Жанр: Детектив
Близнецы 1. Добрый убийца
...ригорьевич.
- Долго париться. Пять часов баня сидел.
Никуда не ходил. Потом машина сидел, в город ехал, - ответил Халит, останавливаясь у
последнего двора:
- Вот Дарьин избушка. Заходи, гостем будешь.
Халит, не снимая полушубка, присел возле печи. Быстро и ловко настругал лучин,
столбиком уложил дрова и чиркнул спичкой. Через три минуты огонь набрал силу и
уютно загудел в трубе.
- Халит, я к вам по делу ехал. Не знал, что на свадьбу попаду. Потому без подарка
заявился, - начал Ерожин.
- Если твоя слово держит, Алешка найдешь - твоя мне как брат будет. Лучший подарка
моя не надо, - ответил Халит, закрывая дверцу печи. - Моя и так довольна. Валечка
рассказал, как Глеб его от беды спасла. Моя перед твоя, Глеб, Аллах видит, до гроба
помнить.
- Поможешь нам, если твоего Алешку найду? - не отставал Ерожин.
- Моя сказал, как брат будешь. Халит не пьяный. Халит свое слово помнит.
Ерожин поглядел на часы. Стрелки показывали половину двенадцатого ночи. Петр
Григорьевич минуту подумал и достал мобильный телефон.
- Ты, Халит, голос своего друга узнаешь? - спросил он азиата, набирая самарский
номер.
- Моя не только голос, моя его шаг за километр узнает, - заверил азиат Ерожина.
Трубку долго не брали. Наконец Ерожин услышал заспанный голос Ростоцкого.
- Алексей, прости, что разбудил. Я сейчас тебя соединю с одним человеком.
Поговоришь, если вы друг друга узнаете, в обиде на поздний звонок не будешь. Передаю
трубку.
Халит и Михеев смотрели на Ерожина с большим удивлением. Глеб вообще не
понимал, что происходит, а азиат, услышав имя друга, не мог от волнения прийти в себя.
Петр передал Халиту трубку:
- Говори. Там твой Алешка.
Халит дрожащими руками взял мобильный аппарат и никак поначалу не мог
приладить его к уху. Ерожин помог.
- Алешка, ты моя слышишь? - вопрошал мусульманин. В трубке ответили. Какое-то
время оба говорили несуразные вещи, наконец Ростоцкий узнал собеседника.
- Алешка, моя твоя год искал. Барчин и Бакир нет. Туриндой нет. Внучков нет. Моя дом
горел. Моя один бежала. Моя милиций брали.
Моя туда-сюда гоняли. Моя давно Россия живет. Сегодня моя женился. - Халит
перешел на узбекский. Но через минуту вернул трубку подполковнику. Больше говорить
Халит не мог, его душили слезы. Ерожин взял мобильный телефон. По голосу Алексея он
понял, что и тот сдерживается с трудом.
- Алеша, я нашел твоего друга, и вы скоро увидитесь. Только обещай мне, что до нашей
встречи ты Наде не скажешь ни слова.
Переговорим - все поймешь, - попросил подполковник и убрал телефон в карман.
Подождав, пока Халит успокоится, он взял его за плечи и, пристально взглянув в
покрасневшие от слез щелочки глаз, спросил:
- Халит, куда бандит Эдик спрятал свои вещи? Это ворованные вещи. Их надо вернуть
людям.
Халит ничего не ответил, смахнул рукавом слезу и сделал знак сыщикам, чтобы они
шли за ним. Петр Григорьевич с Глебом вышли на улицу и увидели, как азиат отпирает
дверь баньки.
27
После гибели Анвара Чакнавы дела в банке Анчика шли неважно. Банкир выдал
приличный кредит фирме, которая через месяц после этого обанкротилась. Судебная
тяжба со страховой компанией оптимизма не внушала-.
Страховщики находили все новые пункты в страховом договоре, которые банкрот, по
их мнению, нарушил. Оставался проверенный способ наехать на них, подключив к делу
лихих ребят. Но затевать большую войну Анчик не хотел. Банкир не первый год вел дела и
понимал, что стоит ступить на тропу войны, неприятности начнут нарастать, как
снежный ком. По его наблюдениям ни один предприниматель от вражды с партнерами в
деньгах не выиграл.
Жена Сильва гостила у родителей в Ереване. В другое время Анчик с радостью бы
воспользовался свободой и загулял, но сейчас ему было не до веселья. Секретарша
Марина, когда он вызывал ее в кабинет, задерживалась, ожидая, что шеф проснется и
поймет, что она .давно ждет его внимания не только по делам банка. Но и томных
взглядов секретарши Анчик не замечал. Капитал таял. Отсутствие верной информации,
которой его снабжал Чакнава, банкир ощущал на собственной шкуре.
Посасывая из миниатюрной чашечки любимый кофе по-турецки, хозяин кабинета
тоскливо щелкал мышкой компьютера, изучал финансовые потоки и недовольно сопел.
Звонок Ерожина стал первой приятной неожиданностью за весь рабочий день.
Подполковник просил о свидании.
- Анчик готов принять вас в любое время, - искренне обрадовался банкир. Он понимал,
что с пустыми руками детектив не явится. Но внезапно радостное выражение с лица
Анчика исчезло. "Скорее всего Ерожин нашел убийцу Анвара и потребует платы", -
предположил он. В сейфе кабинета лежало две тысячи долларов. Это был весь черный нал
банкира и гонорара сыщика он не покрывал.
Ерожин приехал, как и обещал, ровно через полчаса. В кабинет он вошел не один, а со
своим здоровенным помощником. В руках Михеев держал кейс.
- Вы знакомы? Это мой сотрудник Глеб Михеев, - представил огромного парня Ерожин
и уселся в кресло напротив. Глеб с кейсом присел поодаль.
- Кофе, коньяк? - привычно предложил Анчик. - Мне, конечно, не удастся вас удивить.
Кофе у Анчика, как в вашем офисе, генералы не подают. Но Марина свое дело знает.
- От коньячка я бы не отказался. Да и повод имеется, - улыбнулся Ерожин.
- Вы меня, подполковник, интригуете, - признался Анчик, нажимая кнопку.
Марина с подносом появилась через минуту. Как она за это время умудрилась
заготовить бутербродики с икоркой, нарезать лимон и почистить ананас, для гостей
осталось тайной.
- У нас с вами нет письменного договора, - дипломатично начал Ерожин. - Хотя
имеется письмо, где вы наши договоренности подтверждаете.
- Петр Григорьевич, зачем такие слова говорите? Разве Анчик дал повод сомневаться в
его честности? - притворно обиделся банкир.
- Я это говорю не для того, чтобы вас обидеть, а затем, чтобы напомнить. С тех пор как
я сидел в этом кабинете последний раз, времени утекло немало, - улыбнулся
подполковник.
- Вы что-нибудь нашли? - Глаза Анчика загорелись от любопытства. Ерожин молча
полез в карман, извлек свой бумажник, достал оттуда вчетверо сложенный листок и подал
банкиру. Анчик осторожно взял бумагу, развернул ее и, надев очки, принялся
внимательно разглядывать.
- Что это? - спросил он для порядка, хотя содержание бумаги исчерпывающе отвечало
на этот вопрос.
- Это документ - купчая на собственность Руслана Ходжаева, - невозмутимо пояснил
Петр Григорьевич. - Предварительная оценка коттеджа чеченца в Толмачево говорит о
сумме в сто пятьдесят тысяч долларов. Столько и выложил за нее Руслан. Если он ваш
должник, вы через суд легко вернете себе эти деньги. А я бы хотел, памятуя наш с вами
договор, рассчитывать на половину этой суммы.
Анчик задумался. Глаза банкира превратились в два калькулятора, в которых Ерожин
отчетливо заметил мелькающие цифры.
- Сколько же, по-вашему, от Анчика вам полагается? - спросил он наконец.
- Я не математик. Но разделить сто пятьдесят на два могу, - усмехнулся Петр
Григорьевич - Считаете вы неплохо, - согласился Анчик. - Но считаете как физическое
лицо. Анчик - банкир и, имея в руках эту очень приятную для нашего банка бумагу,
считает по-другому.
- Поделитесь финансовым опытом с физическим лицом, - спокойно предложил
подполковник.
- Суды, адвокаты, налог на недвижимость при переходе собственности из рук в руки,
взятки чиновникам, чтобы те не тянули лишнего времени. Итого - минус тысяч двадцать, -
быстро прикинул Анчик. - Я могу ошибиться тысячи на две, но в основном картина
выглядит так.
- Выходит, мне остается всего шестьдесят пять тысяч? - огорченно изрек Ерожин.
- Ну, - если все пойдет без осложнений, примерно так, - согласился банкир.
- А какие осложнения могут возникнуть? - поинтересовался Ерожин.
- Вот уж чего не знаю, того не знаю. Ответа на это у Анчика нет. Ответ есть только у
Аллаха. Могут выплыть родственники или оказаться? это Руслан занял деньги в другом
банке раньше, чем у нас. И тому подобное. Анчик не Бог, Анчик - банкир. Не надо от
Анчика требовать невозможного, - закончил свою мысль хозяин кабинета.
- Выходит, я свою работу выполнил, но получить за нее ничего не могу? - искренне
огорчился сыщик.
- Анчик этого не сказал. Мы сейчас составим письменное соглашение, где после
судебного решения в нашу пользу вы получите свою долю, выраженную в сумме
пятидесяти процентов от общей суммы, - успокоил банкир.
- Это уже лучше. Но я бы хотел часть денег получить сразу, поскольку свою работу уже
завершил, - настаивал Ерожин.
- Я вас вполне понимаю, но сейчас в банке очень напряженно с наличностью, -
покачал головой Анчик. - Сколько бы вас устроило по минимуму?
- Надеюсь, тысяч пять я заработал? - улыбнулся Ерожин.
- Боюсь, что больше двух не наскребу, - предположил банкир, и принялся что-то искать
в компьютере.
- Я вовсе не намерен вас грабить. А сумма, о которой я спрашиваю, у вас есть, -
уверенно заявил сыщик.
Анчик удивленно заморгал глазами, явно обескураженный заявлением посетителя.
Подполковник выдержал паузу и обратился к помощнику:
- Глеб, подай, пожалуйста, наш чемоданчик.
Михеев подошел к столу, положил кейс между банкиром и шефом, после чего замер в
ожидании.
- Открой его, - попросил Ерожин. Михеев наклонился, открыл кейс и вернулся на свое
место. Банкир заглянул внутрь и увидел пачки долларов.
- Что это? - спросил он с дрожью в голосе.
- Наши деньги, - ответил подполковник. - Вы же поручили мне найти доллары
Ходжаева. Я их нашел.
На минуту банкир лишился дара речи. Он смотрел на Ерожина, потом на Глеба и снова
возвращал взгляд к раскрытому кейсу. Наконец успокоился, надел очки и принялся за
подсчет. Пачки из кейса выплывали на письменный стол, лишаясь резинки, которой были
перехвачены. Ловкость, с которой Анчик считал купюры, Ерожина и Глеба заставили
переглянуться. Оба с трудом сдерживали улыбку.
- Здесь всего двадцать семь тысяч. - В голосе банкира послышалось разочарование.
- Да? - притворно удивился подполковник.
- Можете пересчитать, если не верите, - обиженно буркнул банкир.
- После вас? - улыбнулся Ерожин. - Не издевайтесь надо мной, Анчик.
- Да, но Руслан взял у меня пятьдесят тысяч, - продолжал огорчаться хозяин кабинета.
- Странные вы люди, банкиры, - усмехнулся Петр Григорьевич. - Полчаса назад вы и не
мечтали вернуть хоть эту сумму, а сейчас недовольны, что тут не все деньги. Эдик успел
кое-что потратить. Он купил машину, которую я ему разбил. Еще сделал несколько
покупок.
Это все, что у него осталось.
- Да, Петр Григорьевич, вы правы. Вместо того чтобы воздать хвалу Всевышнему,
Анчик начинает ропотать. - Банкир вынул из ящика стола калькулятор и молча
поколдовал с ним минуту. - Вам причитается восемнадцать тысяч пятьсот. Это половина
наличных, что вы нашли, и пять тысяч за бумагу по недвижимости в качестве аванса.
Банкир отсчитал деньги и подвинул к Ерожину его часть:
- Теперь можем обмыть вашу удачу.
Анчик потянулся к рюмке, но Ерожин его остановил.
- Рано, Анчик. Еще не все. - С этими словами Петр Григорьевич запустил руку в
карман куртки и достал мешочек.
- Это еще что? - не понял банкир.
- Это драгоценности Кадкова, на которые Руслан и брал у вас деньги. - Петр
Григорьевич развязал мешочек и вывалил на стол целую груду ювелирных изделий. - Я
хочу поступить следующим образом. Первым делом надо эти вещи честно оценить. У вас
есть такая возможность?
Анчик поднял трубку и что-то сказал по-грузински. Через три минуты в кабинете
возник огромный черноволосый бородач. Анчик кивнул на драгоценности, и тот без слов
подошел к столу. Большущие лапы грузина ловко брали одну вещицу за другой. Бородач
осматривал вещь через обыкновенную лупу и откладывал в сторону. Полчаса в кабинете
сохранялась напряженная тишина. Наконец оценщик достал из кармана автоматическую
ручку, написал что-то на календаре банкира и молча вышел.
- Эти штучки стоят сто шестьдесят тысяч долларов, - сказал Анчик, глядя на запись в
календаре.
- Я предлагаю следующее, - начал Ерожин. - Вы добираете себе часть изделий на
сумму, истраченную Кадковым из ваших денег. Из остальной части я беру себе за работу и
возвращаю вещи наследникам. Их у Кадкова шестеро. Это Дарья Ивановна Никитина, ее
дочь и внучка, а также родственники вдовы Кадкова-старшего. Иван Григорьевич
Грыжин, его супруга и сын. И лишь одну вещь предстоит вернуть постороннему. Это
брошь, подаренная Русланом актрисе Проскуриной.
Вы сможете ее здесь найти?
Анчик быстро оглядел драгоценности и одним движением отодвинул в сторону брошь,
украшенную крупным бриллиантом и небольшими рубинами:
- По описанию Нателлы, Руслан подарил ей это.
- Остается решить, какая часть гасит долг Руслана, - сказал Ерожин и начал жевать
бутербродик с икрой.
В кабинете снова появился огромный бородач-грузин. Анчик, на сей раз по-русски,
попросил его изъять из коллекции несколько вещей на сумму в двадцать три тысячи
долларов.
- Вынь, Вано, и распиши, сколько стоит каждая цацка.
Вано выбрал пять изделий. Каждую вещицу уложил на бумажку и написал ее
стоимость.
- Вот теперь можем и выпить, - улыбнулся Ерожин, когда бородач повторно покинул
кабинет.
Банкир достал из кармана пиджака белоснежный платок и вытер испарину со лба.
- Анчик хочет предложить вам, Петр Григорьевич, занять должность начальника
секретного отдела банка. Вам я не стану платить зарплату, как Анвару. Вам я предлагаю
процент с прибыли. Это будут настоящие деньги.
- Спасибо за предложение. Я понимаю, что оно заманчиво, но, увы, нужно
раскручивать свою фирму. У меня есть сотрудники, и их надо кормить, - ответил Ерожин
и подмигнул Глебу.
Выйдя из банка, Петр Григорьевич уселся на сиденье рядом с водителем, попросил
Глеба "пилить" в Москву и, откинув голову на подголовник, прикрыл глаза. Так он
просидел километров двести. Потом приподнялся, оглядел окрестности и спросил Глеба:
- Ты говорил с любовницей Отария Ахалшвили?
- Вы о чем? - не понял Михеев. Новгородские события вытеснили из его головы
московские дела. Глеб до сих пор не мог опомниться. Он с восхищением наблюдал за
работой шефа и старался анализировать его поступки, но получалось это с трудом.
Манипуляции Ерожина молодой помощник воспринимал как выступление иллюзиониста.
- Ты говорил с любовницей убийцы Анвара? - повторил Ерожин.
- Нет. Я отдал Боброву телефон и, как вы сказали, попросил его снять показания с
администраторши в зале имени Чайковского.
Дальше полковник действовал самостоятельно.
- Дай мне ее телефон, - попросил Ерожин.
Глеб задумался.
- Сейчас вспомню, куда я его записал. Передав номер Боброву, я перестал держать его в
голове. Посмотрите в бардачке. Мне кажется, я записал его на программке концертного
зала и засунул туда, - наконец вспомнил Михеев и обогнал очередной грузовик.
Петр Григорьевич приоткрыл дверцу бардачка, пошарил в глубине и вынул желтоватую
программку. Зимний день заканчивался, и за окном машины начинало быстро смеркаться.
Петр Григорьевич вгляделся, нашел номер телефона, выписал его себе в блокнот и хотел
убрать афишку. Но промелькнула фамилия, зацепившая внимание сыщика. Он напряг
зрение и пролистал программку еще раз.
Фамилия, привлекшая внимание Ерожина, стояла на первой странице. "Рахманинов.
Концерт для фортепьяно с оркестром. Исполняет Гоги Абашидзе".
Петр Григорьевич заложил в голову день концерта и спрятал афишку назад. Он добыл
из памяти сухое породистое лицо маэстро и вспомнил, как мучился с переводом текста на
фотографии бармен в новгородской гостинице. Великий грузинский пианист, по
размышлению Ерожина, к убийству Анвара прямого отношения иметь не мог. Но что-то
подсказывало сыщику, что в дружбе музыканта и горца надо разобраться.
Петр Григорьевич давно уложил все факты по этому делу в одну цепочку. У Анвара
при невыясненных обстоятельствах погибает супруга. Молодая жена Чакнавы, Нателла,
свела счеты с жизнью. Ерожин предположил, что и Нателле Проскуриной Анвар помогал
еще и потому, что женщины были тезками. После таинственного самоубийства жены
горец меняет фамилию, делает себе подложные документы и бежит из Грузии. Он не
только меняет имя, но также опасается заниматься любимым делом. Горец боится. Он
знает, что по .следу идет безжалостный убийца. Музыкальный мир тесен, и найти там
приличного пианиста с консерваторским образованием не так трудно. Другое дело -
банковский чиновник.
Банков развелось такое количество, что искать там человека, да еще сменившего имя и
фамилию, занятие неблагодарное и малоперспективное. Как и предполагал Анвар
Чакнава, он же Нодар Местия, убийца искал его в мире музыки. Скорее всего Отарий
Ахалшвили набрел на жертву случайно. Не свяжись Анвар с театром и не появись в
Москве, кто знает, возможно, он прожил бы еще долгие годы. Но горец приехал на
премьеру своей протеже и получил нож в сердце.
Отарий Ахалшвили запечатлен на свадебном снимке горца. Легко предположить, что
Отарий - близкий родственник юной жены Чакнава. Он считает Анвара виновником
гибели молодой женщины и, по обычаям сванов, затевает кровную месть. Странными для
Ерожина казались в этом деле два факта. Первый - почему Отарий не приехал домой. По
словам Боброва, тот говорил с Тбилиси и получил информацию, что до Батуми Отарий не
добрался. То, что грузин разрешил проводить себя до вагона своей любовнице и дал
администраторше ее домашний телефон, говорит о том, что он не профессиональный
преступник.
Иначе он бы заметал следы и действовал осмотрительнее. Бобров сообщил Ерожину,
что подозреваемый в убийстве Отарий Ахалшвили предупредил свою возлюбленную, что
в Россию не вернется. Скорее всего он считал, что выполнил поставленную задачу и
укатил навсегда. Тогда почему Отарий не дома?
Вторым, пока не имеющим для Ерожина четкого объяснения фактом, оставалась
дружба Анвара и знаменитого пианиста. Из телефонных счетов постояльца Серафимы
Аркадьевны Блюм подполковник понял, что пианисту молодой человек звонил один раз.
По словам учительницы сольфеджио, разговаривали они чаще. Выходит, что инициатива
контактов исходила от маэстро. Сыщик предположил, что метр догадывался о грозящей
Анвару опасности и волновался за него. Узнав, что Гоги Абашидзе выступает в Москве,
Ерожин решил с ним встретиться лично.
Машина сбросила скорость. Подполковник открыл глаза, посмотрел в окно и понял,
что они подкатили к Московской окружной автодороге.
- В город не надо, - сказал он Михееву. - Вези меня в Домодедово и из аэропорта
отправляйся домой. Но сначала забрось ко мне в Чертаново кейс. Не хочу таскать деньги
и ювелирку с собой. Кейс кинь на антресоли над кухней. Наде ничего не объясняй, скажи,
что завтра к вечеру вернусь.
- А потом мне что делать? - спросил Глеб, сворачивая на окружную автостраду.
- Готовься к поездке в Пятигорск. Будем завершать дело убийцы Анвара, Отария
Ахалшвили, - ответил подполковник и снова прикрыл глаза.
Надя проснулась, но вставать ей не хотелось. Новое чувство, что теперь она существует
в двух лицах, было непривычно. Женщина несла в себе торжественную тайну бытия.
Восторженная реакция мужа по телефону избавила Надю от всяких сомнений, и она
радостно смирилась с ролью будущей матери. Совершенно незаметно для нее самой
голову молодой женщины стали заполнять мысли, связанные с материнством. Вчера она
накупила ворох литературы с советами специалистов и сейчас листала их, выискивая
нужные рекомендации. Самые элементарные наставления казались ей откровениями и
верхом мудрости.
Смена привычек Наде не грозила. Курить она так и не приохотилась. Вина пила совсем
немного и больше за компанию, чем для собственного удовольствия, а потому отказаться
от спиртного ей было смехотворно просто.
Хуже дело обстояло с прогулками, которыми Надя вовсе не увлекалась, и таскаться
пешком не очень любила. Но в советах профессионалов прогулки на воздухе стояли чуть
ли не на первом месте, и Надя решила с сегодняшнего дня по два часа в день гулять
обязательно. Затем надо было пересмотреть всю систему питания. Ведь теперь она не
просто должна есть, как едят все люди. Ей предстояло кормить будущего малыша. И
почему будущего?
Он же уже с ней.
Надя посмотрела на часы. Стрелки показывали пятнадцать минут одиннадцатого, и она
позвонила в офис:
- Дядя Ваня, я немного проспала, и если во мне нет срочной необходимости, пришла
бы
после обеда. Очень хочется пройтись по магазинам и посмотреть всякую детскую мелочь.
- Надюшка, можешь вообще сегодня отдыхать, - пробасил Грыжин. - Петр из Новгорода
вернется не раньше вечера, а я сижу и готовлю первый отчет налоговым крокодилам, -
Нет, дядя Ваня. После обеда постараюсь явиться на работу. Нельзя распускаться, - не
слишком уверенно пообещала Ерожина и, улыбнувшись на трогательно заботливый тон
генерала, положила трубку.
От кофе за завтраком Надя отказалась. Это было первое ограничение, с которого
будущая мама начала свой новый день. Не успел закипеть чайник, как в дверь стали
трезвонить.
Таких пожарных звонков в свою квартиру Надя не припоминала. На вопрос: "Кто там?"
- хозяйка услышала знакомый баритон Севы. Открыв дверь, она обнаружила родственника
с огромной корзиной в руках. Рядом с ним улыбались обе сестрички, тоже имевшие при
себе объемные пакеты.
Прямиком отправившись на кухню, Сева поставил корзину на стол и начал
выкладывать из нее продукты.
- Карлсон, ты бы сначала разделся, а потом изображал Деда Мороза, - притворно
строго проворчала Надя.
Вера и Люба сестру поддержали и прямо на кухне стянули с Кроткина дубленку.
- Вы с ума сошли! Куда столько жратвы? - искренне ужаснулась Надя, оглядев
огромных кур, куски говядины, бананы, ананас, яблоки и клубнику. - Мужик в отъезде,
что я буду со всем этим делать?
- Тебе теперь надо много и качественно есть, - со значением заявил Кроткий.
- Сейчас ты сваришь парную курицу, накрутишь телячьих котлеток и изволь лопать за
двоих, - приказала Вера.
- Мы хотим дождаться здорового и сильного племянника, - добавила Люба, выкладывая
на стол творог и сметану.
- Ладно, - вздохнула Надя. - Давайте .хоть вместе позавтракаем. Я только встала.
- А я спешу в фонд. В одиннадцать в Гнездниковском переговоры. Два члена
правительства припрутся. Неудобно опаздывать, - с большим сожалением оглядев
заваленный продуктами стол, сообщил Сева.
Оставшись одни, сестры быстро соорудили роскошный завтрак.
- Садись, мамашка, - пригласила Вера сестру, покончив с приготовлениями. Надя села,
оглядела сыр, творог и ветчину. Лицо у нее стало грустное и виноватое.
- Чего тебе не так? - удивилась Люба, заметив унылый взгляд хозяйки дома.
- Ой, девчонки, стыдно сказать, - замялась Надя.
- Говори. Небось не чужие, - ободрила сестру Вера.
- Знаете, чего мне хочется... - стыдливо начала Ерожина.
- Откуда :нам знать, - пожала плечами Люба.
- Мене хочется кофе, но не нашего домашнего, а ту бурду, что дают на вокзале в
буфетах. И еще хочется селедки. Только не из супермаркета, а ржавой и вонючей, какая
лежала в сельпо на даче. Помните?
- Началось, - вздохнула Вера. - Это еще ничего, а моя подружка по институту, Катя,
требовала себе на обед шкурки от сарделек...
Сестры долго и весело смеялись. Надя, борясь с отвращением и мечтая о вонючей
селедке, все же откушала рыночного творога со сметаной и умяла бутерброд с ветчиной.
Не успели молодые женщины встать из-за стола, как в дверь снова позвонили.
- Я открою, - вскочила Люба.
- Только спроси, кто!. - крикнула Надя ей вдогонку.
- Ой, мама! - растерялась Надя, увидев на пороге Елену Николаевну. Аксенова не
торопясь разделась, отдала дочкам пакет с гранатами и вошла на кухню:
- Вы, девочки, к Наде надолго? - спросила она тихим голосом.
- Нет, мы только позавтракали вместе и сейчас дальше побежим, - ответила Вера.
- Вот и хорошо, - так же тихо произнесла Елена Николаевна, усаживаясь за стол. - Мне
бы с Надей немного посидеть.
Вера с Любой понимающе переглянулись и пошли одеваться.
Оставшись вдвоем, мать и дочь некоторое время молчали. Надя чувствовала, что мама
хочет ей сказать что-то важное, и стеснялась торопить ее. А Елена Николаевна никак не
решалась начать этот разговор со взрослой дочерью, хотя считала своим долгом его
провести.
- Девочка моя, ты уже самостоятельная женщина и не мне тебя учить. Но я родила
троих... - Елена Николаевна в этом месте вдруг замолчала и покраснела. Аксенова
вспомнила, что перед ней сидит не родная дочь, но пересилила себя и продолжила:
- Да, троих девочек. Вырастила их, и при этом не потеряла любовь мужа. Твой отец,
Иван Вячеславович Аксенов, совсем не так прост, как кажется.
Если бы я позволила себе распуститься и потерять женскую привлекательность, не
знаю, сохранилась бы наша семья до сих пор. Я ни на минуту об этом не забывала.
У тебя начинается новый этап семейной жизни. Беременной женщине хочется
покапризничать, ей бывает нехорошо, мучает тошнота, находит раздражительность. Все
это нормально. Но мужчина этого не должен чувствовать. Он так устроен. Головой он
понимает, что жена в положении, а своим мужицким началом - нет. Твой Петр хороший
мужик и талантливый специалист, но он совсем не монах.
Не позволяй ему скучать дома. Не создавай в семье раздражительную и истеричную
обстановку. Ты меня понимаешь?
Надя прекрасно понимала свою мать и очень была ей благодарна. Она встала из-за
стола, подошла к Елене Николаевне, присела перед ней на корточки и наклонила свою
голову ей на колени:
- Спасибо, мама.
- Я не все сказала. Первые два месяца ты должна очень за собой следить. Все
выкидыши обычно происходят в это время. Ничего не поднимай тяжелого, никаких
перегрузок и тому подобного. С мужем можешь спать как обычно, но без выкрутасов.
Поняла?
Надя покраснела, но кивнула и поцеловала Елене Николаевне руку. - Тогда дай мне
кувшин, я надавлю из гранатов сока, и мы с тобой выпьем. Вина тебе теперь нельзя.
Острого и перченого тоже, вообще соблюдай строгую диету. И старайся поменьше
торчать дома, почаще выходи на улицу.
Надя отыскала в буфете сте
...Закладка в соц.сетях
