Жанр: Детектив
Девушка, которой не было
...ь и ушла! Взяла мой автомобиль и уехала домой.
Только позже я подумал, что липа,
которую мы сочинили для большого зазнайки, прозвучит достовернее, если, кроме
меня, ее расскажут четыре, а не три
человека. Поэтому, вернувшись домой в семь утра, я сказал Бетти, что включил ее
в число свидетелей. Но на случай, если
кто-то побеспокоит неловкими вопросами, предложил ей уехать.
- На озеро Тахо?
- Да... - Он вдруг осекся, его водянистые глаза стали холодными как
льдинки. - Кто тебе сказал про Тахо?
- Она, - почти прошептал я. - Понимаешь ли, Ник, Бетти туда не поехала.
- Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать? - выдавил Фесслер.
- Она очень разозлилась. - Я повторил его слова:
- Бросила тебя, села в твой автомобиль и поехала домой. Так, Ник?
- Да! - На миг его плечи поникли. - Разумеется, домой!
- Или к домику? - коротко спросил я. - Это дает ей время и возможность,
Ник. Сам знаешь, у нее был мотив, когда она
убежала от тебя.
- Ты сбрендил, если наворотил такую гору лжи! - надменно произнес он. -
Бетти знала, что я больше не имею ничего
общего со стриптизершей. Эта телка годилась только на то, чтобы строить глазки
жирному зазнайке!
- Ты говорил с Бетти перед ее отъездом с приема?
- Конечно. Думаешь, я не пытался и... - Его голос осекся.
- Поэтому рассказал ей о ловушке, которую задумал для Роберта Джайлса? - Я
взглянул на него и выразительно развел
руками. - Домик.., гидрохлорат в коньяке... Вот так-то, Ник.
- Бетти? - Металл в его голосе сменился неуверенным хрипом. - Не может
быть...
Я перевел взгляд на застывшую маску, в которую превратилось улыбающееся
лицо Брюса Милфорда.
- До того как появился Ник и сделал ее своей любовницей, Бетти работала у
тебя, - сказал я. - Возможно, ты был
единственным другом, кому она могла доверять и довериться.
- Думаю, это так, Рик, - медленно проговорил Милфорд.
- Поэтому вместо поездки на Тахо она пришла к тебе и рассказала, что Ник
решил выгородить актера, убившего девушку
в пляжном домике. Для этого сочинил целую историю, а она, Бетти, его раскусила.
- Она сказала, что больше не верит Нику, - пожал плечами Милфорд, - так она
выразилась. Может, он убил девушку,
чтобы свалить вину на Бобби и пожизненно шантажировать его...
Я смотрел на побледневшего Фесслера.
- Знаешь, по-моему, не ты подложил бомбу в домик.
- Что? - Он удивленно заморгал, похоже, не слыша меня.
- Брюс, - устало сказал я. - Я оставил сообщение твоей секретарше только по
одной причине... Я знал, что ты возьмешь с
собой Бетти Уонг. Где она прячется? Скрываться больше незачем!
- Вы правы, мистер Холман! - В дверном проеме возникла китаянка, одетая все
в тот же черный чеонгсам. При каждом
ее движении тяжелый шелк тихо шуршал. Бесстрастные сапфирово-синие глаза с
настороженным интересом следили за
людьми в комнате; тонкая рука крепко держала пистолет, казавшийся слишком
большим.
- Я боялась, вы отыщете в домике ключ к разгадке, - сказала она спокойно, -
поэтому решила опередить события и
подложить бомбу, чтобы все разнесло в куски до вашего появления. Но я
задержалась в пути, и когда наконец добралась до
места, то увидела, как уезжают Расе и Ник. Я принесла бомбу и обнаружила вас на
полу без сознания. Я подумала, что
появилась замечательная возможность убедить вас в моей полной невиновности и,
наоборот, причастности Ника к
убийству. Поэтому я связала вам запястья и лодыжки веревкой, а потом разрезала
ее. Затем поставила механизм бомбы так,
чтобы нам хватило времени добраться до безопасного места.
- И привезла меня на квартиру Дикси: я должен был убедиться, что такая
девушка действительно существует, а не
приснилась Джайлсу, - уточнил я.
- Совершенно верно.
- Ты знала, что тело спрятали в шкаф?
- Нет. - Глаза китаянки расширились от ужаса. - Оно лежало там все время,
пока мы...
- Бетти, милая! - Плечи Фесслера дернулись и беспомощно поникли. -
Поверь...
- Я была твоей женой! - воскликнула она.
- Нет, - возразил я. - Я проверил.
- Не по документам! - Ее глаза вспыхнули сапфировым блеском. - Но по всем
другим законам, что священны и
почитаемы женщиной! Я была невинна, когда попала к нему.., он первый мужчина в
моей жизни!
- Я здорово промахнулся с той глупой телкой Дикси, - заскулил Ник. - Милая,
разве парень не имеет права на одну
маленькую ошибку? Я скажу, что теперь будет... Прямо с утра мы получаем
специальную лицензию, понимаешь? Затем
поженимся...
- Я убила Дикси, потому что она была злой женщиной, она украла у меня тебя.
Похвалялась этим и смеялась мне в лицо,
- тихо проговорила Бетти Уонг. - Поэтому я ее убила и решила, что за убийство
ответишь ты. Ник Фесслер. Но теперь это
невозможно.
- Нет. - Убедившись, что она не обманывает, Ник заговорил громче. - Теперь
это невозможно. Так почему бы нам...
Она дважды нажала на спусковой крючок, а он еще пытался что-то сказать и,
даже умирая, силился выговорить какие-то
слова.
Робат рванулся вперед, одной рукой выбил у Бетти пистолет, другой нанес
рубящий удар по ее шее. Послышался хруст.
Девушка упала на пол и затихла с неестественно запрокинутой головой.
Послышался тонкий свист - Робат изогнулся к полу в отчаянном усилии
дотянуться до оружия. Я позволил его пальцамсосискам
подобраться совсем близко к нему и сказал:
- Нет!
Холодные глазки взглянули на меня сквозь свалившиеся на лоб пушистые
соломенные волосы. Затем Робат увидел в
моей руке револьвер и выпрямился.
- Холман, - внезапно послышался глубокий баритон Джайлса. - Вам помочь?
- Взгляните на китаянку, - сказал я ему. - Думаю, она мертва.., он свернул
ей шею, как цыпленку! Но все бывает.
- Я имею в виду, с ним.., с Робатом, - уточнил актер.
- Толстяк - мой, - тихо ответил я. - Держитесь от него подальше, иначе
пострадаете.
Я говорил на ходу, а когда умолк, Робат оказался совсем рядом. Глаза
гиганта блестели холодной ненавистью, и я
улыбнулся ему, смакуя его жгучую ненависть словно букет редкого игристого вина.
- Это только между нами, - сказал я, напрягая голос, чтобы перекрыть шумы,
грохотавшие в груди толстяка. - Выйди на
улицу, пузырь!
Робат пристально взглянул на меня, пожал плечами и развернулся к выходу. Я
шел за ним, пока он не остановился у
двери.
- Открой! - велел я.
Робат повиновался и взглянул на меня через плечо.
- Хочешь.., убить меня.., без.., свидетелей... Холман? - запыхтел толстяк;
от усилия, на глазах у него выступили слезы. -
Хладно.., кровно.., пристрелить?
- Нет, - сказал я. - Во мне слишком силен охотничий азарт, чтобы стрелять в
сидящего слона! Я дам тебе шанс.
Его испуганные глаза пытались поверить мне.
- Там темно... - Я кивнул на крыльцо. - Длина дорожки метров сто, за ней -
улица. Когда начну считать.., беги! Считаю до
десяти, не слишком быстро, затем стреляю. Если я убью тебя, это будет выстрел
при попытке к бегству. Понял? Имеешь
шанс смыться, если успеешь выбежать на улицу, пока я считаю.
- А если.., не побегу? - задыхаясь, спросил он.
- Тогда мы дойдем до середины дорожки, и я застрелю тебя там, - холодно
пояснил я. - В обоих случаях версия попытки
к бегству прозвучит убедительно. Готов? Начинаю отсчет, - бросил я. - Один!..
Он напрягся, ожидая пулю, и когда выстрела не последовало, немного
успокоился.
- Два! - объявил я, и слово подействовало на него, словно удар
электрошоковой дубинки на быка. Он затопал по крыльцу,
словно доисторический монстр, выбравшийся из древнего болота.
- Три! - крикнул я, и Робат по-крабьи метнулся вбок, чтобы избежать
неминуемой пули.
- Четыре! - продолжал я, преднамеренно сокращая время между каждым
выкриком. - Пять!
Голова толстяка подалась вперед и вверх; огромные руки работали словно
массивные поршни, земля тряслась под его
слоновьими ногами, - Шесть.., семь! - закричал я, и ночь прорезал хриплый
пронзительный звук, похожий на свисток
поезда.
- Восемь, девять, десять! - Я поднял револьвер и нажал на спуск.
Ночной воздух взорвался от выстрела. Робат издал булькающий крик, упал на
четвереньки и остался на месте. Я
спустился с крыльца и зашагал к нему. С каждым шагом шум становился все громче;
с каждым шагом появлялся новый
звук, и когда я подошел близко, меня оглушила какофония звуков, словно бы
рожденных безумным композитором в самых
темных кошмарах.
Басовые ритмы рождались усилиями видавшего виды насоса, ужасно хрипевшего,
явно качавшего с трудом, поскольку
каждый хрип кончался тоскливым протяжным бульканьем. Из вибрирующего свистканеба
вырывался прерывистый свист,
сопровождаемый скрежетом зубов и бульканьем в гортани.
Я обошел трясущуюся тушу и встал прямо перед ним. Увидев носки моих
ботинок, Робат медленно поднял голову. На
меня слепо уставилось мертвенно-бледное, расплывшееся от жира лицо, похожее на
отвратительную бесформенную медузу,
извлеченную из морской пучины. В пятне жира широко открылось дрожащее отверстие,
и я наклонил голову, чтобы
услышать хоть какие-то звуки. Затем я разобрал подобие слов, терявшихся в
невнятице нестройных шумов.
- Ты знал.., бег.., меня.., убьет...
Наступила мучительная остановка. Расе Робат уронил голову и замер.
На мгновение я заткнул уши - гнетущая тишина грозила разорвать барабанные
перепонки, затем на крыльце
послышались шаги. Густой баритон" позвал с тревогой:
- Холман! С вами все в порядке? Я медленно зашагал по дорожке к дому и
поднялся на крыльцо. Джайлс ждал меня в
холле.
- Что случилось? - спросил он.
- Толстяк побежал, - объяснил я. - Таская свой вес, он и в лучшие времена
имел проблемы с дыханием. Сердце просто не
выдержало.
- Вижу, - кивнул актер. - Но я слышал выстрел...
- Я стрелял в воздух, - объяснил я.
- Чтобы он... - внезапно в глазах Джайлса появилось понимание, -
разумеется, остановился!
- Что с девушкой? - спросил я.
- Боюсь, вы оказались правы, - ответил актер. - Милфорд вызвал полицию, а
Эдвина бьется на диване в обычном
приступе истерики!
- Знаете что? - мрачно сказал я.. - Только сейчас вспомнил. У меня сегодня
свидание.
- Не думаю, что вам удастся на него попасть, старина, - заметил он.
- Я тоже, - огрызнулся я.
Нас забрали в управление полиции, где терпеливо выслушали каждого, а затем
попросили повторить все снова.., и
снова.., и еще раз. Вытерпели истерику Эдвины Боллард. Много раз. С Эдвиной
обращались вежливо, потому что она
женщина и истеричка; но, полагаю, они подумали, что любая женщина станет
истеричкой, если увидит то, что видела она.
Поэтому ее отправили домой с молодым розовощеким парнем, похоже носившим форму
не более года. Возможно, у меня
разыгралось воображение, но готов поклясться, истерика прошла раньше, чем Эдвина
вышла за дверь.., сильно опираясь на
руку полицейского - для поддержки, конечно.
Они проявили вежливость к Брюсу Милфорду, потому что знали его положение в
кино; отнеслись почти дружески к
Роберту Джайлсу - в надежде на автограф для детей. Такой автограф - ценная вещь
вообще. Смотришь кино с его участием
и говоришь жене или девушке: "На экране-то он герой, а видела бы ты, как я
допрашивал его целых пять часов. Дрожал,
словно модель "Т" при запуске! Нет!.. Пальцем не тронул!.. Эти кинозвезды все
одинаковы, стоит им столкнуться с
настоящим мужчиной!"
Итак, к двум ночи они уже отпустили домой агента и актера. Остался один я.
Я не был ни истеричной дамой, ни крупным
агентом в мире кино, и уж точно не был кинозвездой. Обыкновенный бездельник с
частной лицензией и неглупыми идеями,
чье основное занятие - вытягивать денежки у настоящих кинозвезд в обмен на
молчание.
Меня отпустили неохотно только в одиннадцать часов следующего дня, и,
стыдно признаться даже самому себе, только
благодаря звонку одного из крупных кинопродюсеров, лично поручившегося за мою
добропорядочность. По словам Марти
Дженнингса выходило, что я настоящий супермен, ну истый ангел, который не
вознесся в голубые небеса только потому,
что стыдится снимать длинное нижнее белье перед восторженной толпой.
Вернувшись домой, я рухнул на кровать и проспал одиннадцать часов кряду.
Когда я умылся, оделся и сел в машину, до
полуночи оставалось примерно двадцать минут. Мой звонок в дверь прозвучал уже
завтра.
Дверь приоткрылась, и выглянула голова в тюрбане. На меня удивленно
уставились большие глаза, увеличенные
запотевшими очками в тяжелой оправе.
- Мы ужинали вчера, ты забыл? - поинтересовалась она.
- Меня задержали, - коротко пояснил я.
- Я не спала всю ночь! - холодно сказала Хилда. - Прощайте, мистер Холман!
- Не хочешь услышать конец истории? Как все завершилось.., и так далее, а?
- в отчаянии спросил я.
- Прочту в газетах! Кстати, а почему ты всегда приходишь, когда я принимаю
ванну?
- Может, выпьем за старые времена? - предложил я.
- Ну... - задумалась она, - если только за старые... - И внезапно исчезла.
Я вошел в коридор и закрыл за собой дверь. И тут силы покинули мой
организм, и я прислонился к двери; колени мои
мелко дрожали.
Пониже головы в тюрбане - от шеи до пят - взгляду открывались
восхитительной формы просторы загорелой и белой
кожи.
- Эй! - едва вымолвил я. - Ты не выносишь, когда твои волосы в беспорядке!
Но все остальное розовеет.., кроме загара,
но это не...
Хилда Джонс внезапно остановилась, и розовая попка восхитительно дрогнула,
сразу привлекая к себе внимание. Затем
обернулась и кинула на меня грозный взгляд.
- Кто же, - пренебрежительно заметила она, - кроме тебя... Холман.., мог
явиться в такое позднее время?
- Надеюсь, никто, - с надеждой произнес я.
- Значит, я знала, что это ты терзаешь звонок, так ведь? - сказала она,
словно стараясь объяснить принципы ходьбы
маленькому ребенку.
- Так! - с готовностью подтвердил я.
- А раз так, зачем одеваться, правильно?
- Правильно! - радостно подтвердил я. Она колыхнула своими замечательными
округлыми бедрами и чинно направилась
в спальню.
Тут меня осенило, и я включил третью скорость, устремившись за ней.
Закладка в соц.сетях
