Жанр: Криминал
Маньяки... Слепая смерть: Хроника серийных убийств
...ирсова.
- А почему неблагонадежным? - заинтересовался Дронго.
- Так ведь он два раза разводился, - повторил Михаил Михайлович, - значит,
не способен ужиться с женщинами. Ну а раз у него такой характер, то он вполне
мог... Во всяком случае, что-то подобное.
- Интересно, - засмеялся Дронго, - не знал, что частые разводы могут
повлиять на отношение к человеку правоохранительных органов. Очень интересно. И
последний вопрос: как вы считаете, маньяк-убийца мог быть сотрудником вашего
института?
- Не знаю. Не мне судить. Но думаю, что нет. Однозначно ответить я не могу.
Для этого у меня мало фактов.
- Спасибо, - Дронго поднялся, - извините, что отняли у вас время.
- Ничего. Это было даже интересно, - сказала она.
Когда они вышли, Сыркин не удержался от оценки.
- Сильная женщина. А я, кажется, дал маху с этим Зиминым. Она ведь тоже два
раза замужем. Но у нее случилось такое несчастье.
- Во-первых, она не была разведена. А во-вторых, это чистой воды идиотизм
подозревать мужчину в женоненавистничестве только на основании двух его
разводов. Скорее наоборот, он истинный ценитель женских достоинств. Ищет истину.
Свой идеал.
- Это вы скажите Левитину, - пробормотал Сыркин. - Видели бы вы, как он
мучил бедного Зимина.
- Он сейчас в институте?
- В Новосибирске, в командировке. Вообще у нас сейчас средств почти нет на
командировки. Но, как только немного появилось денег, мы сразу отправили его в
Новосибирск, подальше от этого жуткого Левитина.
- Когда он должен вернуться?
- Через три дня. Если хотите, поговорите с ним.
- Если к тому времени в этом еще будет необходимость, - загадочно произнес
Дронго.
Они спустились по лестнице на второй этаж. Пройдя немного по коридору,
Сыркин открыл дверь. На этот раз он не стучал. В большой комнате, выходившей
окнами на другую от проходной сторону, сидело человек десять женщин, работавших
в белых халатах. Дронго заглянул внутрь. Типичная обстановка больших и бедных
научных коллективов конца девяностых.
- Раиса Асафовна, - окликнул одну из женщин Михаил Михайлович.
Сидевшая за первым столом женщина подняла голову, взглянув на него своими
раскосыми, настороженными глазами.
- Здравствуйте, Михаил Михайлович, - проговорила женщина. - Зачем я вам
понадобилась?
- Не могли бы вы выйти в коридор, - попросил Сыркин.
Женщина вышла вслед за ним. В конце коридора, у большого бокового окна, их
ждал Дронго. Это окно как бы разделяло две части здания пополам и освещало весь
коридор.
- Наш эксперт хочет задать вам несколько вопросов, - кивнул на Дронго
Михаил Михайлович.
- Да, пожалуйста, - как-то испуганно произнесла женщина. Ее испуг заметил и
Сыркин.
- Не волнуйтесь, - сказал он, - и не нужно переживать. Мы все знаем, что вы
не виноваты.
- Меня все время подозревают, - тихо произнесла женщина.
- Почему? - спросил Дронго.
- Мы с ней поспорили в тот день, - объяснила Сулахметова. - Она должна была
принести нам данные технического отдела и забыла вовремя это сделать. Без них мы
не могли закончить работу. Поэтому я позвонила и напомнила им об этих данных.
Она прибежала сюда и устроила мне скандал: мол, я специально наябедничала Зинкову.
И все об этом знали.
- Ну, если за это убивать человека, то тогда в трудовых коллективах у нас
шли бы гладиаторские побоища, - пошутил Дронго, желая ободрить женщину. - Никто
вас не подозревает. Я только хотел задать вам несколько вопросов. Вы были в тот
вечер на территории института?
- Да, я немного задержалась из-за Хохловой. Но потом она принесла все
данные, и я быстро закончила работу.
- Когда закончили?
- Минут двадцать седьмого.
- Вы были одна?
- Да, я осталась одна.
- И потом вы ушли домой?
- Нет, - убитым голосом сообщила Сулахметова, - потом я пошла в технический
отдел. Хотела отдать им уже систематизированные данные и поговорить с Аллой.
Объяснить, что я ничего Против нее не имела.
- Объяснили?
- Нет. В лаборатории ее не оказалось. Я спросила, где она, и мне сказали,
что в другой комнате. Но ее и там не было. Я подумала, что она уже ушла, и
направилась к проходной. Вот и все.
- Кто был в этот момент в лаборатории?
- Алексанян, Коренев, Шенько. Они были втроем.
- АЗинков?
- Его не было. Он вошел, когда я ужевыходила из лаборатории.
- Кто вам сказал про Хохлову? С кем именно вы говорили?
- С Алексаняном. Он мне сказал, что Хохлова должна быть в соседней комнате.
Но ее там не было.
- Больше вы там никого не видели?
- Нет, никого.
- И ничего не слышали? Криков о помощи, например.
- Нет, не слышала. Я пошла к проходной, торопилась домой. У в тот вечер был
день рождения моей свекрови.
- Поэтому вы так нервничали и хотели поскорее получить данные из техотдела?
- понял Дронго.
- Да, я говорила об этом вашему следователю. Он даже приезжал к нам домой,
проверить паспорт моей свекрови и убедиться, что я его не обманула.
"Узнаю дотошного Левитина", - подумал Дронго. - Понятно, - сказал он, -
извините, что мы вас отвлекли от работы. И последний вопрос. Как бы вы могли
охарактеризовать Хохлову? В нескольких словах.
- Я? - растерялась женщина. - Я не знаю... Я не знаю...
- Вы ведь с ней работали в одном институте, как я понял, даже иногда
общались.
- Она была хорошая женщина, - медленно и мучительно подбирая слова,
произнесла Раиса Асафовна, - только немного необязательная, веселая...
- Это все, что вы можете сказать?
- Все. Я ее не так хорошо знала.
- Спасибо, - поблагодарил Дронго, - до свидания.
Сулахметова как-то неопределенно кивнула и пошла в свою комнату. Дронго и
Михаил Михайлович вошли в кабину лифта, чтобы подняться на четвертый этаж.
- Уже шестой час, - заметил Сыркин, посмотрев на часы.
- Поздно, - согласился Дронго.
- Хотите еще с кем-то поговорить?
- Если можно, с Носовым и этим... кажется, Фортаковым из отдела Фирсовой.
- Я их позову ко мне в кабинет, - кивнул Сыркин, - и заодно попрошу
принести нам бутерброды из столовой, вы у нас сегодня целый день и даже чаю не
выпили.
- Ничего. Потом поем.
Выходя из кабины лифта, они увидели идущего им навстречу Сергея
Алексеевича. Тот замедлил шаг.
- Как у вас дела? - спросил он, обмениваясь рукопожатием с обоими.
- Трудно, - честно признался Дронго, - пока все идет трудно.
- А мне сказали, что все уже выяснено. Павел .признался, - несколько
смутился Архипов.
- Кто вам сказал?
- Левитин. Он даже позвонил в академию, вызвал меня к телефону.
- Он ошибся, - устало ответил Дронго, - парень решил сознаться лишь для
того, чтобы; вырваться из многоместной камеры, где над ним наверняка издевались.
Его ведь считают почти сексуальным маньяком.
- Да, это отвратительно. И если он не виноват, то отвратительно вдвойне.
- Я думаю, что он не виноват. Просто вошел, увидел убитую, вспомнил про
свою судимость и сбежал. Испугался. Днем звонил следователь. Ваш бывший охранник
пытался покончить жизнь самоубийством.
- Какая дикость, - вздохнул Архипов, - я позвоню генеральному прокурору.
Этого нельзя так оставлять.
- Они уже поняли свою ошибку.
- Я все равно позвоню, - горячился Архипов, - у меня же стоит на столе эта
чертова "вертушка".
- Не нужно звонить, - попросил Дронго, - парню ваш звонок все равно не
поможет. Им нужны факты и доказательства. А отпустить сейчас Мовчана из тюрьмы
не сможет даже генеральный прокурор. Слишком тяжелые улики против него.
Архипов удивленно посмотрел на него.
- Никогда не видел вас таким. меланхоличным.
- Пытаюсь понять действия убийцы. До сих пор мне не совсем ясны мотивы...
- Вы все-таки надеетесь на успех?
- Безусловно, - он не успел договорить. Из своего кабинета вышли Елена
Витальевна и еще несколько незнакомых Дронго мужчин.
- Елена Витальевна, - окликнул ее Архипов, - вы видели вчерашние данные?
Он сразу забыл про несчастного охранника. Дела института были не просто его
работой. Это была его жизнь. Моисеева подошла к директору, что-то азартно
объясняя. Один из мужчин начал спорить. Во время разговора Архипов обернулся,
посмотрел на Дронго и виновато произнес:
- Извините. Но я ему завтра обязательно позвоню.
И снова включился в спор. Дронго заметил настороженный взгляд, брошенный на
него Моисеевой. Очевидно, он был ей все же интересен. Сыркин осторожно тронул
плечо Дронго.
- Идемте в мой кабинет, - предложил он. - Устраивайтесь поудобнее, я сейчас
все же вызову нашу буфетчицу и... да, да, Носова с Фортаковым. Хотя лучше
сначала Фортакова. Носов все равно не уходит с работы, пока не попрощается со
мной, - сказал Михаил Михайлович.
- Хорошо, - устало кивнул Дронго. Михаил Михайлович, выходя, обернулся на
гостя.
- У меня к вам один вопрос, - сказал Сыркин, - если вы разрешите, я его вам
задам.
- Конечно, разрешу, - удивился Дронго. - Почему вы не спрашиваете меня о
дыре в заборе, о которой говорил Григорьев. Мы ее заделали сразу после убийства.
Мне казалось, что она вас должна заинтересовать в первую очередь.
- Нет, - возразил Дронго, - это было бы слишком просто. И слишком хорошо.
Использовав некий неохраняемый проход, на территорию института проникает
неведомый маньяк, который убивает женщину и сразу исчезает. Такие вещи случаются
в кино или в романах. В жизни ничего подобного не бывает. Я абсолютно убежден,
что убийца ходил рядом с Хохловой, что он все еще здесь. И надеюсь, что я смогу
указать вам на человека, который совершил это страшное преступление. Поэтому я
не верю ни в какую дыру. Это все равно, если бы вы оставили на один час дверь
своей квартиры незапертой, и именно в этот час и в этот день к вам домой залез
вор, который решил вас обокрасть.
- Но открытая дверь может его спровоцировать, - упрямо сказал Михаил
Михайлович.
- Может. Но не на квалифицированное воровство. Скорее на обычную кражу.
Быстро взять что плохо лежит. Нет, убийца был очень опытный человек. Он
наверняка знал, что в тот вечер не будет работать уборщица Сойкина, и труп не
обнаружат раньше восьми вечера. Возможно, убийца знал и про Игоря Садовничего,
который уехал из отдела раньше обычного. Убийца точно знал, что ему никто не
помешает. Поверить в случайного прохожего я не могу. И в случайно появившегося
убийцу тоже. Я уж не говорю про журналы, которые с такой регулярностью у вас
появлялись. Вы поняли мои мотивы?
- Да, - вздохнул Сыркин, - я понял, что меня правильно погнали на пенсию.
Рядом с вами весь мой опыт кажется наивным.
Глава 9
Дронго сидел в кабинете Михаила Михайловича, когда тот вошел вместе с
каким-то невзрачным человеком. Незнакомцу могло быть и сорок, и шестьдесят. Чуть
ниже среднего роста, одет в синий джемпер, уже теряющий свой цвет, и мятые
темные брюки. Непричесанная голова, рассеянный взгляд, жесткие черты лица,
сухая, пергаментная кожа, словно натянутая на череп таким образом, что
невозможно было определить возраст вошедшего. - Облик его завершали очки в
дешевенькой оправе, которые незнакомец все время поправлял.
- Это Андрей Андреевич Фортаков, - представил вошедшего Сыркин.
- Добрый вечер, - поздоровался Дронго. - А где ваш помощник?
- Не знаю. Сейчас я его найду. Наверное, пошел в другое здание. Уже шесть
часов вечера, все уходят домой.
- Пусть зайдет ко мне, я его не стану задерживать надолго, - попросил
Дронго.
- Конечно, - кивнул Сыркин, - а вы пока побеседуйте.
Фортаков сел напротив Дронго, нервным жестом поправил очки.
- Вы извините, что я задерживаю вас так поздно, - начал Дронго, взглянув на
часы.
- Разве это поздно? - улыбнулся Фортаков. - Мы иногда остаемся на всю ночь.
А сейчас только шесть часов вечера.
- У меня к вам несколько вопросов. Вы работаете в отделе Фирсовой?
- Да.
- Давно?
- Лет пятнадцать.
- Значит, вы уже ветеран этого отдела. А с сотрудниками технического отдела
вы тесно контактируете?
- Если вы хотите узнать, знаю ли я их, то, конечно же, знаю. И хорошо знал
убитую.
- Почему - хорошо? Она ведь работала у вас совсем немного?
- Она моя соседка. Мы живем в соседних домах. Перед тем как устроиться
сюда, она работала в другом институте, в котором я много раз бывал.
- По служебным или по личным делам?
- По служебным, - усмехнулся Фортаков, снимая очки и протирая стекла. Он
взглянул на Дронго близорукими глазами. Надел очки. - Мне уже за шестьдесят, -
объявил он, - меня уже трудно расшевелить, заставив бегать за молоденькой
девочкой, которая годится мне в дочери.
- Вы давно знали Хохлову?
- Нет, просто иногда встречались. В другом институте у них были проблемы,
далеко было ездить, а у нее больная мать. Слава Богу, она умерла в прошлом году,
а то не пережила бы подобного удара.
- Хохлову любили в вашем институте? Или, наоборот, недолюбливали?
- А как вы думаете? - усмехнулся Фортаков. - Она ведь была красивой молодой
женщиной, а у нас процентов на пятьдесят коллектив женский. Конечно, не очень
любили. Она тратила всю зарплату на себя, была довольно независимой особой. На
них все обращали внимание.
- На них?..
- Я имею в виду ее и Олечку Финкель. Конечно, они конкурировали, даже
одевались похоже. Но в общем относились к друг другу гораздо терпимее, чем все
прочие. У нас ведь много неустроенных женщин. Наука требует полной отдачи, и
некоторые так и не успели устроить свою личную жизнь. Конечно, они не очень
любили таких "взрывоопасных особ", на которых столь бурно реагировали мужчины.
- Вы имеете в виду Елену Витальевну?
- И ее тоже. Они все немного комплексовали от вида обеих молодых женщин. Ну
это и понятно.
- А как к ней относились в техническом отделе?
- Спокойно. Там хорошие ребята подобрались. Игорек вообще занимается только
компьютерами, Алексаняна ничто не интересует, кроме его работы. Коренев, Шенько,
Григорьев - нормальные парни, немного чудаки. С такими знаниями и руками все еще
сидят у нас в институте на мизерной зарплате.
- Вы не назвали Зинкова.
- У него другая проблема. Он ведь уже доктор наук. У него впереди
прекрасная перспектива, если, конечно, Моисеева его не сожрет до той поры.
- У них плохие отношения? Мне показалось, что у них сложные, но не совсем
плохие отношения? Или я не прав?
- Сложные. Моисеева вообще не любит пару Зинков - Фирсова. Знаете, как это
бывает... Они ведь поженились совсем недавно. У нашей Людмилы погиб несколько
лет назад муж. Он был очень хорошим человеком, настоящим другом. Она тяжело
переживала его смерть. А потом они сошлись с Зинковым. Они ведь оба очень
интересные люди. Ну а Моисеева, по-моему, немного комплексует из-за того, что не
смогла получить такого вот мужа.
Он снова снял очки и протер стекла.
- Странно, - сказал Андрей Андреевич, - вы задаете совсем не те вопросы,
что предыдущий следователь. Его интересовало в основном, где мы были в момент
убийства. А вас занимают отношения между людьми в коллективе. Или вы работаете
на контрасте?
- Я не следователь, - возразил Дронго, - я всего лишь эксперт по вопросам
преступности, и у вас тут на "птичьих правах".
- То есть я могу и не отвечать на ваши вопросы?
- Желательно все же отвечать, чтобы я смог разобраться с этим весьма
непростым случаем.
- Да, - вздохнул Фортаков, - это печально. Я до сих пор не могу заставить
себя входить в ту комнату.
- Как вы считаете, мог это сделать кто-то из сотрудников технического
отдела?
- Абсолютно исключено. Там нормальные люди, а убийца явный психопат.
- Почему вы так решили?
- Я слышал, как убили Хохлову. Это, по-моему, был какой-то маньяк.
- Вы знали Павла Мовчана, арестованного по подозрению в убийстве?
- Конечно, знал. Но это ошибка. Хотя говорят, что наши славные органы уже
не ошибаются. Он очень неплохой парень. Судимость в молодости - это еще не
основание для ареста. Испугался, сбежал. С кем не бывает? А следователи
убеждены, что убил именно он. Возможно, я не прав, но не представляю себе нашего
охранника маньяком, жестоким убийцей. И по каким мотивам? На женщин он не
реагировал, у него симпатичная супруга, она иногда приходила к мужу, мы все ее
знаем. Какие мотивы могли быть у Паши? Не знаю, может, я и не прав.
- В тот вечер вы немного задержались. Не видели ничего необычного?
- Нет, конечно. Если бы увидел, то не стал бы скрывать. Все весьма обычно.
Может, преступление оттого кажется еще более страшным. Но я вышел через
проходную где-то в половине седьмого. Или немного позже. Может, без пятнадцати
семь. Меня еще подвезли супруги Зинковы, которые вышли вместе. Фирсова открыла
свой автомобиль и предложила мне вместе с ней подождать в машине Георгия Ильича.
Они куда-то должны были идти в гости. Она переоделась и ждала, когда он закончит
дела в лаборатории. Мы сидели в машине минут пятнадцать.
- И вы оба не отлучались?
- Нет, ни на секунду. Сидели и ждали, когда придет Зинков. Он пришел, и мы
поехали. Фирсова обычно машину не водит в городе, у нее нет прав. Поэтому она
только за городом за руль садится. Хотя машина ее. но ключи она обычно дает
Георгию Ильичу. Они подвезли меня до дома и поехали дальше.
- А задержались после работы вы все трое? Вместе с Зиминым?
- Да, все вместе. Правда, мы иногда выходили и входили в нашу комнату, но
работали втроем. Фирсова, я и Зимин. Он сейчас в командировке.
- Я знаю. Где находятся ваши комнаты?
- На третьем этаже.
- Вниз вы спускались на лифте?
- Да, на лифте.
- В правом или в левом?
- В правом. Кажется, другой лифт тогда не работал.
- Ольга Финкель примерно в это время принесла бумаги из технического
отдела. Она уверяет, что в кабине лифта была вода. Так ли это?
- Не помню. Но, наверное, была. По вечерам у нас некоторые сотрудники
принимают душ. Душевые на первом этаже, и все могут ими воспользоваться. Ничего
странного в этом нет. Но обычно все так торопятся с работы, что душ принимают
только в перерывах, чтобы не задерживаться после шести.
- Как вы думаете, убийца кто-то из своих? Или посторонний, проникший на
территорию института?
Фортаков тяжело вздохнул. Потер подбородок. Потом неуверенно заговорил:
- Поверить в "пришельца" мне трудно. Получается, что неизвестный специально
залез на охраняемую территорию, чтобы убить Хохлову? Если он так хотел ее убить,
почему не сделал это в другом месте? Она ведь жила одна. Нет. Я скорее думаю,
что это сделал кто-то из наших, как это ни прискорбно, но, видимо, так оно и
было на самом деле.
Он не успел договорить, когда за стеной раздались громкие крики, быстрый
топот ног, пронзительный женский крик.
- Что случилось? - обернулся к двери Фортаков.
Дронго вскочил с места, подбежал к двери, распахнул ее. В коридоре у
приемной директора толпились люди. Раздавались крики:
- Ей плохо!
- Что случилось? - поспешил к ним Дронго. Он увидел растерянное лицо
Архипова. Его секретарь лежала на диване.
- Идемте! - крикнул всегда сдержанный Сергей Алексеевич, бросаясь к
лестнице. За ним побежало несколько сотрудников.
- Что случилось? - Дронго поспешил за Архиповым.
- Убийство, - отрывисто бросил Сергей Алексеевич. У него было серое лицо,
он тяжело дышал. Пока они бежали вниз по лестнице, он, задыхаясь, выпалил:
- Убийство. Еще одно убийство в нашем институте... Сыркин позвонил мне, но
Носов уже успел сказать в приемной, и моему секретарю стало плохо... Сейчас
вызовут врача. Я уже попросил позвонить в ФСБ и в прокуратуру.
Они спустились на первый этаж и направились к душевым, где уже собралось не
меньше двадцати сотрудников. Увидев Архипова, все расступились. Он подошел к
душевой, покачнулся, оперся на раму.
- Не могу, - жалобно сказал Сергей Алексеевич, - не могу я туда входить.
Просто не могу.
Дронго вошел в женскую душевую. Навстречу ему вышел Сыркин. Он неузнаваемо
изменился за те несколько минут, когда в последний раз выходил из своего
кабинета. У него подрагивали от волнения глаза, губы полумесяцем опустились
вниз. Увидев Дронго, он молча отвернулся.
На полу и на стене душевой алели капельки крови, словно кто-то специально
брызгал красную краску на кафельные плитки. В помещении, кроме Михаила
Михайловича, больше никого не было. Дронго сделал несколько шагов, осторожно
открыл кабинку. На полу лежала Ольга Финкель. Убийца нанес ей несколько ударов
прямо в живот. Дронго наклонился, поднял руку девушки. Да, она была убита
несколько минут назад. Кровь еще не успела свернуться, тело было теплым. Но
никаких внешних признаков насилия не было.
- Ее тоже убили, - отрешенным голосом сказал за его спиной Сыркин, - убил
тот же мерзавец.
- Погодите, - Дронго поднялся, чувствуя непривычную боль в сердце, -
погодите. Он посмотрел по сторонам.
- Ножа нигде нет, - бесцветным голосом сообщил Михаил Михайлович.
- Нужно закрыть проходную, - повернулся к нему Дронго, - и начать
поголовную проверку. Убийца должен быть где-то на территории института. Он не
смог пока никуда уйти.
Дверь открылась, и в душевую ворвался Носов. У него был очень взволнованный
вид.
- Сергею Алексеевичу плохо с сердцем! - выпалил он.
Дронго и Сыркин бросились к выходу. На полу лежал Архипов, над которым
суетились женщины.
- Вызывайте "Скорую", - приказал Дронго, - и не топчитесь над ним, вы не
даете ему дышать.
- Что случилось? - услышал он строгий голос Елены Витальевны.
- Убийство, - сообщил он, глядя ей в глаза, - у вас опять убили женщину.
Она вздрогнула, шире раскрыла глаза. Но она была сильной женщиной и сразу
овладела собой.
- Кого убили? - хрипло спросила она.
- Ольгу Финкель.
У нее дернулись губы. И, уже не скрывая своей растерянности, женщина
посмотрела по сторонам.
- Пустите! - кричал Зинков, протискиваясь сквозь толпу. У входа в душевую
его остановил Сыркин.
- Нет, - сказал он, - не входите туда, Георгий Ильич, - подождем, пока
приедут работники прокуратуры и ФСБ.
- Идите вы! - раздраженно бросил Зинков, отталкивая Михаила Михайловича и
входя в душевую. Сыркин рванулся за ним. Через несколько секунд Зинков вышел. На
нем не было лица. Он смотрел на всех потемневшими потрясенными глазами. Сыркин
молча вышел следом за ним.
- Валидол, валидол! - кричали сотрудники, столпившиеся над Архиповым. -
Дайте ему валидол.
- Михаил Михайлович, - обернулся к Сыркину Дронго, - сейчас самое время
закрыть двери проходной и начать повальную проверку. Распорядитесь, иначе будет
поздно. Убийца все еще здесь, он все еще находится в состоянии эмоционального
шока. Сейчас проще всего найти преступника.
- Понимаю, - растерянно сказал Сыркин, подзывая к себе Носова, - скажи,
чтобы закрыли двери и никого не выпускали, - приказал он чуть тверже.
Архипова подняли и понесли к дивану, стоявшему в холле первого этажа.
Многие сотрудники поспешили туда. Сыркин и Дронго стояли у дверей, не пропуская
никого к месту убийства. Когда Архипова понесли в холл, Михаил Михайлович провел
рукой по мокрому лицу и тяжело вздохнул:
- Я как будто предчувствовал беду, - с надрывом произнес он. - Сердцем
чуял.
Дронго молчал. Он смотрел на столпившихся вокруг людей, на уносивших
Архипова сотрудников института и молчал. Он думал о чем-то своем. Он подумал,
что впервые в жизни становится свидетелем наглого убийства, совершенного при
столь странных обстоятельствах почти у всех на глазах. И еще он подумал, что не
успокоится, пока не найдет убийцу. Вокруг раздавались крики женщин, приглушенные
голоса мужчин. А к институту уже подъезжали с пронзительным воем сирен
автомобили милиции и "Скорой помощи".
Пока в институте царила неразбериха и оставшиеся сотрудники сновали между
этажами, Дронго вышел из основного здания во двор. После шести вечера на
территории института осталось уже не так много сотрудников. Заметив бегущего от
проходной Носова, Дронго остановил его.
- Как там дела?
- Я предупредил, чтобы закрыли двери и никого не выпускали. За последние
пять минут вышли трое. Фамилии я передам Михаилу Михайловичу, - сказал
запыхавшийся Носов. Он говорил чуть громче, чем другие, очевидно, сказывалась
контузия.
- Скажи Михаилу Михайловичу, что мне нужен список людей, оставшихся на
территории института. Плюс трое, которые уже успели выйти. Ты меня понял?
- Сделаю, - Носов побежал к основному зданию.
Дронго задумчиво посмотрел ему вслед. Кажется, и журналы обнаружил этот же
парень. Странное совпадение. Он обнаружил и убитую. Нужно будет с ним поговорить
более обстоятельно. Почему Носов вошел в женскую душевую? Что он там делал? Что
именно его так заинтересовало? Дронго пожалел, что сразу не расспросил его более
подробно.
Направляясь к техническому отделу, Дронго вошел в здание. Двери были, как
всегда, открыты. Он прошел к кабинету Зинкова. Постучал. Никто не ответил.
Кабинет Садовничего тоже был заперт. Тогда он прошел дальше и обнаружил открытую
дверь в помещение, откуда можно было попасть в лабораторию. Дронго вошел в
комнату.
- Кто там? - раздался из лаборатории громкий голос.
- Это я! - крикнул Дронго.
Из лаборатории вышел Алексанян. Увидев Дронго, он кивнул головой, признав в
нем эксперта, который приходил вместе с Сыркиным.
- Больше здесь никого нет? - уточнил Дронго.
- Олег Сергеевич пошел в основное здание, сейчас вернется. Больше никого
нет. Коренев сидит у Зинкова в его кабинете вместе с Григорьевым. Они там
работают. Остальные ушли.
- У меня к вам вопрос. Я разговаривал с рядом сотрудников вашего института.
Тут появилась некоторая нестыковка. Ольга Финкель рассказала мне, что вас не
было в лаборатории, когда она пришла. Вы зашли следом за ней.
- Правильно. Я был в соседнем кабинете. Ну и что?
- А следом за ней у вас появилась Сулахметова, которая застала вас троих.
Уже не было Зинкова. Вы не знаете, куда он выходил?
- Знаю. В свой кабинет, взять там документы.
- Вы сказали Сулахметовой, что в соседнем кабинете находится Хохлова. Вы ее
там видели?
- Ах вот вы о чем. Нет, не видел. Но знал, что она должна быть в другой
комнате, в той самой, в конце коридора. Игорь перед уходом подготовил материалы,
которые надо было размножить на принтере. Наш лазерный принтер находится как раз
в той комнате. Она там и работала.
- Вы к ней заходили?
- Нет. Но я знал, что она там.
- И когда вы видели ее в последний раз?
- Примерно часов в шесть. Она намеревалась о
...Закладка в соц.сетях
