Жанр: Детектив
Мэвис и супершпионы мэвис зейдлиц
...ительно
в начале восьмого, и все объясню. Кстати, в каком костюме вы будете?
- Понятия не имею.
- Ну, это не имеет принципиального значения, - Пит пожал плечами. - Я тоже
не знаю, кем буду.
Он глянул на официанта, и тот, подобострастно изогнувшись, протянул счет.
Едва я переступила порог своей комнаты, как меня окутало облако ароматов. Мне
показалось, что я попала в цветочный рай. Вся комната была уставлена роскошными
корзинами и корзиночками с яркими бутонами и разноцветными ленточками. Здесь
были цветы, которых я даже не видела никогда. В самой большой корзине я заметила
белый конверт. В конверте была карточка, на которой по-английски, но с
характерными арабскими завитками было написано:
"Я заслуженно получил прошлой ночью урок, который, как и ваши прекрасные
глаза, буду долго помнить. Примите мои скромные дары как знак раскаяния и
сожаления о происшедшем. Я надеюсь, что сумею растопить ваше сердце, вы поймете,
простите и забудете то, что было, и подарите мне надежду на то, что будет.
Ваш верный друг и горячий поклонник Гарри".
С моей души упал камень: Его высочество не держит на меня обиды. Значит, он
придет ко мне этой ночью, а я... Я должна найти предлог, под которым уйду из
комнаты. Какой? Ладно, об этом я еще успею подумать, а сейчас надо отдохнуть и
собраться с силами.
Я приняла душ, промокнула тело мягким полотенцем и, не расчесываясь, улеглась
в постель, вдыхая сладкие запахи душистых цветов.
Проснувшись, глянула на часы: шесть вечера. Пора готовиться к пиру... После сна
мои локоны были спутаны, я принялась расчесывать волосы, но потом решила, что
дама времен императора Тиберия может ходить лохматой - вряд ли эта женщина
успевала бегать по парикмахерским, когда ей надлежало присутствовать на всех
оргиях...
Я прошлась кисточкой по векам, наложила на губы тонкий слой розовой помады.
Вдруг в дверь постучали. Пит обещался быть после семи. Кому же не терпится увидеть
Мэвис?
- Кто там? - громко спросила я.
Молчат. Я прислушалась, осторожно подошла к двери и приоткрыла ее.
Коридор пуст. Но у порога стоит коробка, а к ней пришпилена записка. Мой наряд!
Я затащила коробку в комнату и прочла записку:
"Мэвис, я выбрал для вас этот костюм. Мне кажется, это будет достойная оправа
для вашей красоты.
Гарри".
В нетерпении я сорвала с коробки крышку. То, что там лежало, могло уместиться
на моей ладони. Нечто невообразимо тонкое, легкое и короткое. Но потом я поняла:
Гарри искал "оправу" для наготы Мэвис и нашел ее!
Я быстренько надела бюстгальтер без бретелек и крошечные трусики-лоскуток на
резиночке. Аккуратно натянула "костюм" и расправила его. "Костюм" представлял
собой античный вариант бикини: белая суперкороткая рубашечка, отделанная по
подолу золотистой змейкой и застегивающаяся красивой пряжкой на одном плече.
Мои бедра были на виду. Ткань едва прикрыла ягодицы. Не представляю, как я буду
садиться и вставать, и еще больше не представляю, как на это будут реагировать
мужчины.
В коробке лежали еще сандалии с золотыми ремешками и медный браслет,
который я хотела прикрепить повыше локтя, но потом нацепила на запястье.
В дверь снова постучали. Это наверняка был Пит. Я открыла дверь и остолбенела:
передо мной стоял римский патриций в тоге. Конец мантии был перекинут через левое
плечо. Пит Брук тоже смотрел на меня, вытаращив глаза.
- Вы, несомненно, будете королевой бала, Мэвис, - наконец произнес он и
поцокал языком. - Просто потрясающе! Но я бы на вашем месте не стал бы так дерзко
дразнить гостей виллы и набросил на себя тунику.
- Что это?
- Такая рубаха. Ее тоже носили во времена Тиберия.
- Вы бы еще посоветовали мне закутаться в одеяло!
- Как хотите.
Он закрыл дверь, прошел в комнату и снова вытаращил глаза, увидев море цветов.
- Его высочество?
- Да, - гордо ответила я. - Прислал свои извинения. Хочет, чтобы я ему хоть
что-нибудь пообещала в будущем...
- Ну тогда все в порядке, - успокоился Пит. - Вам не придется набрасывать
аркан, чтобы привести сюда самое строптивое животное Азии...
- Вы хотели кое-что мне сообщить, - напомнила я.
- За этим я и пришел.
Пит достал из складок своего одеяния небольшую металлическую коробочку. Она
была вдвое меньше моего мизинца.
- Вот эта штучка нам поможет, - пробормотал он.
- Да? - Я покрутила пальцем у виска, намекая, что у моего приятеля поехала
крыша.
- Сейчас я объясню, как этой штучкой пользоваться, - невозмутимо сказал Пит.
- Видите: здесь липучка.
Тут он левой рукой крепко схватил меня за талию, а правую руку сунул в декольте.
Я взвизгнула, почувствовав, как металл прилип к моему телу, но не успела вырваться
из цепких рук секретного агента, как он сам отпустил меня.
- Да вы... просто сексуальный маньяк! Извращенец!
И я чуть было не запустила ему в голову цветочную корзину.
Как ни в чем не бывало Пит потер руки:
- Ну вот, "подслушка" на месте!
- Что вы сделали? - Я в ужасе уставилась на него. - Что за гадость вы
прикрепили между... ну там?
- Это микроаппаратура для подслушивания, - ухмыльнулась британская скотина
и еще похлопала меня по плечу. - Вы будете на контроле, Мэвис. Этот аппаратик
передаст мне все, что нужно.
Затем он коснулся своей груди: как будто что-то проверил.
- Здесь, под складкой, находится микрофон. Я буду следить за вами. Когда вы с
Гарри исчезнете, мне останется только отыскать укромное место и включить свой
приемник. Я буду слышать все, что бы ни происходило в вашей комнате. И уловлю тот
момент, когда Его высочество останется один.
Я оторопело смотрела на Пита. Здорово придумано, ничего не скажешь.
- Однако, Пит, - я замялась, - что будет, если мы с Гарри начнем, ну...
обсуждать разные вещи, которые не предназначены для посторонних ушей?
- Мэвис, что за ерунда лезет вам в голову! - рассмеялся этот негодник. - Для
меня сегодняшний карнавал - это работа, и ваши отношения с принцем - тоже
работа. Мне все равно, о чем вы будете ворковать. Будет даже лучше, если вы вообще
забудете про "подслушку". Это поможет вам сосредоточиться исключительно на Гарри
и выполнить задание.
- Я попробую, но не ручаюсь...
- Уже почти семь. Скоро начнется... - сказал Пит. - Я возвращаюсь к себе.
Никто не должен знать, что я заходил сюда. Встретимся на террасе.
- Хорошо.
Проводив Пита, я села и призадумалась. У меня вдруг испортилось настроение.
Итак, все будут веселиться и только Мэвис Зейдлиц - выполнять задание, причем
гнусное. В истории Древнего Рима не было ходячих "подслушек" и уж тем более в
оргиях не участвовали живые передатчики звуков на расстояние. Я буду первой.
Я пересела к туалетному столику и машинально кончиками пальцев стала наносить
капельки любимых духов на сгибы локтей, за ушки, под коленки... Остановилась я
только тогда, когда заметила, что флакончик почти пуст. "Подслушку" я больше не
чувствовала, она слилась с моим телом. Вдруг я подумала, что если бы была
конструктором, то придала бы передатчику совсем другую форму, чтобы эту штучку
можно было крепить под грудью... Что за идиотские мысли! Сейчас припрется Марти
Гудмен, а я еще не выполнила его указаний и думаю черт знает о чем!
Встав, я открыла балконную дверь и плотно задернула шторы. Я ощущала себя
игрушкой в чужих руках, марионеткой, которую дергают за ниточки. Черт бы побрал
этого агента туристической компании, который уговорил меня купить тур в Италию!
Кто-то засопел под дверью. Ага, вот прибыла и "артистическая натура", "мастер
кровавых холстов", а как по мне - так просто коротконогий мерзавец и убийца. Я
открыла дверь. Марти Гудмен стоял на пороге, выпятив грудь и выставив голое плечо.
Его одеяние чем-то напоминало тогу Пита. Где-то в складках Гудмен наверняка прячет
свой отвратительный "художественный инструмент".
Резко оттолкнув меня, метатель ножей вошел в комнату. Я отпрянула, боясь, как
бы коротышка случайно не коснулся металлической коробочки на моем теле.
Марти захлопнул дверь, сморщил нос и сказал:
- Чем это здесь воняет?
Он неодобрительно оглядел корзинки с цветами, приблизился ко мне, втянул в
ноздри воздух и процедил:
- Ну, бамбина, чем занималась? Сделала то, что я приказывал?
- Да, все приготовила.
- Проверим, - зыркнул он недоверчивым глазом и вышел на балкон.
Вернулся.
- Осталось только привести сюда этого арабского скакуна...
- Да, я все помню, - вздохнула я. - Привести, а потом выйти и не возвращаться.
- Очень хорошо. Люблю людей с хорошей памятью.
Он испытующе посмотрел на меня, и его голубые глазки заблестели.
- Какие у тебя с принцем отношения?
- Обыкновенные... Он лезет ко мне, а я дрожу от одной только мысли, что могу
стать наложницей в его гареме.
Марти пятерней почесал затылок и потянулся.
- Постарайся, чтобы наш дружок был здесь после полуночи. Нужно некоторое
время, чтобы гости выпили, расслабились, начали веселиться... А потом никто и не
обратит внимания на то, что вы решили уединиться... Ясно?
- Ясно, - буркнула я.
- Скажешь ему, что ты страшно боишься Олла, что эта обезьяна наводит на тебя
ужас. Тогда он пошлет телохранителя подальше, а сам займется тобой, цыпочка.
Я только тяжело вздохнула.
- Я буду все время наблюдать. И если ты задумаешь меня обмануть, пощекочу
своим ножичком.
- Не сомневаюсь.
Мне хотелось, чтобы он поскорее убрался. Одно присутствие этого ублюдка
отравляло воздух. Меня даже замутило.
- Что-то мне здесь не нравится, - Марти сверлил своими голубенькими
глазками. - Раньше, Мэвис, ты бузила, а теперь присмирела, со всем соглашаешься...
К чему бы это?
- Да к тому, что я страшно устала - от ваших угроз, от ваших приказов, от
ожидания того, что произойдет на пиру... Это можно понять?!
- Ладно, бамбина, недолго осталось... После полуночи все закончится, и ни о чем
больше беспокоиться не придется. Я забуду твое имя.
- Скорее бы!
Он круто повернулся и вышел.
Да, все должно кончиться после полуночи: Пит Брук разберется с этим мерзавцем.
Подумав так, я ощутила прилив сил и энергии. Пит поможет мне! А потом я
освобожусь и от него и проведу свой отпуск так, как захочу! Может быть, поеду в
Венецию или в Милан... Самое главное - меня никто не будет шантажировать и
навязывать свое общество!
С этими мыслями я поспешила на террасу.
Первая, кого я заметила, была Джекки Крюгер. На ней тоже была короткая
рубашечка, только нежно голубая с серебристой змейкой по подолу. Говорят, двум
женщинам нельзя надевать одинаковые платья. Одна из них обязательно проиграет.
Джекки сразу поняла, что проиграла, но не подала виду.
Амальфи был в темно-синем одеянии, ниспадавшем до пола. Он был таким
забавным, толстеньким, кругленьким и изображал из себя важного господина.
Амальфи разговаривал с Питом, а негодяй Марти Гудмен в противоположном углу
болтал с Высокородной Памелой Уоринг. Эта дура напялила одеяние плакальщицы:
черный хитон, перетянутый белой веревкой. Впрочем, Гарри, наверняка, хотел ей
угодить и добился этого.
Джекки подошла ко мне:
- Хэлло, Мэвис! Кажется, на этом празднике нам уготована роль близняшек. Ты
не находишь?
- Какая разница, кого мы тут изображаем. Меня больше волнует, что делать, если
придется танцевать или, упаси бог, наклониться.
Джекки рассмеялась.
- Наклоняйся как хочешь. Если у кого-то в связи с этим и будут проблемы, то не у
нас. Ты видела, как вырядилась наша Высокородная?
Она оглянулась, и вдруг лицо Джекки вытянулось. Я тоже посмотрела. На террасе
появились Гарри и графиня.
- Кажется, нас задвинули в задницу, - сказала Джекки и тихо выругалась.
Что касается Гарри, то он, как и положено римскому императору, был ослепителен.
На нем был костюм военачальника. Короткая одежда показывала, какие у Гарри
крепкие загорелые ноги, какие рельефные мышцы. Широкий пояс подчеркивал
атлетическое сложение. Через плечо Тиберия был переброшен пурпурный плащ. К
этому можно добавить ясный взгляд, белозубую улыбку - и портрет готов. А вот
графиня... Она была в розовом. Никогда не думала, что брюнеткам идет розовое.
Тоненькие бретельки держали прозрачный лоскут ткани, драпировавший, но не
прикрывавший грудь. Ткань колыхалась от малейшего движения, приоткрывая и пряча
все прелести мадам Риенци...
Я понимала, для кого Карла надела этот туалет - для Гарри. Или он сам выбрал
это одеяние? Я опять почувствовала себя деревенщиной, попавшей в высший свет.
Графиня вышла на середину террасы и громко хлопнула в ладони. Все замолчали.
- Синьориты и синьоры! Леди и джентльмены! Наш пир начинается. Его идея, как
вы знаете, принадлежит нашему дорогому гостю Гарри, - графиня одарила принца
широкой улыбкой. - Он явился вдохновителем карнавала и привез костюмы... Во
дворе, по моей просьбе, накрыт стол. Насколько я знаю, в Древнем Риме трапезничать
было принято на свежем воздухе. Слуг я отпустила, чтобы все мы чувствовали себя
свободными и веселились до утра. А теперь я передаю бразды правления Тиберию. -
Она положила руку на плечо Гарри, словно заявляя свои права на него. - Он наш
повелитель и император.
- Благодарю, - Гарри едва заметно кивнул головой. Его высочество чувствовал
себя в новой роли превосходно. Он оглядел своих "римлян" и остался доволен.
- Я - император Тиберий. Меня замучили дворцовые интриги. Власть - это
страшное чудовище, которое требует все новых и новых жертв... Я давно уже
подумывал удалиться на Капри и сделал это на сорок лет раньше, чем это
предполагалось. Я еще полон замыслов, хотя все так же жесток и мрачен, - Гарри
улыбнулся. - Карла любезно согласилась играть роль моей второй жены Юлии,
дочери могущественного Октавиана Августа. Юлия много лет искала близости со мной
и обрела ее только благодаря отцу, который добился моего развода с первой женой
Агриппиной.
Он указал на Высокородную Памелу.
- Наше общество имеет честь приветствовать знаменитого историка Тацита,
который сохранил для потомков события тех далеких лет, а также многие
высказывания Тиберия и описал его кончину. Впрочем, этот историк вам больше
знаком как мистер Амальфи!
- Надеюсь, что нашему Тациту не придется описывать наши последние часы
пребывания на этой грешной земле, - сказала графиня.
- Я думаю, что опишу похождения богатых римлянок, - ответил Амальфи. -
Жены императоров часто не уступали своим мужьям в разврате и пороке.
- Как видите, я не ошибся, когда выбирал жизнеописателя, - весело засмеялся
Гарри.
- Вы хотите сказать, что старались распределять роли сообразно нашим
характерам и наклонностям? - графиня что-то заподозрила и сердито сверкнула
глазами.
- Давайте отнесемся к этим ролям с юмором, - ответил принц. - Это маскарад,
не более. А теперь я хочу представить вам префекта Сеяна, - он повернулся к Питу
Бруку. - Сеян - одна из самых зловещих фигур Древнего Рима. Тацит писал о том,
что только с ним Тиберий бывал искренен, только ему доверял. Да, я проникся
доверием к своему префекту, который впоследствии меня предал.
Лицо Пита было непроницаемым.
- Здесь есть и Калигула, - Гарри указал на Марти Гудмена. - Он сын
Германика, которого в свое время усыновил Тиберий. Таким образом Калигула - внук
Тиберия. Он провел свое детство в военных лагерях, где носил только военную
одежду. Для него даже сшили специальные сапожки. Эти сапожки вызывали умиление
у могучих воинов, поэтому они прозвали мальчика "калигулой", что означает
"сапожок".
Марти не знал, как ему реагировать на такое, и на всякий случай потупился.
- Когда Калигуле минуло девятнадцать лет, его отец был уже в могиле, и Тиберий
вызвал внука на Капри. Он терпел от меня издевательства, сносил все мои выходки и
после моей смерти унаследовал мой трон. Впрочем, если обо мне говорили, что я со
своей жестокостью и извращенным сознанием был на грани сумасшествия, то о
Калигуле все твердили как о настоящем сумасшедшем. Надеюсь, что Марти таким не
является, - и Гарри засмеялся.
Он приблизился к нам с Джекки.
- Здесь стоят две прекрасные рабыни любви, без которых не обходилась ни одна
оргия. Этих очаровательных девушек император Тиберий держит на Капри
исключительно для удовлетворения своих страстей.
- Ну и роль нам уготована! - фыркнула Джекки. - Все люди как люди, а мы -
рабыни! Нам дадут хотя бы поесть?
- Конечно! Разумеется! Вы ведь любимые и желанные рабыни, а не тягловая сила
и не поденщицы. Вас холят, кормят, одевают в красивые одежды. Вы должны
развлекать императора и его гостей. Только помните, что император для вас - на
первом месте, его приказы выполняются беспрекословно.
Затем Гарри взял графиню под руку.
- Хочу напомнить также, - сказал он, - что все должны оказывать Тиберию и
его жене Юлии знаки внимания сообразно занимаемому положению. Виват Цезарь!
Виват Тиберий!
В полной тишине они начали спускаться х террасы во двор.
Надо честно сказать, что все, кто был на террасе, оказались в небольшом
замешательстве. Роли-маски, о которых поведал Гарри, были столь неожиданными, что
многие растерялись. Мы с Джекки первыми двинулись следом за "императором",
остальные чуть ли не строем тащились сзади.
Джекки взяла меня за руку и заговорила жарким шепотом:
- Кажется, я перенеслась на две тысячи лет назад... У тебя нет такого ощущения,
Мэвис?
- Мне тоже не по себе...
Большой внутренний двор виллы освещался всего тремя фонарями, что создавало
атмосферу таинственности и даже страха. Слышались негромкие звуки музыки - как
будто кто-то перебирал струны кифары. (Я думаю, это звучал магнитофон.) Темная
громада виллы, прикрытая бархатным пологом звездного неба, полностью отгородила
нас от реальности. Огромный стол был сервирован старинной посудой. В серебряных
кубках темнело вино. Горели свечи. Сидеть вокруг стола, как я поняла, предполагалось
на низеньких кушетках, на которые были набросаны пухлые подушки и подушечки. Я
решила, что можно не только сидеть, но и лежать, пощипывая виноград и потягивая
напитки. Наверное, эти римляне умели проводить время!
Гарри сел во главе стола и усадил рядом свою "супругу" - графиню. Затем он
рассадил остальных: Марти и Джекки - по правую руку, Амальфи и меня - по
левую. На другом конце стола по его указанию сели Пит и Памела. Честно говоря, мне
не понравилось, что Его высочество сидит между двух красоток. Я же оказалась
напротив мерзкой рожи Марти рядом с иллюзионистом.
"Император" наблюдал, как его гости занимают места, и, когда все успокоились,
громко сказал:
- Я счел необходимым пригласить на свой пир еще одного человека. - В его
голосе послышались насмешливые интонации. - Я знаю, что все вы - мои друзья и
мне нечего опасаться, и тем не менее...
Он не закончил фразу и хлопнул в ладони. Через несколько секунд из темноты на
свет вышел аравийский джинн, и я вздрогнула, узнав великана Олла. Он был страшен в
своих широких красных шароварах. Ятаган человек-гора засунул за пояс.
- Многие из вас уже знают Олла, - сказал Гарри, одобрительно глянув на
могучий торс телохранителя. - Еще мальчиком его подарил мне один из самых
смелых наших капитанов, сумевший затопить судно пиратов. Олл был на судне...
Сегодня это мой самый преданный слуга. Его роль на нашем празднестве - та же, что
и в жизни.
Гарри вдруг набычился, посуровел.
- Берегитесь! - сказал он после небольшой паузы. - Олл становится просто
бешеным, когда чувствует, что его господину угрожает хотя бы малейшая опасность!
Этот чертов джинн Олл стоял не двигаясь. Не мигая он смотрел в пространство,
всем своим видом внушая ужас.
- Ну что ж, приступим, - продолжил "император" обычным голосом. - Я хочу
послушать Тацита.
Амальфи встал и поднял кубок с вином. Пошушукавшись, встали и остальные.
Встал и Тиберий.
- Да здравствует император, - уныло произнес Амальфи. - Мы осушим эти
кубки до дна, чтобы показать нашему Тиберию свою преданность. Пусть император
увидит в этом знак признания!
- А тот, кто не осушит кубок, будет наказан, - ехидно заметил Гарри. - Он
должен будет за три минуты выпить три таких кубка, иначе... Иначе Олл отрубит ему
голову!
- Будь счастлив добрый, справедливый и мудрый повелитель, - Амальфи
вздохнул.
Каждый повторил эту фразу на свой лад, а затем мы приникли к кубкам.
Мне показалось, что у этой посудины нет дна. Я пила и никак не могла выпить все
вино. Оно было приятным, но в таком количестве!.. Увольте! Меня мутило, но выхода
не было... Наконец последняя капля скатилась с языка, и я вздохнула с облегчением. У
меня появилось ощущение, что я бурдюк, наполненный до отказа. Я села. Похоже, что
и у остальных гостей были те же проблемы. Дольше всех мучилась Высокородная. Но
вот и она допила кубок.
- Да будет пир! - крикнул Тиберий.
Он взял с блюда жареного фазана, разломал пополам и меньшую часть протянул
графине. Она тут же вонзила в мясо свои зубки. Олл поднял с земли невероятно
большой кувшин с вином и стал обходить гостей и наполнять кубки снова. От
выпитого у меня зашумело в голове. О-ля-ля! Если так пойдет и дальше, я вместо того,
чтобы заманить Гарри к себе в комнату, свалюсь под стол. Поэтому я решила хорошо
закусить, благо еда была очень вкусной. С удивлением я обнаружила, что на столе нет
ни вилок, ни ложек, ни ножей. Пришлось по примеру "императора" есть руками.
Однако я недолго насыщалась. Гарри снова поднялся на ноги, и мы тоже повскакивали
с мест. Тиберий крепко держал свой кубок.
- Выпьем за здоровье и благоденствие жены императора Юлии! - провозгласил
он.
Все стояли в напряжении, никто даже не пригубил вина.
- Вот как вы выказываете преданность моей жене? - усмехнулся Тиберий. -
Ждете, когда я прикажу Оллу приступить к наказанию?
Нестройных хор голосов пророкотал:
- Здоровье... благоденствие... Юлия...
Дальше было слышно лишь бульканье и постанывание... Памела Уоринг
подавилась и закашлялась. Проклиная (мысленно) всех извращенцев-императоров, я
еле-еле допила свое вино.
Сев на место, я почувствовала легкое головокружение. По телу разлилась теплота,
предметы приобрели округлые очертания, а люди стали такими добрыми и милыми,
что мне захотелось всех расцеловать. "Какая прелесть, эти пиры!" - подумала я, таща
в рот всего фазана целиком.
Потом мы выпили за первую жену императора - Випсанию Агриппину. Памела
была счастлива теми знаками внимания, которые мы ей оказывали, и тоже хотела всех
облобызать. Она даже закричала "Виват!", чем сильно рассмешила Марти, он
зашатался и облил свою тогу вином.
Следующий тост был за префекта Сеяна. Вино лилось в глотки уже без особых
страданий. Я не заметила, как умяла фазана, оставив от птицы всего несколько
косточек. Амальфи искоса взглянул на меня и спросил:
- Мэвис, а вы случайно не захватили перо павлина?
- Зачем? - от неожиданности я икнула.
- Разве вы не знаете, что в Древнем Риме патриции, направляясь на пир, всегда
брали павлиньи перья?
- Я не пат-ри-ци-ан-ка, - сказала я, запинаясь. - Я - ра-бы-ня.
- Но павлинье перо было бы вам кстати... Римляне часто прибегали к нему. Если
было выпито и съедено очень много, они отходили за куст и щекотали таким пером
заднюю стенку гортани...
У меня округлились глаза:
- Это такое развлечение?
- Нет. Простите за натуралистическую подробность, но римляне просто-напросто
извергали из себя только что проглоченные яства. А потом они возвращались к
столам...
- ...чтобы снова есть и пить? - ужаснулась я.
- Да.
Мне вдруг стало жарко. Захотелось искупаться, принять ванну или хотя бы
сбросить одежду. Но я помнила, что на моем теле установлена "подслушка". Вдруг
гости Тиберия примут ее за какую-нибудь огромную бородавку или нарост?! Этого я
не переживу.
Гарри опять поднимал нас с наполненными кубками - требовал выпить за Тацита.
- Выпьем за человека, который занимается тем, что увековечивает наши имена! За
достославного историка! - выкрикнул он.
Я начала пить, и у меня внезапно появилось ощущение, что я плыву по винному
морю. Когда я допила кубок, оказалось, что я возлежу на подушках. Честно говоря, я и
не помнила, когда вставала из-за стола. И вставала ли?
Гарри как будто и не пил вовсе. Он восседал за столом, как памятник самому себе.
Потом он снова встал и, хлопнув в ладони, указал на Амальфи.
- Тацит! - сказал Гарри. - Я знаю, что ты обладаешь даром предвидения. Мы
хотим услышать твои предсказания. Что ты видишь в своем хрустальном шаре?
- Мудрый и безжалостный к врагам Рима Тиберий! - Амальфи встал и втянул в
ноздри теплый морской воздух. - Мой хрустальный шар очень мутный. Он замутнен
той атмосферой, которая вокруг тебя. Это атмосфера предательства и злых козней. За
этим столом сидит только один человек, который является тем, кем является на самом
деле. Недобрые знаки на небесах предсказывают, что будет насилие. И будет... -
Амальфи замолчал и тихо-тихо прошептал: - Смерть...
- Супруг мой! - воскликнула графиня и положила свою белую руку на плечо
Гарри. - Тацит сегодня не в духе. Ему мерещатся заговоры, а между тем эта ночь
создана для любви и забав, а не для мести и злобы. Мы сыты и пьяны. Пора перейти к
увеселениям.
"Император" помолчал, словно прислушиваясь к своему внутреннему голосу.
Посмотрел на "жену" с улыбкой и поднял свой кубок.
- Юлия права! Наше вино крепкое, наш стол богат, но нам уже наскучили яства.
Мы готовы к новым развлечениям. И пусть разверзнутся небеса над тем, кто думает
иначе.
Глава 7
Пит и Памела устроили состязание: кто выпьет больше вина, держа кубок одними
зубами. Памела пила, обливаясь. Чтобы не качаться, она широко расставила ноги.
Джекки и Карла лежали на кушетке, целовали и гладили друг дружку.
Мистер Амальфи спал, уткнувшись лицом в блюдо с фруктами. Вдруг я услышала
его голос - как ни странно, достаточно твердый для много выпившего человека.
- Мисс Зейдлиц, вы в состоянии поговорить со мной?
- Я?.. Да!
Два эти слова дались мне с огромным трудом: я ворочала языком камни. Перед
глазами все время плавали какие-то разноцветные пузыри и мелькали искорки.
- Вам нравится оргия? - спросил Амальфи. - Лично мне - нет. Здесь очень
скучно. Ужасно скучно, плоско и пошло!
Он отхлебнул из кубка и поморщился.
- Вы - единственная, кто сможет разворошить это
...Закладка в соц.сетях
