, рыжая, с зелеными глазами, ведет за пределами конторы
жизнь, в которой я практически не
играю никакой роли. Фрэн бросила на меня слегка заинтересованный взгляд.
- Как прошла беседа? - небрежным тоном спросила она.
- Господину генеральному директору понадобился гениальный сыщик.
- И где вы его найдете?
- Харлингфорд не может предложить никого другого, кроме меня. Его судьба в
моих руках.
- С каких пор вы перешли на такую манеру разговора, врун этакий? - сердито
спросила Фрэн.
- С тех пор, как побеседовал с неким Барни Миккерсом. Мы должны искать
Дженни Шау, горничную, моя дорогая.
- Где я должна искать ее? Под нашим письменным столом?
- Попробуйте в контрактах по найму. Кстати, вы помните Ирен Манделл?
- Еще одна горничная?
- Ладно, начинайте с Шау, - устало согласился я. - В этом агентстве, видно,
одного моего профиля недостаточно.
Фрэн медленно и глубоко вздохнула, отчего ее роскошная грудь плавно
поднялась и не менее плавно опустилась.
- Я по-прежнему держу здесь рекорд по красоте груди, - довольно проговорила
она, - не забывайте этого.
- Нет проблем. Что вы делаете сегодня вечером?
- Провожу небольшое расследование. - Тон был достаточно развязным. - С
одним шахтером из провинции.
- Шестнадцати лет?
- Этот шахтер добывает уран прямо под своим домом где-то в Канзасе. Если он
разделяет мои вкусы, я, возможно, куплю
счетчик Гейгера и присоединюсь к нему.
Задумчивая улыбка все еще блуждала по ее лицу, когда я прошел в свой
кабинет. Усевшись за стол, я разложил досье.
Сведения оказались весьма скудными: список из пяти имен, четыре адреса и
фотография Ирен Манделл.
Первым в списке стояло имя Барни Миккерса, импресарио Ирен.
Вторым был Джером Вильяме - ее режиссер.
Следующими, с указанием адресов, шли ее лучшая подруга Джин Бертон и лучший
друг Роджер Лоувел.
В конце списка, без адреса, значилось имя ее сестры, Евы Манделл.
Пять несчастных имен, четыре адреса и фотография.
Это все, что после более чем пятинедельных поисков мог обнаружить опытный
журналист? Значит, Харлингфорд что-то
от меня скрыл, и, если я позвоню и спрошу его об этом, полагаю, он ответит, что
это для моего же блага. "Лучше будет
начать с нуля, Бойд. Приступите к расследованию без навязанных идей, которые
могут вам помешать..." Прекрасно!
Сэкономлен один телефонный разговор.
Я стал внимательно рассматривать фотографию Ирен - портрет размером
двадцать четыре на" тридцать шесть, на
глянцевой бумаге, сделанный профессионалом, с ретушью эксперта. Портрет,
безусловно, висел в фойе театра. Убраны
морщинки, столь характеризующие личность. Только глаза с фальшивыми ресницами
избежали ретуши. В них читалось
явное высокомерие и что-то еще, что не давало мне покоя. Именно такие глаза
должны быть у актрисы, игравшей
сумасшедшую.
Я положил фотографию в досье и снова прочитал список имен. Харлингфорд
сделал из меня коммивояжера, обязанного
посетить нескольких клиентов. Я, возможно, должен буду обзавестись щетками и
швабрами для будущих клиентов. За Барни
Миккерсом следует режиссер Джером Вильяме, вдруг ему нужен подметальщик. В конце
концов, кто-то должен подметать
помещение после представлений, не так ли?
Театр находился недалеко от Бродвея. Четверо актеров, трое мужчин и
женщина, репетировали на сцене, держа в руках
рукописи. Один из них, судя по манере поведения, был скорее режиссером.
Я пристроился в первом ряду, рядом с каким-то молодым человеком. Он смотрел
на сцену с озабоченным выражением. На
кончике его носа лихо сидели огромные очки в черепаховой оправе. У него было
столь хрупкое телосложение, что было
удивительно, как ему позволяют выходить на улицу при сильном ветре.
- Джером Вильяме там? - спросил я у него, кивнув на сцену.
- Тише! - прошипел он, и толстые стекла очков яростно блеснули. - Ради
Бога, тише! Кто вам нужен?
- Мне нужен Джером Вильяме!
- Да, это мистер Вильяме! - прошептал голосом убийцы молодой человек. -
Теперь можете замолчать?
Прошу вас!
Я постарался приглядеться к участникам репетиций.
- Кто эта актриса с потрясающей грудью?
Молодой человек неожиданно выпрямился и с оскорбленным видом посмотрел на
меня.
- Это моя сестра, - с трудом проговорил он.
- Вам совершенно незачем извиняться, - решил я его утешить. - Вы должны
гордиться тем, что у вас такая сестра. Как ее
зовут?
- Джин Бертон. Если вы сделаете еще хоть одно замечание, я выброшу вас из
театра.
- Вы можете изображать грубияна, потому что знаете, что гораздо слабее
меня. Они долго будут там болтать?
Из его горла в течение нескольких секунд исторгались какие-то свистящие
звуки, потом к нему снова вернулся дар речи.
- Кто вы такой. Боже мой? - спросил он с отчаянием в голосе. - И как вам
удалось проскочить мимо привратника?
- Меня зовут Дэнни Бойд, - вежливо ответил я, - и мне это стоило пять
долларов.
- Чего вы хотите?
- - Поговорить с Вильямсом. И с вашей сестрой.
- Оставьте-ка мою сестру в покое!
- Какого черта вы изображаете из себя отца семейства? - Во мне заговорила
злость. - Разговор пойдет исключительно о
деле.
- Что, занимаетесь поставками белого товара?
- Нет, ставим заказной спектакль. Нам не хватает живого скелета, а вы
прекрасно подошли бы. Пятьдесят монет в неделю,
и сможете купить все, что захотите. Ну как?
Диалог на сцене внезапно прекратился, и наступившее молчание заставило меня
поднять глаза. Вильяме уничтожающе
смотрел на нас.
- Если мы помешали вашей частной беседе, - холодно проговорил он, - то
прошу извинить.
Маленький блондин вскочил на ноги.
- Я очень огорчен, мистер Вильяме, но этот бесноватый... Он сказал, что его
зовут Бойд и что он пришел повидать вас. Я
пытался заставить его замолчать, но это невозможно!
Вильяме одарил меня ледяным взглядом.
- Что вы хотите?
- Небольшой разговор... Но я не тороплюсь, подожду, пока вы кончите.
- Проклятье! - устало бросил он. - Репетиция сорвана. Отдохните четверть
часа, дети мои, пока я отделаюсь от этого
страхового агента.
Вильяме спустился со сцены. Это был рослый парень отличного сложения, хотя,
на мой взгляд, ему не мешало бы скинуть
с десяток килограммов. Чувствовалось, что он умеет держать себя в руках. Такой
выдержкой обычно отличаются актеры и
проходимцы, когда хотят произвести впечатление.
- Исчезните! - повелительно бросил он дрожавшему блондинчику. - В контракте
Джин нет пункта, в котором говорится,
что я должен терпеть присутствие ее брата.
Бертон что-то проскулил и, согнувшись, как радиоантенна под ураганным
ветром, засеменил к выходу.
- Вы только его не перевариваете или всех остальных тоже? - с интересом
спросил я Вильямса.
- Он относится к той категории людей, которых я не переношу. Да и вы не
лучше, - проворчал он. - Предупреждаю, Бойд,
если вы попытаетесь всучить мне какой-нибудь товар, то разделаюсь с вами посвоему.
Я стал объяснять ему причину появления, но Вильяме принял скучающий вид
раньше, чем я кончил.
- Ирен Манделл? - нетерпеливо проговорил он. - Она, возможно, где-то на
отдыхе или в могиле, кто знает?
- Я думал, что вы можете знать.
- Два года вдали от Бродвея - это целая вечность для таких, как она,
актрис, - пояснил Вильяме немного поучительным
тоном. - Ирен Манделл умерла для театра.
- Вы в самом деле не представ
...Закладка в соц.сетях
