Жанр: Детектив
Убийство в Эй-Би-Эй
...это и было убийство, а не несчастный случай.
- Что это? - спросил Азимов.
- Смерть Джайлса.
Он долго смотрел на меня, потом спросил необычно высоким голосом:
- Полиция заявляет, что он был убит?
- Нет, не полиция, я считаю, что он убит. Насколько мне известно,
только я придерживаюсь такого мнения. И я пытаюсь найти доказательства,
подтверждающие мое мнение. Я хотел бы поговорить с вами об этом.
- Со мной? Я уверен, что он не был убит. Бросьте вы эту идею,
Дэрайес.
- Не могу, я подвел его позавчера и должен удостовериться, что это не
способствовало его смерти.
- В таком случае, что я должен делать? Играть роль Уотсона?
- Только если я смогу играть роль Холмса, но, судя по тому, как
развивались события в последние 24 часа, мне это не по плечу. Я просто
хочу, чтобы вы помогли мне восстановить все, что произошло в период между
моей последней встречей с Джайлсом и тем моментом, когда я увидел его
мертвым.
- Как я могу помочь вам? Я видел его два дня назад, и то мельком, вот
и все, если не считать надписывания автографов. И кроме того... - он
задумался. - Я не горю желанием впутываться. Стоит стать свидетелем, и бог
знает, сколько часов придется потратить с полицией и в суде, а у меня
жесткие сроки в издательстве.
Когда он упомянул о жестких сроках, я вспомнил, что в его
распоряжении самое большое три месяца, и мне пришло в голову, так сказать,
подкупить его.
- Послушайте, - сказал я, - если окажется, что было совершено
убийство, а я думаю, так оно и будет, вы можете получить уже готовый сюжет
для вашего злосчастного детектива.
- Но тогда вы сами захотите написать его.
- Я? Ни за что. У меня есть более интересные занятия, чем писать
глупые детективы. Вы его напишете.
(Обычная уловка писателей, которые недостаточно умны, чтобы писать
хорошие детективы, - делать вид, что подобные произведения ниже их
достоинства.
Айзек Азимов.
Не считаю нужным отвечать на это смехотворное заявление. Дэрайес
Джаст.)
Я видел, что мысль Азимова быстро заработала в том направлении, где
быстрота мысли - его специальность, а именно - конструирование книги.
- Я мог бы написать этот детектив так, чтобы рассказ от первого лица
вели вы, а я был бы выведен как третье лицо.
- При условии, что вы не оклевещете меня.
- Мне придется написать, что ваш рост 5 футов 2 дюйма. Это будет
самая интересная деталь.
- Пять футов пять дюймов, черт побери!
- В ботинках на высоких каблуках.
- Знаете что, делайте что хотите в рамках дозволенного, но дайте мне
сперва просмотреть рукопись и обсудить ее с вами и, может быть, в
отдельных местах сделать сноску в порядке разъяснения. И мы оба напишем в
ней то, что сочтем нужным.
- Идет. Ознакомьте меня со всеми подробностями, и мы..
- Нет, ответил я резко. - Сейчас ничего не стану говорить. Нам сперва
надо посмотреть, как это будет получаться. Пока же я хочу поговорить о
том, что происходило, когда вы надписывали автографы.
- Ладно, спрашивайте. Что вы хотите об этом знать?
- Когда Джайлс пришел?
- Примерно без пяти одиннадцать. Я уже был на месте и ждал. Я считаю,
что надо приходить рано. В самом деле, если люди так любезны, что...
- А кто его привел?
- Привел? - спросил Азимов с растерянным видом. - Его притащила
какая-то женщина, которая позаботилась, чтобы он явился вовремя.
- Я никого не заметил.
- Ну, хорошо, а в каком он был настроении? - спросил я нетерпеливо. -
Раздражен? Кричал?
- Я ничего не слышал. Возле меня толпилась сотня людей, и я был
страшно занят. В последний момент появилась та маленькая женщина и стала
извиняться.
- Да, знаю, - нетерпеливо прервал я. - Дальше.
- Поэтому Джайлс меня не слишком интересовал. Помнится, я обратил на
него внимание, когда он уже сидел на другом конце возвышения, примерно в
10 футах слева от меня. Я крикнул: "Привет, Джайлс". Мне показалось, что
он сердит, но у меня не было времени анализировать выражение его лица и
мое впечатление. Читатели ждали моих автографов, и я должен был надписать
и раздать 250 экземпляров "До золотого века", том II.
- Но в дальнейшем он поднял бучу?
- О, да. Этого я не пропустил. Прежде всего он перестал писать
автографы, а это значило, что образовался затор. Ведь каждый, кто получал
мой автограф, переходил к Джайлсу. Когда Джайлс перестал писать, очередь
остановилась.
- Вы знали, что случилось?
- Я понял не сразу. Я спросил: "В чем дело?" - и кто-то из очереди
сказал, что у мистера Дивора кончилась паста в ручке. А я сказал, что у
меня есть запасная, готов был отдать, лишь бы очередь начала двигаться. Но
кто-то другой дал ему ручку, и тут же в ней тоже кончилась паста...
- И в ней?
- Да, дважды за пять минут. Потом Нелли Гризуолд из "Хэкьюлиз Букс"
прибежала с ручкой, и произошла некоторая неразбериха, но вскоре все
уладилось.
- И что же Джайлс? Наверное, ругал меня?
- Я не слышал, чтобы он ругал вас. С какой стати?
- Черт знает, как это получилось, Айзек. Он дал мне номерок от
гардероба, чтобы я взял там для него пакет с ручками, но я так и не забрал
его.
- Теперь я понимаю, почему вы расстраиваетесь.
- В общем, Айзек, вы считаете, что шум был из-за того, что в ручках
кончилась паста? Больше никаких причин?
- Насколько мне известно, нет.
- Я бы предпочел, чтобы причина была в другом, за что я не несу
ответственности.
- Ничем не могу вам помочь. Я сказал вам все, что мне известно. Не
гожусь в свидетели. Почему вы не спросите.. как бишь ее имя..
- Нелли Гризуолд?
- Нет, - он щелкнул пальцами, - Ненавижу, когда что-нибудь забываю.
Всегда боюсь, что это признак приближающейся старости.
Я пытался помочь:
- Юнис? Но что она может знать?
- Да не Юнис, черт возьми! Ну, эта женщина, она ваш редактор тоже.
Особа из "Призм Пресс", как же ее зовут?
- Тереза?
- Тереза Вэлиэр, ну, конечно.
- Какое она имеет к этому отношение? - удивился я.
Азимов встал.
- Она сидела рядом с Джайлсом, открывала каждую книгу на титульном
листе и протягивала ему, чтобы он надписывал, - он выглядел огорченным. -
Мне никто так не помогал. Пришлось самому находить нужный лист в каждой из
250 книг да еще надписывать.
8. ТЕРЕЗА ВЭЛИЭР. 14.20
Издательство "Призм Пресс" находилось всего в двух кварталах от
отеля. Почему бы не пройтись туда?
Когда я вошел в парадное, дверь лифта чуть не захлопнулась, но
лифтер, хорошо меня знавший, успел открыть ее. Войдя в кабину лифта, я
увидел Терезу.
Она приветствовала меня несколько менее громко и намного менее
радостно, чем обычно, и едва я сказал:
- Терри, мне надо с вами поговорить, всего десять минут - насчет
Джайлса, - как радостные нотки совсем исчезли.
Мы вышли на 11 этаже, и она вся в слезах промчалась мимо секретаря к
себе в кабинет. Я быстро следовал за ней.
- Не хочу говорить о Джайлсе! - воскликнула она.
- Пожалуйста, всего несколько минут, - я закрыл дверь кабинета. -
Успокойтесь, Тереза. Мне надо знать, что произошло.
- Что тут знать? Он упал и разбил голову, а я ненавижу, когда умирают
знакомые мне люди, особенно, если я ненавидела их до того, как они умерли.
У меня появляется отвратительное чувство вины.
Мне было ее жаль.
- Я спрашиваю вас о том, что произошло, когда он надписывал
автографы. - И добавил с отчаянием: - Не плачьте, Тереза, не надо. Если вы
поговорите со мной, вы поймете, что это моя вина, а не ваша.
- Ваша вина? Вы к этому не имели никакого отношения.
- Вы слышали, как Джайлс поминал меня, не правда ли?
Она подозрительно посмотрела на меня:
- Он вообще ничего не говорил о вас. Что вы имеете в виду?
- Пожалуйста, Тереза, расскажите мне, что там случилось, и тогда я
объясню, что вашей вины в этом нет, и уйду.
- Еще несколько месяцев назад, - начала Тереза, - когда я
договаривалась с Джайлсом, что он будет надписывать автографы на своей
новой книге, я обещала помогать ему - раскрывать книги на нужной странице.
Ему это понравилось. Ведь вы знаете, какой он.. был. Почувствовал себя
важной персоной.
Конечно, когда начались разговоры о том, что он уходит от нас, я
сперва подумала: ну и шут с ним, но Том вздумал делать вид, что все в
порядке, до самого конца. Смех сквозь слезы... Так вот, я пришла на 15
минут раньше, так же как и второй писатель, который должен был давать
автографы. Он шутил, обнимал девушек, и я еще больше нервничала из-за
Джайлса - почему он не мог прийти пораньше? Наконец явился...
- Насколько мне известно, - прервал я, - его притащила какая-то
женщина, да?
- Разве? Я никого не видела с ним.
- У него был сердитый вид?
- Не знаю. Я была сердита, потому что разругалась из-за него с Томом.
Так что я особенно не присматривалась. И то хорошо, что пришел. И я была
готова раскрывать книги. Но я не захватила ручек.
- Почему вы должны были их взять?
- Так водится. Некоторые писатели приходят без ручек - витают в
эмпиреях, куда им до таких земных мелочей! С Джайлсом другое дело - у него
свои специальные ручки с монограммами - вы-то знаете, и другими не
пользуется. Обычно я беру запасные ручки на всякий случай, но на этот раз
я подумала: пусть катится ко всем чертям! Хотелось как-то проявить свое
возмущение.
- Из-за этого вы повинны в его смерти?
- В каком-то смысле, - она уже не плакала. - Если бы я их захватила,
и он не был бы так раздражен, он бы...
- ...не помчался наверх принимать душ и не был бы так ослеплен
злобой, что не упал бы и не разбил голову?
- Возможно.
- Наверное, но дело в том, что я должен был занести ему запас его
ручек накануне вечером, а я забыл. Так что видите, я больше виноват, чем
вы. А теперь, пожалуйста, расскажите все по порядку и про шумиху, которую
он поднял.
- Не знаю, что сказать. Первые полчаса все шло нормально. Каждую
книгу, которую я ему подавала, он надписывал одинаково: с наилучшими
пожеланиями, фамилия, дата. Не произнес ни слова, ни разу не улыбнулся. Я
слышала, как тот, другой, как же его зовут? Ну, тот, который пишет все
книги на свете...
- Айзек Азимов?
- Да. Я слышала, как он без остановки что-то болтал, говорил с
каждым, флиртовал с девушками.
- Знаю.
- Людям это нравится. От него они переходили к Джайлсу, ожидая такого
же отношения, а их встречало гробовое молчание. Потом вдруг его ручка
перестала писать, и он молча откинулся на стуле. Я спросила, в чем дело, и
он как-то визгливо выкрикнул: "Кончилась паста", - и выпятил нижнюю губу.
Сидит и не двигается. Естественно, очередь остановилась. Азимов встал и
спрашивает, в чем дело. Меня как громом поразило. Потом Азимов предложил
свою ручку, и тот, кто первый стоял за автографом, тоже протянул свою
ручку Джайлсу, а сам взял пустую ручку Джайлса, наверное, как сувенир.
Джайлс начал писать новой ручкой, и минут пять казалось, что все в
порядке, но и эта ручка перестала писать. Настоящий кошмар!
- Что же вы сделали? - спросил я.
- Встала и пошла за ручками. Не могла придумать ничего лучше, как
спуститься на эскалаторе к портье. К тому времени, когда я вернулась, одна
девица из "Хэкьюлиз Букс" дала ему ручку, кажется, из-за нее тоже поднялся
шум, но, слава богу, эту неприятность я пропустила. Дальше надписывание
автографов продолжалось без происшествий до самого конца.
Я ушла. Не хотелось говорить с Джайлсом, даже смотреть на него.
Фактически я больше его не видела, и, когда узнала, что он умер, меня как
обухом по голове ударили. Ведь из-за этих ручек он был не в себе. Я ушла
домой с мигренью.
- Теперь вам получше?
- Немного, - сказала она грустно. - Слава богу, Том держится.
- Послушайте, Тереза, вы не заметили, может быть, Джайлс сделал
что-то, из чего можно сделать вывод, что его беспокоили не только ручки?
- Насколько мне известно, - сказала она твердо, - одни несносные
ручки.
- Мне сказали, что он жаловался на меня.
- Может быть, эта девица из "Хэкьюлиз Букс" слышала. Она стояла рядом
с ним, когда я уходила.
9. ГЕНРИЕТТА КОРВАСС. 15.15
Я позвонил в "Хэкьюлиз Букс", и мне сказали, что мисс Гризуолд на
съезде Эй-Би-Эй. Я ответил, что зайду туда, и отправился в отель,
продолжая размышлять. Два обстоятельства, нет, три беспокоили меня.
Во-первых, есть ли какая-нибудь связь с наркотиками? Я не умею
проникать в душу человека, но Джайлс жил у меня, и я его неплохо знаю. Он
презирал кофе из-за кофеина, его волновали вещества, которые добавляют в
пищевые продукты, и он все время собирался перейти на натуральные
продукты. Но кто знает - каждая палка имеет два конца.
Во-вторых, его недовольство мной. Он испытывал муки, когда надписывал
автографы, и Сара слышала, как он с ненавистью бормотал мое имя. Мне надо
было получить подтверждение ее словам и, если удастся, дополнительные
подробности. И Нелли Гризуолд могла знать об этом.
И, наконец, вопрос о женщине, которая привела его в то утро. Неужели
ее никто не видел? Чем больше я над этим думал, тем более вероятным мне
представлялось, что она была с ним все утро и предшествующую ночь тоже и,
быть может, могла дать ключ к загадке. Мысль о неизвестной женщине так
захватила меня, что я решил на время отложить встречу с Нелли и поднялся
на пятый этаж.
В комнате пресс-конференций, как всегда, кипела бурная деятельность.
Я увидел Генриетту, но она, заметив меня, повернулась спиной и направилась
к двери. Я бросился ее догонять и крикнул:
- Подождите!
Она обернулась. Глаза ее превратились в щелочки, и взгляд был полон
горечи.
- Какого черта вам нужно?
Она явно жалела, что разоткровенничалась со мной накануне вечером.
- Ни слова о вчерашнем, - пообещал я.
- Что же тогда?
- Утро.
- Что именно?
- Вы сказали, что не заходили за Джайлсом вчера утром. Пожалуйста,
подумайте снова и не искажайте факты. Если вы все-таки заходили за ни м...
Она повернулась ко мне лицом, уперла руки в бока и гневно бросила:
- Вы, наверное, рехнулись!
- Вы не боялись, что он не придет вовремя надписывать автографы?
- Плевала я на эти автографы!
- Но кто-то привел его. Я знаю. Кто это был?
- Не знаю и знать не хочу.
- Вы не могли бы выяснить для меня?
- Нет. Выясняйте сами, - она повернулась и пошла.
Я смотрел ей вслед в замешательстве и потом вернулся на книжную
выставку.
10. НЕЛЛИ ГРИЗУОЛД. 15.55
Хотя я не был с ней знаком, но слышал от всех, что она "симпатичная",
поэтому, заглянув в киоск "Хэкьюлиз Букс", сразу понял, что это она. Носик
длинноват, и глазки, пожалуй, узковаты, в общем, далеко не красавица, но
добродушный, отрывистый взгляд с лихвой компенсировал эти недостатки.
- Мисс Гризуолд, - обратился я к ней.
Она посмотрела на значок съезда, который я прикрепил, чтобы войти на
книжную выставку, и возбужденно заговорила:
- Мистер Джаст! Мне очень нравятся ваши книги. - Вряд ли она могла
удачнее начать разговор. - Вы знаете, "Хэкьюлиз Букс" заинтересовано в
том, чтобы выпустить вашу новую книгу в мягкой обложке?
- Мне об этом неизвестно.
- Вэлиэры показывали нам отрывки из книги, и они произвели хорошее
впечатление на нашего главного редактора. Я тоже читала и просто в
восторге.
"И я от тебя тоже в восторге", - подумал я. Она мне показалась такой
симпатичной, что я готов был отдать свою пишущую машинку - не самую новую,
- лишь бы забыть о Джайлсе и пригласить Нелли пообедать. Но в тот момент
Джайлс был на первом месте, и "проект Нелли" пришлось отложить.
- Что ж, прекрасно, но все же цыплят по осени считают. Посмотрим,
понравится ли моя книга вам и вашему издательству, когда она будет
закончена. Пока же не согласитесь ли вы ответить на несколько вопросов?
- Какого рода?
- Вы вчера были в зале, когда Дивор и Азимов надписывали автографы...
- Да, Азимов - один из наших выдающихся авторов.
(Она не употребляла прилагательного. Очень характерно для Айзека, что
он сам его вставил.
Дэрайес Джаст.
Она очень часто употребляла его в разговорах со мной. Чрезмерный
буквализм - не самый лучший путь к истине.
Айзек Азимов.)
- Я знаю. Но меня интересует Дивор. Мне известно, что вы дали ему
ручку.
- Да, там такое творилось! Вы тоже там были?
- Нет.
- Тогда позвольте мне рассказать вам, что произошло. - Она была
первой, кто сам пожелал говорить на эту тему.
- Пожалуйста.
- Я пришла туда главным образом ради Азимова, - начала она. -
Проследить, чтобы ему хватило экземпляров и чтобы все шло гладко. Случайно
я посмотрела на Дивора, и, боже мой, у него был совсем другой вид.
Казалось, что его что-то мучает. В его ручке кончилась паста, но по
какой-то причине Тереза Вэлиэр, которая помогала ему, не имела запасных.
Но потом он обменялся ручками с мужчиной, который стоял перед ним. Как
будто все было в порядке, и вдруг возник новый кризис - паста и во второй
ручке тоже кончилась.
Дивор был в полной прострации. Он сидел неподвижно, на лице -
страдание, а Тереза просто убежала. Очередь остановилась, и я видела, что
Азимов начал нервничать и встал с места. Я же за него отвечала! Поэтому я
подбежала к Дивору с ручкой - у меня их было полно.
Он взял ее автоматически, как будто мысли его витали неизвестно где,
и начал писать. Однако через пару секунд он остановился и тихо прошипел:
"Она красная".
Оказывается, я дала ему шариковую ручку с красной пастой. Это был уже
третий кризис. Я сказала: "Не беспокойтесь, поклонникам нравятся красные
автографы".
И он снова принялся писать.
К тому времени вернулась Тереза с ручкой, но она уже была не нужна.
Дивор продолжал писать красной. Но когда он закончил, то швырнул мою ручку
в стену и ушел, не сказав ни слова - так он был раздражен. Хорошо еще, что
он не швырнул мне ручку в лицо.
А через два часа он умер, и я... Постойте, ведь это вы его нашли?
- Да. Но не в этом дело. Что вы собирались сказать?
- Просто мне пришло в голову, не оттого ли он упал в ванне, что был
так взволнован и, может быть, моя красная ручка была последней каплей.
- Все считают себя виноватыми. Факт таков, что его ручки были у меня,
и я их ему не принес. Так что больше всех виноват я. Вот что, Нелли,
подумайте, не показалось ли вам, что его волновали не ручки, а что-то
другое?
Она подумала, потом печально покачала головой:
- Если и была другая причина мне она неизвестна.
- Ну ладно, еще один вопрос: вы не видели, кто привел его в зал?
- Я даже не видела, когда он вошел.
Я стоял нахмурившись. Никто не видел, что он вошел с женщиной. Кто же
мне сказал об этом? И вдруг я вспомнил. Совершенно внезапно. Я видел лицо,
я слышал голос. Мне сказала об этом гардеробщица. Когда Джайлс без номерка
пришел спросить ее о пакете, его торопила женщина, которая его
сопровождала. Я даже вспомнил, как ее назвала гардеробщица.
11. ДОРОТИ. 16.25
Я взглянул на часы - почти половина пятого - я помчался на второй
этаж, боясь, что уже упустил гардеробщицу, видевшую Джайлса с женщиной. Я
влетел в гардероб, растолкал несколько человек, стоявших у стойки, и, едва
переведя дух, спросил:
- А где гардеробщица?
- Я гардеробщица, - сказала пожилая, приятного вида женщина с
белоснежными волосами, в очках с металлической оправой. На пластинке,
приколотой у нее на груди, значилось "Дороти".
- Не вы, а другая. Крашенная блондинка с толстыми руками, в
подсвеченных очках, нос дергается, не помню, как ее зовут...
Дороти улыбнулась, без труда узнав оригинал нарисованного мною
портрета:
- Это Хильда. Она уходит в четыре.
- Вы знаете, где она живет?
- Нет, - ответила она неодобрительно.
- Подождите! - воскликнул я. - Мне надо задать вам один вопрос. Есть
ли здесь в отеле женщина, которую вы и Хильда называете Перчик?
Она снова улыбнулась:
- Конечно.. Это.. - Потом спохватилась и сказала: - Не знаю, о чем вы
говорите. Я занята.
Но я уже умчался. Это была знакомая женщина, которую знали и она, и
Хильда, маленькая и острая на язык, чем и заслужила свое прозвище. Скорее
на шестой этаж, еще нет пяти часов.
12. САРА ВОСКОВЕК. 17.00
Кабинет Сары был пуст. В приемной сидела миловидная секретарша
негритянка, которая сказала, что Сара должна скоро вернуться, и предложила
мне подождать.
Было примерно 5 часов, когда я услышал в коридоре дробный стук
высоких каблучков Сары. Она вошла, увидела меня, остановилась и испуганно
спросила:
- Что-нибудь случилось, Дэрайес?
- Мне надо поговорить с вами.
- Можете подождать, пока я кое-что доделаю?
- Вы потом будете спешить домой?
- Нет, если это нечто важное.
- Важное.
- Тогда подождите, пожалуйста.
Секретарша ушла, и наконец Сара вышла в приемную, закрыла дверь,
опустила шторы и показала мне жестом на свой кабинет.
Я сел на диванчик, она продолжала стоять.
- Вам известно, что персонал в отеле называет вас Перчик?
- Да, случается, - ответила она равнодушно. - Кто вам это сказал?
Я игнорировал ее вопрос:
- Вы слышали, как Джайлс Дивор с ненавистью упоминал мое имя?
- Да.
- Однако это было не во время надписывания автографов. Там возле него
находились три человека - Айзек Азимов, Тереза Вэлиэр и Нелли Гризуолд, и
ни один из них этого не слышал.
- Я не говорила, что именно там. Кажется, я сказала "позднее".
- А не могли вы это это слышать не позднее, а раньше?
- Почему раньше?
- Вы пришли к самому началу надписывания автографов, подошли к
Азимову и извинились перед ним, и, когда он говорил с вами он заметил, что
Джайлс уже на месте, поэтому я подозреваю, что вы пришли с ним.
- Ну и подозревайте.
- Дело не просто в подозрении. Никто из сотрудников, имеющих дело с
прессой, не признает, что провожал Джайлса в зал, но гардеробщица, когда я
забирал пакет, сказала, что он утром приходил и пытался его забрать и что
Перчик торопила его, чтобы он не опоздал. Что скажете теперь, Перчик?
Сара села за свой письменный стол:
- Я не лгала вам. Мистер Дивор действительно упоминал ваше имя с
ненавистью.
- Но вы не сказали, что были с Джайлсом до того, как он пришел в зал.
- я сделал паузу. - А может быть, и всю ночь.
Я приготовился к буре, но она только слегка покраснела и стиснула
руки:
- Если бы я и была у него ночью, это не ваше дело. Но я была не у
него, а у себя дома, в своей постели. Если не верите мне, не задавайте
вопросов. И вообще, почему я должна была сказать вам, когда я видела
Дивора? Во время нашего разговора я не знала, что он мертв и что позднее
вы заподозрите убийство. А если бы и знала, то сказала бы не вам, а
полиции.
- И все же, если вы беспокоитесь, что я могу попасть в беду в связи с
проблемой наркотиков, то не вводите меня в заблуждение, ибо я рискую
попасть в беду из-за неведения. Так что, пожалуйста, расскажите мне обо
всем, что произошло с момента, когда вы увидели его вчера утром.
- Хорошо. Около 9 часов утра, вскоре после того, как я пришла на
работу, мне позвонил портье и сказал, что несколько раз звонили из номера
1511 и говорили что-то странное. Я выяснила, что в этом номере живет
Джайлс Дивор. Это меня обеспокоило, потому что на этом съезде он - видная
фигура, и если бы с ним что-нибудь случилось, нам угрожала бы неприятная
огласка. Я решила подняться на 15 этаж.
К тому времени было уже примерно 9.30. Я сказала: "Пойдемте. Я
позабочусь о том, чтобы вы получили свой пакет, если он еще в гардеробе".
Я старалась успокоить его, понимаете, потому что мне казалось, что он
вот-вот потеряет контроль над собой... Вы уверены, Дэрайес, что в пакете
не было ничего, кроме ручек?
- Я не вскрывал его, но миссис Дивор сказала, что в нем ручки, и я
уверен, что так оно и есть. Что дальше?
- Без десяти десять я посчитала своим долгом отвести его в зал
надписывать автографы. Однако, когда мы вошли в лифт, он настоял на том,
чтобы зайти в гардероб. Я знала, что быстро договориться с Хильдой
невозможно. Она отказалась выдать пакет без номерка, и я поторопила
Дивора, сказав, что принесу ему пакет через несколько минут, как только он
начнет надписывать автографы.
- Но вы не взяли пакет?
- Нет. Я просто успокоила его. Кроме того, мне не пришло в голову,
что он нужен ему именно для автографов. Как только мы вошли в зал, он
сразу оторвался от меня, будто снова вернулся к жизни. Я отпустила его,
полагая, что он сам поднимется на возвышение, что он и сделал.
- Никто не видел, что вы пришли с ним?
- Люди видели его и видели меня отдельно, но, по-моему, нас не видели
вместе.
- Вы знали о переполохе, который поднял Джайлс, или вам потом
сказали?
- Нет. Я сама видела. Я подошла к Азимову и извинилась, а потом
стояла рядом с ним, потому что он меня забавлял, и я оставалась до конца -
я считала, что несу ответственность за Дивора, и боялась нежелательных
неприятностей для отеля.
- Не в это время вы слышали, что он говорил что-то обо мне?
- Нет, не тогда. После того, как он кончил надписывать автографы и
швырнул ручку в стену, он направился прямиком к двери, никому не отвечал,
и мне показалось, что он пошатывается. Я боялась, что он упадет, и поэтому
тихонько пошла за ним, взяла его за руку и повела к лифту.
- Что было дальше?
- Когда мы шли к лифту, я спросила его, не хочет ли он зайти за
пакетом, но он ответил: "Слишком поздно, - и прошипел: - Этот Дэрайес.
Этот Дэрайес Джаст". С такой ненавистью, что мне стало страшно. Я р
...Закладка в соц.сетях
