Жанр: Детектив
Мамочка в законе
... но на всякий случай лизнул Лолу в щеку.
Только Лола немножко успокоилась, как зазвонил ее мобильный телефон.
Василий Зайкин брился. Точнее, только собирался приступить к этому серьезному и
ответственному мужскому занятию. В данный момент он внимательно рассматривал свое
лицо в зеркале.
Вася всегда любил свое лицо. Не то чтобы он им любовался, как Нарцисс, - этого еще
не хватало. Вася любил свое лицо как верного друга и помощника. Женщины, посмотрев
на Васино круглое, весьма заурядное лицо, сразу же начинали мечтать о семейном
счастье. Заглянув в его небольшие, не слишком выразительные глаза, они почему-то сразу
же начинали ощущать к Васе полное и безоговорочное доверие и собирались пойти за
ним на край света. Васе нужно было только вовремя их остановить.
Вася склонил голову набок и вздохнул. Конечно, синяки и ссадины еще не зажили, но в
общем все не так плохо. Несомненно, гримерша Аделаида Семеновна большой мастер
своего дела. Чертов маламут, ишь как постарался. Точнее, собака-то не виновата, что ей
хозяин приказал, то она и делает. А этот старый жук Иван Павлович ишь как разозлился
на Васю.
Вася выпустил на левую щеку солидную порцию пенки для бритья. Если честно, то во
всей истории Вася сам немного виноват. Польстился на деньги. Старый хрыч прямо
умирал, хотел получить марки Люськиного брата и обещал хорошо заплатить. Вася
размечтался, думал на некоторое время отойти от дел, поехать отдохнуть...
Так что впредь будет Васе наука - не связываться ни с кем, работать только самому
исключительно по своему профилю.
Вася достал бритву "Жиллет" - подарок мамочки на прошлый день рождения - и
осторожно стал брить левую щеку, стараясь не задеть многочисленные ссадины и
царапины.
Что это он опустил руки? - думал Вася. Все не так уж плохо. У него перспективная
клиентка, полная дура, конечно, но это как раз хорошо. Вася должен, он просто обязан
получить от нее нечто большее, чем просто шуба или какое-нибудь колечко. Вася
чувствует, что с дочкой Сигильдеева ему повезет, она явно положила на него глаз. Что-то
она там бормотала про то, что папочка разрешает ей бесконтрольно тратить деньги. Этот
вопрос необходимо прояснить. Нужно только быть очень и очень осторожным, чтобы не
оставлять никаких следов, а потом, когда удастся хапнуть деньги, следует поехать куданибудь
на теплое море отдохнуть от трудов. Недельки на три, не больше, не хочется
надолго оставлять мамочку одну. Хотя она тут без него не пропадет, Петр Степаныч
присмотрит.
Вася хмыкнул и перешел к правой щеке. Да, три недели как раз оптимальный срок. Тут
все забудется, а Вася там, в теплых краях, загорит и немножко похудеет. Ему пора
сбросить вес, только немного. Он будет плавать, вечерами гулять по берегу моря... и
никаких женщин. Бр-р-р! Как же они ему надоели...
Но сейчас нужно взять себя в руки и позвонить этой самой дочке Сигильдеева. Вот
дуреха небось обрадуется!
Однако ему показалось, что Лолита не слишком рада. Но он тут же сообразил, что
дурында набивает себе цену.
- Ну вот видишь! - вкрадчиво сказал Леня Маркиз, когда Лола повесила трубку,
условившись встретиться с Василием в торговом центре. - На ловца и зверь бежит!
- Повешусь! - пообещала Лола и удалилась в ванную превращать себя в мадемуазель
Сигильдееву.
- Постой, Васенька, - окликнула мамочка своего сына, - нельзя же идти на работу в
таком виде!
- А в чем дело? - Василий метнулся к зеркалу.
Он только что провел перед этим зеркалом не меньше получаса, тщательно вывязывая
узел галстука, выдергивая лишние волоски из бровей, поправляя манжеты рубашки,
добиваясь, чтобы они торчали из рукавов пиджака ровно на три сантиметра... Это не
говоря уже о том, сколько времени он занимался своим лицом, замаскировывая синяки по
методу Аделаиды Семеновны! И после этого мамочка говорит, что с ним что-то не в
порядке!
- Кто, кроме матери, позаботится о твоем внешнем виде? - озабоченно проговорила
мамочка и сняла с его кашемирового пальто несколько волосков и совершенно
незаметных пушинок. - Я понимаю, что ты, как глубоко одаренная, художественная
натура, не замечаешь таких мелочей, но многие люди куда более внимательны, они не
прощают ближним неаккуратности...
Василий подумал, что эта дуреха, дочка Сигильдеева, на свидание с которой он
собирался, не заметит не только волосок на пальто, но даже ветвистые рога на
собственной голове, но спорить с мамочкой не стал, понимая, что это только задержит
его, и вообще - себе дороже.
Он чмокнул мамочку в сухую прохладную щеку (дневной крем уже впитался, а никаких
продуктовых масок она сегодня, к счастью, не делала) и поспешно вышел из квартиры.
Как только дверь за ним закрылась, мамочку словно подменили. Она заметалась по
квартире, как бильярдный шар после сильного удара. Вместо миленького домашнего
темно-синего бархатного костюмчика в мелких золотых дракончиках она облачилась в
черные брюки-стрейч, кожаную куртку-косуху, удобные ботинки на толстой рифленой
подошве. Завершила образ кожаная кепка - не такая, как у мэра Москвы Юрия Лужкова, а
весьма кокетливая молодежная кепка с большим романтическим козырьком.
В общем, мамочка превратилась в лихую моложавую рокершу.
Завершив переодевание, она схватила небольшой кожаный рюкзачок, как нельзя более
подходящий к ее новому облику, и стремглав вылетела из квартиры - если продолжить
сравнение с бильярдным шаром, - как шар, благополучно вылетевший в лузу.
На улице мамочка повела себя весьма странно. Она прижалась к стене дома и
крадучись двинулась вдоль нее, осторожно оглядываясь по сторонам. Дойдя до угла, она
замерла и, прежде чем обойти его, выставила вперед маленькое зеркальце, которое
использовала как перископ.
Благодаря этому зеркальцу она увидела Василия в тот самый момент, когда он садился
в машину (между прочим, совершенно чужую машину, принадлежащую доктору
метеорологических наук Нордману, второй год дрейфующему на льдине в суровых водах
Арктики).
Как только Василий сел в эту машину, мамочка маленькими перебежками пересекла
двор, на мгновение замерла, укрывшись за детским грибком, еще в две перебежки
достигла стоящей в углу двора черной машины с тонированными стеклами, нырнула на
водительское место и с удивительной для женщины ее лет сноровкой завела мотор.
Проследив за тем, как Василий выехал со двора на людную магистраль, она поехала за
ним, причем по той ловкости, с которой она это сделала, можно было понять, что она
далеко не первый раз ведет наружное наблюдение за своим легкомысленным отпрыском.
Вслед за машиной Василия (точнее, за машиной дрейфующего среди льдов
метеоролога) мамочка доехала до крупного торгового комплекса, недавно открывшегося в
самом центре Петербурга. Василий припарковал машину рядом со входом в магазин и
вышел из нее. Мамочка поставила свою машину чуть в стороне, на очень удобном для
наблюдения месте, но выходить из нее не стала. Она ждала, не спуская глаз с сына, и
дождалась.
К Василию подлетела молодая особа в распахнутой шубе, с всклокоченными волосами
и пятнами лихорадочного румянца на щеках.
Василий подъехал к новому торговому комплексу и вышел из машины. Он взглянул на
часы. До времени, на которое они договорились с дочкой Сигильдеева, оставалось еще
пять минут. Впрочем, эта провинциальная идиотка наверняка еще опоздает. Ей, в ее
зачуханной Кудыльме, наверняка внушили, что знающая себе цену девушка непременно
должна немножко опаздывать на свидания. Василий не любил ждать, и чужие опоздания
его ужасно раздражали, но сегодня он решил потерпеть и дождаться эту провинциалку,
потому что ему могли обломиться от нее очень хорошие деньги. Работа есть работа, с
этим ничего не поделаешь.
Василий облокотился на машину и приготовился ждать. Он лениво следил за текущей
мимо оживленной толпой, машинально отмечая своих потенциальных клиенток. И вдруг
из этой толпы к нему метнулась встрепанная женщина в распахнутой шубе.
Василий похолодел. Это была Люся. Та самая Люська, которую он подцепил на
выставке модного художника Пиворакина, с помощью которой проник в дом ее брата и,
усыпив Люську, украл драгоценные марки! Люсю он сегодня хотел видеть меньше, чем
кого-нибудь другого. Наверное, он предпочел бы сейчас увидеть снежного человека или
лох-несское чудовище.
Люся брела по торговому центру, жадно глядя на витрины. Сегодня она выбралась в
город в первый раз после долгого перерыва.
После всего с ней случившегося, после того, как брат приехал и нашел ее спящей на
диване, а квартиру обкраденной, разразился жуткий скандал. Вадик орал и топал ногами,
он говорил, что Люська - круглая идиотка, что тупость ее перешла уже всякие границы и
стала опасной для окружающих. Еще он сказал, что у него лопнуло терпение и он
отправит ее на постоянное жительство к тетке.
Тетя Маша жила совершенно одна в поселке городского типа под названием
Пустолаево, был у нее на краю этого поселка большой деревенский дом, и она рада была
принять племянницу хоть на все время. Развлечений в поселке не было никаких, мужчин
подходящего возраста, разумеется, тоже.
Люся не успела испугаться предстоящей перспективы, поскольку находилась в какомто
трансе. Ей было ужасно обидно, что такой замечательный, такой милый Вася оказался
обычным ворюгой и аферистом. Она вспоминала его круглое положительное лицо, его
честные, слишком честные глаза, его обаятельную улыбку - и не могла поверить.
Вадику надоело ругаться, и он оставил Люсю в покое, переключившись на
прибежавшую Ленку. Ленке тоже досталось по первое число, Вадик в сердцах даже
вытолкал ее из дома за то, что сбивает его сестру с пути истинного. Люсю он пока
посадил под замок, то есть предупредил охрану, чтобы сообщала ему сразу же, если Люся
куда-нибудь уйдет. Но Люся никуда не собиралась, она впала в апатию, изредка
оживляясь, чтобы немножко поплакать.
Прошло несколько дней, и Вадик неожиданно повеселел. Он помирился с Ленкой, а
Люсе сказал, что инцидент исчерпан, но чтобы она больше не смела приводить домой
первого встречного. Впрочем, охрана в курсе. Еще Вадик дал Люсе денег и разрешил
погулять немного по магазинам.
Люся безумно устала, но все же была рада, что выбралась из дома. На нее хорошо
повлияли людская шумная толпа, яркие витрины, музыка... Люся приободрилась и
решила, что в жизни бывают разные периоды, разные полоски. У нее,
например, была в жизни черная полоса, но сейчас она кончилась. И вот, когда она
выходила из торгового центра, Люся увидела Василия. Он стоял у машины как ни в чем не
бывало, такой положительный и надежный, такой родной.
В мгновение ока Люся простила ему все, тем более брат сказал, что инцидент уже
исчерпан. Люсино сердце скакнуло в груди, как лягушка, заметившая над собой тень
аиста.
- Васенька! - радостно кричала Люся, расталкивая ни в чем не повинную публику и
прорываясь к мужчине своей мечты.
При этом на лице ее был написан такой неземной восторг, какой бывает, наверное, на
лице у неудачливого рыболова, пытавшегося отцепить крючок от коряги и неожиданно
выудившего пудовую форель.
Василий попытался применить прием, старый как мир и грубый как сержантсверхсрочник.
Он удивленно уставился на подбегающую Люсю и невежливым тоном
проговорил:
- Дама, вы меня с кем-то перепутали!
Не зря говорят, что от любви до ненависти один шаг.
Люся, которая только что хотела заключить Василия в свои объятия и осыпать
пылкими поцелуями, забыв нанесенное ей оскорбление, а также украденные у брата
ценности, мгновенно переменила намерения. Ее лицо запылало, черты его исказились
праведным гневом, и она налетела на коварного изменника, как тайфун налетает на
мирный тропический остров.
Надо сказать, что особенно ее разозлило то, что этот негодяй посмел назвать ее дамой!
По глубокому Люсиному убеждению, так можно называть только женщин старше сорока,
у которых (опять же по глубокому Люсиному убеждению) все уже позади.
Люся налетела на своего несостоявшегося любовника и с размаху заехала ему по
физиономии маленькой дамской сумочкой. И, странное дело, сумочка не выскользнула у
нее из рук, а точно попала, куда метила Люся. Каблук не сломался в самый важный
момент, не оторвались пуговицы, нога не подвернулась и не лопнула бретелька лифчика.
Вещи, которые раньше делали все назло Люсе, теперь прекратили безобразничать.
Определенно, черная полоса в Люсиной жизни если не кончилась, то пошла на убыль.
Василий, не ожидавший Люсиного удара, не успел заслониться, и сумочка попала ему
прямо в глаз, который тут же побагровел и распух. Василий успел подумать одновременно
две мысли. Во-первых, что современные девушки носят в своих маленьких сумочках такие
тяжести, какие под силу не всякому тяжелоатлету, и во-вторых, что тонкая и
художественная работа по методу Аделаиды Семеновны пошла насмарку.
- А теперь ты меня узнаешь? - драматическим контральто воскликнула Люся,
поднимая сумочку для нового удара.
Вася попятился и испуганно защитил руками уцелевший глаз. Вокруг начала
скапливаться толпа восхищенных зрителей.
- Люсенька! - проблеял Василий. - Ну зачем же так?
- Ага! Значит, все-таки узнал? - И Люся снова опустила на голову гнусного обманщика
оружие возмездия.
- Это недоразумение! - вопил Василий. - Я тебе все объясню!
- Попробуй! - выкрикнула девушка, продолжая лупить его сумкой.
Вася отскакивал и заслонялся, удары приходились в основном по рукам, но Люся не
унывала и пыталась подбить второй глаз. Окружавшие их зрители при каждом удачном
ударе аплодировали и издавали восторженные крики. Один мужчина средних лет даже
бросил к Люсиным ногам скромный букет гвоздик.
- Люсенька, я тебе действительно все объясню, - безуспешно взывал Василий,
увертываясь от ударов, - только не здесь! Пойдем куда-нибудь, посидим, поговорим, как
интеллигентные люди...
Больше всего он боялся, что сейчас, в самый неподходящий момент, появится дочка
Сигильдеева. Тогда на всех связанных с ней перспективных планах можно будет
поставить жирный крест, мало того - можно заполучить кучу неприятностей от папочки
Сигильдеева... Вася представил, как выглядит со стороны эта безобразная сцена, и понял,
что Люсю надо уводить отсюда любой ценой.
- Как интеллигентные люди? - повторила Люся его последнюю реплику. - Да где ты
здесь видишь интеллигентных людей? Я-то никогда на интеллигентность и не
претендовала, не надейся! Я девушка простая, выцарапаю тебе глазки без всяких
церемоний! Или, может, это ты у нас сильно интеллигентный?
- Люся! - вскрикивал Вася, козликом отскакивая от разбушевавшейся фурии. - Люся, на
нас смотрят! Это неприлично!
- А мне наплевать! - Люся изловчилась и попала сумкой по Васиной голове, вызвав
новый взрыв аплодисментов. - Мне от людей скрывать нечего, я девушка честная... Это ты
у нас...
- Люсенька! - умолял Василий. - Ну пойдем в какое-нибудь кафе, посидим, обсудим
наши отношения...
- Ага, и ты мне опять что-нибудь подсыплешь в вино, как тогда, у меня дома, и снова
сбежишь, да еще и сопрешь что-нибудь... да и вообще, что ты собираешься обсуждать?
Какие такие отношения? У нас с тобой никаких отношений нет и никогда не было!
При этих словах Люся всхлипнула, так ей стало себя жалко. Однако когда Вася
подумал, что ее ярость идет на спад, и расслабился, она мгновенно воспользовалась этим
и ловко заехала сумкой по уху. Удача воодушевила ее, она подняла руки, как футболист
после блестящего гола, и воскликнула:
- Так тебе, ворюга!
- Люсенька, - Василий чуть не плакал, - ну уйдем же отсюда! Я все тебе объясню...
- Ворюга!
- Ты все не так поняла! Если даже я что-то взял, то только на память о нашей
незабываемой встрече...
- Ага, выходит, на память о нашей встрече ты обчистил письменный стол моего брата!
Василий хотел что-то ей ответить, но в это мгновение произошло нечто совершенно
неожиданное.
Во время своей ссоры Вася и Люся медленно перемещались - один пятился,
уворачиваясь от ударов, другая наступала, воинственно размахивая сумкой. В результате
они довольно далеко отошли от Васиной машины и оказались на пустой открытой
площадке, вымощенной тротуарной плиткой. И вот в этот самый момент на площадку,
яростно взревев мотором, влетел большой черный автомобиль с тонированными
стеклами. Автомобиль явно целился в Люсю, и он наверняка сбил бы ее, если бы
Василий, влекомый неожиданным бессознательным порывом, не оттолкнул девушку в
сторону. При этом он сам не удержался на ногах и упал на тротуар с нечленораздельным
криком.
Толпа, еще недавно в восторге наблюдавшая за тем, как Вася и Люся выясняют
отношения, испуганно подалась назад. Кто-то истошно выкрикнул:
- Террористы!
Черная машина резко затормозила. Ее дверца распахнулась, и наружу выскочило
странное создание в кожаной куртке-косухе и лихо заломленной кепке. Создание
бросилось к поверженному Василию и склонилось над ним, жалобно приговаривая:
- Васенька, дорогой, ты жив? Васенька, ответь! Васенька, дорогой, ты можешь
говорить?
Василий сел на тротуаре и уставился на террористку.
- Мамочка? - произнес он наконец, не веря своим глазам. - Это... это ты? Но зачем?
- Зачем? - воскликнула мамочка с пафосом. - Да если бы не я, тебя уже давным-давно
посадили бы! Кто же еще позаботится о твоей безопасности, если не родная мать! Ты
занимаешься таким опасным делом, а ведешь себя как неразумный ребенок!
- Как? - Вася не верил своим ушам. - Мамочка, откуда ты знаешь, чем я занимаюсь?
- Но ведь я мать! - торжественно проговорила женщина. - Неужели ты думаешь, что
можешь что-нибудь от меня скрыть? Даже в школе, когда ты получил двойку по чтению и
попытался ее стереть, я тут же обо всем догадалась! Материнское сердце нельзя обмануть!
- И... давно ты обо всем знаешь?
- С самого начала! - гордо заявила мамочка. - Ведь ты всегда был такой
невнимательный, такой неаккуратный! Раньше мне приходилось проверять, надел ли ты
шарф и перчатки, теперь приходится проверять, нет ли за тобой слежки... и ведь она за
тобой была! Мне несколько раз пришлось принимать собственные меры, чтобы защитить
тебя или отплатить за нанесенные тебе обиды!
- Собственные меры? - в ужасе переспросил Вася. - Какие меры, мамочка?
- Не важно, - мамочка отмахнулась, - тебе лучше об этом не знать... ты слишком
раним...
- О господи! - Василий со стоном поднялся на ноги. - Мамочка, я даже боюсь думать...
- А ты и не думай, - успокоила его мать, - все равно это получается у тебя очень плохо.
Мамочка обо всем подумает вместо тебя.
- А... ее? - Василий показал на Люсю, которая торопливо отползала, испуганно глядя
на удивительную женщину. - Зачем ты хотела ее убить?
- А что же, по-твоему, я должна была спокойно смотреть, как какая-то швабра унижает
моего сына?
Люся поднялась на ноги и проговорила:
- Ужас какой! Не дай бог заполучить такую свекровь! Это же просто Фредди Крюгер с
Джейсоном в одном флаконе!
- Свекровь? - Мамочка развернулась к Люсе всем корпусом и подбоченилась. -
Неужели ты, милочка, воображаешь, что я допущу, чтобы мой сын женился на такой
уродине, да еще и воспитанной, судя по всему, в свинарнике? Нет, милочка, даже и не
мечтай об этом!
Люся не рискнула что-то ответить. Она торопливо подобрала сумочку и отступила,
оставив поле боя в распоряжении противника.
Толпа вокруг тоже начала расходиться. В какой-то момент, когда прошел слух о
террористах, к месту событий стеклась масса любопытных, но когда послышались хорошо
знакомые всем и понятные слова "свекровь" и "невестка", всем стало ясно, что на
площади происходит обычный семейный скандал, и публика моментально утратила
интерес к происходящему. Такого кино и у себя дома каждый видел более чем достаточно.
Чуть в стороне, стараясь не высовываться из-за чьей-то широкой спины, стояла Лола.
Она была в образе дочки Сигильдеева - полноватой провинциальной разини. Немного
опоздав на встречу с Васей, чтобы придать своему появлению больше значительности,
Лола застала потасовку с Люсей в самом разгаре и сочла за лучшее не вмешиваться.
А потом, когда на сцене появилась Васина мамочка в обличье лихой рокерши, о
вмешательстве не могло быть и речи. Лола наблюдала за боевыми действиями и
запоминала все детали сражения и реплики участников, чтобы потом пересказать все
Маркизу. Кажется, она может объяснить ему многие удивительные события последних
дней, в частности таинственную смерть двоих частных детективов.
Вася Зайкин был в шоке. Вчера, после инцидента с Люсей, мамочка посадила его в
черную машину с тонированными стеклами и увезла домой. Отчасти Вася был этому рад,
во-первых, он не любил, когда на него обращало внимание слишком много людей, а вовторых,
он торопился покинуть театр военных действий, пока его не заметила дочка
Сигильдеева. Ее тут только еще не хватало!
Мамочка ловко и профессионально вела машину в гордом молчании, и у Васи язык не
повернулся спросить, откуда мамочка взяла эту машину и давно ли научилась ее водить.
Зато дома... Дома, за запертой дверью, Василий собрался с силами и задал мамочке
трудный вопрос: что все это значит?
- Что значит? - повторила мамочка, снимая свою молодежную кепку и бросая ее на
пол. - Что значит? Это значит, что ты - форменный болван! Да-да, мой сын - идиот! Как
ни противно это признавать...
- Что ты говоришь, мама? - опешил Вася, который никогда раньше не слышал от
мамочки таких слов.
- Я знаю, что я говорю! - скорбно молвила мамочка и начала топтать кепку ногами в
высоких шнурованных ботинках на толстой подошве.
- Куда ты влез? - кричала мамочка. - Зачем ты стал заниматься таким опасным делом,
не посоветовавшись со мной?
- Мама... - закручинился Вася, - мне очень стыдно...
- Ну, щипал бы своих богатых дурочек по мелочи! - продолжала мамочка. - На большее
ты никогда и не был способен...
- Мама, так ты знала, чем я зарабатываю на жизнь? - в изумлении завопил Вася. - А
тогда отчего я так переживал? Отчего же я стыдился своей работы?
- Понятия не имею! - мамочка пожала плечами. - Всегда тебе говорила, еще с детства:
маме ты можешь сказать все! Ведь я никогда тебя не ругала за мелкие шалости! Ты же
решил жить своим умом, как будто родная мать когда-нибудь учила тебя плохому! Пойти
на кражу! Да еще заказную кражу! Да если бы все раскрылось, твой Иван Павлович сдал
бы тебя за милую душу! Ну ничего, хорошо, что у тебя есть я, моего сына есть кому
защитить. Этот старый дурак небось уже пожалел, что с тобой связался!
- Что ты с ним сделала, мама? - в испуге закричал Вася. - Ты переехала его на машине,
как Люсю?
- Люсю я не успела переехать, - зловеще заметила мамочка, - ты зачем-то ее спас. Да
не трясись ты! - прикрикнула она, заметив, что Вася забился в угол и смотрит на нее со
страхом. - Жив твой Иван Павлович, только немножко в помойке повалялся. Ему наука:
не воруй! Точнее, не впутывай моего сына в неприятности!
- Мама, ты меня удивляешь... - только и мог сказать Вася.
- А знаешь ли ты, дурак этакий, - окончательно разъярилась мамочка, - что за тобой
устроили самую настоящую слежку? И если бы я не вмешалась...
- Что ты сделала? - вскричал Вася, уже зная в глубине души мамочкин ответ.
Но мамочка неожиданно осознала, что они с Васей орут друг на друга, находясь в
прихожей, и что, хотя двери у них крепкие, для чуткого соседского уха это не является
преградой.
- Это обсуждению не подлежит! - твердо сказала мамочка, подобрала с полу
истоптанную кепку и отправилась переодеваться.
Через некоторое время на кухне крутилась милая пожилая дама. На мамочке был
другой домашний костюмчик - темно-розовые широкие брюки и куртка того же тона, но в
клеточку. На ногах у мамочки были теплые домашние тапочки в виде розовых же мышей с
черными блестящими носиками. Мамочка сервировала ужин и напевала старое танго из
репертуара Изабеллы Юрьевой:
- Мне сегодня так грустно, слезы взор мой туманят...
Она сделала пируэт и поглядела на свое отражение в стеклянной дверце кухонного
шкафа. Жизнь была не так уж плоха. Седые аккуратно подстриженные волосы очень шли
к розовому костюму.
- Васенька, иди ужинать! - крикнула она.
Вася явился не сразу. Мамочка перекладывала на тарелки куски мясного рулета.
- Я пишу к тебе снова, - пела мамочка. - Слезы каплют на строчки...
Вася поглядел, как тапочки в виде розовых мышей отплясывают на полу танго, и
обреченно сел за стол. Есть ему не хотелось.
Спал той ночью Вася плохо. То есть совсем не спал. Он думал. Мысли его были
невеселые. Васю терзала обида. Подумать только, он столько сделал для мамочки! Он
молча, не жалуясь, работал, он создал ей вполне сносную жизнь, он, в конце концов,
рисковал своей репутацией, а она обозвала его идиотом и форменным болваном. Ужасное
время. Чего ждать от других, если даже родная мать оказалась неблагодарной... Тут Вася
вовремя опомнился и даже в мыслях решил не уточнять кем.
Вместо этого он стал размышлять, как бы ему хапнуть у дочки Сигильдеева побольше
денег и уехать. Вот так, пускай тут мамочка справляется сама. Вася думает, что она не
пропадет. В крайнем случае, извозом подработает к пенсии, машину она отлично водит...
Наутро после знаменательной встречи с Василием Люся вышла прогуляться.
Чувствовала она себе после вчерашнего, как ни странно, бодрой и энергичной. Обида на
Васю, дремлющая где-то в глубине души, вчера нашла себе выход, и теперь Люся с
удовлетворением вспоминала, какое у него было лицо, когда она била его сумочкой.
Жалкий, трусливый ворюга! Но какой обаятельный... какой милый...
Тут на Люсино чело набежала тень. Однако солнышко сегодня светило так ярко, как
будто вопреки календарю наступила весна, и Люся решила не расстраиваться. Она даже
улыбнулась какому-то молодому человеку, шедшему навстречу, улыбнулась просто так.
Молодой человек же отчего-то нахмурился и ускорил шаг. Удивительно невежливые
попадаются люди на улице, вздохнула Люся.
- Не расстраивайтесь, - услышала она вкрадчивый негромкий голос, - он вас не стоит...
Люся скосила глаза и увидела рядом с собой мужчину лет тридцати пяти весьма
приличной наружности. Одет был мужчина в черное кашемировое пальт
...Закладка в соц.сетях
