Жанр: Детектив
Мура Муромцева 1-7.
...ами, милая,
побеседовать. Глаша вспыхнула.
- Я ничего не знаю, - засмущалась она, - да и беседовать со мной
неинтересно. Я провожу вас в гостиную, там
сейчас Полина Тихоновна Коровкина, и справлюсь у барыни, не выйдет ли она.
Следователь вслед за сконфуженной Глашей направился в гостиную.
- Дорогая Полина Тихоновна, никак не ожидал вас здесь встретить. - Он
подошел к зардевшейся тетушке Клима
Кирилловича и заметил, что она с некоторым замешательством подает ему ручку для
поцелуя. - Простите, что нарушил ваш
покой. Заехал побеседовать с профессором, да неудачно - сказали, что он болен.
Собирался задать несколько вопросов
Марии Николаевне - и ее не застал.
- Да, дорогой Карл Иваныч. - Полина Тихоновна отвела глаза в сторону. -
Николай Николаевич перенес тяжелейшее
потрясение, у него случился сердечный приступ. Волновать его Климушка
категорически запретил.
- Я понял, понял и весьма сожалею. - Вирхов, усаживаясь на предложенный
ему стул, постарался повернуться так,
чтобы на лицо его славной старинной знакомой падал свет из окна: он хотел
разобраться, с чем связано некое напряжение в
голосе его собеседницы.
- А Машенька должна скоро вернуться, - с деланной улыбкой продолжила
Полина Тихоновна. - Чем же она может
помочь вам в ваших делах?
- Пока не знаю. - Карл Иванович, вглядываясь в преувеличенно оживленное
лицо приятной дамы, на всякий случай
решил не открывать сразу все карты. - Просто я не исключаю, что она, как девушка
наблюдательная, унаследовавшая
отцовский острый взгляд, дополнила бы мои знания о том, что произошло недавно на
квартире у Стасова.
- Очень смешная встреча. И такие умопомрачительные проекты, -
затараторила обрадованно Полина Тихоновна,
стараясь всеми силами отвлечь внимание следователя от вопроса о местонахождении
Брунгильды Николаевны. - А не
повлечет ли их осуществление рост криминальной обстановки?
- В каком смысле? - недоуменно приподнял белесые брови Вирхов.
- Разве не опасно кормить блинами гуляющий на Дворцовой площади народ?
Массовые скопления и так
благоприятная почва для краж и иных преступлений, а при раздаче блинов просто
подавят друг друга. - Озабоченная
Полина Тихоновна пыталась втянуть Вирхова в отвлеченные рассуждения.
- Совершенно согласен с вами. Потребуется привлечь всех городовых,
конную полицию, специальные части, чтобы
предотвратить возможные неприятности, - постарался рассеять опасения госпожи
Коровкиной следователь. - Но блины -
дело относительно далекого будущего. А сейчас меня интересуют свершенные
преступления. И конкретно - убийство Глеба
Тугарина.
- Бедный мальчик, - с искренним соболезнованием вздохнула тетушка
Полина. - Климушка говорил, что вы
расследуете это дело.
- Даже доктору, думаю, неприятно обнаружить труп в пустой квартире. Не
вовремя он зашел за медицинскими
книгами. - И безразличным тоном спросил:
- А откуда Клим Кириллович знал, что у покойника есть такие книги? Он
же не был знаком с Тугариным?
- Не был, - после некоторого замешательства подтвердила Полина
Тихоновна и недоуменно добавила:
- Да я и не задумывалась, откуда Климу известно о книгах.
- Дорогая Полина Тихоновна, если б доктор Коровкин был здесь,
поинтересовался я бы у него самого. Но поскольку
он отсутствует, попробуйте ответить вы - откуда он знал, что у Глеба Тугарина
есть какие-то медицинские книги?
- И у Стасова могли говорить, и кто-то из пациентов мог сказать, -
безучастно перечисляла Полина Тихоновна. Она
все еще не могла прийти в себя от услышанного: почему Клим не сказал никому, что
он обнаружил мертвеца. Что делал ее
племянник в Медвежьем переулке?
- Проверить пока невозможно, - сокрушенно вздохнул следователь, - одной
нет, другой болен.
Кстати, а что вызвало сердечный приступ у профессора?
- Переволновался из-за немецкого оборудования, - бойко ответила госпожа
Коровкина и опустила глаза.
- А где же сам Клим Кириллович?
- Поехал с визитами к другим пациентам. - Полина Тихоновна
сосредоточенно изучала бахрому на шелковой
скатерти. - Он попросил меня побыть у Муромцевых, помочь Елизавете Викентьевне.
- А Брунгильда Николаевна, по всей видимости, в консерватории? -
Пристальный взгляд следователя заставил
Полину Тихоновну вновь углубиться в изучение скатерти, на этот раз ее внимание
привлек изысканный тканый узор.
- Ей всегда приходится много трудиться в классах над программой
предстоящего концерта, у нее очень
требовательный педагог, сама Есипова. - Полина Тихоновна, благополучно
уклонившись от прямого ответа, решилась
взглянуть в спокойное лицо следователя. - Музыка отвлекает от тягостных
размышлений и воспоминаний, а девушка
весьма расстроена. Да и недавний ее праздник - день рождения - был омрачен...
- Да, я припоминаю, Клим Кириллович что-то говорил мне о хулиганском
телефонном звонке, - осторожно сказал
следователь. - Неужели гнусная выходка так расстроила девушку?
- Тонкая душевная организация страдает и от меньших потрясений, - с
легкой укоризной заметила Полина
Тихоновна, - а тут не только хулиганский звонок, тут еще присовокупилось и
амурное дело.
- Вот как? - Брови следователя поползли вверх, и, провоцируя
симпатичную даму на откровенность, он прибег к
откровенной лжи:
- Клим Кириллович что-то говорил вскользь, но я не придал должного
значения. Неужели серьезное увлечение?
- Трудно сказать, - Полина Тихоновна перешла на шепот, - но такие вещи
женщин потрясают... - И, встретив
недоумевающий взгляд острых светлых глаз, торжественно пояснила:
- Я имею в виду поцелуй ботика.
- Не понял, - растерянно улыбнулся Вирхов, - ботик кого-то поцеловал?
- Да нет же, покойный юноша, Глеб Тугарин, поцеловал ботик Брунгильды
Николаевны. Это ее очень поразило.
Следователь с удивлением смотрел на помолодевшее, просветленное лицо
госпожи Коровкиной.
- Представляю, - важно изрек он, - если б кто-то поцеловал мою галошу,
это бы меня тоже потрясло.
- Скажу вам по секрету, дорогой Карл Иваныч, - Полина Тихоновна
решилась поделиться некоторыми своими
наблюдениями с опытным человеком, - девушка получила несколько странных
поздравлений с днем рождения. От них веет
мистическим ужасом. Особенно когда подумаешь, что слова о смерти повлекли за
собой гибель человека.
- А кто писал о смерти? - спросил Вирхов, стараясь выглядеть
равнодушным.
- Да все, кто был у Стасова! - воскликнула Полина Тихоновна. - Прямо
как заколдовала она его гостей, красавица
наша. Но погиб-то один Тугарин!
- Кстати, а как, Брунгильда Николаевна восприняла смерть юноши?
Вирхов заметил, что госпожа Коровкина несколько побледнела и огляделась
по сторонам.
- Никак, - быстро прошептала она, - мы от нее скрываем.
- Зачем? Почему? - Следователь выдохнул свои вопросы автоматически и
тут же спохватился:
- Разумеется, пока ей лучше об этом не знать. А далеко ли поздравление
Тугарина? Нельзя ли взглянуть на него?
Полина Тихоновна задумалась.
- Я понимаю вас, - сказала она наконец, - вас интересует все, что
связано с личностью убитого. Вы хотите взглянуть
только на записочку или и на подарок?
- Взглянул бы на все, - ответил следователь с внутренним трепетом,
который ему и нравился в его сыскном деле -
трепет говорил о приближении чего-то важного для расследования дела.
Полина Тихоновна встала с дивана и подошла к шестигранному столику, где
среди неразобранных визитных
карточек лежал и оставленный Мурой кипарисовый ларчик.
Карл Иванович начал с листка с бумаги, написанные на нем слова
показались ему трогательными - бедный юноша
явно пытался выразить всю глубину и силу охватившего его чувства. Несомненно, он
влюбился в Брунгильду Николаевну!
Следователь отложил в сторону бумагу и откинул крышку ларчика.
- Обратите внимание, дорогой Карл Иваныч, на искусство резьбы по
дереву, - светским тоном произнесла тетушка
доктора Коровкина.
- Да? - рассеянно спросил Вирхов, не отрывая взгляда от тускло
мерцающей жемчужины, покоящейся на красном
бархате, выстилающем дно ларца: под ее сизыми прожилками просвечивал внутренний,
почти черный слой... - А
жемчужина? Чья она?
- Как чья? - удивилась тетушка. - Ее прислал в подарок Брунгильде
Николаевне Глеб Тугарин... Вы думаете, она
принадлежала не ему?
Вирхов безмолвствовал. Он решил, что Полине Тихоновне не обязательно
знать, что подобная жемчужина была
обнаружена в вагоне поезда, в котором совершено покушение на Татьяну Зонберг. Он
не стал говорить и о том, что его
московские коллеги ищут похитителя серебряного оклада в жемчугах, варварски
содранного грабителем в Успенском
соборе Кремля. Но недаром он считался одним из лучших петербургских
следователей, в арсенале его средств были не
только доверительные душевные беседы, притупляющие внимание допрашиваемых. Он
владел и искусством неожиданного
вопроса, деморализующего собеседника. Он испытывал искреннюю симпатию к тетушке
доктора Коровкина, но интересы
дела превыше всего. И Карл Иванович, глядя прямо в ясные глаза сидевшей перед
ним женщины, грозно спросил:
- А зачем Мария Николаевна собиралась продать подарок Тугарина?
Полина Тихоновна замерла. Она поняла, что своими рассказами о
поздравлениях Брунгильде загнала себя в
ловушку: она не знала, что говорить, чтобы не подвести Муру.
- Прошу вас, отвечайте откровенно, - смягчил тон Вирхов, - мы беседуем
неофициально, без протокола. Все, что вы
скажете, не выйдет за пределы этой комнаты. Мария Николаевна тоже даст свои
объяснения. А если ваши ответы не
совпадут?
Полина Тихоновна пришла в себя, выпрямилась и с сожалением сказала:
- Я ничего не скрываю, дорогой Карл Иваныч. Я не знал, что Мария
Николаевна хотела продать жемчужину и
ларчик. Я все-таки в доме Муромцевых человек посторонний. Отвечу вам так -
возможно, в семье возникли денежные
затруднения.
- С чем они связаны? - продолжил невозмутимо Вирхов.
- Не посвящена, - ответствовала не совсем искренне Полина Тихоновна. -
Может быть, собирают деньги на
заграничную поездку Брунгильды. Может быть, хотят отправить профессора на
лечение в швейцарскую клинику.
- Допустим, - не стал допытываться следователь и решил нанести второй
удар. - А что делала Мария Николаевна
сегодня на Мытнинской улице?
Полина Тихоновна молчала: Бестужевские курсы, куда утром уходила Мура,
располагались здесь же, на
Васильевском. Зачем Мура отправилась в другой конец города, в Рождественскую
часть? Но Карл Иванович выжидательно
смотрел на нее, и она смущенно залепетала:
- Думаю, девушка просто гуляла. Ничего странного, погода солнечная,
хорошая. Может быть, встречалась с кемнибудь
из сокурсниц. Не знаю. Спросите у нее сами.
Последнюю фразу тетушка завершила более решительно, как бы пресекая все
дальнейшие расспросы на деликатную
тему.
Следователь Вирхов смотрел на собеседницу испытующе. Он понимал, что
она что-то недоговаривает. С каждой
минутой он ощущал растущее чувство недоверия к этой милой серьезной женщине,
которую несколько лет знал как
добропорядочную тетушку доктора Коровкина. Он раздумывал, не забрать ли с собой
ларчик с жемчужиной, но побоялся
встревожить муромцевских домочадцев. Кроме того, если барышни впутаны в дело,
связанное с преступным миром, ларчик
и жемчужина давали возможность проследить их дальнейшие действия и, возможно,
выйти на разыскиваемых людей. Надо
поставить к дому филеров.
Карл Иванович решил немного успокоить взволнованную им же женщину,
чтобы она не встревожила остальных.
Но его благие намерения так и остались намерениями. Раздался телефонный звонок,
и подошедшая к аппарату Полина
Тихоновна сказала, что просят господина следователя.
Господин следователь взял телефонную трубку и услышал прерывающийся
голос своего помощника: на лестнице
дома по Галерной, в котором квартирует ротмистр Золлоев с супругой, найден труп
тугаринской горничной Сони.
Глава 24
Следователь Вирхов прибыл на место преступления минут через сорок. В
доме по Галерной уже вовсю трудились
его помощники: опрашивали швейцара, дворника, подоспевшего околоточного,
обитателей квартиры в бельэтаже. На
широкой мраморной площадке второго этажа, возле дверей квартиры ротмистра
Золлоева, колдовали полицейский врач и
фотограф.
Карл Иванович приблизился к трупу - да, это была горничная Соня, Софья
Аристарховна Конфетова. В темном
приличном платье и с темной косой, свернутой венчиком на темени, она лежала на
своем же расстегнутом пальто на спине,
раскинув руки и широко распахнув мертвые глаза. Из-под приоткрытых, потерявших
яркий цвет губ, виднелись
белоснежные мелкие зубки, на лице убитой застыло удивление. Подол верхней юбки
загнулся, и на всеобщее обозрение
бесстыдно предстали пышное шитье нижних, туго накрахмаленных юбок, неловко
повернутая пухленькая ножка в
фильдеперсовом, ажурном чулочке белого цвета, коричневый ботик. Аккуратная
шляпка с пером райской птицы, видимо
при падении несчастной, слетела с ее головы и теперь сиротливо жалась к чугунным
розам лестничной решетки. Маленькая,
пухленькая Соня походила на брошенную капризным ребенком куклу. Но в груди
куколки торчала рукоятка ножа, ткань
вокруг него набухала темной влагой.
Карл Иванович нагнулся, достал из кармана шинели лупу, внимательно
осмотрел рукоять: ее покрывала чеканка,
повторяющая затейливый растительный орнамент кубачинских мастеров. По
характерному наклону рукояти следователь
понял - и здесь действовал левша. Странным казалось это преступление не только
потому, что тугаринская горничная,
одетая в приличное платье, найдена убитой у квартиры ротмистра Золлоева, еще
одного участника недавней встречи в
стасовской квартире. Непонятным оставался мотив преступления, несомненно, иной,
чем в случаях с Татьяной Зонберг и
мадемуазель Ляшко: на жертве остались дешевые побрякушки - позолоченные сережки
с фальшивыми камнями и пара
дешевых колечек. Если не грабеж, то за что же ее убили?
В опрятной каморке привратницкой Карл Иванович самолично расспросил
швейцара и дворника. Благообразный
престарелый швейцар в ливрее и фуражке с золотым позументом, совершенно не
гармонирующими с его простецким
обликом, смятенно отвечал на вопросы следователя. Старик явно боялся, что из-за
неприятного происшествия он лишится
службы. Отлучался швейцар ненадолго, по своим житейским надобностям, он же и
обнаружил труп, когда, справив свои
дела, направился на верхние этажи - чистить бронзовые ручки квартирных дверей.
Он сразу же позвал дворника, а тот уж
вызвал и околоточного, и все выходы из дома перекрыли. Как и с кем убитая
входила в дом, ни швейцар, ни дворник не
видели. Среди гостей, приходивших к проживающим по лестнице господам, были все
знакомые швейцару личности:
мужчины без барышень.
По предварительным данным, полученным от своих подручных и
околоточного, Вирхов понимал, что вряд ли ктолибо
из благопристойных жильцов дома или их постоянных гостей окажется
преступником. Хотя и исключать этого не
следовало. Больше всего Вирхова сейчас интересовали положительно аттестованные
ротмистр и его семейство: несмотря на
суету перед их квартирой, оттуда никто не показывался. Задавать вопросы
Золлоевым он собирался сам, но следовало
закончить опрос швейцара и дворника.
- Итак, никаких подозрительных личностей никто из вас сегодня здесь не
видел? - Он вперил свои острые светлые
глазки в расстроенного швейцара.
- Да вертелся здесь один подозрительный тип... днем еще... Прогнал я
его, еще и Кузьмича попросил подсобить. -
Совсем сникший швейцар кивнул в сторону бородатого верзилы в фартуке, и Карл
Иванович с интересом воззрился на
нового свидетеля.
- Он, он-то и обтяпал черное дельце... - уверенно и без всякого
смущения прогудел верзила в фартуке. -
Сумасшедшие - они завсегда хитрые.
- О ком вы говорите? - Вирхов достал из кармана коробку папиросок
"Тары-бары" и протянул дворнику, а затем и
швейцару, знак расположения явно подкупил последнего. - Угощайтесь, друг мой, да
рассказывайте по порядку.
Появление в деле сумасшедшего сулило Вирхову интересные перспективы.
- Да ходил здесь один такой высокий господин, в темном длинном пальто,
- заспешил старик в ливрее, на его
морщинистых щеках проступили красные пятна. - Лицо обычное, голова бритая, над
правой верхней губой родинка.
- Родинка? - Вирхов напрягся. - Что он здесь делал?
- Пытался войти в дом, такими же вот папиросками меня угощал, да я не
взял. - К швейцару постепенно
возвращалось чувство собственного достоинства, свою службу-то он знал. -
Интересовался, дома ли господин Золлоев?
- И что? Что? - торопил швейцара следователь.
- А ничего, ваше благородие, не пустил я его. И даже погнал из дома, -
с гордостью признался старик и, подумав,
добавил:
- Если бранить не будете, то добавлю еще кое-что.
- Не буду, не буду, продолжай, - пообещал Вирхов.
- А вот стояла у меня тут каминная кочерга в углу, так прихватил я ее и
давай махать перед ним, чтоб быстрее
сообразил уйти. - Швейцар приосанился.
- Ну а кочерга зачем? - спросил Вирхов. - Нельзя словами было
ограничиться?
- В другом случае и ограничился бы, да уж больно опасный оказался
человек.
- Опасный, говоришь? А в чем опасность-то?
- Да сам по себе вроде и не силач. - Швейцар почесал в затылке. - И на
разбойника не похож. А вот карман у него
оттопыривался. И я засомневался - не револьвер ли там? Но оказалось, что дело
еще хуже.
- Вы меня пугаете, друг мой. - Вирхов заинтересовывался все больше и
больше. - Что же может быть хуже?
Динамит, что ли?
- Да что там динамит, - махнул сухонькой ручкой швейцар, - так,
баловство, вреда дому от динамита не много. От
крыс гораздо больше.
- От каких крыс? - опешил следователь.
- От тоих, коих в карманах носят, - досадливо выговорил
разоткровенничавшийся швейцар. - Запустил бы в дом
наш, считай, конец житью нормальному пришел. А зачем это мне? Дом наш на хорошем
счету, чистый, ни клопов, ни крыс,
ни тараканов... Вот тогда я Кузьмича и позвал.
- Тьфу ты! - сплюнул с досадой Вирхов, наконец догадавшийся, что
описываемый человек ему знаком. Надежда
найти преступника-дегенерата и потрафить тем самым начальнику сыска, явно
мечтавшему показать международным
борцам с криминалом, что и Россия не лыком шита, страна не варварская,
улетучилась.
Расспрашивать швейцара и дворника, как они расправились с опасным
посетителем, он не стал.
Наверняка Антон Пиляев шел по следам Сони Конфетовой. И она привела его
в дом, где квартировал ротмистр
Золлоев. Карл Иванович уже понял, что швейцар в данном случае не подкачал -
Антона Пиляева вместе с Фунтиком
поблизости было не видно. Но служебное усердие швейцара сыграло роковую роль в
судьбе горничной - не прогони тот
Пиляева, и девушка, возможно, осталась бы жива, да и разбойника бы уже поймали.
Отсутствовал и агент, ходивший по пятам за Соней не один день. Ходилходил,
да не углядел - нырнула девица в
Вяземскую трущобу, видимо, затерялась там. Немудрено. Давно пора снести это
злачное место, зародившееся когда-то на
окраине столицы, а со временем оказавшееся почти в центре города, в начале
Забалканского, рядом с Сенной. Обыватели
давно боятся проходить мимо зданий, флигелей, ветхих деревянных домиков трущобы,
вместивших в себя и убогие
квартиры, и многочисленные кладовые, и трактир, и семейные бани, и питейный дом,
и постоялый двор, и десяток торговых
заведений. Вирхов подозревал, что его агент сейчас именно в чайной Вяземской
трущобы надеется обнаружить след
упущенной им Сони...
Почему убийство произошло в доме, где снимает квартиру ротмистр
великокняжеского конвоя? Случайно ли? Не
лгал ли в кабинете сегодня днем он о том, что стилет с кубачинским орнаментом
поддельный? Не толкал ли следствие на
ложный путь? Второй раз за последние дни в делах, связанных с убийствами,
фигурировал нож с характерным для
дагестанских златокузнецов узором. Первым убита мадемуазель Ляшко, вторым -
Соня. Вновь и вновь Карл Иванович
бранил себя за то, что не установил наблюдение за всеми гостями встречи в
стасовской квартире. Шлегер и Апышко
связаны с предыдущими убийствами, теперь добавилось имя Золлоева. Даст ли знать
о себе эта зловещая закономерность и
в дальнейшем? Окажутся ли втянутыми в криминальный обвал Кайдалов и Иллионский?
В отношении Кайдалова Вирхов
ничего не мог предпринять - библиотекарь провалился как сквозь землю. Вполне
возможно, что его труп уже плавает гденибудь
в Неве. А вот Иллионский... Если бы с ним что-то случилось, весь город
давно бы уже перемалывал языками
скандальную новость. Актеришка Пользуется любовью дамского общества, мнит себя
российским Шекспиром. Да и сейчас,
в вечерний час - следователь вынул из кармана часы на цепочке и, прищурившись,
взглянул на циферблат: Четверть
десятого, - верно, блистает на сцене, купается в аплодисментах, так сказать,
пожинает славу... Актера необходимо взять под
наблюдение - а вдруг теперь на очереди он?
Карл Иванович решил поторопить своих коллег. Ему не терпелось оформить
все протоколы, отправить труп с места
преступления, вернуться в свой кабинет и послать освободившихся, хотя и падающих
уже с ног от усталости, людей на
новое задание - в театр...
Ему оставалось только переговорить с Золлоевыми. Карл Иванович вновь
поднялся на второй этаж и позвонил в
дверь, около которой все еще лежал неубранный труп Сони.
Ему открыла хмурая худосочная служанка - вся в черном. Из-под низко
повязанного плотного платка горели
черным огнем огромные глаза. Угольные брови почти смыкались на переносице.
Поджатый бледный рот придавал ее
смуглому лицу злобность.
- Госпожа Золлоев никого не принимает, - заявила она басом без
предисловий.
- Доложите барыне, что ее желает видеть следователь Вирхов. - Карл
Иванович выдвинул правую ногу, чтобы
придержать готовую захлопнуться перед его носом дверь.
- Сказано, не принимает. - Горничная дернула дверь, но безрезультатно.
- Господин Золлоев запрещает принимать
мужчин в его отсутствие.
- Я не мужчина, милочка, - рявкнул Вирхов, - а следователь. У вас под
носом убийство происходит, а вы здесь и
ухом не ведете.
- Закон гор запрещает женщине вмешиваться в мужские дела, - упрямо
возвестила служанка и провела смуглой
рукой по оборкам черной юбки.
"Не спрятан ли у чертовки нож под нарядом?" - мелькнула мысль у
следователя, и он на всякий случай
приготовился отразить нападение.
- Здесь - российская столица, а не Кавказ, - сурово сказал он, следя за
движениями женщины, - и действуют здесь
российские законы, общие для всех подданных. Преступление совершено - проводится
дознание.
В этот момент за спиной золлоевской горничной появилась еще одна
женская фигура - тоже в черном, лицо ее
было скрыто под черным шелковым платком, только глаза над ним посверкивали.
- Я слышала ваш разговор, - произнесла полная женщина низким певучим
голосом, - но принять вас не могу. О
преступлении нам ничего не известно. Мы никого не видели и ничего не слышали.
- Я так и говорю, госпожа, - недовольно встряла горничная.
- Мадам Золлоева? - Вирхов понял, что в квартиру ему войти не дадут. -
Ответьте на мои вопросы. К вам сегодня
кто-нибудь приходил?
- Никто.
- А где в данный момент находится ваш супруг?
- Господин Золлоев собирался сегодня поужинать в ресторане "Фортуна".
- Хорошо. - Следователь был доволен и этим. - Я попрошу вас обеих выйти
на площадку и взглянуть на убитую
женщину. Известна ли она вам?
Служанка, а следом за ней и госпожа Золлоева выглянули на площадку и
без всякого сожаления и сочувствия с
минуту созерцали безжизненное тело Сони.
- Эту женщину я никогда прежде не видела, - равнодушно произнесла
госпожа Золлоева на ходу - она уже
направлялась в свою крепость.
- Недостойная женщина, - пробурчала золлоевская служанка, - пропащая.
Мы с такими не водимся. Собаке -
собачья смерть.
- Запирай дверь, Земфира, - властно велела мадам Золлоева, двигаясь в
глубину квартиры и более не обращая
внимания на следователя.
- Минутку, дражайшая мадемуазель. - Следователь схватился за ручку
двери и поймал презрительную улыбку - так
могла бы улыбаться овчарка, охраняющая хозяйское добро и покой. - Почему вы
утверждаете, что погибшая - пропащая
душа?
- За такие чулки у нас на Кавказе камнями побивают. - И золлоевская
служанка с силой дернула дверь и захлопнула
ее перед носом ошарашенного Карла Ивановича.
"Тьфу ты! - сплюнул он. - От этих баб толку никакого не добьешься,
только и видят что чулки да бантики.
Никакого понятия о существе дела, о главном и второстепенном. Вот поэтому среди
следователей и людей сыскного дела ни
одной женщины в России нет, разве что добровольные осведомительницы, без которых
не обойтись. А то бы уж они
понарасследовали!"
Однако поединок Вирхова с цепной Земфирой не был напрасным. Хозяйка
вышла и сообщила, где искать
ротмистра Золлоева - в ресторане "Фортуна", у Порфирия Федулова.
Карл Иванович спустился вниз, поманил к себе помощника. Он дал ему
указания: быстрее завершить осмотр места
преступления и оформить протоколы предварительного дознания. Он решил
посоветоваться с ним и относительно того, как
распределить дальнейшие дела. Требовалось срочно ехать в ресторан к Порфирию и
допросить ротмистра Золлоева.
В воображении Вирхова выстраивалась новая картина, он пытался
объединить воедино дела об убийствах
последних дней: ротмистр мог расправиться с горничной, чтобы избавиться от
сообщницы, помогавшей ему убить
Тугарина, претендента на сердце Брунгильды Муромцевой, так понравившейся пылкому
кавказцу. Необходимо было
выяснить, случайно ли Золлоев отправился в "Фортуну"? А что, если мадемуазель
Ляшко убил тоже он или нанятый им
убийца, и теперь его, как всякого преступника, тянет на место совершенного
преступления? Получалось, что и на Татьяну
Зонберг он мог напасть - почему он не мог ехать в том же поезде? Золлоев -
человек высокий, брюнет, а родинки - дело
нехитрое. Карл Иванович усмехнулся. Не исключено, что усы ротмистра - накладные.
Сумеет ли Золлоев доказать свое
алиби? Убийство женщин, может быть, по закону гор и
...Закладка в соц.сетях
