Жанр: Классика
Билл-завоеватель
... живописует исход родителя из лона семьи, Билл порадовался,
что не видел. Возбужденная фантазия рисовала ему что-то вроде вставшего не с той ноги
Апокалиптического Зверя. Он заключил, что Дж.Бердси Кокер частенько выходит к завтраку
не в духе, но такого, как сегодня, не упомнят даже старожилы. Самый отчаянный храбрец
задрожал бы, слыша, как тот бушевал, когда перепуганная на смерть горничная уронила
яичницу с беконом.
- И в итоге, - заключила Алиса, - он объявил, что терпение его лопнуло. Что не даст
больше Джадсону ни пенса, и отправит его на бабушкину ферму в Вермонт - пусть поживет
там, пока не придет в чувства. Так вот о чем я хотела попросить, мистер Вест. Не могли бы
вы выкроить месяц, чтоб порыбачить с Джадди?
- Вы же сказали, он едет в Вермонт.
- Да. Но я надеюсь, что папа остынет и согласится отпустить его на рыбалку -
разумеется, с надежным человеком, который проследит, чтобы Джадди не пил. Понимаете,
не так важно, куда его услать, лишь бы подальше от Нью-Йорка и дурного общества.
Джадди, - голос мисс Кокер дрогнул, - такой лапочка, что к нему все липнут, и он просто не
в силах устоять.
Билл больше не колебался. До сего времени он точно не знал, как относится к
Джадсону сестра, но теперь стало ясно: никакие темные деяния у парадного подъезда
кромешной ночью не способны поколебать ее нежную привязанность. Тогда вперед. Он
пропел дифирамбы недавнему собутыльнику -откуда только взялось красноречие! Услышь
восточный монарх такую хвалу из уст придворного поэта, он бы и то почувствовал перебор.
Но не мисс Кокер. Она заметно оттаяла, ее гордое высокомерие смягчилось. А когда Билл
закончил душещипательный пассаж о тонкой душевной организации Джадсона и его полной
неспособности противостоять грубым соблазнам современной жизни в Нью-Йорке, он был
награжден самой чарующей из улыбок.
- Я знала, что вы его большой друг, - сказала мисс Кокер с такой сердечностью, что
Билл обвил одну ногу вокруг другой и глотнул воздуха. -Вот почему я и попросила вас
зайти. Вы представить не можете, что ждет бедняжку у бабушки. Его заставят подниматься в
семь и дважды на дню присутствовать на семейный молебнах.
В мрачном молчании они созерцали ад, с которого мисс Кокер приподняла печать.
- Молебнах? - дрожащим голосом переспросил Билл.
- А по воскресеньям они поют псалмы, - сообщила мисс Кокер и поджала губки. -
Бедненький Джадди, так недолго и свихнуться. Что до здоровья, рыбалка поможет ему
ничуть не хуже. Он хоть порадуется. Я знаю, как он к вам привязан. Уверена, папа
согласится, он вас любит и знает, что вы будете оберегать бедняжку Джадди. Не знаю, как и
благодарить вас, мистер Вест. Я знала, что вы не откажете. От всей души спасибо.
В делах людских бывают приливы и отливы, и важно не упустить прилив. Билл
чувствовал, что его время пришло. Ни разу за прошлый год ему не представлялось такого
удачного случая объясниться, и могут пройти месяцы, прежде чем подвернется следующий.
Билл - не из тех речистых молодцов, которым ничего не стоит завести разговор о чувствах
где и когда угодно. Чтоб нырнуть, ему нужен толчок. Хотя под ложечкой неприятно сосало,
как четыре года назад, когда он со сборной Гарварда вышел на Йельский стадион, он
собрался с духом и мужественно ринулся вперед.
- Мисс Кокер... я... так сказать... другими словами... как бы вы отнеслись...
Он замолчал, не уверенный, что выразился вполне ясно, и сделал второй заход.
- Я знаю... не подумайте, что я... я вполне отдаю себе отчет... вполне возможно, что...
если бы вы...
По-прежнему не так внятно, как хотелось бы. Он дважды сглотнул и попробовал зайти
с другого боку.
- Послушайте, - сказал он. - Согласны ли вы стать моей женой?
Мисс Кокер и бровью не повела. Надо понимать, такие разговоры были ей не впервой.
- Вообще-то, - сказала она, - я не ожидала.
Билл тоже. Дерзкие слова еще звенели в его ушах, и он с трудом верил, что осмелился
из произнести. Однако они прозвучали и поздно подбирать другие. Он смотрел на мисс
Кокер оторопело, но с надеждой.
- Сейчас я не могу ответить ничего определенного.
- Да, да, конечно.
- Лучше повторите свой вопрос, когда привезете Джадди здоровым и окрепшим.
Предположение, что Джадди - хрупкий инвалид, на которого и дышать-то страшно, не
вполне вязалось с образом Джадсона - заводилы на вчерашнем пиру, однако Билл
промолчал. Какая разница? Главное, мисс Кокер не отвергла его, Билла, с презрением и не
приказала челядинцам вышвырнуть его вон.
- А пока не будем к этому возвращаться, да?
- Да, - покорно отвечал Билл.
- Когда вы могли бы выехать на рыбалку? - спросил мисс Кокер, которая унаследовала
от отца умение ради дела забывать о чувствах. - Прямо сейчас?
- Завтра, если скажете, - обреченно произнес Билл.
Он смутно догадывался, что новые обязательства помешают ему завтра же взять под
опеку дядюшкину целлюлозно-бумажную компанию. Ну и что? С минуту он купался в лучах
обворожительнейшей из улыбок, потом вспомнил, что у него есть просьба. Улыбка была та
же, что и на лучшей из фотографий - третьей слева на каминной полке.
- Я не знаю, - промямлил он. - Я хочу сказать... Как бы вы отнеслись... Как вы
думаете... Я вот к чему, нет ли у вас случайно фотографии, которую вы согласились бы
подарить?
- Конечно, есть, - тепло отвечала Алиса.
- Я так давно об этом мечтаю, - сказал Билл.
3
Библиотека мистера Кули Парадена в Вестбери, Лонг-Айленд, славится на весь мир -
говорим так уверенно, потому что статьи о ней помещают такие географически далекие
издания, как "Атлантик Монтли", "Квотерли Ревю" и "Меркюр де Пари". Всякий
библиофил, попав сюда, начинает бегать кругами, принюхиваться, приглядываться и
взволнованно повизгивать, словно пес, учуявший разом сотни волнующих запахов. По
стенам тянутся полки, уставленные томами, томиками и томищами - рядом с
книгой-великаном примостился упитанный карлик, с ними соседствует вроде бы книжка, а
на самом деле -коробочка, а в ней книжка. Зрелище это действует на посвященных как
самый сильный наркотик.
Билл, впрочем, воспринимал его гораздо спокойнее. Он приехал в три пополудни. В
библиотеку его проводил Робертс, сказавший, что хозяин скоро освободится и просит
подождать. Билл сразу шагнул к завешенному окну, которое - он знал по прошлым визитам
- просто создано для романтических раздумий. Под окном густо рос ракитник, сквозь
который можно было созерцать и впитывать красу благородных дерев, серебристого пруда и
большого тенистого газона. А что еще надо влюбленному?
У пейзажа был только один изъян. Зеленую гладь газона, как с отвращением увидел
Билл, портили невесть откуда взявшиеся людишки. Биллу хотелось созерцать Природу и,
созерцая, отрешенно грезить об Алисе Кокер. Белобородый старик и мальчик в коротких
штанишках ему мешали. Эти две кляксы бродили по ближайшей лужайке и портили весь
вид. Впрочем, тут они повернули к дому и скрылись в зарослях ракитника. На Билла вновь
снизошел мир. Теперь он без помех отдался мыслям об Алисе Кокер.
Мысли эти вызывали в нем кипучее возбуждение, сродни - только гораздо чище -
тому, что наступило после третьего крепкого коктейля, смешанного щедрой рукой Джадсона
на вчерашней прискорбной вечеринке. Кто бы поверил! Он отбросил робость и сделал-таки
предложение! Невероятно! Нет, невероятно другое - благосклонность, с которой его
выслушали. Вот это и впрямь чудо из чудес. Разумеется, она не связала себя помолвкой, но
что с того? Она практически пообещала, что станет его, когда он, словно рыцари встарь,
исполнит назначенный подвиг. О, благородство! О, страсть! О, жар!
Его размышления прервал скрип открывающейся двери.
- Мистер Джаспер Дайли, - сказал голос Робертса.
Из-за своей шторы Билл услышал ехидное фырканье.
- Чего ради объявлять меня, любезнейший? Здесь никого нет.
- Минуту назад здесь был мистер Вест, сэр.
- Да? Зачем его сюда принесло?
Билл вышел из укрытия.
- Здравствуй, дядя Джаспер, - сказал он, тщетно пытаясь выдавить из себя хоть
немного приветливости. После того, что произошло сегодня между ним и Совестью, он не
мог смотреть на дядю Джаспера без содрогания. Мысль, что его сравнили с этим жадным
сморчком, резала, как нож.
- А, это ты, - проворчал дядя Джаспер, шаря по библиотеке водянистыми змеиными
глазами.
- Мистер Параден сейчас занят, сэр, - сказал Роберт. - Он скоро подойдет. Принести
коктейль, сэр?
- В рот не беру эту гадость, - сказал дядя Джаспер и повернулся к Биллу. - А ты тут
зачем?
- Утром позвонил Робертс и сказал, что дядя Кули хочет меня видеть.
- Да? Странно. Вчера я получил телеграмму такого же содержания.
- Вот как? - с отсутствующим видом произнес Билл и стал смотреть на книжные полки.
Он не сноб, а таракан - тоже Божья тварь, но неприлично человеку, который только что
вышел от божественной Алисы Кокер, опускаться до разговора с таким ничтожеством.
Однако на этом его напасти не кончились.
- Миссис Параден-Керби, - объявил Робертс в дверях.
Час от часу не легче. Редко кто мог вынести кузину Эвелину. Грузная громогласная
женщина на пятом десятке, с глазами, как голубая глазунья, она так и не смогла отказаться
от сюсюканья, которым в юные годы обольщала сверстников.
- Ой-ой-ой, сколько огромненьких стареньких книжечек, - сказала кузина Эвелина,
обращаясь, очевидно, к пушистой болонке, которую держала на руках. - Вилличка-песичка
будет паинькой и не станет грызть книжечки, и, может быть, добренький дядюшка Кули даст
ему кусочек тортика.
- Мистер Отис Параден и мастер Кули Параден, - объявил Робертс. Биллу было уже
все равно. Если в комнате дядя Джаспер и кузина Эвелина, валите до кучи Отиса и
маленького Кули - гаже все равно не станет. Он только отметил про себя, что Отис еще
растолстел, а маленький Кули (лоснящийся младенец, такой розовый, словно его только что
вынули из кипятка) похож на инкубаторского цыпленка; и снова вернулся к полкам.
- Господи! - вскричал дядя Джаспер. - Это что, семейный сбор? Что вы тут делаете?
- Нас с Кули вызвали телеграммой, - с достоинством отвечал Отис.
- Ути-пути, как удивительно! - сказала кузина Эвелина. - Меня тоже.
- А ему, - ошеломленный дядя Джаспер указал на Билла, - позвонили сегодня по
телефону. Интересно, что бы это значило?
Кули, молчаливый ребенок, не сказал ничего. Он сосредоточенно расковыривал
перышком кожаную обивку кресла и время от времени икал, словно застенчивый человек,
захотевший выкрикнуть "гип-гип-ура" и сломавшийся на первом "гип". Остальная семья
принялась обсуждать удивительное совпадение.
- Странно, что дяде Кули вздумалось собрать нас всех, - сказала кузина Эвелина.
Дядя Отис с опаской огляделся и понизил голос.
- По-моему, - сказал он, - это неспроста. Полагаю, Кули осознал, что стареет, и решил
позаботиться о нас.
- Ой, ты и вправду так думаешь? - с жаром воскликнула кузина Эвелина. - Ну,
конечно, он же совсем старенький. Я считаю, после шестидесяти ничего не остается, кроме
как ждать смерти.
- Мне в этом году исполнилось шестьдесят два, - холодно сказал дядя Отис.
- Позаботиться? - задумчиво произнес дядя Джаспер, почесывая подбородок. - Хм.
Неплохо придумано. В таком случае нам не придется платить налог на наследство.
Этого уже Билл не стерпел. Пусть он кровосос - а Совесть не оставила в этом никаких
сомнений - он, по крайней мере, благодарный кровосос. А эти упыри неспособны даже на
простейшую человеческую привязанность.
- Меня от вас мутит, - рявкнул он, поворачиваясь на каблуках. - Вас всех надо
усыпить. Вечно замышляете, как вытянуть из дяди Кули деньги...
Неожиданная атака с тыла вызвала в рядах семьи замешательство.
- Неслыханно! - вскричала кузина Эвелина.
- Наглый мальчишка! - оскалился дядя Джаспер.
Дядя Отис выбрал язвительный тон.
- А ты ни разу не взял у него ни пенса? О, разумеется, нет! - сказал дядя Отис.
Билл наградил его уничижительным взглядом.
- Вы отлично знаете, что он выплачивает мне содержание. И я стыжусь, что допустил
это. Когда я вижу, как вы слетелись, словно стервятники...
- Стервятники! - кузина Эвелина гордо расправила плечи. - Меня еще никто так не
оскорблял.
- Беру назад свое выражение, - сказал Билл.
- Так и быть, прощаю, - смилостивилась кузина Эвелина.
- Надо было сказать - пиявки.
Парадены никогда не ладили между собой, но сейчас сплотились перед лицом
обидчика. Библиотека звенела от их возмущенных голосов, все говорили одновременно.
Тишина восстановилась, лишь когда в помещении прозвучал еще голос. Он заговорил,
вернее, закричал от дверей, и произвел на ссорящихся такое же действие, как свисток
полицейского на уличных драчунов.
- Молчать!
Голос был совершенно несоразмерен своему владельцу. Человек в дверях был
маленький и тощий, с красным чисто выбритым лицом, жесткими, коротко стриженными
седыми волосами и смотрел на собравшихся через пенсне без оправы.
- Типичная сцена из быта Параденов! - язвительно заметил он.
Появление его стало для дядюшек и кузин новым сигналом к сплочению. Едва придя в
себя, они радостным потоком хлынули ему навстречу.
- Привет, Кули. Рад тебя видеть. (Дядя Джаспер.)
- С возвращением, Кули. (Дядя Отис.)
- Ах ты мой дорогой, как ты прекрасно выглядишь! (Кузина Эвелина.)
Молчание. (Маленький Кули.)
Глубокое молчание. (Билл.)
Маленький человечек в дверях никак не откликнулся на излияния родственных чувств.
Выкрикнув свое "Молчать!" он снова поджал губы, а взгляд, направленный сквозь пенсне на
щебечущее собрание, остудил бы более чутких гостей. Родственники возобновили свои
преувеличенные приветствия.
- Я получил твою телеграмму, Кули, - сказал дядя Джаспер.
- Я тоже, - сказала кузина Эвелина, - и мы с Вилличкой-песичкой очень обрадовались.
- Надеюсь, ты хорошо провел время, Кули, - сказал дядя Отис. -Далековато ты
забрался, а?
- Как тебе Япония? - спросила кузина Эвелина. - Я всегда говорю, что японцы - такие
очаровашки.
- Мы скучали без тебя, Кули, - сказал дядя Джаспер.
Молчание отпрыска посреди всеобщего ликования задело Отиса. Он вытащил
маленького Кули из-за кресла, которое тот исследовал.
- Поздоровайся с любимым дядюшкой, Кули, - сказал он.
Маленький Кули немигающий взглядом уперся в подателя щедрот.
- Здрась, - произнес он громким басом и снова впал в прерываемое икотой молчание.
Дядя Джаспер вновь захватил инициативу.
- Кули, ты не уделишь мне несколько минут наедине? - спросил он. - У меня к тебе
маленький деловой разговор.
- А у меня, - сказал Отис, - небольшая просьба от лица маленького Кули.
Кузина Эвелина протиснулась вперед.
- Как мы поцелуем большого дядюшку Кули! - вскричала она, пухлыми руками
протягивая болонку к благодетелеву лицу.
Перед этой атакой мистер Параден не устоял.
- Убери! - заорал он, торопливо отступая. - Значит, - сказал он, -мало вам самим
тянуть из меня соки, вы еще и собак на меня спускаете?
Лицо кузины Эвелины исказилось удивлением и болью.
- Тянем соки, дядя Кули?!
Мистер Параден фыркнул. От волнения очки сползли, он раздраженно вернул их на
место.
- Да, именно! Не знаю, Эвелина, учила ли ты свою мерзкую собачонку фокусам, но
если б она села на задние лапки и принялась просить, ее можно было бы с почетом принять в
члены семьи. Это все, что вы умеете. Я возвращаюсь из двухмесячной поездки, а вы тут же
бросаетесь ко мне с денежными просьбами.
Изумление. Дядя Джаспер оскалился. Дядя Отис сморгнул. Кузина Эвелина расправила
плечи с той же заносчивостью, что и недавно перед Биллом.
- Гадкие грязные деньги, - сказала она оскорблено, - это последнее, о чем я думаю.
Мистер Параден неприятно рассмеялся. Он явно возвратился из своих странствий в
отнюдь не благодушном настроении. Вернулось то, что можно назвать его прежней манерой
- досадная раздражительность, которая так осложняла семье деловые переговоры в те
времена, пока еще не смягчилась под благотворным влиянием старых книг.
- Да, - сказал он горько, - последнее, о чем ты думаешь перед сном, и первое, о чем
вспоминаешь утром. Вы все у меня в печенках сидите. Сборище...
- Стервятников, - подсказал Билл.
- Стервятников, - сказал мистер Параден. - Все такие ласковые и такие бедные. Вот
уже много лет вы ничего не делаете, только висите на мне, как скопище...
- Пиявок, - пробормотал Билл. - Пиявок.
- Пиявок, - сказал мистер Параден. - Сколько себя помню, я даю вам деньги - деньги,
деньги, деньги. А вы всасываете их, как...
- Промокашка, - сказал Билл.
Мистер Параден сверкнул на него глазами.
- Заткнись! - прогремел он.
- Хорошо, дядя. Я просто хотел помочь.
- А теперь, - продолжал мистер Параден, расправившись с Биллом, - я хочу сказать
вам, что моему терпению пришел конец. Я выдохся. Иссяк. Устал. - Он грозно зыркнул на
Билла, словно ожидая, не выдаст ли тот еще синоним. - Сегодня я собрал вас здесь, чтобы
сделать объявление. У меня для вас маленькая неожиданность. Скоро у вас появится новый
родственник.
Семья ошарашено переглянулась.
- Новый родственник?! - в ужасе повторил Отис.
- Только не говори, - шепотом, словно у постели больного, выговорил дядя Джаспер, -
что надумал жениться!
- Нет, не надумал, - сказал мистер Параден. - Родственник, о котором я говорю - мой
приемный сын. Гораций! Иди сюда, Гораций!
В дверь прошмыгнуло что-то маленькое в коротких штанишках.
- Гораций! - сказал мистер Параден. - Позволь представить тебя семье.
Мальчик с минуту таращился молча. Это был веснушчатый крепыш, стриженный,
белобрысый, с ехидными глазами. Он перевел взгляд с дяди Джаспера на дядю Отиса, с
маленького Кули на кузину Эвелину, впитывая их всех.
- Это семья? - спросил он.
- Семья.
- Обалдеть, ну и зануды, - произнес мальчик от всего сердца.
В молчании, последовавшем за этим искренним выражением чувств, к собравшимся
присоединилось еще одно действующее лицо. Оно было высокое, благообразное и облачено
в хламиду. По белой бороде Билл узнал недавнего Горациева спутника на лужайке. Даже
издали он внушал почтение, вблизи же выглядел почти что малым пророком . Он улыбался
отеческой улыбкой -единственной, кстати, улыбкой среди находящихся в комнате,
поскольку менее веселое общество можно было отыскать в Америке разве что на похоронах.
Дядя Джаспер поник, как увядшая лилия, у дяди Отиса глаза вылезли из орбит, кузина
Эвелина собиралась лопнуть. Что до Горация, вид семьи, в которую ему предстоит войти,
явно убил в нем всякую радость жизни.
Он заговорил первым, и стало ясно, какая ноша его гнетет.
- Я должен их всех поцеловать? - спросил он.
- Только не меня, - отрезал дядя Джаспер, выходя из ступора. Сопя, как тюлень, он
двинулся на мистера Парадена. - Как это следует понимать, Кули? - осведомился он.
Мистер Параден указал на новопришедшего.
- Профессор Эпплби объяснит.
Малый пророк поклонился. Если он и смущался, то умело это скрывал. Говоря, он
продолжал ласково улыбаться.
- Сообщение, которое мой добрый друг Параден...
- Что значит "ваш добрый друг Параден"? - резко переспросил дядя Джаспер. - Как
давно вы знакомы, хотелось бы мне знать.
- Я познакомился с профессором Эпплби в поезде из Сан-Франциско, -сказал мистер
Параден. - Он-то и...
- Я-то, - мягко перебил профессор Эпплби, - и убедил мистера Парадена взять на
воспитание этого малыша. - Он погладил мальчика по головке и вновь обратился к
взбешенным слушателям. - Мое имя, - продолжал он, упреждая дядю Джаспера, который
открыл уже было рот, - возможно, ничего вам не говорит, однако, со всей скромностью могу
заверить, что в некоторых кругах мои взгляды на евгенику почитаются достойными
внимания. Рад сообщить, что мистер Параден вступил в число моих учеников. Я твердо
поддерживаю взгляды мистера Бернарда Шоу, что надо создать новую расу из лучших
представителей старой. Гораций прекрасно развит физически, смышлен, обладает золотым
характером и редкой покладистостью. Я считаю - и с удовольствием констатирую, что
мистер Параден согласен - что ему лучше вкладывать средства в воспитание этого мальчика,
чем тратиться на родственников, которые, позволю заметить, не имею будущего, и, уж
простите, но мало что могут дать взамен. Мистер Параден намерен основать семью, которая
нацелена вперед, а не назад. Семью... э... будущих, а не бывших.
Родственники заговорили хором. В продолжение речи они несколько раз пытались
раскрыть рот, но профессора Эпплби так легко не перебьешь. Теперь, когда он смолк, он
дали волю своим чувствам - кузина Эвелина первая, следом дядя Джаспер и дядя Отис.
- Это что-то неслыханное!
- Да он опасный безумец!
- Неужели ты и впрямь хочешь сделать этого неотесанного мальчишку наследником в
обход собственной плоти и крови?
Профессор Эпплби мягко вмешался.
- Надо признать, - согласился он, - что Гораций и впрямь лишен определенного
светского лоска. Но что с того? Хороший учитель исправить этот мелкий недостаток за пару
месяцев. Главное - мальчуган исключительно здоров и сообразителен.
Мальчуган никак не подтвердил эти заслуженные хвалы. Он боролся с более близкой
его сердцу проблемой.
- Я не буду их целовать, - громко объявил он. - Разве что на спор. Я как-то на спор
поцеловал козла.
Кузина Эвелина выбросила вперед руки, отчего Вилличка-песичка звонко шмякнулся
на пол.
- Грубиян!
- Думаю, мой дорогой, - кротко сказал профессор Эпплби, - что разговор переходит на
повышенные тона, поэтому мне стоит вывести Горация на улицу. Формирующемуся уму
вредно слушать такие перепалки.
Кузина Эвелина воинственно напряглась.
- Пожалуйста, не беспокойте Горация в его доме. - Она прицепила к ошейнику
Виллички-песички поводок и направилась к двери. - Прощай, дядя Кули, - сказала она,
оборачиваясь. - Я считаю, что меня глубоко и жестоко оскорбили.
- Эй! - крикнул Гораций, указывая пальцем. - Ты вязанье уронила, оно разматывается.
С долгим, полным укоризны взглядом кузина Эвелина подхватила Вилличку-песичку
на руки и вышла. Дядя Джаспер ринулся за ней.
- До свиданья, Джаспер, - сказал мистер Параден.
- До свиданья. Я немедленно приму меры, чтоб тебя освидетельствовала медицинская
комиссия. Признают недееспособным. Это - единственный способ остановить твой
безумный замысел.
- А я, - добавил дядя Отис, - скажу лишь одно, Кули. Эта поездка обошлась мне в три
доллара семьдесят девять центов. Я пришлю своего адвоката. - Он взял маленького Кули за
руку. - Идем, Джон, - сказал он горько. - Отныне тебя будут называть вторым именем.
Гораций с ехидцей наблюдал за исходом родственников.
- Похоже, меня тут любят, как холодный гренок с сыром! - заметил он.
Билл дружелюбно шагнул вперед.
- Знаешь, приятель, я ничего против тебя не имею, - сказал он. -Добро пожаловать в
семью!
- Если это семья, - сказал Гораций, - то жалуй в нее сам.
И, протянув детскую ручонку профессору Эпплби, вышел из комнаты. Мистер Параден
мрачно уставился на Билла.
- Ну, Уильям?
- Ну, дядя Кули?
- Полагаю, ты понял, что я не намерен больше платить тебе содержание?
- Понял.
Спокойствие юного родственника несколько озадачило мистера Парадена. Тот
заговорил почти виновато.
- Самое плохое, когда у юноши твоих лет куча незаработанных денег.
- В точности так я думаю, - сказал Билл с жаром. - Мне надо работать! Позор, -
продолжал он, - что юноша с моими способностями и умом не зарабатывает себе на жизнь.
Стыд, да и только.
Красное лицо мистера Парадена побагровело.
- Очень смешно! - проревел он. - Очень смешно и остроумно. Что ты рассчитываешь
выгадать...
- Остроумно! Ты же не думаешь, что я шучу?
- Думаю, что пытаешься.
- Да нет же, Господи! Я и приехал сюда, чтобы просить места.
- Долго же ты собирался!
- Да у меня не было времени рта раскрыть.
- И какую же работу ты хотел у меня попросить?
- В твоей фирме.
- Какую именно?
Слабое знакомство с премудростями целлюлозно-бумажного производства затрудняло
Биллу ответ.
- Любую, - смело выкрутился он.
- Могу предложить тебе надписывать конверты за десять долларов в неделю.
- Отлично! - сказал Билл. - Когда приступать?
Мистер Параден с подозрением уставился сквозь очки.
- Ты серьезно?
- Еще как!
- Ладно, - заметил, помолчав, несколько растерянный мистер Параден, - Должен
сознаться, ты меня удивил. - Билл чуть было не сказал, что дядя просто не воспринимал
прежде его скрытых глубин, но вовремя прикусил язык. - Странно, Уильям, но ты -
единственный в этой семье, к кому я сохранил хоть каплю привязанности.
Билл благодарно улыбнулся.
- Конечно, - прогудел мистер Параден, - ты ленивый, никчемный тунеядец. И все же, я
подумаю. Ты не прямо сейчас едешь?
- Если я вам нужен, я подожду.
- Может, и понадобишься. Задержись на часок.
- Пойду прогуляюсь у пруда.
Мистер Параден смерил его внимательным взглядом.
- Не понимаю, - пробормотал он. - Работать захотел! Что это на тебя нашло? Не иначе
как влюбился.
С четверть часа после того, как расстались дядя и племянник, дом и угодья мистера
Кули Парадена пребывали в полнейшем мире. На шестнадцатой минуте Робертс, дворецкий,
кейфовавший в буфетной за сигарой и повестью о разбитой любви, был извлечен из своего
покоя оглушительным лязгом на аллее, перед самым домом. Отложив сигару и книгу, он
вышел разобраться.
Не удивительно, что лязг побудил его вскочить. Под одним из декоративных столбов в
колониальном стиле, поставленных архитектором, чтоб придать зданию индивидуальность,
лежал покореженный красный двухместный автомобиль, из под обломков которого
выбирался долговязый человек в кожаной куртке. В следующее мгновение дворецкому
предстали молодое лицо, длинный нос с горбинкой и выразительные зеленые глаза.
- Привет, - сказал молодой человек, сплевывая на гравий.
Робертс созерцал его с безмолвным изумлением. Покореженный двухместный
автомобиль был покорежен так основательно, что просто не верилось, что из него может
вылезти что-то целое.
- Вмазался чуток, - сказал молодой человек.
- Несчастный случай, сэр? - выдохнул Робертс.
- Если вы думаете, что я нарочно, - сказал молодой человек, -докажите! - Он с
любопытством взглянул на смятый в лепешку автомобиль. -Машину
...Поділитися у соцмережах
