Жанр: Детектив
Безумное танго
...т? - уточнил Юрий.
Лору вообще трудно было смутить грубостью. Вот и сейчас она хихикнула:
- Ну, скажем, так.
- Если вы имеете хоть малейшее представление об истории журналистики, -
высокомерно вмешалась Римма, - то должны
знать: в редакциях всегда есть такой дежурный псевдоним. Скажем, в знаменитом
"Гудке" был некогда анонимный автор
Зубило, под этим именем печатались самые острые критические заметки. Кто только
не писал под этим псевдонимом! Одним
из "зубил", к примеру, был сам Булгаков.
- А кто из вас тутошний Булгаков? - поинтересовался Юрий. - Вы? Или Лорка?
- Попрошу вас... - Римма оскорбление выпятила плоскую, совершенно мужскую
грудную клетку типичной лесбиянки, и
Юрий вдруг ни с того ни с сего вспомнил знаменитый конкурс на теплоходе "Салон
Каминов", вспомнил, как лежал на узкой
койке, прижимая к себе укутанную в три одеяла Алену, а она говорила, говорила...
Неужели они больше никогда не увидятся? Зачем он отпустил ее так легко, ну
зачем?! Дурак. Сегодня же надо пойти на ту
улицу в Высокове, попытаться найти ее дом, поговорить... О чем? Ну, это он
придумает. Вот только выспросит все
относительно Сани - и поедет в Высоково.
- Ладно, хрен с вами, - махнул он рукой. - Мне в принципе до лампочки, кто
вы - Зубилы или Ал. Фавитовы. Но насчет того
поганого материала - как найти его автора?
- Никак, - ответила Римма злорадно.
- То есть? - нахмурился Юрий.
- Римма, ну ты же зна-аешь, - заныла Лора. - Ну скажи-и ему! Он же смерть
какой занудный, он ни за что не отстанет, будет
нас с тобой доставать...
- Не отстану, - с удовольствием подтвердил Юрий. - Буду доставать! А начну
с того, что схожу в гости к своему любимому
тестюшке...
- Бывшему, - быстро уточнила Лора, и в ее ореховых глазах плеснулся страх.
- Ну и в пень! - отмахнулся Юрий. - К бывшему, какая разница? Схожу и
живописно опишу, чем вы тут занимались, на
рабочем месте. Помнишь, как он распинался когда-то, а? "Чем вы там занимались в
школе, в отведенное для учебных занятий
время!"
- Ишь ты, запомнил! - удивилась Лора.
- На всю жизнь, - кивнул Юрий. - На всю оставшуюся жизнь... Ну, давайте,
колитесь, лесбюшки.
Вышепоименованные быстро переглянулись, и Лора обреченно пожала плечами:
делать, мол, нечего!
Римма вприщур, с ненавистью посмотрела на Юрия и выцедила сквозь зубы:
- Это заказной материал. Анонимный.
- Ну, что анонимный - я и сам понял, - кивнул Юрий. - А писал-то его кто?
Римма шумно вздохнула:
- Поясняю для идиотов. Анонимный - это значит, что автор его никому не
известен. Заказной - это значит... Он был сделан
кем-то в своих целях, а нам заплатили за исполнение заказа, то есть за
публикацию.
- Погодите-ка... - Теперь Юрий и в самом деле растерялся. - То есть его
делали не ваши журналисты?
- Нет. К нему была бы уместна рубрика: "Печатается на правах рекламы".
Или антирекламы, как угодно. Сначала нам позвонили и зарезервировали место
в номере. Потом курьер привез статью.
Одновременно на счет поступили деньги. Мы прочитали материал, сочли его
достаточно острым для наших страниц, а сумму -
вполне достаточной для того, чтобы компенсировать возможные моральные издержки,
- и напечатали.
- А фотографию вам тоже привезли? - угрюмо спросил Юрий.
- Нет, снимок мы достали уже по своим каналам, - улыбнулась Римма так
довольно, что Юрию показалось, будто она сама
добывала этот поганый снимок "по своим каналам" и теперь очень гордится собой. -
Очень эффектно, правда?
- Очень, - глухо буркнул Юрий. - То есть теоретически вы можете напечатать
любое дерьмо, только бы вам хорошо
заплатили?
- Ну, вы же не вчера родились, верно? - ласково поинтересовалась Римма.
- Ив школе небось изучали такую работу Ленина: "Партийная организация и
партийная литература"? Помните, что там
сказано насчет свободы буржуазного издателя, художника или актрисы? От чего она
зависит?
- От денежного мешка. Так ведь это ж буржуазного...
- А у нас что, по-вашему, коммунизм, светлое будущее всего человечества? -
осведомилась Римма.
Притихшая было Лора хихикнула, и Римма бросила на любовницу торжествующий
взгляд.
- Я все-таки не пойму... - Юрий мучительно потер лоб, сам не зная, с чем он
никак не может смириться: с цинизмом
"Губошлепа" и вообще принципов новой прессы - или все-таки с тем, что надежда
добраться до Саниных подельников и снять
себя с крючка становится все более призрачной. - Погиб человек, вернее, даже
два. Для кого-то это страшное горе. Нет, конечно,
не обязательно проливать крокодиловы слезы над этими посторонними вам
покойниками. Но с уважением отнестись к самому
факту смерти, к горю вдовы, наконец, к чести человека - это же элементарно... И
вообще: о мертвых либо хорошо, либо ничего!
Это вам известно? Ну существует же какая-то человеческая этика или нет?!
Он уже с трудом сдерживался, чтобы не заорать, не наброситься с кулаками на
эту, с позволения сказать, женщину, которая
взирала на него с видом величайшего превосходства.
- Лорик, ты зачем выходила замуж за этого недоумка? - театрально всплеснула
руками Римма. - Где ты вообще его
откопала?! Он что, больной? Вы - больной? - обратилась она напрямую к Юрию. - Вы
что, не понимаете, что факт смерти этого,
как его там... - Она напряглась, но, так и не вспомнив, махнула рукой:
- Ну, этого, который со своей телкой в машине до смерти дотрахался, - что
сам факт его смерти - только фантик? Обертка от
конфетки? А конфетка...
- А конфетка? - напряженно повторил Юрий.
- А конфетка - Чужанин! - шепотом выкрикнула Римма, победительно сверкнув
глазами.
И наконец до Юрия дошло... Да ведь и правда: совсем не Саню Путятина
ненавидел лютой ненавистью мистический, как
оказалось. Ал. Фавитов! Не с ним, с покойником, сводил запоздалые счеты! Издевки
над двусмысленностью смерти Сани для
Ал. Фавитова - всего лишь повод плюнуть в морду Глебу Чужанину, который снова
начал восходить на нижегородском
политическом небосклоне... с западной, правда, стороны, поскольку был
закатившейся звездой, ну а закатная сторона -
западная.
Юрий брезгливо передернул плечами. Не сказать, чтобы он был в таком уж
восторге от Чужанина. Вообще восторг от него
нижегородцев - такая же правда, как паломничество инопланетян в Мавзолей. И всетаки
Чужанин был таким обаяшкой, таким
веселым клоуном, он вроде никого не убил, не зарезал... Ну подумаешь,
попользовался на полную катушку временной
слабостью к нему Первой Дочери и Первого Папы, ну подумаешь, регулярно лазил в
государственный карман (на то он и
карман, чтобы в него регулярно лазить!), ну подумаешь, загнал на нары своего
бывшего советника, бизнес-партнера и друга
(так ведь на то они и друзья, чтобы их предавать!)... Он жил, никого не трогал,
ездил по заграницам, мелькал на презентациях,
читал какие-то лекции, вроде бы даже партию организовал. Помилуйте, кто у нас
теперь в России свои партии не организует?!
Нет, Чужанин, на взгляд Юрия, не заслуживал такой ненависти, которая так и
сквозила в каждом слове Ал. Фавитова. А с
точки зрения этого анонима, значит, заслуживал - причем настолько, что ради
этого можно было гадить на труп... на два трупа!
- А ваша газета, значит, против Чужанина? - спросил он. - Странно, я
никогда не назвал бы ее прокоммунистической.
Мертваго - он ведь коммунист, да?
Значит, вы его теперь поддерживаете?
- Глупости какие! - фыркнула Римма. - Мы еще не определились окончательно в
направленности предвыборной поддержки,
но то, что наш кандидат не Мертваго, - это однозначно.
- Ладно, я все понял, - сказал Юрий устало. - Грязные танцы, да?
Грязные политические танцы... С какой стороны побольше денежек подкинут -
ту вы и поддержите. Свобода буржуазного
издателя... и далее по тексту. Ладно, бог вам судья. Вы вот что, Римма, вы
посмотрите, пожалуйста, в вашей бухгалтерии,
откуда, с какого счета и из какого банка пришли те деньги за публикацию.
Возможно, там есть и название фирмы, которая в данном случае сыграла роль
денежного мешка? Взгляните - не в службу, а
в дружбу, о'кей?
- Не хватало еще! - буркнула черноглазая Римма. - Это профессиональная и
коммерческая тайна.
- Да-а? Ну что ж, тайна так тайна. Вообще есть много тайн на свете, друг
Горацио, - доверительно сообщил Юрий
письменному столу, который по-прежнему был пуст и просторен - хоть опять ложись
на него какая-нибудь бисексуалка и
продолжай блаженно стонать. - Есть много тайн на свете, которые, скажем, и не
снились господину Фролову, опоре
нижегородского предпринимательства!
Лора пискнула, а Римма издала горлом неприятный, угрожающий звук, но тотчас
справилась с собой.
- Ладно! Право сильного и все такое. Я схожу узнаю, конечно, какие
проблемы? И споро двинулась к дверям.
- Имейте в виду, - обратился Юрий к ее худой спине, на которой сильно
двигались при ходьбе лопатки, - обойдемся без
сюрпризов вроде вторжения вашего ходячего шкафа в камуфле. Не забывайте, что у
меня остается заложница.
Римма споткнулась на пороге, но не оглянулась и вышла, заботливо прикрыв
дверь, чтоб не было сквозняка.
- Заложница? - Лора хитренько улыбнулась, глядя на Юрия снизу вверх и по
привычке сильно хлопая веками, словно их попрежнему
украшали опахала ресниц, как в десятом классе. Какое там... осталось
полторы волосинки - так же, впрочем, как и на
голове, все давно сожжено-пережжено химией! - Заложница, говоришь? А может,
наложница? А, Никифоров? Ты как насчет
перепихнуться по старинке?
Она вмиг очутилась рядом, прижалась своим худеньким телом, закинула руки
ему на шею, зазывно приоткрыла губы...
- Настольница, если быть точным, - отозвался Юрий, небрежно снимая ее руки
с себя и силясь скрыть свою брезгливость.
- Чего?!
- Не наложница, а настольница, - пояснил он. - Извини, Лорик, я по пятницам
не подаю.
- Ну и подавись, - беззлобно огрызнулась Лора. - Больно надо!
Она поправила перед зеркалом остатки былой роскоши на голове, потом, не
стесняясь Юрия, задрала платье и почесала
попку.
- Прыщик, что ли, вскочил? - озабоченно извернулась, разглядывая свой
тощенький зад, и вдруг спросила с той же
интонацией:
- А тот мужик - он тебе кто? Любовник?
- Какой мужик? - хлопнул Юрий глазами. - Ты сдурела?!
- А чего? - Лора уронила подол и зевнула. - Ты, как всегда, отстал.
Сейчас очень даже модно... особенно с солдатами.
- С кем?!
- Дурак, не ори! С солдатами. Подходишь к воротам какой-нибудь вэчэ или
хоть к военному госпиталю, говоришь
дежурному, какого мальчика хочешь, брюнета или блондина, а может, рыжего, как
Чубайсер, называешь цену... Если сойдетесь,
тебе приводят красавчика, берешь его в тачку и едешь куда надо. Нет условий -
можно пройти на территорию, там всегда
найдется какой-нибудь закоулок. Но за это надбавка - за амортизацию помещения.
Она говорила с видом знатока, и вдруг до Юрия дошло - как ударило:
- Погоди-ка... постой, значит, вчерашняя статья, из-за которой вам столько
желающих надрать задницу, - та статья была про
солдат-гомиков, так? И вчерашний Ал. Фавитов - это ты? Ты?!
- Ай эм, - кивнула Лора как бы по-английски, и в голосе ее отозвалась
законная гордость знаменитого писателя, у которого
поклонники берут автографы прямо на улице. - А насчет надрать задницу - это ты в
самую точку угодил! - Она хихикнула. -
Здесь редакция... Ой, я не могу, по-моему, ты один на свете такой остался,
односексуальный. В смысле, моно. Только я одного
не пойму - чего ты так за того помершего дядьку переживаешь, если он тебе вообще
никто? - Вот ты о чем! За дядьку
переживаю, говоришь? Да ты знаешь, о каком дядьке речь идет? Ты, выходит, не
читаешь той грязи, которой вы людей
мажете? Правильно, держись подальше от собственного дерьма! А тот дядька - чтоб
ты знала! - Саня Путятин. Помнишь
такого?
Мгновение Лора смотрела на него глазами пустыми, как скорлупа без ореха,
потом недоверчиво пробормотала:
- Да брось ты! Саня Путятин?!
- Вот именно. Тимкин брат.
- Трепло!
Юрий пожал плечами. Если жизнь все-таки научила Лору подбирать слова в
разговорах с посторонними людьми, а иногда и
очень неплохо подбирать, то с ним бывшая одноклассница всегда оставалась самой
собой - распутной двоечницей из десятого
"Б", сестрицей первейших хулиганов школы, Сашки и Вовки Фроловых.
Его молчание показалось Лоре убедительным, и все-таки она поверила не до
конца. Подбежала к стеллажу, на котором
громоздились подшивки "Губошлепа" за все пять лет существования газетенки и
отдельной стопкой лежали последние, еще не
подшитые номера, переворошила их, разворачивая и просматривая с неимоверной
быстротой, выдающей несомненную
сноровку в обращении с прессой, - и наконец замерла, уставившись в разворот и
бегая глазами по строчкам.
Юрий подошел, глянул через плечо. Да, Лора нашла-таки статью. И снова
пакостный заголовок, отвратительное фото
ударили его по сердцу, и снова, как всегда, как всю жизнь, он подумал: "Ну
почему ее всегда притягивает только самая грязища
в жизни?" И опять порадовался, что смог оторваться, выбраться из всего этого.
Но, верно, еще не совсем, раз опять столкнулся
с Лорой!
Она между тем дочитала статью и уставилась на Юрия совершенно потрясенными
глазами:
- Это же надо!
Против воли зародилось в его душе что-то доброе: значит, Лора еще способна
на нечто человеческое, значит, она не совсем
еще...
- Это же надо! Он прям как знал! Юрий насторожился.
- Прям как чувствовал! Мы с ним у "Виталича" встретились, на веранде. Я
присела мороженку пожрать, а тут Саня чешет,
морда бледная, плечи висят. Я говорю: привет, Санек, как жизнь? На большую букву
X, говорит, и это не жизнь, а сплошной
писец. Я говорю: плюнь, не переживай, не СПИД, да и ладно, а он: точно, не СПИД
и даже не сифилис. Я говорю: а если у тебя
СПИДа нету, то как насчет трахнуться, чтобы повеселеть?..
Лора осеклась, личико у нее на мгновение сделалось испуганное, но только на
мгновение: Юрий стоял совершенно
спокойно, в краску его не бросило, глаза бешеными не стали, рот не перекосило
нервной судорогой.
Юрий только усмехнулся про себя. Укатали сивку, вот и не перекосило. А там,
значит, был и Саня... ну-ну. А почему бы,
собственно, не быть? Одно время Лора служила чем-то вроде общественного туалета,
куда сливали все кому не лень, и только
он, балда, думал, что это его туалет, собственный, - личного, так сказать,
пользования!
Лора тем временем уже успокоилась и продолжала:
- А Саня говорит: потрахаться - это классно, я бы с удовольствием, но щас
некогда, пожрать надо, а потом в фирму, дела на
х... намотало, ну а завтра, к примеру, - сколько угодно, если доживу. Вот так и
сказал, сукой буду! Если доживу... Я, конечно, в
смех, кто такое вообще принимает всерьез, а он в тот же вечер... И с телкой! Ну,
видно, крепко его припекло, раз на эту клячу
полез, а вот подождал бы до завтра, как мы с ним уговаривались, так был бы жив и
весел!
На мне еще никто не помирал, сам знаешь!
Ободренная отсутствием какой бы то ни было реакции у своего бывшего мужа,
Лора разошлась вовсю. Юрий разлепил
пересохшие губы:
- И все? Больше Саня ничего не говорил? Лора добросовестно закатила глаза,
вспоминая.
- Говорил!
- О чем?
- Ты знаешь, о тебе! - вспомнила она с удивлением. - О тебе говорил!
Мол, если я тебя увижу, так чтоб сказала, мол, он не хотел тебе чего-то
сделать. Вроде он как послал тебя куда-то, а посылать
не хотел. Он тебя что, на х... послал, а потом извинялся, я не поняла? -
озадаченно поинтересовалась Лора.
- Извинялся?
- Ну да, я же и говорю, чем ты только слушаешь? Пусть, говорит, Юрка на
меня сердца не держит, меня, говорит, самого за
жабры взяли, да так, что не дыхнуть...
- Его самого?..
- Да пошел ты, - с досадой сказала Лора, - ну что ты все, как попка,
переспрашиваешь! Надоело!
И, выхватив из сумки расческу, принялась яростно терзать остатки былой
роскоши на голове.
Ни к селу ни к городу Юрий вдруг вспомнил, как буквально на другой день
после их тихой свадьбы Лора исчезла куда-то до
самого вечера. В школе ее не было, дома (она тогда еще жила с родителями, чтобы
не слишком уж будоражить общественное
мнение) - тоже, и Фроловы снова завалились к Никифоровым. Глава семейства,
пьяный вдребадан, отвратительный и
страшный, с порога принялся орать на "этих партийных сук", которые, наверное, не
смогли перенести, что их Юрочке,
отличнику, будущему медалисту, "белой косточке", пришлось-таки жениться на Лоре
- грех прикрывать.
- Небось наняли кого-нибудь, "заказали" девчонку, да? - орал он, брызгая
слюной. - Коммуняки долбаные!
Трясущиеся, постаревшие за последние дни "коммуняки" - Юркины родители -
смотрели на него вытаращенными глазами и
ничего не могли ни сказать, ни сделать, только мелко дрожали челюстями. Слово
"заказать" для них тогда ассоциировалось с
шитьем платьев и костюмов в ателье, а еще - с продуктовыми заказами в
обкомовском магазинчике. До них даже не очень-то
доходило, что имеет в виду Фролов, но мрачные рожи Сереги и Вовки на заднем
плане, а также расплывшаяся от слез
физиономия Антонины более-менее проясняли смысл его слов.
И вот в разгар этих филологических изысканий раздался звонок в дверь и
появилась Лора. Не обращая ни малейшего
внимания на "вопли-сопли", она сбросила дубленочку с капюшоном, отороченным
ламой (вынудила вновь обретенного свекра
тряхнуть связями и достать в качестве свадебного подарка), и принялась
причесываться перед зеркалом.
Все онемели! Вместо великолепных, редкостных по красоте волос на Лориной
дурной головенке торчали жалкие,
выжженные химзавивкой, перекрашенные хной кудельки кирпично-рыжего цвета.
- Ну и как? - кокетливо повернулась к зрителям Лора.
Новая прическа не шла ей до слез, до отчаяния, мгновенно превратив
фривольную молоденькую красотку в немолодую
вульгарную тетку. Но Лора была настолько довольна собой, что ни у кого не
повернулся язык сказать ей:
"Идиотка, да ты же изуродовала себя!" Только у Юрки почему-то защипало в
глазах...
Родители его все так же хлопали ресницами - на сей раз от облегчения.
Старший Фролов, мгновенно потеряв всякий интерес к "коммунякам", дико
зевнул и потащился к двери. Прочие Фроловы,
которым по большому счету на Лору всегда было плевать с высокой башни - они ее
воспринимали просто как ставку в большой
игре, а вернее, войне за счастливое, обеспеченное будущее, - потащились за
семейным "авторитетом". А Юрка тупо смотрел на
свою молодую жену и впервые, помнится, подумал тогда, что мама, конечно, была
права: он погубил свою жизнь...
Погубил не погубил, факт налицо: больше никогда он не видел Лору прежней, с
тем буйством лимонно-желтых,
невероятных, юных кудрей.
- Как отец, выздоровел? - спросил Юрий, чтобы хоть что-нибудь сказать.
- Я его как-то видел, он был зеленый какой-то.
- Так себе, - пожала плечами Лора. - Да он и не болел, у него какие-то
крупные неприятности всю зиму были, ходил злой, как
пес, всем плешь проел.
Теперь, слава богу, все уладилось. Они с мамашей сейчас смотались в Майами,
косточки на песочке прогреть. Костика с
собой взяли. Братки тоже поразбрелись отдохнуть кто куда... Так что я одна.
Холостякую, так сказать.
Если это был намек, Юрий предпочел его не заметить. Он просто смотрел на
Лору и думал, что бега от властей (а именно
этим регулярно занимались братья Фроловы с тех пор, как соприкоснулись с
"большим бизнесом") назвать отдыхом можно,
только обладая очень большим чувством юмора.
- Чего так смотришь? - кокетливо спросила бывшая жена. - Нравлюсь?
- Нет, - не подумав, честно брякнул он. Лорины глаза вспыхнули злым желтым
пламенем, и неизвестно, что последовало бы
за этим, если бы не открылась дверь и не вернулась наконец Римма.
Еще с порога она почему-то бросила крайне подозрительный взгляд на стол,
как если бы ожидала увидеть, что ее любовница
изменяет ей со своим бывшим мужем. Не обнаружив ничего такого и мгновенно
успокоившись, с торжеством посмотрела на
Юрия:
- Страшно жаль, что вынуждена огорчить вас, друг мой!
- Что, бухгалтерия закрыта? - буркнул он. Ну разумеется! Чего-то в этом
роде он и ждал.
- Отчего же? - фыркнула Римма. - Открыта. Но это был не банковский перевод,
а частный платеж, через почтамт. Там,
правда, значатся инициалы В.Ш., но вряд ли это вам что-то даст. Обратный адрес -
Нижний Новгород, проездом.
- Черта с два! - не сдержался Юрий.
- Я тоже так думаю, - согласилась Римма. - Очевидно, автор материала очень
не хотел, чтобы кто-то открыл его инкогнито. Я
сама настолько прониклась любопытством, что даже подняла бланк перевода. Он ведь
заполняется отправителем, как известно.
Так вот - отпечатано на машинке! Никакой зацепки за почерк. Разве что отпечатки
пальцев что-то могут подсказать, но этот
бланк побывал уже в стольких руках, что даже если бы у вас оказались знакомства
в милиции, в криминалистическом отделе...
А у вас есть знакомства в милиции? - внезапно насторожилась она.
Юрий качнул головой.
- Нашла кого спрашивать! - фыркнула Лора. - Да у него сроду не было никаких
знакомств!
- Ну а раз так, - Римма пожала плечами, - могу только посочувствовать.
Похоже, наш друг Ал. Фавитов и на сей раз ускользнет из лап разъяренного
читателя.
Юрий кивнул. Да, пора было проваливать. Даже если Римма врет, ее никак не
поймаешь. Да и непохоже, чтобы она врала, в
ее же интересах расстаться мирно со свидетелем их с Лорой игрищ.
- Послушай, - еще раз повернулся он к бывшей жене, - ты точно уверена, что
Саня больше ничего не говорил, ничего мне не
передавал?
- Я все сказала, - передернула она плечами, еще не простив обиды. - Спроси
кого другого, если тебе этого мало!
Варвара Васильевна Громова. Февраль 1999
Что такое? Неужели это сдавленное карканье - ее голос? Кажется, да.
- Хо-ро-шо... Я отдам... Напарник "Адидаса" издал радостный всхлип, а он
сам неподвижна смотрел на Варвару Васильевну,
словно не верил в успех своей велеречивой психологической обработки.
- Где? - спросил быстро.
- В тайнике... - выдавила она.
- Не строй дуру! Это и так понятно! Где тайник?
- Я достану сама, - прошептала она, едва шевеля онемевшими губами. - Я не
хочу, чтоб вы видели... Пожалуйста, там всего
триста рублей, для вас это ничто, а мне на эти деньги жить месяц... вы и так
заберете награды, это дорого... а деньги не трогайте,
хорошо?
- Бабуля, - серьезно сказал "Адидас", - можешь не беспокоиться о своей
заначке. Она останется в целости и сохранности!
Его напарник издал какое-то протестующее бульканье, но темный глаз в
прорези шапочки многозначительно моргнул, и
второй грабитель притих.
Варвара Васильевна сползла с постели и, придерживаясь за стенку, потащилась
в угол, к гардеробу.
Те двое разом шагнули за ней, но она обернулась, протестующе выставила
ладони:
- Вы обещали...
"Адидас" придержал напарника за руку, и Варваре Васильевне послышалось чуть
слышное хихиканье.
Она не сомневалась: если бы в тайнике и в самом деле лежали деньги, они
мгновенно исчезли бы в карманах этих двух
негодяев. Их уступка была временной, была обманкой, но сейчас ей годилась всякая
передышка, самая малая.
Сунула руку за шкаф и нашарила плоскую коробку, подвешенную на гвоздик так,
что достать ее было можно, только стоя на
одном определенном месте.
Потянула коробку к себе, привычными пальцами сдвигая крышку.
Те двое жадно, слепо шагнули вперед - и отшатнулись, увидев направленный на
них пистолет.
- Хенде хох!
Она именно так и сказала, как будто эти двое были фашистами, врагами,
чужаками. Ну а кем они еще были, сволочи?
Ишь, поняли! Руки медленно потянулись вверх. Варвара Васильевна вспомнила,
как обращаются с такими тварями в
современных фильмах, и уточнила приказание:
- Руки за голову, лицом к стене!
Второй грабитель беспрекословно выполнил команду, но "Адидас" почему-то
мешкал: стоял неподвижно, меря Варвару
Васильевну темным взглядом. Остро, почти до боли захотелось съездить ему
рукояткой своего именного, памятного "ТТ" в
зубы, а то и вообще вспомнить старый приказ: "Пленных не брать!" - но она только
повелительно махнула стволом:
- А ну! Лицом к стене!
И в ту же секунду он дернулся в отвлекающем маневре, сбил прицел, а потом
кинулся вперед и перехватил кисть Варвары
Васильевны с зажатым в ней пистолетом так, что хрустнула кость. Рука онемела, и
Варвара Васильевна поняла, что сейчас
выронит пистолет. В последнем усилии удержать его она резко повернулась,
выставляя локоть, вцепилась намертво пальцами.
Последовало мгновение короткой, мучительной борьбы, во время которой
Варвара Васильевна вдруг поняла, что "Адидас"
не собирается вырывать у нее оружие - он норовит повернуть ее руку так, чтобы
ствол уперся ей в грудь...
"Варенька!" - крикнул Данила - страшно крикнул, точно как там, на пражской
улочке, когда прикрыл ее собой, уже падая,
уже раскромсанный автоматной очередью.
Она вздрогнула от этого крика, извернулась, чувствуя, как хрустит кисть. В
последнем усилии онемевших пальцев нажала
на курок... и давила на него, пока все семь пуль не вылетели из ствола.
"Адидас", казалось, ждал, пока не кончатся патроны. Его тело дергалось от
каждого выстрела, но только теперь он разжал
руки и тяжело опрокинулся на спину.
Грохот пошел по всему дому, с той стороны, где жила Нинель Петровна, вдруг
замолотили кулаками в стенку: истерически,
злобно.
"Ага, проснулись!" - с мрачным удовлетворением подумала Варвара Васильевна.
Махнула пистолетом второму грабителю,
который скорчился у стенки, прикрывая голову руками:
- Иди к телефону! Не дергайся, а то... Сними трубку. Набирай 02! Ну! Я кому
сказала!
На него не надо было кричать. Он слушался беспрекословно, как неживой.
Он был настолько потрясен, что даже не сообразил: выстрелов-то прозвучало
семь, значит, патронов в пистолете не осталось.
Оружие разряжено, и если бы напарнику "Адидаса" вдруг вздумалось сейчас напасть
на Варвару Васильевну, она не смогла бы
оказать ему никакого сопротивления.
Но если это и дошло до него, то уже потом, потом, когда приехала милиция и
поздно было трепыхаться.
Кстати, Варвара Васильевна тоже кое-что поняла потом, позже. Только когда
сержант в форме начал осторожно разжимать
ей мертво стис
...Закладка в соц.сетях
