Жанр: Детектив
Инспектор Лосев 1-5.
...аже горячностью: - Дальше. Зурих пытался подарить
Варе Глотовой браслет, купленный в комиссионном магазине в Одессе, возможно,
в том самом, где работает Галина Кочерга. Он же дал Николову для связи ее
адрес, а не чей-нибудь другой. Отсюда можно сделать вывод, что, во всяком
случае, деловые отношения у них сохраняются.
- Так, так... - одобрительно кивает Кузьмич.
- Потом. В Одессу срочно летал Клячко. Цель пока неясна. Там же, в
Одессе, вероятно, жил и работал Зурих. По крайней мере, там он получил
командировку в Москву и, конечно же, туда угнал вагон дефицитного керамзита.
Ну что еще? Кочерга замечена в спекуляции кофточками, которые обнаружены у
Зуриха. Наконец, Зурих был в близких отношениях с этой девицей и в Москве
подарил ей дорогое кольцо с надписью. Вот, пожалуй, и все... Да! Возможно,
что в Одессу Зурих направил какого-то головореза, который звонил Пирожкову.
Вот и все факты по Одессе.
- Немало... немало... - задумчиво произносит Кузьмич и мнет в
пепельнице недокуренную сигарету. - Очень даже немало... Сам, надеюсь,
видишь. Итак, надо ехать, - он решительно прихлопывает ладонями по столу. -
Непременно надо ехать. Очень все там серьезно.
- Конечно, Федор Кузьмич.
- Вот и поедешь. С Денисовым.
- Нет, Федор Кузьмич, - твердо говорю я. - С Денисовым я бы не хотел
ехать.
- Это еще почему?
Кузьмич сердито и удивленно смотрит на меня.
- Именно потому, что там все очень серьезно.
- Что-то я тебя не понимаю, милый мой. Что ж, по-твоему, Денисов плохой
работник?
- Не в этом дело. Просто психологическая несовместимость. И потом... я
не люблю равнодушных.
С Кузьмичом я привык быть всегда откровенен. Я ему очень верю, нашему
Кузьмичу. И он это знает.
- Та-ак... - задумчиво произносит Кузьмич. - Интересно. Однако и одному
тебе будет трудно.
- Там есть отличные ребята.
- Это конечно. И все же требуется рядом человек... Узел-то запутанный.
Эта самая Галина и ее окружение... Гм... И человек должен быть умный,
опытный и... какой-то другой, чтобы посмотреть на все по-другому, заметить,
чего ты можешь не заметить...
Кузьмич размышляет вслух, навалившись грудью на стол, и, прищурившись,
смотрит куда-то в пространство:
- А что, если... Гм... если послать с тобой женщину?..
- Женщину?! - изумленно переспрашиваю я. - Это еще зачем?
Кузьмич усмехается.
- Красивую молодую женщину. Нашего работника, конечно.
- Мужчина надежней!
- Гм... видно, что ты с женщинами не работал, - очень серьезно говорит
Кузьмич. - А они, милый мой, могут быть неоценимыми работниками. У них свои
качества, которых у нас нет. Не замечал? Например, особая интуиция и особая
наблюдательность. С ними иной раз скорее будут откровенны и легче вступят в
контакт.
Я невольно улыбаюсь.
- Уговорили, Федор Кузьмич. Надо только найти стоящего человека, -
замечаю я.
- Конечно, - соглашается Кузьмич. - Найдем. Есть у нас такой человек.
- Кто же это?
- Да вот хотя бы Златова Лена. Очень хороший работник.
- Лена?!
У меня, очевидно, в этот момент очень глупый вид. И Кузьмич еле заметно
усмехается.
Я решаю ничего не объяснять. Кузьмич опять скажет, что все это мои
причуды и нервы.
- Вставай, пошли, - говорит Кузьмич, потягиваясь. - Поздно уже. Завтра
утром все обговорим окончательно.
Я машинально поднимаюсь и устало тру лоб. Черт возьми, слишком уж много
впечатлений для одного дня.
Утром в кабинете Кузьмича я застаю высокую молодую женщину, светлые, с
рыжеватым отливом волосы аккуратно собраны в тугой пучок на затылке, на
впалых щеках чуть заметный румянец, строгая вертикальная складка залегла
между тонкими бровями, серые глаза смотрят сухо и внимательно. Ей бы еще
очки в роговой оправе. Типичная "училка", да и только.
Впервые я вижу Лену так близко. Тогда, в троллейбусе, она показалась
мне куда симпатичнее.
Кузьмич нас друг другу представляет, деловито и вполне официально.
- Старший лейтенант Лосев Виталий Павлович. Лейтенант Златова Елена
Павловна...
Тут он на секунду останавливается, удивленный неожиданным совпадением,
оглядывает нас и усмехается.
Мы тоже невольно, хотя и весьма сдержанно, улыбаемся.
- И в самом деле похожи, - говорит Кузьмич. - Оба длинные, худые,
светловолосые. И даже лицом, пожалуй, похожи.
- Обрел себе сестрицу на старости лет, - шучу я без особого, впрочем,
энтузиазма.
Лену эта мысль тоже, кажется, в восторг не приводит.
- А что? Такая легенда тоже может пригодиться, - серьезно подтверждает
Кузьмич. - Пока что извольте друг друга по имени величать. С первого раза
привыкайте.
- Доброе утро, Леночка, - говорю я чуть насмешливо.
- Доброе утро, Виталий, - сдержанно отвечает она мне.
Нет, я решительно недоволен такой сестрицей. "Синий чулок" какой-то.
Что только нашел в ней Игорь? Впрочем, я ей, кажется, тоже не слишком
пришелся по душе. Такие ощущения почти всегда взаимны, кстати.
Кузьмич, по-моему, все замечает, но вида не подает.
- Так вот, милые мои, - говорит он. - Летите вы завтра. День даю на
подготовку. Ты, Виталий, сейчас полностью введи Лену в курс дела. Все
обсудите. Наметьте легенду, кто вы, откуда и так далее. Это на случай
контактов. И помните, задача ваша не только обнаружить и задержать Зуриха.
Его там вообще может не оказаться. Надо еще выявить все его связи, найти
ниточки, ведущие к убийству, а они там есть, не зря Клячко летал в Одессу.
Вечером встретимся и все окончательно уточним. Вот так. Вопросы есть?
- Есть один, - говорю я. - Вы не звонили больше в Пунеж, Федор Кузьмич.
- Нет, - сдержанно отвечает Кузьмич. - Ну ступайте.
Мы выходим из кабинета. Я галантно пропускаю Лену вперед.
По дороге я заглядываю в комнату, где сидит Валя Денисов. Он, к
счастью, на месте.
- Пойдем, - говорю я ему. - И захвати свою папку. Надо ввести товарища
в курс дела.
Мы уже втроем идем по коридору и заходим в мою комнату.
Пустой стол Игоря вызывает у меня какое-то сосущее, тоскливое чувство.
Я бросаю быстрый взгляд на Лену. Серые глаза ее смотрят по-прежнему
отчужденно и сосредоточенно. Она вся ушла в себя и не делает никаких попыток
наладить хоть какой-то контакт со мной. Ну и особа.
Мы усаживаемся возле моего стола, и Валя раскрывает папку.
- Давай, - говорю я. - Мне тоже не грех вспомнить все детали.
Валя, кстати говоря, идеальный накопитель всяких сведений. У него не
только феноменальная память, он еще умеет сгруппировать, сцепить факты и
педантичнейшим образом разложить их по нужным полочкам. В этом смысле одна
его таблица чего стоит.
Ровным голосом Валя начинает докладывать все дело с самого начала, от
последней кражи в гостинице и исчезновения Зуриха.
Некоторое время мы втроем обсуждаем всякие подробности, и, судя по
коротким репликам Лены и ее вопросам, я убеждаюсь, что она прекрасно во всем
разобралась и вообще не новичок в нашей работе. Это меня несколько примиряет
с ней. Потом Валя выходит, и мы остаемся вдвоем.
- Ну так как, - говорю я, - вариант "брат - сестра" для внешних
контактов принимается? Все другое, я думаю, будет сложнее.
- Пожалуй, - соглашается Лена.
- Тогда сразу переходим на "ты", - бодро говорю я и, не удержавшись,
прибавляю: - На будущее тоже может пригодиться.
Лена бросает на меня внимательный взгляд и неожиданно спрашивает:
- Откаленко в Пунеже?
- Да.
- Есть что-нибудь от него?
- Пока ничего.
Она смотрит на меня все так же внимательно.
- Почему вас...
- Тебя, - поправляю я.
- Да. Почему тебя это беспокоит?
- Что именно?
- Что он молчит.
- С чего ты взяла, что это меня беспокоит?
- Так мне показалось. Это правда?
- Не совсем.
Лена пристально смотрит мне в глаза и сухо произносит:
- Если не хочешь говорить, не говори. Только обманывать меня не надо.
На будущее это тоже имей в виду... Виталий.
Мне становится неловко, и в то же время возникает глухое раздражение.
Что это, в самом деле, за менторский тон. Учить меня будет эта "училка", как
вести себя.
- Хорошо, - сдержанно отвечаю я. - Буду иметь в виду, - и добавляю: -
Давай закончим легенду. Кто наши родители? Твои, например, кто?
- У меня нет родителей, - тихо говорит Лена. - И я их не знаю. Можем
оставить твоих.
- Как так не знаешь? - вырывается у меня.
Лена отводит глаза и отрывисто говорит:
- Они погибли. Оба. Мама была радисткой. А папа... он был разведчик.
Они погибли вместе. Уже после окончания войны. Я не знаю как. Мне было два
года...
Она умолкает. Мне вдруг становится неловко. Сам не знаю почему. За свою
неприязнь к ней, что ли? Или за то, что у меня есть родители, есть Светка, и
вообще я какой-то уж очень благополучный и все у меня хорошо. А у нее...
- Кто твои родители, я знаю, - говорит Лена. - И как их зовут, тоже.
Пусть будут они. Так легче. Давай дальше.
Я собираюсь с мыслями и предлагаю:
- Мы приехали в Одессу на праздники посмотреть город и остановились в
гостинице.
- Да. Так лучше.
Словом, мы составляем неплохую легенду. Вечером еще уточним ее с
Кузьмичом.
Лена смотрит на часы и прощается. Я провожаю ее и напоследок говорю:
- Знаешь, когда поедем, оденься как-нибудь... полегкомысленней.
Она впервые улыбается. Улыбка у нее хорошая.
- Обязательно...
Не успеваю я вернуться к себе в комнату, как звонит телефон.
Взволнованный и какой-то очень знакомый девичий голос просит:
- Товарища Лосева можно?
- Слушаю вас.
- Ой, здравствуйте! Это Надя Пирожкова. Вы знаете, я его сейчас
встретила, этого парня.
- Какого парня?
- Ну который звонил нам.
- И говорили с ним?
- Да, да! Просто кошмар какой-то!
- Можете заехать ко мне?
- А я... Вы знаете, я напротив стою, в будке...
- Так что же вы? Идите сейчас же!
- Иду...
В трубке слышатся короткие гудки.
Через две минуты Надя появляется у меня в комнате. Короткое кожаное
пальто расстегнуто, глаза возбужденно блестят, волосы спутаны, в руках у нее
красивая сумка с длинным ремешком, чтобы носить на плече. Надя тяжело дышит.
Видно, бежала. Усевшись к столу, Надя немного успокаивается и начинает
торопливо рассказывать:
- Представляете? Я к вам прямо с вокзала. Подругу провожала. Она в Киев
уехала, к родным, на праздники. Так вот, стоим мы около вагона. Кругом люди.
И вдруг подходит парень. В дугу пьяный. И говорит: "Вот ты где, сучка.
Давай, давай, гуляй пока". Я говорю: "Что вам надо?" А у самой руки-ноги
трясутся. А он смеется: "Скажи, - говорит, - спасибо, что не завалил. Папаше
своему скажи". - "Отстаньте, - говорю. - Я вас не знаю". А он говорит: "Зато
я тебя знаю. Вот вернусь, тогда со мной погуляешь". И еще что-то в таком
роде. Ну надо же? Я чуть не умерла со страху.
- Какой он из себя, этот парень? Одет как?
- Какой? Громадный, вот какой. Бык просто. И глаза красные. А одет...
Ну я не помню, как одет. Как все.
Больше мне ничего у нее не удается узнать. На глазах у Нади слезы, губы
трясутся, и она никак не может открыть сумку, чтобы достать платок. Я
помогаю ей. Потом даю стакан с водой. И наконец мы оба закуриваем.
- Ну а теперь, - говорю я, когда вижу, что она немного успокоилась, -
скажите, зачем вы приходили в гостиницу к тому человеку?
- Какое это...
- Прямое, - перебиваю я ее. - Прямое отношение имеет к тому, что
случилось. Ну говорите...
- Я... сама не знаю... - мнется Надя. - Он пришел к нам домой... Папы
еще не было... Мы разговорились... Потом он сказал, что у него есть одна
вещь... и... и он мне ее подарит...
- Какая же вы, извините, дура! - в сердцах говорю я.
- Конечно, дура, - покорно соглашается Надя.
А я невольно вспоминаю Варвару, ее гневный взгляд, презрение, какое
было в ее голосе, когда она говорила о Зурихе.
- Уж не браслет ли он вам обещал подарить? - с усмешкой спрашиваю я.
- Да. Откуда вы знаете?
Надя сидит пунцовая и не поднимает на меня глаз.
- Он... он и не думал ко мне приставать, честное слово... Просто хотел,
чтобы я повлияла на папу...
- Ну и вы повлияли?
Я не могу скрыть злости и презрения. Надя еще ниже опускает голову.
- Я пробовала... - еле слышно шепчет она. - Папа на меня страшно
накричал... и тоже сказал... что я... дура...
- Идите и немедленно привезите этот браслет, - говорю я. - Немедленно.
Мы оформим это как положено.
Надя поднимается и выходит. Вид у нее побитой собачонки, мерзкой
собачонки причем.
Часа через два она возвращается. Я веду ее к Кузьмичу. Там она и
передает нам браслет. Конечно же, в присутствии понятых и ювелира, который
его осматривает и оценивает. Потом я еду за Варварой. И она опознает
браслет. Это мы тоже тщательно документируем.
В конце дня приезжает Лена.
Мы долго сидим у Кузьмича. Испытываем "на прочность" нашу "легенду".
Ведь нам наверняка придется контактировать с весьма подозрительным
окружением Галины Кочерги, а может быть, и самого Зуриха. И тут надо не
ошибиться, надо точно сыграть свою роль. Мы имеем дело с умным и опасным
врагом.
Потом Кузьмич звонит в Одессу.
Когда разговор кончается, я осторожно спрашиваю:
- Больше никуда не позвоните, Федор Кузьмич? В Пунеж, например?
- Звонил, - хмурясь, говорит Кузьмич. - Ничего там нового нет.
Я чуть скашиваю глаза.
Лена внешне сейчас абсолютно спокойна и невозмутимо курит. Но я
замечаю, как при последних словах Кузьмича тонкие ноздри ее вздрагивают,
Лена на миг прикусывает нижнюю губу. Кажется, она о чем-то все-таки
догадывается. Но выдержке ее можно позавидовать.
Поздно вечером я приезжаю к Светке.
- Опять надо лететь, - виновато говорю я, снимая пальто в передней. -
Опять, Светка.
- Ой, какая у тебя работа, - досадует она. - Бедная твоя жена.
- Нет, моя жена очень счастливая, - горячо возражаю я и крепко прижимаю
Светку к себе.
Светка вырывается.
- У тебя пока еще нет жены, - смеется она. - И кажется, ей надо еще
очень подумать.
Мы проходим в комнату.
Я ловлю себя на том, что любуюсь Светкой. И она это чувствует и от
этого, по-моему, становится еще красивее. Я убежден: женщину украшает только
ответная любовь, от безответной она дурнеет. Ведь как, например, подурнела
Алла, когда я ее видел последний раз.
Светка, как обычно, забирается с ногами на тахту, уютно устраивается
там среди подушек и, кутаясь в свой голубой шарф, спрашивает:
- Куда ты летишь, Витик?
Я улыбаюсь и неторопливо закуриваю, устроившись на краешке тахты.
- А! - Светка досадливо машет рукой. - Ну конечно, в один большой город
Эн. Пустяковая прогулка, да? Я все никак не могу привыкнуть. А с кем ты
летишь?
- С той самой Леной, - отвечаю я.
- С какой Леной?.. Ах, с той...
Светка долго смотрит на меня и неожиданно говорит:
- Как тебе трудно будет, Витик...
Рано утром за мной приезжает Володя. На улице еще совсем темно. Я
наскоро проглатываю завтрак.
Целую маму. Она еще в халате и совсем сонная. Но все же успевает дать
целый ряд указаний, как беречь себя в поездке. Отца я будить не решаюсь. В
институте у них какой-то международный коллоквиум, и отец эти дни страшно
устает. В передней я хватаю большой чемодан, который сложил еще вчера и
отнюдь не за пять минут, как обычно свой неизменный портфель. На этот раз
мой "джентльменский набор" претерпел существенные изменения и сильно
разросся.
Поверх свитера я надеваю легкую и теплую поролоновую куртку на
"молнии", на голову светлую пушистую кепку, обвязываю шею весьма красивым и
броским шелковым платком, который вчера дала мне Светка. Мельком смотрю на
себя в зеркало и остаюсь доволен своим пижонским видом.
Когда я выхожу, Володя встречает меня вполне спокойно. Он привык и не к
таким перевоплощениям. Еще из дому я успел позвонить Лене, и теперь мы едем
за ней.
На Песчаной мы сбавляем скорость, чтобы не проскочить нужный дом.
Затем, рассмотрев номер, и вовсе останавливаемся.
И тут же из подъезда выскакивает высокая гибкая фигура и бежит к нам.
Это Лена. Нет, это она и в то же время не она. Я не могу скрыть своего
удивления, и улыбка у меня, наверное, довольно глупая. Потому что Лена
весело смеется, пока я открываю ей заднюю дверцу машины. А может быть, ее
развеселил мой собственный вид?
На Лене блестящие расклешенные брюки, по-моему, чуть ли не кожаные,
яркая красная куртка с откинутым назад капюшоном расстегнута, под ней виден
красивый узорчатый свитер, рыжеватые волосы рассыпаны по плечам, на шее
повязан легкий нейлоновый шарфик, а в руке у Лены большая красивая, в
каких-то пестрых наклейках кожаная сумка на "молнии". И главное, все это ей
необычайно идет. Вид у Лены лихой, кокетливый и совершенно юный.
- Эй, мальчики, подкиньте быстрее в аэропорт! - задорно кричит Лена,
пока я вожусь с дверцей.
- Вот какие у нас офицеры, - бормочу я, все еще не в силах прийти в
себя от удивления.
Лена проворно опускается на сиденье позади нас и хлопает дверцей.
Володя рвет с места как бешеный и развивает сумасшедшую скорость.
Лена звонко хохочет.
Нет, я ее решительно не узнаю и, кажется, начинаю понимать Игоря. Между
прочим, сестренка сестренкой, но такой помощник мне, пожалуй, может здорово
пригодиться.
Во Внуково мы прибываем в рекордно короткий срок. Тут мы прощаемся с
Володей, и он, окинув нас оценивающим взглядом, изрекает:
- А вы, между прочим, здорово смотритесь, - и, подмигнув мне,
добавляет: - Учти, все Светлане скажу, если что.
И вот снова знакомая суета аэропорта. Посадка. Взлет. Полет начался.
- А кто это Светлана? - спрашивает Лена. - Твоя жена?
- Будущая.
- А фотографии ее у тебя нет?
- Как так нет!
Я достаю из бумажника фотографию Светки.
Светка улыбается, и Лена невольно улыбается тоже.
- Очень милая, - говорит Лена.
- Не то слово, - убежденно возражаю я и отбираю фотографию.
Некоторое время мы молчим. Потом Лена спокойно, почти безразлично
спрашивает:
- Ты перед отъездом с дежурным не говорил?
- Говорил.
- Что Пунеж?
Я чувствую, как она напрягается, чтобы скрыть волнение. И мне
становится не по себе.
- Молчит... - хрипло отвечаю я и откашливаюсь.
Мы закуриваем.
- Лен, - спрашиваю я, - а как ты пришла к нам, в розыск?
- Как все, - она пожимает плечами. - Кончила юрфак. И тебя, кстати,
помню. Такая великолепная каланча. Да еще секретарь курсового бюро. Между
прочим, здорово ты тогда в баскет стукал. Мы ходили смотреть.
- Скажешь... - я усмехаюсь. - А вот чего тебя к нам потянуло? Не
женское это дело, вообще-то говоря.
- Вообще может быть. Но не в частности...
Лена хмурится.
- А что в частности?
- Ну был такой случай. Шли мы из кино. Три девчонки. Пристали какие-то
хулиганы. Пытались затащить во двор. А когда не удалось, один вытащил нож и
ударил Веру... Я, не помня, что делаю, кинулась на него. От неожиданности он
нож выронил. И я подхватила... В этот момент я почему-то подумала о папе,
которого не знала... И тоже ударила... Ножом, представляешь? Он закричал. От
страха. Нож его еле поцарапал... А Вера умерла...
Лена умолкает и низко склоняется к иллюминатору. Я молчу и курю. Я не
знаю, что сказать. Я только думаю о мере ненависти и мере добра в душе этой
девушки, в душе каждого из нас.
Стюардессы разносят завтрак. Лена почти не притрагивается к нему, но я
уничтожаю все, даже хлеб. Потом разворачиваю газеты. Этого занятия мне
хватает ровно до того момента, когда из динамика раздается голос одной из
стюардесс:
- Внимание! Наш самолет идет на посадку. Просим...
Мы не успеваем сойти по трапу, как прямо на летное поле выскакивает
новенькая черная "Волга", из нее появляются два парня в легких плащах и без
колебаний направляются к нам.
- Привет братику и сестричке, - весело говорит один из них. - Или вы
думаете, мы вас не узнаем в этих шмутках?
Они крепко жмут нам руки. Я замечаю, как их взгляды останавливаются на
Лене.
Сначала мы едем в гостиницу.
- Согласно указанию, - оживленно говорит Стась, - вам достанется
"прима-люкс".
Стась невысокий, плотный, с хитрыми глазками на круглом улыбчивом лице,
светлые волосы расчесаны на аккуратный пробор, на затылке они уже заметно
редеют. Стась сидит впереди, рядом с водителем.
А с нами, по другую сторону от Лены, сидит Лева. Он худощавый и
жилистый, лицо резкое, угловатое, острые скулы, тонкий с горбинкой нос,
сросшиеся на переносице густые черные брови и синие от бритья щеки. Лева
молчалив и застенчив.
- У нас роскошная погода, - продолжает трепаться Стась. - Одесса решила
нас побаловать. Девушки цветут как магнолии. Просто невозможно заниматься.
На Дерибасовской сплошной стон. А в Аркадии можно подойти к морю только по
телам очень толстых одесских дам. Юные плещутся в воде. Представляете такую
жизнь? Просто плакать и смеяться.
Действительно, в Одессе очень тепло. На улицах женщины в пестрых
открытых платьях, у многих в руке зонты от солнца, мужчины в легких светлых
костюмах. Придется и нам расстаться со своими теплыми свитерами.
Вот и гостиница.
Все три комнаты "люкса" потрясают нас своей роскошью. Никакого модерна,
все старинно и солидно, включая рояль и громадную лепную вазу на мраморной
тумбе в гостиной, а в кабинете диван красного дерева на высоких гнутых
ножках и необъятный письменный стол с квадратом зеленого сукна и здоровенной
бронзовой чернильницей. На высоченных окнах красивый прозрачный тюль и
тяжелые набивные шторы по сторонам. Мне даже становится как-то не по себе от
такой умопомрачительной роскоши.
Ребята прощаются. Уславливаемся встретиться через час в управлении. От
машины мы отказываемся.
Затем мы не спеша идем по залитым солнцем шумным улицам. Глазеем по
сторонам, задерживаемся у витрин магазинов, у концертных афиш и киосков. Я
даже угощаю Лену мороженым.
Наконец подходим к небольшому комиссионному магазину и принимаемся
вместе с толпой зевак разглядывать выставленные в витрине вещи, при этом
довольно оживленно обмениваемся впечатлениями, даже спорим. Получается у нас
совсем неплохо. Заодно мне видно и всех, кто находится в магазине, и я
пытаюсь узнать среди продавщиц Галину Кочергу. Однако ни одна из девушек не
подходит под известные мне приметы.
Мы идем дальше.
- На тебя довольно выразительно поглядывал один тип возле того
магазина, - говорю я. - Ты заметила?
- Еще бы, - кивает Лена и спокойно сообщает: - Он назначил мне
свидание. В семь, на Приморском, возле Ришелье.
- Когда он успел? - удивляюсь я.
Лена смеется.
- Когда ты уткнулся в витрину.
- Такой интересный парень...
- Да? - оживляется Лена. - Представляешь, этот парень мне шепнул:
"Оставьте братца и вечер при мне. Будет интер". Что такое "интер"?
- Интернациональный клуб моряков. У Гали, между прочим, там много
знакомых.
Мы переглядываемся. У нас мелькает одна и та же мысль.
Но вот и управление. Входим туда с самым беззаботным видом, словно
никакого отношения к этому учреждению мы не имеем. В вестибюле постовой
недоверчиво разглядывает наши удостоверения.
В кабинете у Стася начинается совещание.
Стась, кстати, оказывается майором и замначем уголовного розыска
города. Как обманчива бывает внешность! И ведь, хитрец, сразу не назвался. Я
подробно докладываю все обстоятельства, которые привели нас в Одессу. И
кстати, первые наши впечатления здесь.
- Мы, между прочим, проверили, - говорит Стась. - Галина сегодня на
работе. Так что не теряйся. Знакомься сегодня же.
- Интер тоже пойдет, - замечает Лева. - Как говорят киношники, эту
площадку необходимо освоить. А вот насчет командированного к нам бандита
кое-что прикинем. У нас есть одно место, куда таких тянет как магнитом со
всего города. Мы там понаблюдаем эти дни.
- Точно, - кивает Стась. - Левушка все правильно ухватил.
- Что за место? - спрашиваю я.
- Сам увидишь, - загадочно отвечает Стась. - На сегодня пусть будет
интер. Для вас обоих, если удастся, - и обращается к Лене: - Ты, сестричка,
не тревожься. Мы приглядим. Между прочим, этот мальчик, что с тобой
познакомился, пижон и мелочь. Мы его знаем. Но связи кое-какие есть.
- Я и не тревожусь, - улыбается Лена и, как бы между прочим,
спрашивает: - Как у вас связь с Москвой?
- Нормально, - удивляется Стась. - А что?
- Так... На всякий случай.
Но я-то понимаю, почему она об этом спрашивает, и говорю:
- Попозже надо будет позвонить. Возможно, получим кое-какие новые
данные.
Лена бросает на меня благодарный взгляд. Нет, она мне положительно
начинает нравиться.
Когда совещание заканчивается, мы с Леной расстаемся. Она отправляется
бродить по городу, а я иду в комиссионный магазин.
Галина Кочерга пока что единственная ниточка у нас здесь, ведущая к
Зуриху. И надо быть очень осторожным, чтобы эту ниточку не оборвать или, что
еще хуже, не передать по ней ненароком сигнала тревоги всей этой шайке.
Кстати, самого Зуриха, по-видимому, пока здесь нет. Иначе Галина встретилась
бы с ним хоть раз за эти дни. Последнее время ребята Стася внимательно
приглядывают за ней. Вообще Галина, вернувшись в Одессу, ведет себя странно.
Она никуда почти не ходит, ни с кем не встречается, просто избегает встреч и
вечерами сидит дома, с матерью. Правда, по словам Левы, который ее неплохо,
оказывается, знает, Галина человек настроений, может удариться в загул, и
тогда ей "море по колено", а может и захандрить, и тогда никого к себе не
подпускает. Видимо, сейчас у нее именно такое настроение. И это, конечно,
осложняет мою задачу.
Размышляя, я не спеша бреду по улицам и вскоре оказываюсь возле
комиссионного магазина.
Около него по-прежнему топчутся зеваки, разглядывая выставленные в
витрине вещи.
Неожиданно около меня оказывается как
...Закладка в соц.сетях
