Жанр: Детектив
Близнецы 1. Добрый убийца
...л
банкир.
- Очень любопытно. Что это за беседы, если не секрет? - оживился Ерожин
Подполковник был далек от банковской деятельности и впитывал новую информацию с
интересом.
- К нам приходят разные люди. Открывают счета, просят кредиты. Я должен быть в
курсе, что из себя представляет клиент. Насколько он надежен. Какими суммами я могу с
ним апеллировать Все это надо знать.
- Тонкое дело, - согласился Ерожин. - Почему вы решили использовать Чакнаву на
этом участке?
- Анвар мне сказал, что, уехав из Грузии, он хотел бы сменить все, и профессию тоже, -
вспомнил банкир. - Из нашего с Анваром разговора я сделал вывод, что Анвар человек
умный, психолог хороший, и решил попробовать.
- О своей прежней работе он никогда не говорил? - Ерожин снова сделал пометку в
блокноте.
- Анвар? Никогда! - уверенно ответил Анчик.
- Выходит, раз вы через год доверили ему отдел, то с новой для себя работой он
справился?
- Справился, очень Анвар даже справился. По Анвара рекомендациям Анчик работал с
клиентами почти без потерь. Анвар помог банку получить приличную прибыль. Анвар
стал мне как брат.
Петр Григорьевич с трудом погасил улыбку. Заявление банкира о том, что, получив
прибыль, он испытал братские чувства к сотруднику, Ерожина позабавили.
- Почему вы решили, что он справится и с секретным отделом?
Анчик покачал головой:
- Ай, ай, ай, кто другой так хорошо знал клиентов? Анвар с ними первый беседовал и
потом следил за своим подопечным по нашим бумагам. Иногда клиент попадал в беду.
Иногда делал неверный шаг в бизнесе. Анвар со всем этим разбирался. Через год Анвар
всех наших клиентов видел насквозь. Анвар стал моей правой рукой. Вот кем стал Анвар.
- Значит, у него могли появиться и враги.
Вам не приходило в голову, что его должность несла потенциальную опасность? -
предположил Ерожин.
- Исключается. Последний год не было никаких серьезных конфликтов с клиентами.
В Новгороде люди, как рыбки в аквариуме. Все видно. Анвар был спокойный,
вежливый был Анвар человек.
Петр Григорьевич припомнил, как его допрашивал Чакнава, когда думал, что
Проскурину изнасиловал и ограбил Ерожин. Не согласиться с банкиром, что Анвар был
сдержанным сотрудником, Петр Григорьевич не мог:
- У убитого были человеческие слабости?
- Нет. Анвар был из железа, - не раздумывая, выпалил банкир.
- Припомните: женщины, карты, вино?
Чем-то же он занимался в свободное время? - Ерожин никак не мог схватить хоть
какую-нибудь ниточку и пытался расшевелить банкира.
- Если Анвар чем и увлекался, то об этом знал только Анвар. Машину Анвар любил.
Лес Анвар любил. Гулять один часто ходил. Девушек я рядом с Анваром не видел. В
карты Анвар не играл. Пил Анвар очень мало, но в винах Анвар толк знал и был
разборчив. Кушал Анвар немного, но тоже не все. Угодить Анвару не в каждом ресторане
могли. - Анчик задумался. Ничего больше ему в его голову не приходило.
Ерожину этого было мало. Петра Григорьевича начала раздражать таинственность
вокруг убитого.
- Что же он за два года никого не трахнул?
Он же грузин. Вы, кавказцы, народ горячий.
- Народ мы горячий, - согласился Анчик и вспомнил свою секретаршу Марину. - За
себя могу сказать. За Анвара не могу. Может быть, трахал, может, нет. Мне не
докладывал.
- С Проскуриной, по-вашему, у него любовь?
- Этого я не понял. Спрашивал, зачем ты, Анвар большие деньги решил под юбку
бросить? Она тебе за сто долларов такую любовь сыграет, что не надо в театр ходить...
Анвар ничего не ответил, только посмотрел на меня и все. Больше я не спрашивал. Анвар
загадочный был человек.
У Ерожина оставался один вопрос. Пока ничего нового Анчик ему не сообщил.
- Вы у Чакнава дома часто бывали?
- Никогда. Зачем? - удивился Анчик.
- Сами говорили, что Анвар вам как брат.
Как же у брата дома не побывать. Не приглашал?
- Анвар где-то снимал квартиру или частный домик. Ко мне Анвар приходил, на даче
жил. А мне зачем?
- На той самой даче, где вы нас с Таней Назаровой держали? - улыбнулся Ерожин. -
Прокололся тогда ваш начальник секретной службы.
Банкир неожиданно смутился.
- Кто старое помянет... Вы и сами могли бы запутаться. Кому придет в голову, что в
городе орудует новый бандит-одиночка? Мы своих бандюков всех отслеживаем.
- Вот это мне и не нравится, - произнес Ерожин. - Своих вы отслеживаете. Выходит,
что зарезал Анвара пришлый. Чтобы на него выйти, придется разобраться в прошлой
жизни вашего друга. А с чего начать? Вы даже не знаете, где в Новгороде жил Чакнава.
- Не знаю, - грустно согласился банкир.
Облаченный в фартук, Грыжин доставил на подносе кофе и три рюмки коньяка.
- Отметим, господа, сделку.
- Я в гостинице хорошо покушал, - запротестовал гость из Новгорода.
Иван Григорьевич поставил поднос на стол, внимательно посмотрел на клиента и
поднял рюмку.
- Не советую, товарищ банкир, отказываться. Не думаю, что вам в роли лакея часто
приходилось видеть генерала, да еще бывшего заместителя министра внутренних дел.
Анчик изумленно заморгал глазами и потянулся к рюмке.
14
Яков Михайлович Бок выглядел усталым.
Коммерческий успех постановки "Бал Сатаны" администраторское сердце должен был
радовать. Но осторожный Яков Михайлович тревожился. Директор ждал неприятностей.
Убийство Анвара Чакнавы он воспринял как начало малоприятных событий. Еще два
месяца назад, обсуждая с Тулевичем возможные последствия предстоящей антрепризы,
Бок предупреждал, что трогать сильных мира сего опасно. А режиссер доказывал, что
нынче времена другие, и над опасениями Якова Михайловича подсмеивался.
"Быстро же наша творческая братия забывает уроки прошлого", - вздохнул директор,
трогая свою машину со светофора. Бок сам рулил театральной "Волгой", считаяне поможет, а муж не так часто оказывает ей любовное внимание. Долгое пьянство и
лирический загул в заграничном вояже сказывались на реакциях организма, и Сергей
Иванович никак не мог достойно завершить начатое. Мешал ему и мелодичный перезвон
мобильного телефона, подающий надоедливый сигнал из кармана приспущенных брюк.
Наконец мужское естество все же победило, Сергей Иванович издал победный рев и, не
меняя позы, пролез в карман за трубкой.
- Сережа, ты очень занят? - услышал Косов голос своего помощника по депутатской
деятельности.
С Николаем Первухиным Сергей Иванович дружил со школьной скамьи и давно тащил
друга юности рядом с собой по жизни.
- Ты, Колька, другого времени позвонить не нашел? - обиженно поинтересовался
Косов, наблюдая, как жена, освободившись от его внимания, собирает по ковру свою
одежду.
"Все-таки задница у Лорки классная", - подумал Сергей Иванович, невольно сравнивая
прелести законной подруги с худосочной Элеонорой из Рима.
- Время обеда. Не думал, что ты спишь, - удивился Николай.
- Ладно, замнем. Вываливай, - снисходительно разрешил Косов помощнику.
- Сережа, прими, пожалуйста, подполковника Ерожина. Это частный детектив, и он
хочет с тобой переговорить.
Косов на минуту задумался. Фамилия Ерожин ему ни о чем не говорила, а звание
подполковника в его окружении давно не встречалось. Косову часто приходилось
общаться с военными, но те носили маршальские или генеральские погоны - На кой ляд
мне этот подполковник? Ты думаешь, мне, блядь, делать нечего! - обозлился Косов.
- Сережа, об этой встречи просил сам Демьянов. Ты меня понял?
Косов понял. Отказать человеку из президентской команды он, как человек
государственный, не мог. Сергей Иванович поднялся с ковра, застегнул брюки и,
обиженно посопев, согласился:
- Пусть приезжает сюда, на дачу. Я до двух на месте, потом еду на Совет безопасности.
А что ему надо?
- Ерожин расследует какое-то убийство.
Говорят, что это талантливый сыщик. У него частное сыскное бюро. Удели ему минут
десять, - ответил помощник.
Косов спрятал трубку в карман и пошел в столовую. Горячий супчик стоял на столе.
"Вот что значит правильно гасить семейные пожары", - самодовольно подумал супруг,
опуская ложку в душистое варево.
Сыщик приехал, когда хозяин дачи принимал ванну. Струи джакузи приятно ползали
по короткой туше Косова, готовя Сергея Ивановича к предстоящей государственной
деятельности.
- Садись, подполковник. Ты не девица, авось переживешь, что я без порток, -
пригласил он гостя.
Телохранитель поставил кресло-шезлонг рядом с ванной. Ерожин уселся и, казалось,
вовсе не замечал экстравагантности приема.
Косову это понравилось.
- Сергей Иванович, вы давно последний раз были в театре? - начал Ерожин.
- Тебе зачем? - удивился Косов.
- Убийство, с которым я пытаюсь разобраться, произошло в театре, - ответил детектив.
- Постараюсь припомнить. Был месяц назад, - напряг память Сергей Иванович.
- Тогда уж уточните, что за театр вы посетили и какую пьесу смотрели, - попросил
Петр Григорьевич - Театр назывался "Мулен Руж". А пьесу хрена с два вспомню.
Шампанского ведро вылакал Девки там жопами крутили. Живые картины представляли.
Текста вроде не было.
Да я по-французски плохо волоку. Вот счет помню. Ободрали как липку. Пятнадцать
тысяч франков отдал. До сих пор жалко.
В голосе Косова подполковник услышал нотки искренней грусти. Пятнадцать тысяч,
франков Косов забыть не мог.
- "Мулен Руж" - это в Париже. А меня интересуют московские театры, - уточнил
Ерожин.
Сергей Иванович поднялся из ванны, потребовав, чтобы телохранитель подал
полотенце:
- Ты мне, подполковник, яйца не крути.
.Скажи, в чем дело. Смогу - отвечу. Нет - значит, тебе не повезло, - сообщил Косов,
растирая себя махрой.
- Хорошо. В московском театре убит грузин, который финансировал постановку
сатирической пьесы. В этой пьесе легко найти аналогию со многим сильными людьми, в
том числе и с вами. Есть люди, считающие, что это политическое убийство из мести. Я
вынужден эту версию проверить, - отчеканил Ерожин.
Сергей Иванович отбросил полотенце, выпятил брюхо и, широко расставив свои
короткие ноги, изумленно воззрился на сыщика:
- Ты знаешь, сколько раз в день во всяких газетенках и журнальчиках меня поносят?
Как только не называют: и бандитом, и вором, и убийцей, и педерастом, и пьяницей!
Если я их всех буду мочить, кладбищ в Москве не хватит. А мне на них - срать. В наши
театры я вообще не хожу. Там духота и выпить не дают.
Чего там, бля, делать? Я уж если и позволяю себе оттянуться, так это за кордоном.
- Но тем не менее бизнесменов, пришедших в политику, иногда убивают, - возразил
Петр Григорьевич.
- Ты дурак или прикидываешься? Убивают за бабки. Если у меня мой кусок изо рта
возьмут, замочу враз. И ни одна падла не подкопается. Но твой грузин у меня денег не
брал.
Я ясно формулирую? - Сергей Иванович надел халат. Ерожин понял, что аудиенция
закончена, и протянул Косову руку. Тот пожал ее своей влажной ладонищей. - Давай,
подполковник. Ты мужик вроде ничего, в другой раз пропустил бы с тобой по стаканчику,
но сегодня не могу. В Кремль еду.
Косов проследил, как телохранитель Толя увел посетителя, постоял некоторое время в
раздумье, медленно двинулся на кухню, открыл гигантский холодильник, достал
запотевшую бутылку шведской водки, еще раз застыл в размышлении, затем махнул рукой,
отвернув крышку на горлышке, сделал мощный глоток и крикнул:
- Толя! Скажи Евтееву, чтобы фонтан поправил. У Венеры из левой сиськи вода
перестала идти.
Таня Назарова прибрала свой рабочий стол и подошла к Суворову:
- Виктор Иннокентьевич, можно я сегодня уйду пораньше?
- Иди, Танюша. У тебя все в порядке? - Криминалист протер свои очки и посмотрел на
помощницу.
- Все. У Гриши соревнования, я бы хотела за него поболеть, - краснея, призналась
младший лейтенант.
- Я тоже хочу попасть на стадион к его выступлению. Могли бы поехать вместе.
- Тогда я не успею переодеться.
- Конечно, поезжай, я просто не подумал об этом, - улыбнулся Суворов.
Виктору Иннокентьевичу дружба Тани с сыном нравилась. За последнее время Гриша
сильно изменился. Юноша повзрослел, стал серьезнее и ответственнее, перестал шляться
по ночам. Все это не могло не радовать наблюдательного, родителя. Тане дружба с
молодым человеком тоже пошла на пользу. Девушка теперь значительно больше
внимания уделяла своей внешности, похорошела, в ее движениях появилось больше
грации и женского очарования. И только в работе с Назаровой случалась некоторая
рассеянность, чего раньше у своей помощницы криминалист не замечал. Виктор
Иннокентьевич надеялся, что это явление временное и связано с влюбленностью.
Суворов посмотрел, как Таня надела шубку и направилась к двери.
- Завтра в город приедет Глеб. Надо бы помочь парню отыскать жилье убитого Анвара.
Петр очень просил нашей помощи, - напомнил Виктор Иннокентьевич Тане на
прощание.
Услышав о Петре Ерожине и его сотруднике, Таня снова густо покраснела. Но Суворов
уже был занят работой и этого не заметил.
Таня вышла на улицу и, вместо того чтобы пойти на автобусную остановку,
направилась к дежурной машине. Ребята собирались в рейд, и Таня, кокетливо
улыбнувшись, попросила подбросить ее до дома. Молодой криминалист постепенно
становилась любимицей управления и могла рассчитывать на повышенное мужское
внимание коллег. Через пять минут она уже звонила в дверь Анны Степановны.
- Как хорошо, что ты пришла пораньше, - обрадовалась тетушка. - Я сегодня плохо
обедала и очень проголодалась. Думала, что к ужину тебя не дождусь.
- Тетя, я тороплюсь. У меня полчасика, чтобы переодеться, - предупредила Таня,
снимая шубку.
- Я мигом накрою. А что у тебя за мероприятие? - поинтересовалась Анна Степановна,
поспешая на кухню.
- У Гриши Ерожина соревнования. Хочу успеть на стадион, - ответила Назарова уже из
ванной. За стол она пришла с феном в руках. Тетушка не одобряла побочных занятий во
время трапезы, но, понимая, что племянница спешит, промолчала.
- Тебе, кстати, звонил мужчина из Москвы, - сообщила Анна Степановна, наливая Тане
в чашку заварку сквозь медное ситечко.
- Петр Григорьевич? - выдохнула Назарова и снова покраснела.
- Не представился, но голос молодой. Он тебе пару раз уже звонил, - ответила тетя.
- Тогда Глеб, - разочарованно протянула Таня и принялась за еду. - Он собирается
завтра приехать. Надо бы помочь ему отыскать дом или квартиру Анвара Чакнава. - Таня
говорила с полным ртом и под рокот работающего фена, но Анна Степановна все
прекрасно поняла.
- Нечего искать. Я прекрасно знаю, где жил бедный грузинец, - заявила она
племяннице.
Таня перестала жевать и уставилась на тетю.
- Не может быть?! Виктор Иннокентьевич все паспортные службы на уши поставил и
безрезультатно, - выпалила девушка, наконец покончив с бутербродом.
- Не знаю, кого уж там ставил на уши твой Виктор Иннокентьевич, но если тебя
интересует, где снимал квартиру убитый грузинец, можешь записать адрес, - гордо
сообщила Анна Степановна и разложила на тарелочки себе и Тане по два сырника.
- Как вам удалось это выяснить? - Таня один раз между делом обмолвилась о странном
убийстве в московском театре, а тетке этого оказалось достаточно.
- Никакого чуда здесь нет. Анвар снимал половину домика у моей старинной
приятельницы Серафимы Блюм. Серафима Аркадьевна души не чаяла в грузинце. До
пенсии Блюм преподавала сольфеджио в музыкальной школе, а Анвар - блистательный
пианист. Она до сих пор не может понять, почему он торчал в банке. Вполне мог бы
давать концерты.
- Вы об этом давно знаете? - Таня забыла об ужине и прическе и, отключив фен,
глядела на тетю во все глаза.
- О том, что грузинец жил у моей подруги, я естественно, знала. О том, что он пианист,
Серафима сообщила только теперь. Анвар по каким-то соображениям скрывал свой
талант от окружающих. Но теперь он умер, и Блюм вправе больше не хранить чужую
тайну.
По дороге на стадион Назарова все время вспоминала разговор за ужином.
"Надо бы позвонить Ерожину в Москву..
Может быть, для него эта информация важна и не стоит ждать приезда Глеба? Ведь
Петр Григорьевич посылал своего сотрудника с целью обнаружить след Чакнавы". Но
звонить она не стала. Назарова просто стеснялась говорить с Ерожиным-старшим.
В крытом зале стадиона, где происходили бои боксеров, народу собралось
предостаточно. В основном это были молодые люди. Они оживленно обменивались
прогнозами, пили из банок пиво, "спрайт" и прочие напитки, громко приветствовали друг
друга, и вели себя в высшей степени непринужденно. Таня отыскала глазами скамейку,
где сидели друзья Гриши по институту, и начала пробираться к ним. Ерожин-младший
уже успел перезнакомить девушку со своими однокурсниками, и Таня чувствовала себя
среди них по-свойски.
- Давай, Назариха! Греби к нам! - закричал кудрявый длинный Илья, закадычный друг
Гриши, заметив знакомую шубку Назаровой. Илья сам спортом не увлекался, но за друга
болел преданно. Миниатюрный живчик Федя, тоже сокурсник Ерожина, издавал громкие
и непонятные звуки своей губной гармошкой. Таня заткнула уши и рассмеялась. Она еще
не успела отвыкнуть от студенческой стихии, и вакханалия сверстников друга Таню
веселила. Гриша был почти на два года младше Назаровой. Таня иногда задумывалась, чем
объясняется ее интерес к парню. То ли сходством Ерожина-младшего с Ерожинымстаршим,
то ли Гриша сам по себе ее обаял? На этот вопрос у Тани ответа не было.
В зале отчаянно засвистели и затопали ногами. На ринге появилась первая пара и
рефери. Боксеры символически поприветствовали друг друга и разошлись по углам.
Диктор знакомил зрителей с каждым, перечисляя победы и количество проведенных боев.
На слова из репродуктора зал отвечал свистом и ревом.
Драться предстояло боксерам легкого веса.
Таня уже немного разбиралась в боксе, но за незнакомых ребят не болела. Ее
интересовал только Гриша. Прозвучал гонг, и два молодых боксера сошлись в центре
ринга. Шлемы и перчатки делали их похожими друг на друга, и различить спортсменов
можно было лишь по цвету формы. Зрители бурно реагировали на любой удачный удар
или комбинацию. Тане стало скучно. Она огляделась и увидела Суворова. Виктор
Иннокентьевич двигался между скамейками. Таня встала и помахала шефу рукой.
Криминалист заметил ее и, улыбнувшись, направился к их скамейке.
- Я узнала, где жил грузин, - сказала Таня, после того как Виктор Иннокентьевич
устроился рядом.
- Молодчина Ты позвонила Петру? - заволновался криминалист.
- Нет. Завтра же приедет Глеб, - оправдалась Таня.
- Надо срочно звонить Ерожину, - не дослушав помощницу, приказал Виктор
Иннокентьевич.
Таня нехотя поднялась и пошла вслед за ним. Выбравшись из зала, они еще некоторое
время брели по коридорам стадиона. Суворов дошел до места, откуда крики болельщиков
доносились едва слышно, и достал мобильный телефон. Петр Григорьевич выслушал
сообщение Назаровой с большим вниманием. Несколько раз переспрашивал и уточнял
детали.
- Завтра в Новгороде буду сам. Необходимо лично осмотреть комнаты, где жил
Чакнава. Поездка Глеба отменяется. До встречи.
На обратном пути Назарова неожиданно остановилась.
- Виктор Иннокентьевич, я что-то сегодня устала. Передайте Грише привет и скажите,
что у меня от стадиона разболелась голова и я поехала домой, - попросила она патрона.
- Конечно, Танюша, отдыхай. Я все передам, - сочувственно пообещал Суворов.
Таня вышла на улицу и понуро побрела к автобусной остановке. Голова у нее не
болела.
На Таню подействовал разговор с Ерожиным-старшим. Предстоящая встреча с Петром
Григорьевичем взволновала девушку. Она и сама не понимала почему. Она свободный
человек и за роман с сыном ей вовсе не стыдно. С Гришей у нее все складывалось
чудесно. Парень рвался к ней каждую свободную минуту. Таня вспомнила, как два дня
назад он примчался к ней в управление и просидел до конца рабочего дня. Он тогда
достал ключи от квартиры друга. Тот с семьей укатил в Питер, и квартира пустовала. Таня
млела в его сильных и нежных руках, испытывала почти материнское умиление от того,
что Гриша уснул, прижавшись щекой к ее груди. Но чего-то ей все равно не хватало. Она
представила, как сегодня вечером после поединка Гриша пригласил бы ее к кому-нибудь
из своих друзей. Молодые люди начали бы дурачиться, острить, умничать. Все это подетски
мило и наивно. А ей станет тоскливо. Рядом с Гришей Назарова ни разу не
испытала того удивительного чувства покоя, которое захлестнуло ее в машине с его
отцом. Тогда она ощутила себя маленькой беззащитной девочкой. Этой девочке до боли
хотелось принадлежать большому и сильному мужчине, сидящему за рулем.
Таня остановилась возле фонаря, посмотрела наверх, увидела, как в мутный шар света
залетают снежные мушки, и смахнула слезу.
Алексей Ростоцкий перечитал факс. Наконец пришел заказ, которого он ждал давно.
Комплексная поставка строительных материалов для городка военных меняла
профессиональный статус его фирмы. Городок строился для бывших офицеров,
выведенных из Германии и ушедших в запас. Строился он за счет немцев, и немецкая
строительная компания поставщиком выбрала его. Оборот фирмы Ростоцкого от этого
заказа увеличивался в десятки раз. Теперь он на пять лет обеспечен настоящим делом.
Всего этого Алексей ждал давно, и не просто ждал, а напряженно работал. Репутация не
приходит к фирме, если сидишь сложа руки.
Ростоцкий медленно поднялся из-за стола, подошел к окну и стал смотреть на
заснеженную улицу. Бабка в валенках с калошами набирала воду из колонки. Колонка
заледенела, поросла сосульками, и бабка смешно топталась рядом, стараясь не
поскользнуться на наледи.
Алексей проследил, как старушка засеменила с ведрами, и хотел вернуться за стол. Но
что-то его остановило. По улице шел невысокий мужчина в стеганом ватном халате и в
тюбетейке.
Лицо азиата показалось Ростоцкому знакомым.
- Друг, - прошептал он и, как был в костюме, так и выскочил на мороз. Фигурка в
халате завернула на перекрестке в сторону базара. Алексей побежал следом. Азиата он
нагнал уже возле базарных ворот:
- Халит! Это я, Алеша.
Почувствовав руку на своем плече, мужчин на вздрогнул и обернулся. В щелочках его
глаз Ростоцкий заметил удивление:
- Прости, приятель, обознался. Показалось, что друга встретил, - смутился Алексей.
- Моя совсем не обижайся. Жалко, что не моя твой друг. Но твоя друга встретит. Гора с
горой не встретятся, а человек с человеком обязательно, - улыбнулся азиат.
- Ты с Ферганской долины? - спросил Алексей по-узбекски.
- Да, с Андижана, - услышав родную речь, обрадовался мужчина. - Как узнал?
- По тюбетейке, - ответил Ростоцкий. - "В Узбекистане орнамент головного убора в
каждой местности свой.
- Иди сюда, гранат дам, кишмиш дам. Денег не возьму, - предложил азиат, подводя
Алексея к прилавку.
Возле подвяленного винограда и гранатов стояло еще двое молодых парней в стеганых
халатах.
- Вот земляка встретил, - сообщил им торговец, которого Алексей принял за своего
друга. Парни тоже заулыбались.
- Сыновья, - гордо представил молодых людей отец. - Хамид и Умид. А меня
Ташпулатом звать.
- А меня, Ташпулат-ака, Алексеем.
Как Ростоцкий ни отказывался, ему положили полный пакет гранатов и винограда.
Алексей хотел достать из кармана бумажник, но пожилой продавец не на шутку
рассердился:
- Я от чистого сердца тебе хочу подарить наших фруктов, зачем обижаешь. Деньги как
воздух - дунул и нету. А подарок на душе дарителя долго теплом лежит.
- Может, тебе что-нибудь по строительству нужно? У меня гвозди есть, дпурупы есть, -
предложил Ростоцкий.
- Гвоздики хорошо, только везти далеко.
У нас теперь за деньги все можно купить. Вот наторгуем и дома всего накупим, -
отказался от предложения торговец.
Алексей поблагодарил и быстрым шагом отправился на фирму. В одном костюмчике
на морозе долго не погуляешь. Вернувшись к себе, Ростоцкий прошел на склад.
Кладовщиком на фирме он держал Петра Афанасьевича Виноградова. Пожилой ветеран
отличался немецкой аккуратностью и удивительной для русского человека честностью.
- Афанасич, найди мне что-нибудь для подарка, - попросил Алексей.
- Это, смотря, кому дарить? - почесал затылок пожилой кладовщик.
- А что бы ты брату подарил? - поинтересовался Ростоцкий.
- Если из нашего хозяйства, пилу бы подарил. Брат у меня столяр.
- Тащи самую дорогую, - распорядился директор.
Петр Афанасьевич долго копался в ящиках и наконец явился с пилой в руках.
Шведский инструмент, упакованный в промасленный пергамент и жесткий картонный
футляр, мог порадовать любого мастера. Алексей заскочил в кабинет, накинул пуховик и
зашагал на рынок. Но прилавок, где торговал Ташпулат с сыновьями, опустел. Ростоцкий
огляделся.
Вдалеке мерзла лишь одна бабка с кислой капустой. После обеда рынки в маленьких
русских городах торгуют редко. Алексей прошелся по пустым рядам, заглянул во все
палатки и павильончики и грустно зашагал назад Вернувшись на фирму, он снова
наведался на склад:
- Петр Афанасьевич, возьми эту пилу и подари своему брату.
Оставив озадаченного кладовщика гадать о причинах хозяйской щедрости, Ростоцкий
Явился в кабинет, снял пуховик и, сев за стол, снова перечитал факс немецкой компании.
Надо было составлять ответ. Алексей задумался.
Встреча с узбеком перебила ход привычной деловой жизни Ростоцкий часто
вспоминал своего азиатского друга, которого и напомнил ему продавец гранатов.
Устроившись в домике на Волге, Алексей сразу отправил ему письмо. До Ростоцкого
дошли слухи о кровавых событиях в Фергане, и он волновался за своего друга. Тот был
таджиком. Беспокоился, как сказалась на нем и его семье национальная резня. Ответа
Алексей не получил. Ростоцкий еще раз взглянул на немецкое предложение и почему-то
позвонил в Москву Наде.
- Алеша, как я рада тебя слышать! - обрадовалась она звонку.
- У меня хорошие новости, я получил грандиозный заказ. Немцы на пять лет контракт
предлагают, - поделился своей удачей Ростоцкий.
- Ой как хорошо. Я за тебя счастлива, - ответила Надя.
- А как твои дела, как здоровье Петра? - спросил Алексей.
Надя довольно долго молчала.
- У меня тоже новости. Я, кажется, жду ребенка, - сказала она тихо.
- Ура. Поздравляю! Петр, наверное,
...Закладка в соц.сетях
