Жанр: Криминал
Маньяки... Слепая смерть: Хроника серийных убийств
... сегодня ночью с еще
одним сотрудником института, это будет такой скандал, что о нем напишут все
газеты, - попытался убедить своего собеседника Климов, - по-моему, и в наших
интересах не особенно долго задерживать людей.
Он поднялся и первый направился к двери. Левитин нехотя направился следом
за ним. Когда они выходили, Михаил Михайлович посмотрела на Дронго и тяжко
вздохнул. Тот понимающе кивнул ему.
Внизу, в конференц-зале, собралось довольно много людей. Несколько
сотрудников прокуратуры и ФСБ явно не справлялись с опросом. Все были
недовольны, взбудоражены, все возмущались задержкой на работе. Мужчины
возмущались громче, чем женщины.
- Одну минуту, - стараясь перекричать гул голосов, начал Климов, - мы
сейчас всех отпустим по домам. Только одна просьба. Каждый, кто будет выходить с
территории института, должен позволить нашим сотрудникам осмотреть свою одежду.
Мы не будем раздевать или брать вашу одежду на экспертизу. Наши работники просто
визуально будут осматривать вашу одежду, для чего вам придется снять куртки и
плащи, если у кого-то они есть.
- А кто нас будет осматривать? - спросила одна из женщин лет за сорок. -
Если вот эти ребята, - она показала на сотрудников контрразведки и прокуратуры,
- тогда я согласная, пусть маленько потискают.
По залу прокатился громкий смех.
- Нет, - сказал Климов, - тискать никого не будут. Просто осмотрят одежду.
Каждого. И мужчин, и женщин. Но пять человек должны остаться в институте, пока
мы не закончим допрос. У Михаила Михайловича есть их фамилии.
- Они уже наверху, в приемной, - шепотом сообщил Сыркин, - их здесь все
равно нет. Никого, кроме Носова.
- Значит, оставите и его, - напомнил Климов. - До свидания, - громко
попрощался он со всеми. А одного из своих сотрудников попросил:
- Встанете в проходной и будете тщательно проверять каждого выходящего.
Каждого. Мужчину и женщину. Внимательно смотрите на их одежду. Если у когонибудь
будет хотя бы маленькое красное пятнышко, сразу отсекай и не выпускай. Ты
меня понял?
- Понял, - поспешил заверить подчиненный.
Климов был следователем по особо важным делам, а в состав его группы
входило несколько сотрудников прокуратуры, которых прикрепили к нему на эту
операцию.
- Привезли троих, которые успели выйти из института, - сказал Левитин, -
они все в прежней одежде, - я пойду и поговорю с каждым. Может, убийца как раз
среди них.
- Да, - вздохнул Климов, - если бы... Он повернулся к Дронго:
- Вы пойдете со мной или хотите помочь полковнику?
Дронго усмехнулся, поняв скрытую иронию.
- Нет, - сказал он, - помогать полковнику я не могу. Он такой опытный
специалист. Лучше я пойду с вами. Да и вряд ли трое случайно вышедших в момент
убийства людей были убийцами. Тот, судя по почерку, не стал бы себя так глупо
выдавать, бросаясь к выходу сразу после убийства. Скорее всего убийца бросил
халат в ведро и побежал к себе в кабинет, чтобы спрятаться и тщательно осмотреть
одежду.
Они вошли в кабину лифта. Сыркин поспешил за ними.
- Пять человек, - Климов посмотрел на часы. - Если на каждого, еще по
полчаса, то закончим не раньше полуночи. Я думаю, может, позвать их всех
пятерых? В конце концов, вопросы мы всем задаем одни и те же. Иначе мы просто не
успеем.
- Правильно, - согласился Дронго, - это разумно.
- Завтра все равно мы будем допрашивать их по одному, - устало сообщил
следователь, - каждого.
Они вышли в коридор четвертого этажа и увидели, что дверь в приемной
открыта. В приемной, кроме оставленных четверых мужчин, находилась и Моисеева,
нервно курившая сигарету.
- Вы намерены по-прежнему чинить свой произвол? - спросила она.
- Нет. Мы уже отпустили всех ваших сотрудников.
- Это тоже наши сотрудники, - показала на задержанную четверку Елена
Витальевна. - Вам не кажется, что нужно отпускать всех, а не проводить
непонятную дискриминацию?
- Не кажется - решительно ответил Климов. - Кстати, вы тоже можете быть
свободны. Остальные останутся здесь столько, сколько будут нужны нам в интересах
следствия.
- Я замещаю Сергея Алексеевича на случай его болезни, - объяснила Моисеева,
- и не уйду никуда, пока все наши сотрудники и ваша группа не покинут территории
института. Здесь не полигон для ваших испытаний.
- Не будем спорить, - попросил Климов, - У вас в институте случилось два
убийства, в ваших интересах, чтобы мы поскорее нашли убийцу. Неужели вам это не
понятно? Или вы хотите, чтобы обязательно убили кого-то еще?
- Не нужно меня пугать, - нервно сказала Елена Витальевна, судорожным
движением потушив сигарету.
Она явно нервничала. Второе убийство подряд выбило ее из колеи. Она не
просто нервничает, подумал Дронго. Она боится, но не хочет признаваться в этом.
И за ее напускной строгостью и злым голосом скрывается страх одинокой женщины.
Она еще сегодня разговаривала с погибшей, и убийство Ольги вызвало у нее
очевидный эмоциональный срыв.
В приемной Фортаков сидел на диване. Коренев пил воду, судорожно глотая и
глядя на всех ошалелыми глазами. Алексанян мрачно ходил по ковролину, который
покрывал приемную, стараясь соблюдать некую закономерность - обходил красную
полосу. Шенько дымил сигаретой, стоя у окна, недалеко от Моисеевой.
- Господа, - обратился сразу ко всем Климов, - я прошу вас, всех четверых,
пройти в кабинет Михаила Михайловича. Полагаю, мы вас долго не задержим.
Все молча вышли в коридор. Сыркин последовал за ними. Когда мужчины вышли,
Климов посмотрел на Моисееву и, заметив ее замешательство, спросил:
- Вы хотите мне что-то сказать?
- Да, - чуть смутилась она, - то есть нет... Хотя, возможно, что сейчас
лучшее время. Как она погибла?
- От удара острым предметом.
- Каким предметом?
- Предположительно скальпелем. Или ножом. Очень острым ножом, пока трудно
судить.
- Я знаю, чем ее убили, - нервно произнесла она, снова доставая сигареты. -
Знаете? - спокойно спросил Климов. - И чем же?
- Это такая удлиненная пика. У нас ее называют "ручкой". Она изготовлена из
высокопрочной стали для работы в лаборатории технического отдела. Она пропала
вчера в техническом отделе. "Ручка" использовалась для чистки печи. Очень острая
и длинная палочка, вытянутая, чтобы проходить сквозь решетку. Как скальпель,
только толще и длиннее. Мне сегодня сообщили о пропаже, но я не придала этому
значения.
- У кого она обычно находилась? За кем-то конкретно была закреплена?
- Нет. Просто была в лаборатории. Обычно ею пользовался Алексанян, но
случалось, брали и Другие. Мы еще вчьра посмеялись, кому она могла понадобиться.
Вот и понадобилась, - вздохнула женщина.
- У вас есть еще один такой экземпляр?
- Есть еще один. Их сделали нам на заказ в прошлом году.
- Вы можете нам ее принести?
- Конечно. Она сейчас в техотделе. Мне нужно только взять ключи от
лаборатории. Обычно они у Зинкова или у Григорьева, его заместителя.
- Как позвонить на проходную по внутреннему телефону? - быстро спросил
Климов.
- Шесть двадцать три.
Он подошел к телефону, набрал номер, попросил позвать кого-то из
сотрудников прокуратуры, стоявшего у проходной. Дождавшись, когда его сотрудник
снимет трубку, он попросил взять у Зинкова ключи от лаборатории для Елены
Витальевны. Затем положил трубку.
- Спасибо, - сказал он, - вы нам очень помогли.
- Она... как вы считаете, она мучилась?
- Не знаю. Но боль чувствовала. Однако наш эксперт считает, что она сразу
умерла. Слишком тяжелые ранения.
- Какое несчастье, - пробормотала Моисеева, - вы знаете, ее не очень любили
в институте. Красивая, длинноногая, вызывающе одевалась...
- И вы не любили? - спросил Климов.
- И я не любила, - согласилась профессор, - но такого... Мне казалось, что
случившееся с Хохловой, этот тяжелый кошмар, этот ужас никогда не повторится. И
вот сейчас опять. Не знаю, не знаю, что думать. Просто не знаю...
Она потушила вторую недокуренную сигарету. Жест был почти неврастенический.
Убийство на нее сильно подействовало.
- Извините меня, - вдруг сказала она, - я иногда срываюсь.
- Ничего, - Климов понял ее состояние, - ничего страшного.
Он повернулся и вышел из комнаты. Дронго подошел к Моисеевой.
- Поезжайте домой, Елена Витальевна, - предложил он, - если хотите, я
подвезу вас. Уже поздно.
- Нет, - слабо улыбнулась она, - у меня есть служебная машина. Спасибо вам.
Дронго кивнул на прощание профессору и вышел из приемной. Все вызванные на
допрос расселись на стульях, стоявших в кабинете у стены. Носова пока не было.
Но остальные четверо сидели, ожидая вопросов. Климов прошел к своему стулу. На
место Сыркина, где сидел Левитин, он принципиально не стал садиться. Дронго
устроился в углу, на своем обычном месте. Сыркин сел рядом с ним.
- Вы все знаете, что случилось, - сказал Климов. - Не стану скрывать, что
положение очень сложное. Не буду также утаивать, что главные подозреваемые -
сотрудники технического отдела, двух сотрудниц которого убили с такой
жестокостью. Поэтому я прошу вас всех сосредоточиться и вспомнить все детали
сегодняшнего дня. Может быть, есть нечто такое, что указывало бы на убийцу. Все,
что вы слышали или видели. Убийца убивает. Убивает и безнаказанно ходит на
свободе. У нас один выход - найти убийцу и пресечь страшную цепь преступлений.
Все подавленно молчали.
- Что с вашей рукой? - спросил вдруг Климов у Шенько, увидев повязку на его
руке. - Что случилось?
- Порезался, - объяснил тот, - еще днем. Оля и мне сделала перевязку. Вот
ваш коллега сидит, он может подтвердить.
Климов посмотрел на Дронго, и тот кивнул, подтверждая сказанное.
- Где вы были, когда узнали об убийстве? - спросил следователь у Шенько.
- Пришел в главное здание, чтобы увидеть Елену Витальевну. Днем я приносил
ей наши данные, и она осталась недовольна.
- Увидели?
- Нет. Я только поднялся на этаж, когда раздались крики и все побежали в
сторону душевой. Я побежал вместе со всеми, а уж потом вернулся в технический
отдел, где застал вашего коллегу и Алексаняна.
- Да, - подтвердил Алексанян, - все так и было.
- Ключи от лаборатории хранятся только у Зинкова и Григорьева?
- Нет, - удивился Алексанян, - у меня есть третья пара. На всякий случай,
когда их не бывает, мы сами открываем дверь.
- Вы все время были в лаборатории?
- Да, все время. Я никуда не выходил. Иначе меня бы увидели во дворе. Я
примерно с пяти часов вечера находился там.
- А вы? - обратился к Кореневу следователь.
- Я был в основном здании, - покраснел молодой человек, - примерно в шесть
часов.
- Где вы были?
- Я? - Он оглянулся по сторонам, словно искал поддержки. Сглотнув слюну, он
тихо произнес:
- Я был в душевой...
- Где?! - подскочил следователь.
- Что ты сказал?! - не поверил себе Сыркин.
- Да, - вздохнул Коренев, - я был в душевой...
Глава 14
В комнате наступило тяжелое молчание. Все изумленно смотрели на Коренева.
Климов, справившись с волнением, спросил:
- Значит, в шесть часов вечера вы были в душевой?
- Да, - почти неслышно ответил Коренев.
- Так, - тяжело задышал Климов. - И в какой именно душевой вы были? В
женской или в мужской? А может, вы заходили в обе сразу? Нет? Тогда объясните,
где именно вы были?
- В мужской душевой, - испуганно сказал Коренев, - только в мужской. Я
быстро, помыл лицо и вышел.
- Когда это было?
- Около шести часов.
- И вы ничего не слышали?
- Нет.
- И никого не видели?
- Видел, - выдохнул Коренев, - видел, как недалеко от душевой стояла Оля.
Она стояла и курила, словно кого-то ждала. Но вид у нее был расстроенный.
- Что было дальше?
- Ничего. Я подошел к ней, поздоровался и пошел дальше. Она ничего мне не
сказала.
- Она кого-то ждала? - уточнил Климов, - Почему вы так решили?
- Она несколько раз посмотрела на часы. Ну, а когда я выходил, она
обернулась в мою сторону.
- А вы не видели кого-нибудь около душевых?
- Когда я шел к мужской душевой, я увидел, как закрылась ручка в женскую, -
помнил Коренев, - как будто кто-то туда вошел. Но потом оттуда никто не выходил.
Я не купался, только лицо помыл и дверь не закрывал. Никто оттуда не выходил, -
повторил он.
- А почему вы моете лицо именно в душевой?
- Там есть теплая вода, - объяснил Коренев, - а у меня кожа плохая, все
время раздражение на лице. Говорят, если сухая кожа, нужно хотя бы несколько раз
в день умываться теплой водой с мылом.
- Куда вы пошли после того, как увидели Ольгу Финкель?
- В буфет. Я пил чай в буфете, и меня там все видели, когда прибежали и
сказали, что убита Оля.
- Получается, что вы последний, кто ее видел?
- Наверно, - уныло вздохнул Коренев.
- Больше ничего не помните?
- Нет, ничего. Я сидел в буфете, когда сказали про убийство. Тогда я
побежал в душевую, но никому не сказал, что видел Олю.
- А где были вы? - спросил у Фортакова следователь.
- В этом кабинете, - спокойно ответил тот, - мы как раз разговаривали с
вашим экспертом, - он показал на Дронго, - когда узнали, что она убита. Меня
пригласил Михаил Михайлович. Мы говорили примерно минут двадцать и потом узнали
об убийстве. У меня абсолютное алиби.
- Это не алиби, - разозлился Климов, - вы могли убить женщину, а потом
подняться наверх и для обеспечения собственного алиби сознательно тянуть время,
сидя в этом кабинете.
- Я его не тянул, - усмехнулся Фортаков, - мне задавали вопросы, а я
отвечал.
Поняв, что от Фортакова больше ничего не добьешься, следователь обратился к
Шенько:
- Скажите, Олег Сергеевич, у вас несколько месяцев назад пропал халат?
- Да, - удивился Шенько, - пропал, и об этом все знают. Мне даже выдали
новый.
- Когда это было?
- Несколько месяцев назад. Можно точно посмотреть, когда мне выдали новый
халат.
- До убийства Хохловой?
- По-моему, да. За неделю до убийства. Или за две, я точно не помню.
- Я хочу предупредить всех четверых, - сообщил Климов, глядя на сидевших в
кабинете мужчин, - мы будем проверять каждое слово, которое вы мне сказали,
каждый шаг, который вы сделали с пяти до половины седьмого вечера. Мы будем
проверять все по минутам, если хотите - по секундам. Сейчас вы подождете в
приемной. Когда вернутся наши работники, они осмотрят вашу одежду и только после
этого вас отпустят. Надеюсь, господин Шенько, что вы порезались не очень сильно
и на вашей одежде не найдут крови. Даже одного пятнышка будет достаточно, чтобы
мы попросили вас задержаться. И если у кого-нибудь есть это пятнышко, то я прошу
заявить об этом сейчас.
Все молчали. В этот момент дверь открылась, и на пороге возникла Моисеева.
Многие испуганно вздрогнули. Она держала какой-то предмет, завернутый в газету.
Подойдя к столу, она кивнула Климову, положила свою ношу на стол. и молча, не
сказав ни слова, как привидение, покинула кабинет. Сотрудники института, ничего
не понимавшие, удивленно смотрели ей вслед.
- Вас отвезут по домам, - объявил следователь, - вас четверых и Носова.
После чего вы переоденетесь дома, а свою одежду отдадите сотрудникам
прокуратуры, которые развезут вас по домам. Можете не беспокоиться, мы вернем
вашу одежду.
Он подумал немного и сказал, обращаясь к Сыркину:
- Пусть поедут к Зинкову. И возьмут его верхнюю одежду. Хотя может быть,
что все напрасно. Если убийца предусмотрительно надел халат, то пятен крови на
одежде мы не найдем. Идите, Михаил Михайлович, проводите ваших сотрудников в
приемную, и пусть никто из них не выходит даже в туалет.
Все поднялись и вышли. Когда они остались вдвоем, Климов обратился к
Дронго:
- По-моему, уже ясно, что это сделал мужчина.
- Почему вы так решили?
- Если бы это была женщина, она могла бы спокойно раздеться и принять душ.
Очевидно, Коренев, сам того не подозревая, увидел убийцу. Если, конечно, он
говорит правду и этим убийцей был не он сам. Возможно, кто-то увидел, как он
входит в душевую, и решил сыграть на опережение. В любом случае я буду исходить
из того, что он был последним, кто мог видеть живой Ольгу Финкель. Если он
говорит правду, то в душевой прятался убийца, который поджидал свою жертву.
Когда она туда вошла, убийца нанес несколько ударов, после чего быстро вышел,
выбросил халат и поднялся наверх. Очевидно, у убийцы не было времени, так как он
мог спрятать халат понадежнее. Или он испугался паники, которая началась в
институте. Убийца явно не ожидал, что труп найдут так скоро. Иначе он бы
спокойно покинул территорию института, пока Краснолуцкая, убрав весь этаж, дошла
бы до душевой.
- Правильно, - согласился Дронго, - отсюда как минимум два вывода. Первый -
убийца знал, как именно убирают первый этаж, в какой последовательности. То есть
это был наверняка кто-то из сотрудников института. Второй вывод, который следует
сделать из найденного халата, убийцей не может быть Сергей Носов, которому
просто было бы невыгодно так неумело прятать халат и сообщать обо всем
случившемся. У него единственного могло быть время, чтобы спрятать халат
ненадежнее, а потом объявлять об убийстве. Конечно, если он действительно
убийца.
- Мы все знаем, а убийца сейчас где-то сидит и над нами посмеивается, -
вздохнул Климов, - как все глупо.
Дверь открылась, и в комнату вошел Левитин. У него было уставшее и
раздраженное лицо. Пройдя к своему месту, он тяжело опустился на стул и мрачно
сказал:
- Никто ничего не знает. Я допросил всех троих лично. Никто не видел убитой
и не входил в душевую. Двое мужчин и одна женщина. Но один из них успел
переодеться. Я приказал поехать к нему домой и проверить его одежду.
- Правильно, - поддержал его Климов, - я думаю, поступить так же со всеми
сотрудниками технического отдела. Они сейчас ждут в приемной.
- Давайте их сюда, мы поговорим, - оживился полковник.
- Мы уже поговорили, - возразил следователь, - все четверо сообщили, где
находились в момент совершения преступления. Но самым важным было сообщение
Коренева. Он, оказывается, был последним, кто видел погибшую. Примерно в шесть
часов вечера он находился в мужской душевой. Когда он подходил туда, то увидел,
как в женской душевой кто-то закрывает дверь. Однако потом не слышал, чтобы
включали воду. Возможно, это был убийца, поджидавший свою жертву. Когда через
пять минут Коренев вышел из душевой, он увидел Ольгу Финкель, стоявшую у окна.
Она все время смотрела на часы и беспрерывно курила. Получается, что она
договорилась встретиться со своим потенциальным убийцей именно в это время.
- Если Коренев не врет и сам не был убийцей, - вставил полковник.
- Верно. Но у нас пока нет доказательств того, что он врет.
- Кто-то из них убийца, - убежденно сказал Левитин, глядя на Дронго, словно
ожидая, что тот начнет возражать. Но тот молчал. Климов развернул газету. В ней
находилась узкая длинная заостренная пика.
- Что это такое? - удивился Левитин.
- Орудие, которым, возможно, была убита Ольга Финкель. - Климов поднял
пику. - Довольно неприятная штука. Вроде бы приспособленная специально для
убийства.
- Тут могут быть отпечатки пальцев, - прошептал полковник, глядя на руки
Климова, - что вы делаете? Откуда оно у вас?
- Это копия, - пояснил следователь, - принесла Моисеева. Она сообщила нам,
что вчера в техническом отделе пропала подобная заточка, которая обычно
находилась в лаборатории. В техническом отделе вчера пропал один экземпляр. Его
называют почему-то "ручкой".
- Значит, этой заточкой убийца орудовал в душевой, - Левитин посмотрел на
"ручку". - Что ж, теперь у нас есть хоть что-то определенное. Теперь мы, во
всяком случае, точно знаем, что убийцей был наверняка сотрудник технического
отдела.
- А если "ручку" у них стащили? - спросил Дронго. - О ней могли знать не
только сотрудники их отдела. Любой, кто входил в лабораторию, мог увидеть, чем
пользовались сотрудники. Скорее этот предмет подтверждает, что убийца -
сотрудник института, но не обязательно работник технического отдела.
- У убийцы не было времени, - напомнил Климов, - может, поэтому он
воспользовался первым подходящим предметом.
- А может, он заранее готовился, - возразил Дронго, - но споры бесполезны.
О подобном предмете могли знать многие. В конечном итоге не так важно, чем
именно он убивал. Убийца вполне мог пронести на территорию института какойнибудь
острый предмет или нож. Это не столь важно, важнее, почему он убивал.
Каковы истинные мотивы его преступления. Если мы сумеем понять, то наверняка
найдем и все прочие разгадки.
- Слишком сложно, - вставил Левитин, - по-моему, и так все ясно. На
территории института действует неуправляемый психопат. Маньяк. Вполне возможно,
что кто-то из сотрудников института облучился, попав под рентген, или вообще
переработал, отчего у него произошел серьезный сдвиг в психике. Завтра нужно
пригласить психиатра и проверить каждого сотрудника технического отдела. Или,
если понадобится, каждого сотрудника института.
- А если убийца не маньяк? Если все не совсем так, как нам кажется? -
спросил Дронго.
- Это вам кажется, - сказал полковник, сделав ударение на втором слове, -
нам ничего не кажется. У нас есть два убийства и реальный убийца-маньяк, который
почему-то охотится за женщинами. И мы его обязательно найдем. Без ваших особых
методов, аналитических приемов и тому подобных сложностей. Мы его найдем, даже
если для этого понадобится закрыть институт.
Вернулся в свой кабинет Михаил Михайлович. Несмотря на очень поздний час,
он казался неутомимым. Войдя в кабинет, молча сел на стул у дверей, ожидая
дальнейших указаний.
- Завтра утром мы начнем обстоятельную проверку в институте, - подвел итог
полковник Левитин. - Я думаю, что всем уже ясно: убийца кто-то из ваших
сотрудников.
- Да, - признался Сыркин, - это все обсуждают. Люди стали бояться друг
друга, перестали доверять знакомым. У нас никто не сможет больше нормально
работать. Даже по коридорам будут бояться ходить в одиночку, пока мы не найдем
убийцу. И если вы его быстро не обнаружите, то можете считать работу нашего
института парализованной. Я говорю серьезно, наверняка с завтрашнего дня
большинство наших женщин возьмут бюллетени, чтобы не приходить на работу, где
происходят такие жуткие дела.
- Отпускайте людей, Михаил Михайлович, - взглянул на часы Климов, - уже
совсем поздно. Мы сейчас уезжаем.
Он поднялся, заворачивая в газету "ручку", которую принесла Моисеева.
Уложил в свой неизменный портфель бумаги, диктофон, документы. Мрачно посмотрел
на Дронго.
- Вот так, - сказал он, не обращаясь ни к кому, - завтра начнем все
сначала.
- А как Павел Мовчан? - спросил Сыркин. Левитин поморщился, отвернулся.
Климов взглянул на него, потом на Михаила Михайловича.
- Будем отпускать, - твердо сказал он, - это была ошибка.
Уже во дворе, когда Дронго прощался со всеми, Климов спросил у него:
- Что вы обо всем этом думаете?
- Завтра мы найдем убийцу, - твердо сказал Дронго.
- Что? - не поверил Климов.
- Завтра мы его найдем, - повторил Дронго, - только утром меня не будет. Я
поеду к своему знакомому психиатру. Мне нужно понять некоторые вещи.
- А я думал, вы и так все знаете, - проиронизировал следователь. - Мне
казалось, что вы способны понять ход мыслей любого убийцы.
- Я способен проанализировать мысли и действия нормального человека, его
логику. Но если прав полковник, то мне будет трудно. Я еще никогда не пытался
вычислить ход мыслей маньяка. И поэтому я приеду завтра к полудню. До свидания.
Он пожал руку поочередно Климову и Сыркину. Левитин отошел в сторону,
сделав вид, что разговаривает с одним из своих сотрудников, и Дронго лишь кивнул
ему на прощание.
Приехав домой, он долго неподвижно сидел на кухне за столом. Затем взял
лист бумаги и начал писать. Сначала вопросы, которые у него возникли. Рядом с
каждым вопросом он ставил либо ответ, либо прочерк. Вопросов накопилось много.
Он размышлял над ними до четырех часов утра. Затем отправился спать...
Они были знакомы с профессором Михаилом Федоровичем Сваневским уже много
лет. Но Дронго никогда не позволял себе использовать свои знакомства в личных
целях. Однако сегодня утром он позвонил профессору, попросив его о встрече.
Профессор согласился и пригласил к себе в институт. Сваневский был не просто
заведующим кафедрой с многолетним стажем работы, но и крупным специалистом в
области психиатрии, признанным во всем мире. Несмотря на свой возраст, ему шел
уже восьмой десяток, он был в хорошей форме и даже умудрялся бегать по утрам
положенные пять километров.
Дронго приехал к профессору в десять часов утра и в течение получаса
обстоятельно и подробно рассказывал об убийствах, произошедших в институте.
Михаил Федорович слушал внимательно, не перебивая собеседника.
- Понимаете, профессор, я никогда не сталкивался с подобными
преступлениями, с подобными странностями, - закончил наконец Дронго. - В общих
чертах я могу попытаться представить себе, что именно может чувствовать маньяк,
решившийся на подобные преступления. Но меня интересует целый комплекс
специфических вопросов, на которые я хотел бы получить вашу консультацию. Что вы
обо всем этом думаете?
- Судя по вашему рассказу, вполне вероятно, что действует маньяк, который
получает сексуальное удовольствие от насилия в отношении женщин. Другое дело,
что рядом с трупами должны быть обязательно следы спермы. Меня несколько
настораживает тот факт, что первое убийство он начал с удара в спину. Если это
настоящий маньяк, то он должен получать удовольствие от самого процесса мучений,
от самого вида жертвы. Они обычно не бьют в спину. Им нужно видеть глаза жертвы,
ее страх, чтобы получить настоящее удовольствие.
- Как вы себе представляете тип маньяка? Может ли быть выведен некий
средний тип маньяка? Можно ли определить его в толпе людей или в группе
сотрудников института? Следователи считают, что это возможно, и даже собираются
пригласить для проверки психиатра.
- Если вы думаете, что его можно определить по каким-либо внешним
признакам, то это исключено. Он может быть прекрасным семьянином, вполне
нормальным на работе человеком, даже пользоваться определенным уважением в
коллективе, вполне может быть исключительно пунктуальным и дисциплинированным
работником. Я уже не г
...Закладка в соц.сетях
