Жанр: Криминал
Коррумпированный Петербург: документальные очерки
...этом на бланках ВМА, поступивших в обращение
только в 1996 году.
По долгу службы прокурору Санкт-Петербурга Владимиру Еременко часто
приходится сталкиваться с материалами уголовных дел, фигуранты которых
ворочали миллиардами ворованных рублей, десятками квартир и умопомрачительным
количеством автомобилей престижных марок. Между тем его должностной
оклад невелик (даже скопить на приличную квартиру в Петербурге
можно только лет за семь - и то если все эти годы покупать продукты в
самых недорогих магазинах и обедать по случаю в какой-нибудь студенческой
столовой).
Российская действительность настолько очевидно несправедлива, что
трудно предположить, что г-н Еременко ни разу не задумывался о тяжкой
прокурорской доле. Возможно, к этим раздумьям прибавлялись размышления о
судьбе дочери, избравшей нелегкий путь врача и вышедшей замуж за офицера
(офицеры, как известно, тоже не самая обеспеченная часть российского общества).
А уж поскольку г-н Еременко с фамилией прибыл в Санкт-Петербург
только в 1993-м, то перспективы обустроиться в городе на Неве должны были
казаться ему достаточно призрачными. А ведь простые способы разом решить
все свои жилищные проблемы миллион раз описывались в материалах тех
самых уголовных дел, с которыми по долгу службы прокурору приходилось
знакомиться. Кто будет корить его за то, что он не устоял перед искушениями?
Итак, у дочери петербургского прокурора (врача) и ее мужа (офицера)
не было ни приличной квартиры, ни перспектив обрести приличное жилье во
второй российской столице. "Ну, сами подумайте, разве может сейчас врач
или офицер получить квартиру?" - с горечью вопрошал журналистов прокурор
на одной из своих пресс-конференций. И лукавил, ибо его собственная
практика доказала: квартиру получить может кто угодно, если его родители
обладают "весом в обществе", должностью и необходимыми контактами в деловых
кругах.
В 1993 году петербургское государственное предприятие "Северный завод"
(кстати, то самое, где собирают знаменитые теперь на весь мир ракетные
комплексы С-300), возглавляемое депутатом городского законодательного
собрания Германом Гардымовым, решило построить жилой дом на земельном
участке, который специально для этой цели выделил город. Городу
предприятие должно было предоставить 10 процентов квартир в построенном
доме, а остальные заселить работниками "Северного завода", которые стоят
в городской очереди на улучшение жилищных условий. Выгода города, по задумке,
должна была быть двойной: во-первых, за счет очередников из числа
работников "Северного завода" сокращалась давно замершая городская очередь;
во-вторых, город получал квартиры, чтобы облагодетельствовать еще
десяток давно ждущих улучшения жилищных условий семей.
Однако, когда дом был уже достроен и "Северному заводу" пришло время
расплачиваться с городом, г-н Гардымов показал себя настоящим рачительным
хозяином, искренне озабоченным проблемами родного предприятия:
он попросту отказался отдавать городу какие бы то ни было квартиры. Жилищный
комитет мэрии возмутился было действиями генерального директора
АО и обратился в прокуратуру. По существующей практике, прокуратура
должна была бы, действуя в интересах города, обратиться в суд с иском в
порядке общего надзора о признании действий г-на Гардымова незаконными.
Но этого почему-то не случилось; "Северный завод" сделался собственником
всего дома.
И практически тут же две квартиры из дома, построенного на средства
"Северного завода", были переданы на баланс по договору инвестирования
товариществу с ограниченной ответственностью "Винланд". ТОО, в свою очередь,
не стало даже ставить квартиры на свой баланс, а использовало по
наилучшему назначению, продав одну из них дочери прокурора Санкт-Петербурга
за 2 миллиона (!) рублей.
На самом деле договор инвестирования существовал лишь на бумаге.
"Винланд" никакого отношения к строительству не имел, а занимался поставкой
на завод продуктов питания. Тем не менее, на основании этого договора
ТОО получило в Жилищном комитете справку о собственности на квартиры
и уже 4 февраля 1994 года заключило договор купли-продажи с дочерью
прокурора. Вторая квартира была включена в обменную цепочку и использована
при получении еще двух квартир, одна из которых в итоге досталась
свояченице петербургского мэра Анатолия Собчака Ларисе Усовой, а другая
- сыну самого г-на Гардымова: коммерсанты никого не забыли и никого не
обидели. Разумеется, г-н Гардымов не ставил в известность об операциях с
недвижимостью сотрудников своего предприятия, которые в крайнем случае
могли бы претендовать на две квартиры, использованные для нужд родни
всяких высокопоставленных людей.
История с квартирой для дочери прокурора попала в поле зрения членов
оперативно-следственной бригады Генеральной прокуратуры, расследующих в
Петербурге уголовное дело по фактам взяточничества и других злоупотреблений
со стороны чиновников. Судя по всему, интерес, проявленный оперативниками
к его скромной персоне, всерьез обеспокоил Владимира Еременко.
Последовала роковая встреча у Дворцовой площади, в ходе которой, говоря
юридическим языком, прокурор подстрекал начальника ВМА к изготовлению
фальшивого документа.
Руководителем оперативно-следственной группы было направлено письмо
на имя Генерального прокурора с просьбой о выделении дела в отношении
г-на Еременко в отдельное производство, но какой-либо реакции из Москвы
не последовало. Депутаты Госдумы Тельман Гдлян и Эдуард Воробьев, справлявшиеся
у Юрия Скуратова о ходе проводимого в Петербурге расследования,
также не получили вразумительного ответа. Прокурор Еременко, несмотря на
двусмысленность положения, в котором он оказался, по-прежнему остается
на своем посту, с высоты которого, кстати, может оказывать влияние на
следствие. Как сообщают в своем запросе депутаты Госдумы, "Еременко дает
прямые указания не являться на допросы", а "сотрудники городской прокуратуры
отказывались выдавать необходимые следствию документы... ссылаясь
на прямой запрет Еременко".
Более того, в рамках расследования уголовного дела, возбужденного городской
прокуратурой по фактам злоупотреблений некоторых сотрудников
УБЭП, обыскам подверглись служебные кабинеты и сейфы участников как раз
той оперативно-следственной группы, которая занималась деятельностью самого
г-на Еременко. Разумеется, прокурор города опасался за свою репутацию,
которую могло здорово подмочить уголовное дело, где фигурировало
его имя. Не исключено, кстати, что не только уголовное дело.
Может быть, до приезда в Петербург в 1993 году г-н Еременко и не подозревал,
какие возможности для улучшения жизни своей семьи и своих
близких дает прокурорская работа. Документальная история об этом умалчивает.
Короче, неизвестно, был ли г-н Еременко бедным человеком, когда
приехал в Петербург.
Зато доподлинно известно, что его личная квартира располагается в
знаменитом доме 96 по Невскому проспекту - том самом доме, где обзавелись
апартаментами бывшая руководительница ГТРК "Петербург - 5 канал"
Белла Куркова со своим бывшим заместителем Михаилом Сыроежиным, укравшим
у государственной телекомпании не один миллион долларов, и директор фирмы
"Ренессанс" Анна Евглевская, обвиняемая в даче взяток высокопоставленным
должностным лицам администрации Петербурга. В 1996-м прокурору
удалось завершить ремонт в собственной квартире, который, по свидетельствам
очевидцев, имеющих отношение к строительному бизнесу, должен
был обойтись семейству г-на Еременко во многие десятки тысяч долларов.
По странному стечению обстоятельств, квартиры в этом же доме достались
сыну Гардымова и Ларисе Усовой.
Во всяком случае, так и не добившись от г-на Еременко вразумительных
ответов на вопросы, связанные с обстоятельствами покупки квартиры его
дочерью, следователи даже не стали пытаться спросить его об остальной
недвижимости. А по собственной инициативе г-н Еременко об этом никому не
рассказывает, зато принародно обвиняет в продажности журналистов, которые
пытаются рассказать о некоторых, не очень афишируемых фактах его биографии.
Нужный человек, или Король питерских коррупционеров
Александр Евгеньевич Ефимов родился в Ленинграде 5 ноября 1958 года,
в семье рабочих, никогда не знавшей особого достатка. В середине 1990-х
он стал одним из богатейших людей в городе на Неве, где его знали, в основном,
как "Ефима" или "Фиму" - лидера одного из направлений знаменитого
сообщества тамбовцев. Путь Ефимова к богатству и "успеху" был труден
и не прост. Он потребовал от Александра Евгеньевича огромных морально-психологических
и физических затрат - в этих словах нет никакой
иронии. Общеизвестно, что без труда нельзя выловить никакую рыбку из
пруда, а Ефим умел ловить весьма и весьма жирных "карасей"...
Его трудовой стаж начался в 1983 году. Фима тогда устроился буфетчиком
третьего разряда в обычный скромный кинотеатр "Охта" и числился в
Тресте столовых Красногвардейского района. В 1984 году он становится
швейцаром (а проще говоря - вышибалой) бара-столовой номер шесть все того
же района, любовь к которому он пронес сквозь бурное время перемен.
Ефимов особых результатов в спорте никогда не показывал, но парнем
был достаточно крепким, способным при необходимости "решать вопросы".
Именно тогда, в середине 1980-х, вокруг него постепенно сплачивается
дружный "коллектив", который время от времени начинают привлекать
серьезные люди для вышибания карточных долгов и других, оперативно возникающих
надобностей. У Ефима появляются деньги - достаточно значительные
по тем временам. Он мог бы уже и не работать официально, но тогда
еще преследовали за тунеядство, вот и приходилось Александру Евгеньевичу
"подвешиваться" все в той же сфере обслуживания. (Опять же, он
никогда не ленился за "лишней копейкой" наклониться, справедливо полагая,
что она, копейка эта - рубль бережет.)
Недолгое время в 1985-м он "потрудился" буфетчиком в том же баре, где
был швейцаром, но через несколько месяцев круто поменял профиль - оформился
слесарем-сантехником в бане N25. В эту баньку любили захаживать и
теневые дельцы, и бандиты. Фима всех встречал радушно и среди клиентов
имел даже кличку "Банщик". Не брезговал он принимать и сотрудников милиции
- в скором времени его ближайшей связью станет офицер из отдела Управления
угрозыска Алексей Никулин (позже на базе именно того отдела,
где работал Никулин, будет создано знаменитое шестое управление - то самое,
которое должно было бороться с организованной преступностью). У
Ефимова вообще было очень много знакомых милиционеров, с которыми он
поддерживал тесные контакты, справедливо полагая, что "все хотят кушать".
Именно благодаря его широким связям в милиции и родился позже миф
о том, что сам Ефимов служил когдато участковым инспектором в Куйбышевском
РУВД. На самом же деле Фима не служил даже в армии, а в Куйбышевском
РУВД у него было просто очень много знакомых. Знакомства эти он позже -
уже в 1990-е - будет использовать очень и очень эффективно, его не будут
тревожить такие "понятия" (принятые, например, среди московских воров),
что с "ментами", мол, дела иметь "впадло". Ефим всегда считал, что нормально
иметь дела с теми, с кем их выгодно иметь.
Надо сказать, что его "трудовая биография и понимание текущего момента"
очень походили на биографии таких известных питерских бандитских лидеров,
как Степаныч, Кумарин, Дедовских, Малышев - они тоже трудились в
свое время в меру сил в сфере обслуживания швейцарами, вышибалами и барменами.
В Москве такие факты биографии, например, помешали бы успешной
"карьере". В Питере же это было в порядке вещей, в городе на Неве складывались
постепенно свои традиции и тенденции. Именно благодаря этим
тенденциям Петербург и будут позже называть "бандитским", в отличие от
"воровской" Москвы. (Правда, в 1996-м возникло еще одно определение для
Петербурга. Московская "братва" говорила: "Да, Москва - воровская, а Питер
- город ментовской, потому что там менты борзые, крыши держат, через
ментов больше половины вопросов решается, есть и такие ментовские команды,
которые даже в общаки платят".)
Однако при всех многочисленных связях с представителями правоохранительных
органов, Ефимов не чурался и уголовной среды. Его, например,
поддерживала достаточно авторитетная "братская бригада", состоявшая из
чистых уголовников, выходцев из Братска... В 1986-1987-х годах Ефимов
числится гардеробщиком столовой N4, однако там он уже почти не появляется,
у него возникают совсем другие "темы". Он близко сходится с Владимиром
Кумариным, лидером тамбовцев, хотя и не высовывается, предпочитая
оставаться в тени "Кума". Коллектив же самого Ефима начинает постепенно
облагать налогами торговцев в Красногвардейском районе, предоставляя
"охрану" спекулянтам и фарцовщикам. И вот что интересно - известно, как
торгаши относятся к рэкетирам. Они их, мягко говоря, не любят и при случае
всегда "сольют" в ту же "ментовку". Но... Ефимов никогда не привлекался
к уголовной ответственности, вплоть до 1996 года. Он умел находить
с торговцами общий язык, можно даже сказать, "дружил с ними". (А ведь в
то же самое время воры пытались взять в Ленинграде инициативу на себя: в
частности, тогда был направлен в Питер некто Савва Николаевич Попандупалло,
уроженец Чимкента. Этот Попандупалло имел "лицензию" от московских
воров на сбор "общака" - он тряс валютчиков и кооператоров на Невском,
его поддерживали дагестанцы. Однако среди тогдашних городских авторитетов
Попандупалло, опиравшийся на судимых, поддержки не нашел - победили
"спортсмены", люто ненавидимые ворами. Савва Попандупалло продержался
не более трех месяцев - был арестован и на этом свою активную деятельность
по сбору средств в общак прекратил. В то же самое время Ефимов
и Кумарин "росли, как на дрожжах".)
1987-1988-е годы Фима еще "стесняется", этот период в его трудовой
книжке отмечен работой швейцара в столовой N19 Красногвардейского района.
Но, с развитием кооперативного движения, Александр Евгеньевич понял,
что пора выходить из подполья - в 1988-м он открывает кооператив с трогательным
названием "Саша" и становится председателем этой фирмы.
Постоянной резиденцией "ефимовских" становится известное кафе "Вечер".
Там они собираются для решения вопросов и просто для отдыха после
тяжелых трудовых будней. Кстати говоря, именно то, что Ефимов стал председателем
кооператива "Саша", позволило впоследствии многим, даже очень
хорошо информированным людям в Питере утверждать, что Фима - скорее коммерсант,
чем бандит, и что он в "бандюганство вписался исключительно для
того, чтобы самому братве не платить". Такие заявления не случайны: Ефим
очень рано проявил себя как жесткий, дальновидный руководитель, постоянно
настаивавший на том, чтобы боевики "не высовывались". В своем коллективе
Александр Евгеньевич старался поддерживать жесткую дисциплину, все
члены коллектива обязаны были постоянно посещать тренировки в спортзале
комбината общественного питания на проспекте Ударников. Те, кто пропускал
тренировку без уважительных причин, должны были платить денежный
штраф.
Кооператив "Саша" постепенно все тверже и тверже вставал на ноги,
торгуя всем понемногу. Но особый интерес Ефимов проявлял к сфере торговли
цветными металлами и лесом. В этих направлениях Александру Евгеньевичу
удалось раскрутиться на всю катушку, в то время как другие лидеры
"тамбовских", Кумарин и Ледовских, начали искать подходы для последующей
монополизации сферы нефтебизнеса.
Ефимов же по-прежнему не стеснялся широко афишировать свои связи в
правоохранительных органах, очень близким его знакомым становится сотрудник
ОМОНа Андрей Ильин. К концу 1980-х Ефимов уже считал себя практически
неуязвимым для правоохранительных органов и любил повторять: "Вся
мусорил у меня в кармане". В августе 1991 года Фима безоговорочно поддержал
демократию во время путча, ходили даже слухи о том, что именно он
в те дни и ночи снабжал продовольствием и напитками защитников Ленсовета.
Надо думать, те, кому надо, позже правильно сумели оценить его порыв.
Мало-помалу "ефимовская" бригада, входившая в сообщество "тамбовцев",
становится фактически полновластным хозяином в Красногвардейском
районе, причем с правоохранительными органами района Фима продолжает
жить душа в душу. Его авторитет резко возрастает после того, как сначала
был посажен Кумарин, и потом, когда осенью 1992 года ОРБ упекло за решетку
Малышева. Ефим был одним из первых, кто понял необходимость легализации
- в 1994 году он открывает охранное предприятие "Скорпион" и получает
на его деятельность официальную лицензию, согласно которой сотрудники
"Скорпиона" могли пользоваться оружием и вести охранную деятельность.
Почему на это пошло милицейское руководство - вопрос особый...
Забавно, ведь в "Скорпион" на работу принимались даже лица, ранее
судимые за тяжкие преступления.
Надо сказать, что в "тамбовском" сообществе Ефим и его правая рука
"Кочубей" стояли действительно особняком. У него, скажем, издавна были
очень плохие отношения с Валерием Ледовских. Интересно, что в Петербурге
тамбовцев всегда считали жадноватыми, про них говорили, что они из-за
копейки перегрызутся - к Ефиму это не относилось. Он умел тратить деньги
и вкладывать их с дальним прицелом. Известно, что Ефимов поддерживал материально
партию Жириновского (впоследствии в его фракцию в Госдуме вошли
такие замечательные люди, как Михаил Монастырский и Миша Глущенко,
больше известный в Питере как "Хохол"). Говорят, что однажды во время
совместной вечеринки выпивший Ефимов пообещал Жириновскому машину, а потом
забыл об обещании. Жириновский через несколько дней напомнил Фиме
произнесенные слова, и машина была немедленно предоставлена.
После серьезного ранения Кумарина 1 июня 1994 года для "тамбовских"
наступают не самые лучшие времена. Ефимов всегда старался поддерживать с
Кумариным хорошие отношения и демонстрировал готовность подчиняться, а
Кумарин, в свою очередь, старался прикрывать Ефима от Дедовских. После
того, как Кумарин по ранению выбыл из строя, Бабуин и Фима окончательно
перегрызлись, и их конфликт стал основой для большого раздрая и нестабильности
в бандитском Петербурге.
"Тамбовские" раскололись на несколько направлении, основные из которых
возглавили Вася Брянский (бывший "Пластилин"), Валерий Дедовских,
Ефимов, Боб Кемеровский и Степа Ульяновский (последний, в принципе, тяготел
к Дедовских). При этом любопытно, что наиболее "отмороженные"
"братки" отошли к Дедовских, с Ефимом же остались, в основном, бывшие
сотрудники правоохранительных органов. В середине 1995-го произошло покушение
на Фиму, однако он остался жив. В конце 1995-го была расстреляна
из автомата автомашина "Волга", в которой под охраной милиционеров ехал
Валерий Дедовских. Бабуина спас от смерти только тяжелый бронежилет, с
которым он в те дни не расставался. (Примечательно, что незадолго до
этого события с Дедовских были сняты обвинения в бандитизме - очевидно,
питерский судья Холодов решил, что Бабуин тоже "честный бизнесмен".)
Учитывая, что Ефим и Дедовских остались живы, городская "братва" относилась
к их конфликту с юмором: милые бранятся - только тешатся... Кстати
говоря, конфликт между Ефимом и Дедовских катализировался вокруг проблемы
снятия денег с ночного клуба "Кэндимен" - Бабуин посчитал тогда, что
Ефим его кидает. Вернувшийся впоследствии к делам в Петербург Кумарин
пытался примирить поссорившихся, хотя о Куме всегда говорили, что он любил
руководствоваться старым принципом "разделяй и властвуй" в своей политике,
а стало быть, в чем-то ему были выгодны раздоры между лидерами
направлений группировки. Однажды в этот самом "Кэндимене" произошел забавный
эпизод с участием Кумарина и Ефимова: Кумарин немного перебрал и
вырубился за столом; тогда Ефимов поднял отчаянный крик: "Кума отравили!"
Любопытно, что в "Кэндимен" приезжал давать сольный концерт сам Иосиф
Давыдович Кобзон...
Ефимова недаром считали бизнесменом - деньгами распоряжаться он
действительно умел. В настоящее время по неофициальному рейтингу в криминальных
кругах его считают, пожалуй, самым состоятельным человеком,
состоятельнее даже Кумарина. При этом стоит вспомнить, что на лечение
Кумарина, после его тяжелого ранения в 1994 году, деньги собирались из
"общака", о Ефиме же говорят так: "Если ему понадобится срочно мешок с
двумя "лимонами" баксов наличными, то через полчаса у него будут четыре
"лимона"". "Братва", конечно, склонна к мифотворчеству, но все-таки...
Возможно, сплетни о сказочных богатствах Ефимова ходили в связи с тем,
что в 1993 году в Петербурге был создан банк, впоследствии получивший
название и зарегистрированный, как АО "Дэндбанк". Многие информированные
источники полагали, что Ефимов имел самое непосредственное отношение к
этому банку, который был создан специально для проведения "отмывочных"
финансовых предприятий и перегонки денег на Запад. В конце 1996 года
Центробанк принял решение лишить "Дэнд-банк" лицензии...
Ефимов любил красивую жизнь, его квартира в доме на Таврической улице
(дом этот в народе называют "кооперативом тамбовских" - однажды один
"обычный" человек захотел купить квартиру в этом доме, так к нему тут же
пришли стриженные ребятки и предупредили, что вступительный взнос в их
кооператив - 50 тысяч долларов; стоит ли говорить, что человек не стал
покупать квартиру) поражала роскошью, только ванная комната с сауной занимала
в ней около 40 квадратных метров... Неплохо для человека, чей
официальный заработок составлял в год 34 миллиона рублей!
Фима постоянно опасался покушений. Говорят, что никто другой в городе
не предпринимал таких чрезвычайных мер для собственной охраны - "тамбовский
кооператив" охраняли постоянно даже высококвалифицированные кинологи,
гулявшие по Таврической под видом обычных мирных собачников. Дети
Ефимова (детей у него трое, он женат вторым браком) могли посещать
школу только под охраной. На постоянный выезд Фимы из резиденции было
подготовлено не менее трех машин - в ходе следования кортежа он имел
обыкновение пересаживаться из одной машины в другую. Хлопотно это
все-таки - быть таким богатым и значительным человеком в Петербурге в
нынешнее время. Наверное, в глубине души Фима хотел совсем другого, может
быть, поэтому один из ресторанов Красногвардейского района, который,
как говорят, имеет к Александру Евгеньевичу самое непосредственное отношение,
и был назван "Тихая жизнь". Правда, и у хозяев заведения, и у его
посетителей жизнь складывалась далеко не всегда тихо - и постреливали у
ресторанчика, и иное разное творилось.
И все-таки залогом неуязвимости Ефимова были прежде всего его уникальные
по "крутости" связи в правоохранительных органах. Позже, когда в
конце 1996 года в отношении Ефима начнут все-таки предпринимать активные
действия, опера с удивлением узнают, что у "ефимовской" команды было
несколько машин, разъезжавших со специальными "ментовскими" номерными
знаками и оснащенных мигалками. Такие машины не могут останавливать даже
гаишники, а ведь именно на этих автомобилях было совершено энное количество
выездов на "стрелки" и "разборки".
В связи с делом Ефимова в конце 1996 года в прокуратуру Санкт-Петербурга
были направлены отдельные материалы, касавшиеся полковника милиции,
заместителя начальника ГУВД Набокова Виталия Васильевича, и генерала-майора
милиции, начальника Высшей школы милиции Мищенко Артура Анатольевича...
Кстати, любопытно, что сам Фима настолько не стеснялся своих
связей с "ментами", что даже отсылал в 1995 году разным нужным людям
красиво оформленные приглашения на торжественный вечер, посвященный Дню
милиции... А чего ему было особо стесняться, если в городе, по информации
от знающих экспертов, на полном серьезе рассматривался вопрос о возможном
назначении Ефимова главой администрации Красногвардейского района
- его родного района, его "вотчины".
Собственно говоря, его, наверное, и подвело чувство полной неуязвимости
- когда близко знавшие его люди пытались как-то урезонить Фиму,
намекая на то, что "все под Богом ходим, ты смотри, осторожно, есть ведь
все-таки и РУОП", Александр Евгеньевич энергично отвечал: "Хуеп! Они у
меня с рук кушают!" Сложно сказать, насколько реально были сильны позиции
Ефима в питерском РУОПе, но ведь умудрился он узнать как-то о своем
готовящемся задержании... А как только узнал - ударился в бега. По одним
слухам, он переместился в Италию, чтобы отсидеться там, по другой информации
- он действительно готовился было пересечь границу России, но в
последний момент вернулся, получив некий сигнал, что бояться в Питере
ему нечего...
Это, конечно, скорее всего просто "бандитская мифология", но ведь
Ефимов действительно очень богатый человек, а стало быть разговоры о
том, что из "общака" выделена сумма, превышающая сто тысяч долларов для
развала "дела", не так уж безосновательны. Многие эксперты связывают
предъявление Ефимову обвинения по статье 148 часть 5 (вымогательство в
составе группы) с конфликтной ситуацией, возникшей в серьезной питерской
организации "Ленрыбпром". Нового, только что избранного директора этой
организации взорвали летом 1996-го. Любопытно, что уголовное дело по
факту подрыва г-на Сергеева было возбуждено далеко не сразу и по особому
распоряжению...
Как бы ни развивалось "Дело Ефимова" и сколько бы он не пробыл в бегах,
одно совершенно очевидно уже сейчас - пожалуй, никто не сделал
столько для развращения питерской милиц
...Закладка в соц.сетях
