Жанр: Детектив
Собачья радость
... за спину.
- Ну и как хотите! - фыркнула девчонка. - Ой, Томка сбежал!
Действительно, рыжего разбойника уже и след простыл. Девчонка кубарем скатилась
по лестнице, громко крича непослушному Томке, чтобы тот немедленно стоял на месте.
Маркиз услышал, как хлопнула железная дверь подъезда и осторожно подошел к
дверям шестнадцатой квартиры Оттуда не доносилось ни звука. Маркиз глубоко вдохнул и
длинно позвонил в дверь.
Никто не отозвался. Тогда он снова нажал звонок. За дверью послышалось какое-то
движение и голос Нины Евграфовны спросил:
- Кто там?
- Письмо заказное, Фиш Вере Карловне, - чужим голосом ответил Леня и встал так,
чтобы его можно было разглядеть в глазок.
- Опустите в почтовый ящик! - прокричала старуха.
- Нельзя, ваша подпись требуется, - солидно объяснил Леня и добавил рассерженно:
- Гражданочка, вы открывать будете или нет? Я, между прочим, на работе нахожусь,
оплата сдельная - чем больше доставлю, тем больше получу.
Загремели замки, и едва дверь колыхнулась, Леня быстро проскользнул внутрь и
захлопнул ее за собой.
- Здрассте! - жизнерадостно воскликнул он, сдернув с головы бейсболку - А это я! Не
ждали?
Нина Евграфовна охнула и рванулась из прихожей, но Маркиз ловко перехватил ее и
прижал к себе, приговаривая:
- Тихо, тихо! Не нужно делать резких движений! Вы ставите меня в неловкое
положение, как же я могу уважать вашу старость?
- Георгий, беги! - крикнула старуха, да так звонко, откуда только голос взялся.
- Георгий Андреевич! - громко сказал Леня. - Отзовитесь! Хватит прятаться за спину
пожилой женщины, это, в конце концов, неприлично!
Его слова возымели действие, и на пороге комнаты появился Георгий Андреевич
Птичкин собственной персоной. Был он достаточно худ и нездорово бледен, со светлыми
редкими волосами. Глаза так сердито блестели, что видно было даже из-под очков. В
руках у Птичкина ничего не было, а то Маркиз опасался, не явится ли тот в прихожую с
пистолетом.
- Отпустите женщину! - отрывисто сказал Птичкин вместо приветствия. - Если вам
нужен я, то слушаю вас.
Маркиз слегка ослабил хватку.
- Нина Евграфовна, дорогая, только не нужно кричать и делать резких движений, -
обратился он к старухе.
Та буркнула что-то нелюбезно и отошла в сторону.
- Что вы хотите? - спросил Птичкин устало.
- Поговорить! - чарующе улыбнулся Маркиз. - Поговорить спокойно и обстоятельно. Я
должен задать вам очень много вопросов и мечтаю получить на них правдивые ответы.
Для начала предлагаю перейти в комнату, а то как бы соседи не услышали наш громкий
разговор, - он укоризненно поглядел на Нину Евграфовну, - и не вызвали милицию. Вы
ведь вовсе не хотите иметь дело с милицией, я правильно понял? - спросил он Птичкина. -
Вы тихо, как мышка, сидели в чужой квартире, ведь хозяйка ее уехала и, подозреваю, не
давала своего согласия на то, чтобы в ее квартире поселился посторонний человек,
скрывающийся от правосудия, так ведь?
- Я скрываюсь не от милиции, - сказал Птичкин, - у милиции ко мне не может быть
никаких претензий.
- Ой ли? - усомнился Маркиз. - Ну допустим. В таком случае, вы скрываетесь от
собственной жены? Зачем же вы ходите к ней в квартиру и пугаете бедную женщину до
икоты?
- Это она-то бедная женщина? - неожиданно вступила Нина Евграфовна, но племянник
прервал ее и бросил Маркизу:
- Пройдемте в комнату.
Они прошли в комнату, причем Маркиз зорко следил, чтобы старуха не оказалась
позади него. Очень ему не нравился маниакальный огонь в ее глазах.
- Итак, - начал Птичкин, усевшись на диван, и кивнул Лене на кресло. - Кто вы такой, и
кто вас послал?
- Он и есть тот самый частный детектив, - встряла старуха, - он следил за мной, вот и
пришел. Как вас там? Томас Альбертович?
- Спокойно, - прервал ее Леня, - хоть вопросы полагается задавать мне, но я отвечу.
Такой человек, детектив Томас Сидоров, действительно существует, но я не имею к нему
никакого отношения. И не хочу иметь, потому что он - полный идиот и непорядочный
человек.
- А вы? - фыркнула Нина Евграфовна.
- Меня познакомила с ним ваша жена, - продолжал Маркиз, никак не отреагировав на
провокацию, - можете себе представить, он собирался добыть в стоматологической
поликлинике вашу зубную карту и сличить потом с ней зубы вашего трупа! При этом даже
не удосужился выяснить, что вас, оказывается, давно уже кремировали...
Мимоходом Маркиз отметил, как поморщился Птичкин при словах "вашего трупа", и
продолжал:
- И за эту, простите, фигню, он запросил с бедной вдовы ни много ни мало - пять тысяч
долларов!
- Интересно, где она их взяла? - поинтересовалась Нина Евграфовна.
- Об этом после, - ответил Леня, - тем более что деньги эти ей не понадобились, я
уговорил ее расторгнуть контракт.
- А вы-то кто такой, - воскликнул Птичкин, - и откуда знаете мою жену?
- Я познакомился с ней совершенно случайно, - отмахнулся Маркиз, - и уверяю вас,
разыскиваю вас для своих собственных целей! То, есть я согласился ей помочь, но мне и
самому очень нужно было с вами побеседовать.
- И что же вы хотите узнать?
Леня вынул фотографию, где сидели на мостике молодые Георгий Птичкин и Алексей
Модестов и показал ее Птичкину.
- Меня интересует, какая связь между вами и этим человеком, что вы знаете о нем и о
его смерти? - выпалил он.
Птичкин передернулся и положил руку на горло, как будто задыхался.
- Я так и думал, - просипел он, - я так и знал, что вы по поводу этого...
- Нина Евграфовна, - вдруг завопил Маркиз, - поставьте вазочку на место, елки-палки!
Да что это такое, право!
Он ловко крутанулся на месте и вырвал у старухи из рук тяжелую хрустальную вазу,
которой та собиралась приложить его по голове.
- Вы понимаете, что убить меня могли? - кипятился Маркиз. - Это же уголовное дело!
И куда бы вы дели труп? Вы об этом подумали? Подсунуть близкой подруге такую
свинью!
- У вас голова крепкая, - усмехнулась старуха, ничуть не смутившись, - выдержит.
- А тогда ваза разбилась бы, - не растерялся Леня, - а вазочка-то именная! Как с
подругой расплачиваться будете, а?
Действительно, на вазе стояла гравировка: "Дорогой Вере Карловне от благодарных
учеников".
Нина Евграфовна вдруг побледнела и опустилась на диван.
- Что-то, мне нехорошо, - призналась она, дрожащими руками доставая валидол.
- Вот-вот, посидите спокойно, выпейте водички, - посоветовал Маркиз, - это гораздо
лучше в ваши годы, а то устал уже за вами приглядывать. Да вы просто какой-то роковой
мужчина! - обратился он к Птичкину сердито. - Из-за вас все женщины готовы идти на
преступление!
Вы знаете, каким образом ваша несчастная жена пыталась заработать пять тысяч
долларов, чтобы оплатить расследование?
Она похитила мою собаку!
- Что? - Георгий изумленно выкатил глаза и плюхнулся на диван рядом со своей
теткой.
- Ей-богу, не вру! И потребовала выкуп - пять тысяч долларов!
- Ой, дура! - Птичкин схватился за голову.
- А я тебе всегда говорила! - вставила пламенная старуха.
- Тихо, тихо! - Маркиз замахал руками. - Выяснять семейные отношения будете потом.
Хотя Анфиса Саркисовна и страдает некоторой бестолковостью, а при ее неуемной
энергии и взрывном темпераменте бестолковость эта становится опасной втройне, в
данном случае похищение собаки сослужило хорошую службу. Ибо я убедился, что
убийство режиссера Модестова и ваша неустановленная смерть несомненно имеют связь.
Я прав, Георгий Андреевич? Если я не прав, попытайтесь мне это доказать.
- Вы правы, - обреченно вздохнул Птичкин, - но вы-то зачем влезли в это дело?
- Это вас абсолютно не касается, - любезно улыбнулся Маркиз, - ваша задача -
изложить мне толково и по возможности кратко, при каких обстоятельствах вы
познакомились с режиссером Модестовым и как были связаны с ним на момент
убийства?
- Георгий тут ни при чем! - взволнованно заговорила старуха. - Модестова убила жена,
это во всех газетах было!
- О Господи! - вздохнули хором Маркиз и Птичкин.
- Тетя Нина, - попросил Георгий, - завари-ка нам чаю покрепче.
Старуха, перед которой поставили ясную задачу, устремилась на кухню. Оставшись с
Леней наедине, Птичкин откашлялся и рассказал ту самую давнюю владимирскую
историю, которую Лола выслушала накануне от жителя города Ломоносова Михаила
Степановича Сыромятникова, фигурирующего в воспоминаниях Птичкина под именем
Миша.
- Это все? - спросил Маркиз, внимательно выслушав Птичкина. - Но что-то мне
подсказывает, что было у этой истории продолжение.
- Разумеется, - горько усмехнулся Птичкин, - иначе мы бы с вами тут не сидели.
Примерно за неделю до своего убийства Модестов звонил мне. Я даже не сразу его голос
по телефону узнал, потому что после Владимира мы ни разу не встречались. То есть я
знал кое-что про него, знал, что он переехал в наш город, что получал какие-то
престижные премии за свои постановки, но и только.
- Жена о вашем давнем знакомстве ничего не знала? - полюбопытствовал Маркиз.
- Боже упаси, - Птичкин замахал руками, - а то началось бы: "Достань билетик,
познакомь с великим человеком!" А я и сам-то с ним шапочно знаком, уж он-то точно
меня не вспомнит!
- Однако вспомнил же! - ввернул Маркиз.
- Да, и я, конечно, очень этому удивился. Значит, звонит он мне, ну, поговорили - то да
се, потом он и говорит, что, мол, был недавно на гастролях в Штатах, в Бостоне, приносят
ему письмо. Написано по-русски, читает он и понимает, что письмо это от того самого
Аркадия Борисовича Ланскера, с которым мы во Владимире познакомились и так весело
время провели. Тот пишет, что живет в Бостоне и очень просит приехать к нему - сам,
дескать, прийти не может, болен. Ну в назначенный час приезжает за Модестовым
автомобиль с шофером и везут в шикарный особняк. Там прислуга, все как полагается,
обстановка шикарная - богатство из всех щелей прет. Я так понимаю, Модестов этот и сам
сейчас не бедный, но с тем, конечно, не сравнить. Он еще подумал, что Аркадий
Борисович миллионером стал. Посидели они, поговорили. Аркадий-то и верно болен
оказался. Подробностей не рассказывал, но по некоторым признакам понял Модестов, что
неизлечимая болезнь, и что недолго Аркадию осталось. Еще подумал, что вот и деньги не
спасут, если что. И вот Аркадий дает ему поручение - найти нас всех троих. То есть
Модестова он уже нашел, а тот должен меня найти и Мишку Сыромятникова. Модестов
еще поинтересовался, зачем мы ему, Аркадию-то, понадобились? Тот и говорит, что есть
у него причина, что тогда во Владимире мы ему жизнь спасли, и он перед смертью хочет
долги отдать. С умирающим спорить Модестов не решился, хоть и подумал, что мы ему
жизнь не за деньги спасали, так что, мол, ничего не нужно. С другой стороны, прикинул
он, что это у него вроде все есть, жизнь удачно сложилась, а может, нам двоим деньги не
помешают, хоть и небольшие? Ведь что может этот америкашка прислать? Подарок
какой-нибудь или денег в пределах разумного. Он еще стал свою мысль развивать насчет
того, чтобы выманить у Аркадия денег на новую постановку. Но пока решил этот вопрос
не затрагивать. И уехал.
Разговор прервался, так как вошла Нина Евграфовна, неся на подносе две синие чашки
и заварочный чайничек. Она причесалась, даже слегка подкрасила губы.
И выглядела поспокойнее, во всяком случае маниакальный огонь больше не горел в ее
выцветших голубых глазах.
- Да. Так я продолжаю, - сказал Птичкин, отхлебнув чаю. - Значит, вернулся Модестов
в Петербург, пока со своими текущими делами разобрался, потом вспомнил о данном
Аркадию обещании.
Ну меня-то что искать, посмотрел по базе данных - вот он я, пожалуйста, адрес и
телефон. С Мишкой сложнее - нету его ,адреса в компьютере. Вот он и просил меня
поискать, может, у меня где завалялся. Я, конечно, обещал, да тоже не сразу этим делом
занялся, а потом Модестова убили. Так меня это поразило - надо же, только недавно
разговаривали, он такой довольный был, планы строил, и тут вдруг от собственной жены
такой финт получить! Жену его я никогда в глаза не видел.
Дико, конечно, проживши с мужем лет десять вдруг взять да и перерезать ему горло изза
ерунды! У меня у самого жена ревнивая, но до такого дойти, я вам скажу... Но чужая
душа - потемки, и потому я посчитал, что без меня там разберутся.
- Правильное решение, - одобрил Маркиз, ему всегда импонировали люди, которые не
любят слишком вмешиваться в чужие дела.
- Но не дали мне забыть про это дело, не дали, - продолжал Птичкин. - Прошло два или
три дня, стали со мной странные вещи происходить. Вдруг такое чувство нехорошее, что
кто-то меня преследует, смотрит в спину. То тень мелькнет, то шаги следом... В общем,
как у впечатлительной дамы, сплошные нервы.
Никогда за мной такого не водилось, даже на работе заметили, что я какой-то
дерганый стал.
- Вы поподробнее про тот день, десятого апреля, когда авария случилась, - предложил
Леня.
- Да, поехал я в ту субботу на дачу...
- А зачем? - не утерпел Леня. - Вы не подумайте, что я нарочно перебиваю, но
интересно знать: вот вы опасались преследования, нервничали, отчего же в одиночестве
на дачу поехали? Сидели бы в городе, там народу все же вокруг побольше, чем на даче в
начале апреля. Не сезон ведь, садоводов нету, бабушек с внуками тоже!
Так чего вас туда, извините, понесло? Или уж жену бы с собой прихватили, все-таки
лишний свидетель, собачка опять же...
- Жену... - Птичкин помедлил, потом тяжело вздохнул. - В этом-то все и дело.
Я ведь по специальности химик, раньше работал в институте, кандидатскую
диссертацию защитил даже, докторскую начал.
Ну потом, сами понимаете, наукой стало заниматься невозможно, да еще женился я...
Словом, ушел в фирму, стал бухгалтером. Фирма солидная, деньги не то чтобы большие,
но жить можно. Жена довольна.
Но за несколько лет осточертела мне эта бухгалтерия хуже горькой редьки! Вот достал
потихоньку свою докторскую незаконченную, смотрю - какой материал отличный! Ну
стал журналы разные почитывать по специальности, в библиотеку ходить. Жизнь не такой
противной кажется.
Написал статью, отослал в редакцию, ответили, что опубликуют. А дома-то ведь
попробуй про это скажи - сразу: ах, да как же мы жить будем! Да ученые нынче не в
почете! Да денег не будет, собачку кормить нечем! - Птичкин так похоже передразнил
интонации Анфисы, что Маркиз улыбнулся.
- Ну на собачку-то я уж как-нибудь заработаю, - насупился Георгий. - Вот и
приходилось тайком научной работой заниматься. Оттого и поехал на дачу - там тишина,
никто не мешает... Хотел в воскресенье пораньше вернуться, но тут - уже спать собрался -
и слышу: кто-то ходит вокруг дома. Я поглядел, покричал - никого. Только дверь закрыл -
снова ходит. Соседей вокруг никого; так мне жутко стало, да еще вспомнил вдруг, что
Модестова тоже в загородном доме убили!
Сам не знаю, отчего такая мысль в голову пришла, про Модестова. Оружия в доме
никакого, топор и тот в сарае остался.
И такой меня страх взял - прямо как в фильме ужасов! В общем, выскользнул тихонько
я из дома, сел в машину и газанул. У нас шоссе близко. Чем в доме одному трястись,
думаю, лучше ночью по дороге ехать. Ну до шоссе доехал благополучно, а потом все
кажется мне, что машина какая-то преследует. В темноте не разглядеть, а от этого еще
страшнее. В общем, совершенно я раскис, а тут мужик на обочине голосует. Я и подсадил
его, все-таки, думаю, свидетель, если что. Двоих-то убить труднее, чем одного...
- Ну-ну, - усмехнулся Маркиз, - подсадили, значит, попутчика...
- Вот именно, - в тон ему усмехнулся Птичкин, - и еще радовался, дурак!
И проехали-то мы всего ничего, как вдруг с проселка вывернул этот "уазик". И как
долбанет меня в бок! Как раз с той стороны, где пассажир сидел. Мне тоже рулем попало,
да еще голову сильно ушиб. Сознание потерял, но ненадолго. Очнулся - бензином воняет,
этот, из "уазика", стонет, а мой сосед - ни гу-гу. На дороге никого, видно, недолго я без
сознания провалялся. Посмотрел я на своего пассажира, вижу: покойник он.
- Точно покойник? - прищурился Маркиз.
- Если бы вы его видели, вы бы не спрашивали, - ответил Птичкин, не отведя глаз. -
Там такое месиво было, три дня потом у меня перед глазами стояло все...
А в машине так бензином воняет! Думаю, надо выбираться, а то взорвется все, костей
не соберешь. И сунул руку ему в карман, покойнику-то, чтобы документы какие-нибудь
взять, узнать хоть имя погибшего.
И вдруг нахожу у него там фотографию - не ту, что вы показали, а на которой мы трое -
Модестов, я и Мишка Сыромятников. И над фотографией Модестова крестик красный
поставлен... Тут только до меня дошло, кого я подсадил на перекрестке. Самого
настоящего киллера! Стало быть, и Модестова тоже он прирезал, а вовсе не жена!
- Я так и думал! - оживился Маркиз. - И что же дальше было?
- Дальше я и думаю, что если сейчас с этим всем в милицию сунусь - кто мне поверит?
Произошла авария, при чем тут еще Модестов? Приедут менты замотанные, из какогонибудь
захудалого районного отделения, не станут они из простой аварии дело раздувать,
это же не сериал про Каменскую! А вообще-то я плохо соображал тогда, голова болела. И
стукнуло мне в эту голову больную выдать пассажира своего, киллера невезучего, за меня.
Раз у него фотография нас троих, значит, он должен всех устранить. Модестова он убил
уже, вон, даже крестиком пометил, пускай тот, кто его послал, думает, что меня тоже, а
Мишку я предупрежу, и мы его на Мишку-то и поймаем. Думал я, что Аркадий Борисыч в
этом замешан, что-то он там начудил в своей Америке.
Так и сделал. Накинул на покойника мою куртку, там все оставил, только деньги взял.
Дальше из машины вылез, этого, из "уазика", оттащил подальше, чтобы его взрывом не
добило. Только успел его оттащить да сам отошел - так рвануло! Я - бежать! Со страху-то
километра три отмахал по шоссе, потом подсел в грузовик, он меня и до города довез. В
машине голова разболелась - сил нету, я к тете Нине, думаю, пересижу пока хотя бы ночь.
Что уж ей рассказал, плохо помню. А только очнулся уже в этой квартире, это она меня
сюда переправила и не говорит, как. Врача своего приводила, определил он у меня
сотрясение мозга и перелом двух ребер.
Вот и провалялся три недели почти в бессознательном состоянии.
- Да уж, - промолвил Маркиз, - а что вы думали дальше-то делать? Ведь вас
официально похоронили, все документы оформили. И почему вы не послали весточку
жене?
- Если бы вы ее знали, вы бы не задавали таких глупых вопросов, - подала голос Нина
Евграфовна.
Леня подумал, что где-то она права.
- У меня была одна задача - спасти Георгия от смерти, - отрезала строгая старуха, - и я
ее выполнила, спрятала его как могла и никому не рассказала о нем.
- А врач? - заикнулся Маркиз.
- Врач надежный, старинный мой знакомый. И если бы Георгий послушал меня, вы
никогда бы его не нашли! - заявила она.
- Тетя Нина! Не могу же я сидеть здесь всю жизнь, как партизан в подполье! Нужно же
что-то делать! - взмолился Георгий. - Я же должен Мишку спасти, если еще не поздно!
- Кстати, а почему вы до сих пор этого не сделали? - поинтересовался Маркиз. -
Времени-то больше месяца прошло.
- Говорю же вам, - раздраженно воскликнул Птичкин, - сначала провалялся с
сотрясением мозга! Потом хватился, а записная книжка с адресом, который я успел найти
по просьбе Модестова, сгорела в той куртке! Пробовал по справке - ерунду какую-то
выдают, совершенно не то. И тогда я решил домой наведаться, потихоньку, в отсутствие
жены Ну как мне было ей на глаза показаться? - нервно заговорил он, заметив
скептическую Ленину улыбку. - Как объяснить всю эту невероятную историю? Ведь это
сейчас же всем бы стало известно, что муж воскрес из мертвых! А мне шумиха
совершенно не нужна, пока не выясню, что там за история с Аркадием Борисовичем.
- И как же вы намереваетесь это выяснить?
- Мишкины координаты найти нужно, - вздохнул Птичкин, - три раза дома был -
ничего не нашел. Все бумаги из письменного стола Анфиса куда-то к черту засунула! Ну
для какого беса, я вас спрашиваю? Чем ей мои бумаги помешали, и вообще стол
письменный?
- Может, она уже для другого мужа квартиру прибирает, - ехидно вставила старуха.
- Тетя Нина, - плачущим голосом воскликнул Птичкин, - я же просил! Я же просил не
говорить плохо о моей жене! Конечно, у нее множество недостатков, но она моя жена.
- Бывшая, - напомнила старуха и поджала губы.
- Вы что-то путаете, - вклинился Маркиз, - поскольку ваш племянник жив, то Анфиса
Саркисовна не бывшая его жена, а настоящая. Я, конечно, не утверждаю, что у нее нет
недостатков, но, однако, она не пыталась меня приложить вазой по голове и поила
отличным кофе.
- Да, кофе она варит отменный, - мечтательно протянул Птичкин.
- Вопрос с вашим чудесным воскрешением надо как-то решать, - обратился Леня к
нему, - но меня сейчас волнует другое: кто же все-таки убил Модестова и покушался на
вас? Никаких документов у того человека в машине вы, конечно, не нашли?
- Нет.
- Тогда нужно ехать в Ломоносов, причем как можно быстрее. Ту старую почтовую
открытку с адресом ваша жена нашла и отдала моей помощнице. Как видите, Анфиса
Саркисовна не совсем пропащее существо, - добавил он специально для старухи.
Та фыркнула, как кошка, но ничего возразить не посмела.
Леня набрал телефонный номер своей квартиры. Никто не взял трубку. То же самое с
Лолиным мобильником, он был отключен. Стараясь не показать, как он обеспокоен,
Маркиз обратился к Птичкину:
- Георгий Андреевич, вы должны поехать со мной. Сначала ко мне за адресом, потом в
Ломоносов, к вашему знакомому.
Вам Михаил поверит, а меня он запросто может отфутболить.
- Об этом не может быть и речи! - вскочила старуха.
- Тетя Нина, - укоризненно сказал Птичкин, - я уже вполне здоров. Не могу же я сидеть
в этой квартире вечно.
- Тогда я с вами! - воскликнула она, сверкая глазами.
- Приберитесь тут, - посоветовал Маркиз строго, - цветочки полейте. Потом домой
ступайте, рыбок кормить.
Она гневно взглянула ему в глаза. Но прочитала в них что-то такое, что решила не
спорить больше.
Соблюдая предосторожность, они вышли из квартиры и минут через сорок, учитывая
пробки, были дома у Лени.
На звонок никто не открыл, только раздалось за дверью ворчание попугая.
- Не обращайте внимания, - сказал Леня, входя в квартиру, - попугай плохо воспитан.
Лолочка, ты дома? Я не один.
Однако снова никто не отозвался. Леня прошел на кухню. Там под ноги ему бросился
взъерошенный и страшно недовольный кот Аскольд. Попугай же пикировал сверху, крича:
- Кошмар-р! Кошмар-р!
- Что у вас стряслось? - удивился Маркиз. - Где Лола?
- Ж-р-рать! - однозначно ответил попугай, и кот согласно кивнул, присоединяясь к
требованию приятеля.
- По-моему, животные голодны, - заметил Птичкин, - оттого они и нервничают.
Леня вывалил в миску Аскольду полбанки "Китикета" и по тому, как жадно
интеллигентный кот набросился на еду, понял, что он не ел не меньше суток. Попугай
тоже получил свою порцию и занялся ею.
В комнатах не было никаких следов Лолы и Пу И.
- Куда она могла подеваться? - ворчал Маркиз. - Да еще животных не накормила. И
записки не оставила.
Он заметил на столике у телефона какую-то бумажку, перечень цифр. В столбик было
выписано:
12.45
14.20
15.15
15.51
- Так-так, - протянул Леня, чувствуя, что самые худшие его опасения начинают
сбываться. Несомненно, девчонка в одиночку отправилась в Ломоносов, чтобы доказать
ему, Маркизу, что и она что-то может!
Он набрал телефон справочной Балтийского вокзала и попросил девушку перечислить
ему все дневные поезда до станции Ораниенбаум.
- Есть в двенадцать сорок пять, потом в тринадцать ноль две, дополнительный по
субботам, потом в четырнадцать двадцать...
- Я понял, спасибо, - прервал ее Леня.
Итак, Лолка отправилась в Ломоносов к Михаилу Сыромятникову. И судя по тому, что
в переписанном ею расписании не было дополнительного поезда, который ходит в
тринадцать ноль две только по субботам, уехала она в Ломоносов еще вчера, в пятницу.
Спрашивается, куда подевались они с Пу И? Что за такие важные дела оказались у Лолы в
Ломоносове, если она не смогла вернуться, отлично зная, что в доме два голодных зверя?
На нее это было нисколько не похоже!
Все это Маркизу очень не нравилось.
Глубокая, бездонная темнота постепенно рассеивалась, и на ее место приходила адская
боль.
Невыносимо болела голова.
Значит, голова все еще была.
Если она есть, значит, я существую.
У меня болит голова, значит, я пока что жива.
От этой мысли Лола постепенно перешла к медленному пробуждению, к медленному
возвращению в мир живых людей.
И первое, что она почувствовала, кроме головной боли, было какое-то неприятное,
раздражающее ощущение. Кто-то теребил, царапал, кусал ее ухо. Это ощущение было даже
мучительнее головной боли, потому что мешало ей ускользнуть обратно, в глухую
спасительную темноту беспамятства, куда ей так хотелось провалиться, где не было боли
и беспокойства...
Лола застонала и пошевелилась. Рядом с ней послышалось тоненькое поскуливание, и
боль в ухе усилилась.
Лола снова застонала и приоткрыла глаза. Она увидела что-то лохматое, и когда
невероятным напряжением воли смогла собрать свою рассыпанную память, поняла, что
это Пу И, ее любимый чихуахуа.
Пу И поскуливал и тянул ее зубами за ухо.
- Пу И, маленький негодяй, - простонала Лола, - что ты делаешь? Оставь меня в покое!
Дай мне спокойно умереть!
Но Пу И не хотел ничего слышать. Он все тянул хозяйку за ухо мелкими острыми
зубами, как будто пытался заставить ее встать на ноги, и тихонько подвывал.
- Пу И, дай мне немного отдохнуть! - Лола умоляюще смотрела на настырного пса. -
Всего полчаса.., совсем немножко.., я приду в себя и встану.., а тебе я дам очень много
орехового печенья.., целый килограмм.., только оставь меня сейчас в покое, я прошу тебя!
Упорный чихуахуа не поддавался на уговоры, не польстился на такую соблазнительную
взятку, он продолжал мучительно теребить Лолино ухо своими зубами и жалобно скулить.
- Ну что тебе от меня нужно, чудовище! Почему ты не хочешь оставить меня в покое!
Что
...Закладка в соц.сетях
