Жанр: Детектив
Неоновый дождь
...надцать! Ничего не слушала, даже когда ей давали деньги белые мужчины;
перегнала сюда из Нового Орлеана большую машину, говорила, что увезет нас на
север... Девчонка, которая все еще любила сладенький куш-куш, собиралась
перехитрить белых мужчин и перевезти старого папашу-негра в Новый Орлеан. Что
она такого сделала, за что ее убили?
Что я мог им ответить?
Я ехал по пустынной дороге. С одной стороны тянулось поблескивающее на
солнце озеро, а с другой - полузатопленные деревья. Вдруг я увидел в зеркале заднего
вида бело-синюю патрульную машину. Водитель уже включил мигалку и,
поравнявшись с моим бампером, коротко прогудел сиреной. Я стал сворачивать к
обочине, но там среди травы и гравия поблескивали, как янтарные зубья, осколки
пивных бутылок. Попытался проехать на чистое пространство, прежде чем
затормозить, но патрульный автомобиль, взревев мотором, резко обогнал меня, и
напарник водителя грозно указал на край дороги. Я услышал, как под колесами
захрустели бутылочные стекла.
Оба полицейских выскочили из машины, и я понял, что дело принимает серьезный
оборот. И тот и другой были крупными мужчинами, каджунами, скорее всего, как и я,
хотя при виде сильных, мускулистых тел в идеально сидящей голубой форме,
отполированных ремней с кобурой, блестящих патронов и прикладов создавалось
впечатление, что они специально забрались в такую глушь Миссисипи, чтобы дать
волю своей деревенской жестокости.
Ни в руках, ни в карманах у них не было книжки со штрафными талонами.
- Сирена означает, что надо остановиться. А не просто сбросить скорость,
лейтенант, - сказал водитель, улыбнувшись, и снял очки. Он оказался старше своего
напарника. - Пожалуйста, выйдите из машины.
Я открыл дверь и ступил на асфальт. Они молча наблюдали за мной.
- Положим, я повелся на это. Но за что остановили-то? - поинтересовался я.
- Превышение скорости. Шестьдесят - на участке, где разрешено пятьдесят пять,
- ответил второй. Он жевал жвачку, и глаза без тени смеха внимательно смотрели на
меня.
- Да я никогда больше пятидесяти не выжимаю, - возразил я.
- Значит, постепенно разогнались, - сказал тот, что постарше. - В такое
прекрасное утро вы смотрели по сторонам, может, разглядывали деревья, воду, может,
думали о всякой ерунде и, прежде чем сообразили, стали клевать носом, да и ноги
отяжелели.
- Надеюсь, мы не будем тут упражняться в профессиональной вежливости? -
спросил я.
- Нашему прокурору не по вкусу, что мы все время закрываем глаза на такие
вещи, - сказал старший.
- Ну так выпишите мне штраф, и я сам поговорю с прокурором об этом.
- Многие с окраин нашего района так до суда и не доходят, - ответил старший
полицейский. - И от этого он свирепеет сильнее, чем если бы у него сидел шершень в
носу. Поэтому мы их сами отвозим в суд.
- Послушайте, а вы сегодня одеты не по форме, - брякнул я.
- Как это? - удивился второй полицейский.
- Вы забыли прицепить таблички со своими именами. Почему, спрашивается?
- Забудьте про эти дурацкие таблички. Поедете с нами к зданию суда, - сказал
молодой. Он прекратил жевать жвачку и крепко сжал челюсти.
- Да у вас все равно шина спущена, лейтенант, - добавил пожилой. - Может, и
по нашей вине, вот и садитесь с нами, а я вызову буксир по рации, и он вам ее заменит.
- Вы меня за дурака держите? - сказал я. - Вы же не арестуете детектива из
Нового Орлеана.
- Наша территория - наши правила, лейтенант.
- Да пошел ты, - бросил я.
Они замолкли. Солнце сверкало и переливалось на гладкой поверхности воды
позади них. От яркого света я с трудом удерживался, чтобы не сморгнуть. Я слышал их
дыхание, видел, как они переглядывались в нерешительности, чувствовал чуть ли не
запах пота, исходивший от них.
Молодой двинул ботинком по гравию и дернул ремешок на кобуре, где лежал
хромированный "маг-нум-357". Я выхватил свой штатный револьвер из кобуры на
кнопках и, присев на корточки, сжал его двумя руками, целясь в их физиономии.
- Большая ошибка, ребята! На колени, руки на голову! - выкрикнул я.
- Слушайте... - начал старший.
- Выполнять не раздумывая! Я выиграл, а вы облажались!
От волнения у меня перехватило дыхание. Они переглянулись, сплели пальцы над
головой и опустились на колени перед своей машиной. Я зашел сзади, вытащил у них
тяжелые револьверы из кобуры и выбросил в озеро.
- А теперь доставайте наручники и цепляйте себя к бамперу, - сказал я.
- Превышаешь полномочия, - заметил старший. Загорелая шея у него вся была в
капельках пота.
- Не думаю, - сказал я. - Вы, ребята, хотели показаться крутыми ковбоями и
угодили носом в дерьмо. Думали засадить меня в кутузку на денек-другой или, может,
крепко поколотить, пока бы я ехал на заднем сиденье?
Они не ответили. С красными злыми лицами стояли на коленях, морщась от боли,
потому что камешки впивались им в ноги.
- Ну-ка живо перекидывайте браслетики через бампер и пристегивайте ваши
ручки, - продолжал я. - Вы мне не ответили, что довольно странно, если учесть, что
собирались меня в тюрьму отправить. Или, может, отбивную бы из меня сделали в
машине по дороге в тюрьму?
- Пошел в задницу, - огрызнулся молодой полицейский.
- Слушайте, вы что, охренели? Думали, прихлопнете новоорлеанского копа и
выйдете сухими из воды?
- Еще посмотрим, кто выйдет сухим, - произнес старший.
Он вынужден был развернуться, стоя на коленях и разговаривая со мной. Солнце
светило прямо ему в глаза.
- Шериф позволяет вам выгребать из-под него дерьмо, так, кажется? - сказал я.
- Ну и вшивая работенка. Вам следовало бы потребовать прибавки к зарплате -
пусть он немного раскошелится на вас. А то вы, наверное, собираете тут всякую
мелочь на дороге, а потом развлекаетесь в местном заведении, пока шериф разъезжает
на кадиллаке и занимается своими скакунами.
- Да ты придурочный ублюдок, а не коп из отдела убийств, - процедил старший.
- Воображаешь, что ты такая важная шишка, что тебя аж прихлопнуть решили? Да ты
просто волосок в чужом носу!
- Боюсь, парни, что карьера ваша на этом окончена.
- Сначала подумай, как сам отсюда выберешься, - ответил молодой.
- Ты про проколотые шины? Да, проблемка, - задумчиво проговорил я. - А что,
если я поведу вашу машину, а вы в наручниках за бампером потащитесь?
Впервые на их лицах проступил неподдельный страх.
- Расслабьтесь. У нас в Новом Орлеане другие правила. Мы не трогаем умственно
отсталых, - успокоил их я.
В отдалении я заметил приближавшуюся темно-красную машину. Полицейские
услышали шум мотора и с надеждой переглянулись.
- Простите, но это не за вами, - сказал я, опускаясь перед ними на корточки. -
А теперь, клоуны, слушайте внимательно. Я не знаю, сколько времени вам будет
угодно все это продолжать, но если вы на самом деле хотите выбраться отсюда,
запомните одно: у меня больше денег, чем у вас, больше людей, мозгов, больше всего,
что можно сосчитать. Поэтому, дайте подумать... пока что я пошлю кого-нибудь
забрать мою машину, и потому лучше бы вам здесь остаться. А еще передайте своему
герою, на которого вы работаете, что наш разговор затянулся. Он поймет, что я имел в
виду.
Я остановил коричневую машину, помахав своим значком, и сел в нее прежде, чем
женщина за рулем, блондинка лет под тридцать с развевающимися волосами и
большими глазами, успела что-либо сказать или заметить двух прикованных
полицейских. Из ее магнитофона неслись громкие звуки Первого концерта
Чайковского, на заднем сиденье в невообразимом беспорядке были разбросаны бумаги,
блокноты, официальные бланки.
- Я полицейский из Нового Орлеана. Мне необходимо, чтобы вы подбросили
меня до ближайшего городка, - сообщил я, стараясь перекричать музыку.
Ее круглые, как у куклы, синие глаза смотрели на меня с изумлением и страхом.
Она медленно начала набирать скорость, скользнув взглядом по полицейским в
наручниках, но в следующую секунду уставилась на них в зеркало заднего вида.
- Эти мужчины прикованы к бамперу машины? - спросила она.
- Да. Это плохие ребята, - прокричал я. - Можно, я уменьшу звук?
- Простите, но я вынуждена так поступить. Можете стрелять, если хотите.
С этими словами она ударила по тормозам, резко дала задний ход и тронулась с
места с такой скоростью, что покрышки взвизгнули, а из выхлопной трубы вылетело
облако черного дыма. Я ударился головой о ветровое стекло и тут увидел, как мы
быстро приближаемся к моему старому "шевроле".
- Осторожней! - закричал я.
Но было слишком поздно. Ее бампер зацепил решетку и поцарапал обе двери.
Тогда она резко завернула, чтобы остановиться, выключила музыку и, перегнувшись
через меня, прокричала тем двоим:
- Этот человек говорит, что он полицейский. Это правда?
- Позвоните в офис шерифа округа Катауатче, леди, - отозвался старший. Он
сидел на корточках, подогнув одно колено, с напрягшимся из-за неудобной позы
лицом.
- Что за человек в моей машине?
- Кусок дерьма, которого давно урыть пора, - ответил младший.
Женщина резко переключилась на первую передачу, вдавила педаль газа в пол и
еще раз пронеслась мимо моей машины. Я почувствовал, как задний бампер ее
автомобиля, ударившись, отскочил от передней решетки. Она вела машину
совершенно дико, бумаги на заднем сиденье так и летали, а озеро и затопленные леса
мелькали за окном.
- Прошу прощения за то, что сделала с вашей машиной. У меня есть страховка.
По крайней мере, была, - сказала она.
- Все в порядке. Я всегда мечтал взглянуть на мир изнутри урагана. Вы все еще
боитесь или всегда так ездите?
- Как - "так"?
Ее волосы развевались на ветру, круглые синие глаза внимательно смотрели на
дорогу.
- Вы все еще думаете, что я сбежавший преступник? - спросил я.
- Понятия не имею, кто вы, но я узнала одного из этих полицейских. Это садист,
который занимался всякими извращениями с одной из моих клиенток.
- Ваших клиенток?
- Да, я работаю в государственной службе помощи инвалидам.
- Вы можете упрятать его в тюрьму.
- Она до смерти перепугалась. А он пригрозил, чтоб молчала, иначе он сделает
это с ней еще раз, а потом засадит ее в тюрьму как проститутку.
- Господи, леди, осторожней. Слушайте, здесь неподалеку есть ресторан на сваях
на самой границе округа. Завернем туда, сделаем звонок, а я оплачу ваш обед.
- Почему?
- Потому, что вы связались со мной, но до сих пор мне не верите. Между прочим,
не ясно, почему вы там проявили такую смелость?
- Ничего подобного. Просто я не подвожу странных личностей. В последние дни
происходит вообще много странного. Если вы детектив из полиции, почему ездите на
такой развалюхе?
- Несколько минут назад она такой, можно сказать, не была.
- Вот это я и называю странностью. Я ему, может, жизнь спасла, а он еще
критикует мою езду.
Не спорь с божественным созданием, когда едешь в солнечное утро по аллее из
дубовых деревьев, Робишо, подумал я. А также не спорь с кем бы то ни было, кто
выжимает восемьдесят пять миль в час, осыпая стволы деревьев дробью из мелких
камешков.
Вблизи ресторан оказался ветхим, стоявшим на сваях над озером строением с
сетками на окнах. Все стены снаружи были обшиты рекламой группы "Метал Дикси -
45" и пива "Джакс". Сейчас был не сезон лангустов, поэтому я заказал жареного сома и
две маленькие порции гумбо с креветками. Пока мы ждали заказ, я купил ей напиток в
баре и воспользовался телефоном, чтобы сообщить о своем опоздании в управление
Первого округа в Новом Орлеане. Я поднес трубку к уху новой знакомой, чтобы она
услышала, как Клит отвечает, затем продолжил разговор.
- Я обедаю с одной леди, которая хотела бы, чтобы ты описал, как я выгляжу, -
сказал я ему и передал ей трубку.
Слушая, она начала расплываться в улыбке, глаза у нее повеселели и она громко
рассмеялась.
- Это жестоко, - заметила она.
- Что он сказал?
- Что у вас волосы в черно-белую полоску, как у скунса, и поэтому вы стараетесь
сбить собак со следа.
- У Клита всегда были замашки комика.
- А вы все так поступаете? Приковываете других полицейских к машине, пугаете
людей на шоссе, разыгрываете по телефону?
- Не совсем так. В округе Катауатче другие правила. А это просто не моя
территория.
- А что же те двое, которые там остались? Они не будут вас преследовать?
- Похоже, их сейчас больше всего беспокоит вопрос, как они будут объясняться с
шефом. После обеда вы не могли бы отвезти меня обратно в город?
- Мне нужно позвонить одному моему клиенту, а потом поедем.
Она отпила из бокала, съела вишенку, заметила, что я наблюдаю за ней, и перевела
взгляд на озеро за окном, где ветер шевелил мох на стволах кипарисов.
- Вы любите бега?
- Никогда на них не была.
- У меня есть пропуск члена клуба. Не хотите пойти завтра вечером, если я заберу
свою машину?
Она задумалась, не отводя глаз от моего лица. Глаза у нее были поразительно
синими.
- Я играю на виолончели в струнном квартете. Завтра вечером у нас репетиция.
- О, надо же!
- Но мы, скорее всего, закончим в полдевятого. Если это для скачек не слишком
поздно, то пожалуйста. Я живу возле Одюбон-парка.
Вот видишь, только не спорь с созданием Господа, и все успешно разрешится,
сказал я сам себе.
Но на следующий день, в управлении округа, все пошло уже не так гладко. Если я
связывался с людьми из отдела полиции нравов или, в частности, с сержантом Мотли,
дело никогда не клеилось. Это был чернокожий военный запаса, не жалевший даже
своих. Как-то раз один черный пьяница, сидевший в кутузке, привел его в большое
недовольство, обозвав "недомерком белого человека со значком и пушкой белого
человека", и Мотли поливал его слезоточивым газом до тех пор, пока тюремщик не
выбил баллончик у него из рук.
Но за Мотли водились грешки и похуже. До того как он получил звание сержанта и
перевелся в полицию нравов, он работал приставом в суде. В его обязанности входило
доставлять арестованных из вытрезвителей к утреннему заседанию суда. Как-то он вез
семерых человек в наручниках в лифте, когда в шахте начался пожар. Огонь быстро
перекинулся на электропроводку, и лифт застрял между этажами. Мотли выскочил
через аварийный выход на крыше, а семь арестованных задохнулись в дыму.
- Что ты хочешь о ней узнать? - спросил он.
Он страдал от избыточного веса, носил густые усы и очень много курил - в
пепельнице было полно окурков.
- Ты задерживал ее три раза в месяц: дважды за приставания к мужчинам и один
раз - за ограбление. У тебя, должно быть, был какой-то интерес к ней.
- Да она была десятидолларовая шлюшка подзаборная.
- Не много же ты мне рассказываешь, Мотли.
- А что рассказывать-то? Она бесплатно обслуживала клиентов в массажном
салоне на Декатур-стрит. Такую любой на куски разрежет или сутенер подожжет, а она
и не пикнет. Как я говорю, типичная жертва. Деревенская девчонка, которая
собиралась сорвать здесь большой куш.
- Кто давал за нее залог?
- Наверное, сутенер ее. Не помню.
- Кто такой?
- Да не помню я. У них он каждые два месяца меняется.
- Не знаешь, был резон у кого-нибудь убивать ее?
- Ты еще спроси, какого размера обувь она носила. Когда ты вообще завел на нее
дело? Я слышал, ты выловил ее из протоки в Катауатче.
- У меня личный интерес. Слушай, Мотли, давай мы скооперируемся с твоими
ребятами. Как насчет маленького обмена услугами?
- Ты думаешь, я хоть что-нибудь знаю? Говорю тебе, это была еще одна
безмозглая курица с улицы. Все они одинаковые, как только что с конвейера. В любом
случае, я потерял с ней связь.
- Что ты имеешь в виду?
- Мы пару раз заходили в массажный салон с проверкой, и она там уже не
работала. Одна из девок сказала, что Хулио Сегура перевел ее в свое заведение. Но это
все равно ничего не значит. Он все время так делал, потом они ему надоедали, он давал
им по нескольку пакетиков героина, а его шофер-карлик отвозил их к автобусной
остановке или обратно, туда, где раньше работали.
- Невероятно.
- Думаешь, такой человек, как он, заинтересован в шлюхах? Брось ты это дело,
Робишо. Только время теряешь.
Через пятнадцать минут в офис, который я делил с Клитом, вошел капитан Гидри.
Этот пятидесятилетний мужчина жил с матерью и входил в общество Рыцарей
Колумба. Однако недавно он стал встречаться с одной вдовой из городского
департамента водоснабжения, и мы все знали, насколько это серьезно. Дело дошло до
того, что капитан решился на пересадку волос. Его сияющую лысину теперь
покрывали крошечные завитки пересаженных волос, и голова напоминала круглый
валун, который начал обрастать водорослями. Но администратор он был хороший,
прямолинейный и язвительный, и частенько задавал нам жару по поводу и без повода.
- Звонили из Американской автомобильной ассоциации и сказали, что
отбуксировали твою машину, - сказал он мне.
- Вот и хорошо, - отозвался я.
- Ничего хорошего. Они еще сказали, что кто-то разбил в ней все стекла,
наверное, молотком или бейсбольной битой. Как там дела с шерифом, Дейв?
Пока я рассказывал, он смотрел на меня без всякого интереса. И о Хулио Сегуре
тоже рассказал. Клит в это время зарылся носом в ящик с бумагами.
- Ты не выдумываешь? Ты что, в самом деле прицепил двух помощников шерифа
к их собственной машине? - спросил Гидри.
- Мне достались не очень хорошие карты, капитан.
- Да, ты, наверное, их раскусил, поскольку мстить они, похоже не собираются,
только дизайн окошек слегка изменили, и все. Ты хочешь их слегка прижать? Я могу
позвонить прокурору, и он их, может, немного потрясет.
- Мы с Клитом хотим наведаться к Сегуре.
- Полиция нравов считает, что это их территория, - ответил капитан Гидри.
- Раз заговорили об убийстве полицейского, то теперь это наша территория, -
возразил я.
- Ладно, только никаких ковбойских выходок, - согласился он. - Пока что у нас
нет законных оснований там находиться.
- О'кей.
- Просто поговори с ним, чтоб он знал - мы слышали то, что нам не по вкусу.
- О'кей, капитан.
Он поскреб ногтем возле одной из вживленных прядей на голове.
- Дейв?
- Да, сэр?
- Забудь, что я сказал. Он угрожал офицеру полиции Нового Орлеана, и мы не
собираемся это терпеть. Засунь его башку в унитаз. Скажи, что это и от меня привет.
Олеандр, мирт и азалия густо росли за витым железным забором вокруг огромного
газона частных владений Сегуры. Садовники подстригали живые изгороди, поливали
клумбы с геранью и розами, срезали сухие побуревшие листья у корней банановых
деревьев. Впереди за озером я разглядел белый оштукатуренный дом в два этажа.
Красная черепичная крыша сверкала на солнце, ветерок колыхал листья королевских
пальм, посаженных у бассейна. Кто-то шумно плюхнулся в воду с подкидной доски.
Мускулистый латиноамериканец в широких брюках и рубашке-гольф вышел из
главных ворот и склонился к окну нашей машины. Под черными волосами,
покрывавшими его предплечья, виднелись выцветшие татуировки. На пальцах обеих
рук были крупные кольца.
- Чем могу помочь, сэр?
- Мы офицеры полиции. Хотим поговорить с Сегурой, - ответил Клит.
- У вас назначена встреча с ним?
- Просто передай ему, что мы здесь, коллега, - сказал Клит.
- Сейчас у него гости.
- У тебя проблемы со слухом? - спросил Клит.
- У меня тут список имен. Если вы там есть, тогда входите. А если нет,
оставайтесь здесь.
- Слушай, ты, чертов латинос...
Не закончив фразу, Клит выскочил из машины и что есть силы дал охраннику
кулаком в живот. Тот согнулся пополам, рот у него широко раскрылся, будто ударили
кузнечным молотом, глаза вылезли из орбит, как у утопающего.
- Животик болит? Прими таблетку, - бросил Клит.
- Да что это с тобой? - спросил я его.
- Уже ничего, - ответил он, толкнув железные ворота, чтобы мы проехали.
Латиноамериканец схватился рукой за забор, пытаясь отдышаться. Мы поехали по
дороге к дому. Я все разглядывал Клита.
- Ты вот в полиции нравов никогда не работал. И не знаешь, что это за подонки,
- сказал он. - Когда латинос попадается тебе на пути, просто перешагни через него.
По-другому тут нельзя.
- А ты не перепил вчера вечером?
- Да, было дело, но мне, чтоб избить одного из этих ублюдков, повод не
требуется.
- Больше так не делай, Клит.
- Мы внутри, не так ли? Вот будет сюрприз для Сегуры, как из пакетика с
попкорном. Посмотри на эту группку у бассейна. Спорим, что можем всех их прижать
и пришить им все дела по наркотикам, которые завели в полиции Орлеана и
Джефферсона?
Около дюжины человек купались и стояли на берегу бассейна, сделанного в форме
клеверного листка. Некоторые плавали на надувных матрасах по бирюзовой воде, коекто
играл в карты, расположившись на каменных скамьях вокруг мозаичного столика,
который стоял на якоре у края бассейна, где было мелко. Остальные сидели в плетеных
креслах под тонкими серыми стволами пальм, а семья карликов-слуг разносила
тропические напитки в высоких стаканах со льдом и фруктами.
Клит направился прямо через подстриженный газон к столику под пляжным
зонтом, где сидел человек средних лет в светло-бежевых брюках и желтой рубашке с
синими попугаями, а рядом с ним были двое других, темнокожих, как индусы, и
тощих, как кишка. Человек в рубашке с попугаями имел самую странную внешность из
тех, что мне доводилось видеть на своем веку. На треугольном лице с маленьким
ротиком и чрезвычайно маленькими ушками ярко чернели глаза. Через лоб пролегли
три глубокие складки, внутри которых виднелись горошинки бородавок. На запястье
блестели золотые часы с черным циферблатом. Он курил дорогую сигарету в
мундштуке. При нашем приближении к столу двое темнокожих мужчин начали
подниматься, прикрывая третьего, но человек в желто-синей рубашке жестом
остановил их. Глаза его оставались прищуренными, пока он восстанавливал в памяти
лицо Клита.
- Что происходит, Хулио? - начал Клит. - Там у ворот один парень заблевал
всю траву. Выглядит это очень гадко, особенно вблизи. Тебе следовало нанять
охранника классом повыше.
- Персел, кажется? - спросил Сегура, наконец узнав его, что стало ясно по
оживившемуся взгляду.
- Именно, - ответил Клит. - А теперь соедини точки линиями и вычисли, кто
пришел со мной.
Один из охранников сказал что-то Сегуре по-испански.
- Заткнись, гнусный латинос, - оборвал его Клит.
- Что ты себе вообразил, Пёрсел? - обратился к нему Сегура.
- Все зависит от тебя, Хулио. Мы слышали, ты болтал что-то очень нехорошее
насчет моего партнера.
- Это он? - спросил Сегура.
Я не ответил. Стоял и смотрел прямо ему в глаза. Он пыхнул дымом, ни вынимая
мундштук изо рта, и тоже уставился на меня, не мигая, как будто разглядывал
занятную штуковину, а не человека.
- Слышал шум, когда ты ввалился сюда, - проговорил он наконец. - Но я тебя
не знаю. Даже не слыхал о тебе никогда.
- А я думаю, что ты лжешь, - ответил я.
- Думай, что хочешь. Что еще скажешь?
- Твои люди убили девятнадцатилетнюю девушку по имени Лавлейс Десхотелс.
- Сейчас я тебе кое-что скажу, как там тебя, - заговорил Сегура. - Я
американский гражданин. Гражданин, потому что сенатор Соединенных Штатов
предложил правительству принять закон, благодаря которому я тут. А еще у меня сын
в Вест-Пойнте. Я не убиваю людей. Я не против, что Пёрсел и его люди иногда мне
надоедают. Здесь тоже случаются la mordida, как и в Никарагуа. Но не приходи
больше сюда и не говори мне, что я кого-то убил. - Он кивнул своему "индусу", тот
поднялся и пошел к дому. - И скажу тебе еще кое-что. Знаешь, почему Пёрсел здесь?
Потому что за ним грешки водятся, а он их на других вешает. Он вытащил девчонку из
массажного салона во Французском квартале и совратил ее на заднем сиденье своей
машины. И эти люди говорят мне о морали.
- Л как тебе понравится, если твои зубы сейчас у тебя в глотке окажутся? -
спросил Клит.
- Сейчас придут мои адвокаты. Если хочешь угрожать, хочешь драться -
пожалуйста, сделаешь их только богаче. Они тебя будут обожать.
- Ну ты и скользкий тип, Хулио, - сказал я.
- Да что ты? Тоже такой остроумный, как твой напарник? - ответил он.
- Будто вазелином намазан, - добавил я. - Но послушай теперь историю моей
жизни. Мой папаша был охотником и расставлял капканы на Марш-Айленд. Он часто
говорил мне: "Если животное не двигается, не трогай его. Но как только оно начинает
кусаться, дождись, когда оно широко раскроет пасть, и плюнь туда". Как тебе эта
история?
- Ты неглуп. Зачем же притворяешься идиотом? Я тебе ничего не сделал. Уж не
знаю, по каким причинам ты ищешь неприятности на свою голову.
- Вспомни самый ужасный случай в своей практике, Хулио, - попросил я.
- К чему это ты? - задал он встречный вопрос, приподняв бровь, отчего
бородавки в складках на лбу побагровели.
- Слышал, на тебя работают несколько крутых ребят. Они, наверное, из прежней
гвардии Сомосы, больше мастера по части удушения журналистов и убийствам
католических священников.
- Ну ты и чушь городишь.
- Ну да, как же, - возразил я. - Тебе бы стоило только заглянуть в подвалы
полицейских участков Сомосы, и ты сам бы увидел, как там этих несчастных
подвешивают за руки с надетыми на головы холщовыми мешками, смоченными
отравой для насекомых. А как они кричали - кислота разъедала глаза - и потом
задыхались от ядовитых паров... После этого даже такому дерьму, как ты, снились бы
кошмары. А разве ты не знаешь о том вулкане, куда гвардейцы сбрасывали
сандинистов с вертолета, - прямо в горящий кратер? Даже подумать об этом страшно,
а, Хулио?
- Ну и парочку к нам прислали сегодня. У одного из полиции нравов puta в
голове, другой рассуждает как марксист, - заметил он.
Несколько человек возле бассейна засмеялись.
- Ты не улавливаешь, - сказал я. - Подумай, что тебя ждет. Ты думал, что
скрылся от своей судьбы, когда убежал из Манагуа от этого фильма ужасов, и решил,
что спасен, как и Сомоса. Он вырвался из страны на "додже" со своими миллионами, а
когда некто ехал через Асунсьон в лимузине с личным шофером и мотоциклетным
эскортом впереди и позади машины, прямо к нему на колени приземлилась ракета
трехдюймового калибра, выпущенная из базуки. Из него вышла отличная лазанья.
Сечешь, Хулио?
-
...Закладка в соц.сетях
