Жанр: Классика
Война и мир
...'il doit faire s'il est sommй de se rendre?... Tout cela est
positif.
"Bref, espйrant en imposer seulement par notre attitude militaire, il se
trouve que nous voilа en guerre pour tout de bon, et ce qui plus est, en
guerre sur nos frontiиres avec et pour le Roi de Prusse. Tout est au grand
complet, il ne nous manque qu'une petite chose, c'est le gйnйral en chef.
Comme il s'est trouvй que les succиs d'Austerlitz aurant pu кtre plus
dйcisifs si le gйnйral en chef eut йtй moins jeune, on fait la revue des
octogйnaires et entre Prosorofsky et Kamensky, on donne la prefйrence au
derienier. Le gйnйral nous arrive en kibik а la maniиre Souvoroff, et est
accueilli avec des acclamations de joie et de triomphe.
"Le 4 arrive le premier courrier de Pйtersbourg. On apporte les malles
dans le cabinet du Marieйchal, qui aime а faire tout par lui-mкme. On
m'appelle pour aider а faire le triage des lettres et prendre celles qui
nous sont destinйes. Le Marieйchal nous regarde faire et attend les paquets
qui lui sont adressйs. Nous cherchons - il n'y en a point. Le Marieйchal
devient impatient, se met lui mкme а la besogne et trouve des lettres de
l'Empereur pour le comte T., pour le prince V. et autres. Alors le voilа qui
se met dans une de ses colиres bleues. Il jette feu et flamme contre tout le
monde, s'empare des lettres, les dйcachиte et lit celles de l'Empereur
adressйes а d'autres. А, так со мною поступают! Мне доверия нет! А, за мной
следить велено, хорошо же; подите вон! Et il йcrit le fameux ordre du jour
au gйnйral Benigsen
"Я ранен, верхом ездить не могу, следственно и командовать армией. Вы кор
д'арме ваш привели разбитый в Пултуск: тут оно открыто, и без дров, и без
фуража, потому пособить надо, и я так как вчера сами отнеслись к графу
Буксгевдену, думать должно о ретираде к нашей границе, что и выполнить
сегодня.
"От всех моих поездок, йcrit-il а l'Empereur, получил ссадину от седла,
которая сверх прежних перевозок моих совсем мне мешает ездить верхом и
командовать такой обширной армией, а потому я командованье оной сложил на
старшего по мне генерала, графа Буксгевдена, отослав к нему вс„ дежурство и
вс„ принадлежащее к оному, советовав им, если хлеба не будет, ретироваться
ближе во внутренность Пруссии, потому что оставалось хлеба только на один
день, а у иных полков ничего, как о том дивизионные командиры Остерман и
Седморецкий объявили, а у мужиков вс„ съедено; я и сам, пока вылечусь,
остаюсь в гошпитале в Остроленке. О числе которого ведомость всеподданнейше
подношу, донеся, что если армия простоит в нынешнем биваке еще пятнадцать
дней, то весной ни одного здорового не останется.
"Увольте старика в деревню, который и так обесславлен остается, что не
смог выполнить великого и славного жребия, к которому был избран.
Всемилостивейшего дозволения вашего о том ожидать буду здесь при гошпитале,
дабы не играть роль писарскую, а не командирскую при войске. Отлучение меня
от армии ни малейшего разглашения не произведет, что ослепший отъехал от
армии. Таковых, как я - в России тысячи".
"Le Marieйchal se fвche contre l'Empereur et nous punit tous; n'est ce
pas que с'est logique!
"Voilа le premier acte. Aux suivants l'intйrкt et le ridicule montent
comme de raison. Aprиs le dйpart du Marieйchal il se trouve que nous sommes
en vue de l'ennemi, et qu'il faut livrer bataille. Boukshevden est gйnйral
en chef par droit d'anciennetй, mais le gйnйral Benigsen n'est pas de cet
avis; d'autant plus qu'il est lui, avec son corps en vue de l'ennemi, et
qu'il veut profiter de l'occasion d'une bataille "aus eigener Hand" comme
disent les Allemands. Il la donne. C'est la bataille de Poultousk qui est
sensйe кtre une grande victoire, mais qui а mon avis ne l'est pas du tout.
Nous autres pekins avons, comme vous savez, une trиs vilaine habitude de
dйcider du gain ou de la perte d'une bataille. Celui qui s'est retirй aprиs
la bataille, l'a perdu, voilа ce que nous disons, et а ce titre nous avons
perdu la bataille de Poultousk. Bref, nous nous retirons aprиs la bataille,
mais nous envoyons un courrier а Pйtersbourg, qui porte les nouvelles d'une
victoire, et le gйnйral ne cиde pas le commandement en chef а Boukshevden,
espйrant recevoir de Pйtersbourg en reconnaissance de sa victoire le titre
de gйnйral en chef. Pendant cet interrиgne, nous commenзons un plan de
man?uvres excessivement intйressant et original. Notre but ne consiste pas,
comme il devrait l'кtre, а йviter ou а attaquer l'ennemi; mais uniquement а
йviter le gйnйral Boukshevden, qui par droit d'ancnnetй serait notre chef.
Nous poursuivons ce but avec tant d'йnergie, que mкme en passant une riviиre
qui n'est рas guйable, nous brыlons les ponts pour nous sйparer de notre
ennemi, qui pour le moment, n'est pas Bonaparte, mais Boukshevden. Le
gйnйral Boukshevden a manquй кtre attaquй et pris par des forces ennemies
supйrieures а cause d'une de nos belles man?uvres qui nous sauvait de lui.
Boukshevden nous poursuit - nous filons. A peine passe-t-il de notre cфtй de
la riviиre, que nous repassons de l'autre. A la fin notre ennemi Boukshevden
nous attrappe et s'attaque а nous. Les deux gйnйraux se fвchent. Il y a mкme
une provocation en duel de la part de Boukshevden et une attaque d'йpilepsie
de la part de Benigsen. Mais au moment critique le courrier, qui porte la
nouvelle de notre victoire de Poultousk, nous apporte de Pйtersbourg notre
nomination de gйnйral en chef, et le premier ennemi Boukshevden est enfoncй:
nous pouvons penser au second, а Bonaparte. Mais ne voilа-t-il pas qu'а ce
moment se lиve devant nous un troisiиme ennemi, c'est le православное qui
demande а grands cris du pain, de la viande, des souchary, du foin, - que
sais je! Les magasins sont vides, les сhemins impraticables. Le православное
se met а la Marieaude, et d'une maniиre dont la derieniиre campagne ne peut
vous donner la moindre idйe. La moitiй des rйgiments forme des troupes
libres, qui parcourent la contrйe en mettant tout а feu et а sang. Les
habitants sont ruinйs de fond en comble, les hфpitaux regorgent de malades,
et la disette est partout. Deux fois le quartier gйnйral a йtй attaquй par
des troupes de Marieaudeurs et le gйnйral en chef a йtй obligй lui mкme de
demander un bataillon pour les chasser. Dans une de ces attaques on m'a
еmportй ma malle vide et ma robe de chambre. L'Empereur veut donner le droit
а tous les chefs de divisions de fusiller les Marieaudeurs, mais je crains
fort que cela n'oblige une moitiй de l'armйe de fusiller l'autre. 31
Князь Андрей сначала читал одними глазами, но потом невольно то, что он
читал (несмотря на то, что он знал, на сколько должно было верить Билибину)
больше и больше начинало занимать его. Дочитав до этого места, он смял
письмо и бросил его. Не то, что он прочел в письме, сердило его, но его
сердило то, что эта тамошняя, чуждая для него, жизнь могла волновать его. Он
закрыл глаза, потер себе лоб рукою, как будто изгоняя всякое участие к тому,
что он читал, и прислушался к тому, что делалось в детской. Вдруг ему
показался за дверью какой-то странный звук. На него нашел страх; он боялся,
не случилось ли чего с ребенком в то время, как он читал письмо. Он на
цыпочках подошел к двери детской и отворил ее.
В ту минуту, как он входил, он увидал, что нянька с испуганным видом
спрятала что-то от него, и что княжны Марьи уже не было у кроватки.
- Мой друг, - послышался ему сзади отчаянный, как ему показалось, шопот
княжны Марьи. Как это часто бывает после долгой бессонницы и долгого
волнения, на него нашел беспричинный страх: ему пришло в голову, что ребенок
умер. Вс„, что oн видел и слышал, казалось ему подтверждением его страха.
"Вс„ кончено", подумал он, и холодный пот выступил у него на лбу! Он
растерянно подошел к кроватке, уверенный, что он найдет ее пустою, что
нянька прятала мертвого ребенка. Он раскрыл занавески, и долго его
испуганные, разбегавшиеся глаза не могли отыскать ребенка. Наконец он увидал
его: румяный мальчик, раскидавшись, лежал поперек кроватки, спустив голову
ниже подушки и во сне чмокал, перебирая губками, и ровно дышал.
Князь Андрей обрадовался, увидав мальчика так, как будто бы он уже
потерял его. Он нагнулся и, как учила его сестра, губами попробовал, есть ли
жар у ребенка. Нежный лоб был влажен, он дотронулся рукой до головы - даже
волосы были мокры: так сильно вспотел ребенок. Не только он не умер, но
теперь очевидно было, что кризис совершился и что он выздоровел. Князю
Андрею хотелось схватить, смять, прижать к своей груди это маленькое,
беспомощное существо; он не смел этого сделать. Он стоял над ним, оглядывая
его голову, ручки, ножки, определявшиеся под одеялом. Шорох послышался подле
него, и какая-то тень показалась ему под пологом кроватки. Он не оглядывался
и вс„ слушал, глядя в лицо ребенка, его ровное дыханье. Темная тень была
княжна Марья, которая неслышными шагами подошла к кроватке, подняла полог и
опустила его за собою. Князь Андрей, не оглядываясь, узнал ее и протянул к
ней руку. Она сжала его руку.
- Он вспотел, - сказал князь Андрей.
- Я шла к тебе, чтобы сказать это.
Ребенок во сне чуть пошевелился, улыбнулся и потерся лбом о подушку.
Князь Андрей посмотрел на сестру. Лучистые глаза княжны Марьи, в матовом
полусвете полога, блестели более обыкновенного от счастливых сл„з, которые
стояли в них. Княжна Марья потянулась к брату и поцеловала его, слегка
зацепив за полог кроватки. Они погрозили друг другу, еще постояли в матовом
свете полога, как бы не желая расстаться с этим миром, в котором они втроем
были отделены от всего света. Князь Андрей первый, путая волосы о кисею
полога, отошел от кроватки. - Да. это одно что осталось мне теперь, - сказал
он со вздохом.
X.
Вскоре после своего приема в братство масонов, Пьер с полным написанным
им для себя руководством о том, что он должен был делать в своих имениях,
уехал в Киевскую губернию, где находилась большая часть его крестьян.
Приехав в Киев, Пьер вызвал в главную контору всех управляющих, и
объяснил им свои намерения и желания. Он сказал им, что немедленно будут
приняты меры для совершенного освобождения крестьян от крепостной
зависимости, что до тех пор крестьяне не должны быть отягчаемы работой, что
женщины с детьми не должны посылаться на работы, что крестьянам должна быть
оказываема помощь, что наказания должны быть употребляемы увещательные, а не
телесные, что в каждом имении должны быть учреждены больницы, приюты и
школы. Некоторые управляющие (тут были и полуграмотные экономы) слушали
испуганно, предполагая смысл речи в том, что молодой граф недоволен их
управлением и утайкой денег; другие, после первого страха, находили забавным
шепелявенье Пьера и новые, неслыханные ими слова; третьи находили просто
удовольствие послушать, как говорит барин; четвертые, самые умные, в том
числе и главноуправляющий, поняли из этой речи то, каким образом надо
обходиться с барином для достижения своих целей.
Главноуправляющий выразил большое сочувствие намерениям Пьера; но
заметил, что кроме этих преобразований необходимо было вообще заняться
делами, которые были в дурном состоянии.
Несмотря на огромное богатство графа Безухого, с тех пор, как Пьер
получил его и получал, как говорили, 500 тысяч годового дохода, он
чувствовал себя гораздо менее богатым, чем когда он получал свои 10-ть тысяч
от покойного графа. В общих чертах он смутно чувствовал следующий бюджет. В
Совет платилось около 80-ти тысяч по всем имениям; около 30-ти тысяч стоилоXI.
В самом счастливом состоянии духа возвращаясь из своего южного
путешествия, Пьер исполнил свое давнишнее намерение заехать к своему другу
Болконскому, которого он не видал два года.
Богучарово лежало в некрасивой, плоской местности, покрытой полями и
срубленными и несрубленными еловыми и березовыми лесами. Барский двор
находился на конце прямой, по большой дороге расположенной деревни, за вновь
вырытым, полно-налитым прудом, с необросшими еще травой берегами, в середине
молодого леса, между которым стояло несколько больших сосен.
Барский двор состоял из гумна, надворных построек, конюшень, бани,
флигеля и большого каменного дома с полукруглым фронтоном, который еще
строился. Вокруг дома был рассажен молодой сад. Ограды и ворота были прочные
и новые; под навесом стояли две пожарные трубы и бочка, выкрашенная зеленой
краской; дороги были прямые, мосты были крепкие с перилами. На всем лежал
отпечаток аккуратности и хозяйственности. Встретившиеся дворовые, на вопрос,
где живет князь, указали на небольшой, новый флигелек, стоящий у самого края
пруда. Старый дядька князя Андрея, Антон, высадил Пьера из коляски, сказал,
что князь дома, и проводил его в чистую, маленькую прихожую.
Пьера поразила скромность маленького, хотя и чистенького домика после тех
блестящих условий, в которых последний раз он видел своего друга в
Петербурге. Он поспешно вошел в пахнущую еще сосной, не отштукатуренную,
маленькую залу и хотел итти дальше, но Антон на цыпочках пробежал вперед и
постучался в дверь.
- Ну, что там? - послышался резкий, неприятный голос.
- Гость, - отвечал Антон.
- Проси подождать, - и послышался отодвинутый стул. Пьер быстрыми шагами
подошел к двери и столкнулся лицом к лицу с выходившим к нему, нахмуренным и
постаревшим, князем Андреем. Пьер обнял его и, подняв очки, целовал его в
щеки и близко смотрел на него.
- Вот не ждал, очень рад, - сказал князь Андрей. Пьер ничего не говорил;
он удивленно, не спуская глаз, смотрел на своего друга. Его поразила
происшедшая перемена в князе Андрее. Слова были ласковы, улыбка была на
губах и лице князя Андрея, но взгляд был потухший, мертвый, которому,
несмотря на видимое желание, князь Андрей не мог придать радостного и
веселого блеска. Не то, что похудел, побледнел, возмужал его друг; но взгляд
этот и морщинка на лбу, выражавшие долгое сосредоточение на чем-то одном,
поражали и отчуждали Пьера, пока он не привык к ним.
При свидании после долгой разлуки, как это всегда бывает, разговор долго
не мог остановиться; они спрашивали и отвечали коротко о таких вещах, о
которых они сами знали, что надо было говорить долго. Наконец разговор стал
понемногу останавливаться на прежде-отрывочно сказанном, на вопросах о
прошедшей жизни, о планах на будущее, о путешествии Пьера, о его занятиях, о
войне и т. д. Та сосредоточенность и убитость, которую заметил Пьер во
взгляде князя Андрея, теперь выражалась еще сильнее в улыбке, с которою он
слушал Пьера, в особенности тогда, когда Пьер говорил с одушевлением радости
о прошедшем или будущем. Как будто князь Андрей и желал бы, но не мог
принимать участия в том, что он говорил. Пьер начинал чувствовать, что перед
князем Андреем восторженность, мечты, надежды на счастие и на добро не
приличны. Ему совестно было высказывать все свои новые, масонские мысли, в
особенности подновленные и возбужденные в нем его последним путешествием. Он
сдерживал себя, боялся быть наивным; вместе с тем ему неудержимо хотелось
поскорей показать своему другу, что он был теперь совсем другой, лучший
Пьер, чем тот, который был в Петербурге.
- Я не могу вам сказать, как много я пережил за это время. Я сам бы не
узнал себя.
- Да, много, много мы изменились с тех пор, - сказал князь Андрей.
- Ну а вы? - спрашивал Пьер, - какие ваши планы?
- Планы? - иронически повторил князь Андрей. - Мои планы? - повторил он,
как бы удивляясь значению такого слова. - Да вот видишь, строюсь, хочу к
будущему году переехать совсем...
Пьер молча, пристально вглядывался в состаревшееся лицо (князя) Андрея.
- Нет, я спрашиваю, - сказал Пьер, - но князь Андрей перебил его:
- Да что про меня говорить.... расскажи же, расскажи про свое
путешествие, про вс„, что ты там наделал в своих именьях?
Пьер стал рассказывать о том, что он сделал в своих имениях, стараясь как
можно более скрыть свое участие в улучшениях, сделанных им. Князь Андрей
несколько раз подсказывал Пьеру вперед то, что он рассказывал, как будто вс„
то, что сделал Пьер, была давно известная история, и слушал не только не с
интересом, но даже как будто стыдясь за то, что рассказывал Пьер.
Пьеру стало неловко и даже тяжело в обществе своего друга. Он замолчал.
- А вот что, душа моя, - сказал князь Андрей, которому очевидно было тоже
тяжело и стеснительно с гостем, - я здесь на биваках, и приехал только
посмотреть. Я нынче еду опять к сестре. Я тебя познакомлю с ними. Да ты,
кажется, знаком, - сказал он, очевидно занимая гостя, с которым он не
чувствовал теперь ничего общего. - Мы поедем после обеда. А теперь хочешь
посмотреть мою усадьбу? - Они вышли и проходили до обеда, разговаривая о
политических новостях и общих знакомых, как люди мало близкие друг к другу.
С некоторым оживлением и интересом князь Андрей говорил только об
устраиваемой им новой усадьбе и постройке, но и тут в середине разговора, на
подмостках, когда князь Андрей описывал Пьеру будущее расположение дома, он
вдруг остановился. - Впрочем тут нет ничего интересного, пойдем обедать и
поедем. - За обедом зашел разговор о женитьбе Пьера.
- Я очень удивился, когда услышал об этом, - сказал князь Андрей.
Пьер покраснел так же, как он краснел всегда при этом, и торопливо
сказал:
- Я вам расскажу когда-нибудь, как это вс„ случилось. Но вы знаете, что
вс„ это кончено и навсегда.
- Навсегда? - сказал князь Андрей. - Навсегда ничего не бывает.
- Но вы знаете, как это вс„ кончилось? Слышали про дуэль?
- Да, ты прошел и через это.
- Одно, за что я благодарю Бога, это за то, что я не убил этого человека,
- сказал Пьер.
- Отчего же? - сказал князь Андрей. - Убить злую собаку даже очень
хорошо.
- Нет, убить человека не хорошо, несправедливо...
- Отчего же несправедливо? - повторил князь Андрей; то, что справедливо и
несправедливо - не дано судить людям. Люди вечно заблуждались и будут
заблуждаться, и ни в чем больше, как в том, что они считают справедливым и
несправедливым.
- Несправедливо то, что есть зло для другого человека, - сказал Пьер, с
удовольствием чувствуя, что в первый раз со времени его приезда князь Андрей
оживлялся и начинал говорить и хотел высказать вс„ то, что сделало его
таким, каким он был теперь.
- А кто тебе сказал, что такое зло для другого человека? - спросил он.
- Зло? Зло? - сказал Пьер, - мы все знаем, что такое зло для себя.
- Да мы знаем, но то зло, которое я знаю для себя, я не могу сделать
другому человеку, - вс„ более и более оживляясь говорил князь Андрей, видимо
желая высказать Пьеру свой новый взгляд на вещи. Он говорил по-французски.
Je ne connais l dans la vie que deux maux bien rйels: c'est le remord et la
maladie. II n'est de bien que l'absence de ces maux. 32 Жить для себя,
избегая только этих двух зол: вот вся моя мудрость теперь.
- А любовь к ближнему, а самопожертвование? - заговорил Пьер. - Нет, я с
вами не могу согласиться! Жить только так, чтобы не делать зла, чтоб не
раскаиваться? этого мало. Я жил так, я жил для себя и погубил свою жизнь. И
только теперь, когда я живу, по крайней мере, стараюсь (из скромности
поправился Пьер) жить для других, только теперь я понял вс„ счастие жизни.
Нет я не соглашусь с вами, да и вы не думаете того, что вы говорите.
Князь Андрей молча глядел на Пьера и насмешливо улыбался.
- Вот увидишь сестру, княжну Марью. С ней вы сойдетесь, - сказал он. -
Может быть, ты прав для себя, - продолжал он, помолчав немного; - но каждый
живет по своему: ты жил для себя и говоришь, что этим чуть не погубил свою
жизнь, а узнал счастие только тогда, когда стал жить для других. А я испытал
противуположное. Я жил для славы. (Ведь что же слава? та же любовь к другим,
желание сделать для них что-нибудь, желание их похвалы.) Так я жил для
других, и не почти, а совсем погубил свою жизнь. И с тех пор стал спокойнее,
как живу для одного себя.
- Да как же жить для одного себя? - разгорячаясь спросил Пьер. - А сын, а
сестра, а отец?
- Да это вс„ тот же я, это не другие, - сказал князь Андрей, а другие,
ближние, le prochain, как вы с княжной Марьей называете, это главный
источник заблуждения и зла. Le prochаin 33 это те, твои киевские мужики,
которым ты хочешь сделать добро.
И он посмотрел на Пьера насмешливо-вызывающим взглядом. Он, видимо,
вызывал Пьера.
- Вы шутите, - вс„ более и более оживляясь говорил Пьер. Какое же может
быть заблуждение и зло в том, что я желал (очень мало и дурно исполнил), но
желал сделать добро, да и сделал хотя кое-что? Какое же может быть зло, что
несчастные люди, наши мужики, люди такие же, как и мы, выростающие и
умирающие без другого понятия о Боге и правде, как обряд и бессмысленная
молитва, будут поучаться в утешительных верованиях будущей жизни, возмездия,
награды, утешения? Какое же зло и заблуждение в том, что люди умирают от
болезни, без помощи, когда так легко материально помочь им, и я им дам
лекаря, и больницу, и приют старику? И разве не ощутительное, не несомненное
благо то, что мужик, баба с ребенком не имеют дня и ночи покоя, а я дам им
отдых и досуг?... - говорил Пьер, торопясь и шепелявя. - И я это сделал,
хоть плохо, хоть немного, но сделал кое-что для этого, и вы не только меня
не разуверите в том, что то, что я сделал хорошо, но и не разуверите, чтоб
вы сами этого не думали. А главное, - продолжал Пьер, - я вот что знаю и
знаю верно, что наслаждение делать это добро есть единственное верное
счастие жизни.
- Да, ежели так поставить вопрос, то это другое дело, сказал князь
Андрей. - Я строю дом, развожу сад, а ты больницы. И то, и другое может
служить препровождением времени. А что справедливо, что добро - предоставь
судить тому, кто вс„ знает, а не нам. Ну ты хочешь спорить, - прибавил он, -
ну давай. - Они вышли из-за стола и сели на крыльцо, заменявшее балкон.
- Ну давай спорить, - сказал князь Андрей. - Ты говоришь школы, -
продолжал он, загибая палец, - поучения и так далее, то есть ты хочешь
вывести его, - сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего
мимо их, - из его животного состояния и дать ему нравственных потребностей,
а мне кажется, что единственно возможное счастье - есть счастье животное, а
ты его-то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но
не дав ему моих средств. Другое ты говоришь: облегчить его работу. А
по-моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же
условие его существования, как для меня и для тебя труд умственный. Ты не
можешь не думать. Я ложусь спать в 3-м часу, мне приходят мысли, и я не могу
заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать,
как он не может не пахать, не косить; иначе он пойдет в кабак, или сделается
болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через
неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и
умрет. Третье, - что бишь еще ты сказал? - Князь Андрей загнул третий палец.
- Ах, да, больницы, лекарства. У него удар, он умирает, а ты пустил ему
кровь, вылечил. Он калекой будет ходить 10-ть лет, всем в тягость. Гораздо
покойнее и проще ему умереть. Другие родятся, и так их много. Ежели бы ты
жалел, что у тебя лишний работник пропал - как я смотрю на него, а то ты из
любви же к нему его хочешь лечить. А ему этого не нужно. Да и потом,что за
воображенье, что медицина кого-нибудь и когда-нибудь вылечивала! Убивать
так! - сказал он, злобно нахмурившись и отвернувшись от Пьера. Князь Андрей
высказывал свои мысли так ясно и отчетливо, что видно было, он не раз думал
об этом, и он говорил охотно и быстро, как человек, долго не говоривший.
Взгляд его оживлялся тем больше, чем безнадежнее были его суждения.
- Ах это ужасно, ужасно! - сказал Пьер. - Я не понимаю только - как можно
жить с такими мыслями. На меня находили такие же минуты, это недавно было, в
Москве и дорогой, но тогда я опускаюсь до такой степени, что я не живу, вс„
мне гадко... главное, я сам. Тогда я не ем, не умываюсь... ну, как же вы?...
- Отчего же не умываться, это не чисто, - сказал князь Андрей; -
напротив, надо стараться сделать свою жизнь как можно более приятной. Я живу
и в этом не виноват, стало быть надо как-нибудь получше, никому не мешая,
дожить до смерти.
- Но что же вас побуждает жить с такими мыслями? Будешь сидеть не
двигаясь, ничего не предпринимая...
- Жизнь и так не оставляет в покое. Я бы рад ничего не делать, а вот, с
одной стороны, дворянство здешнее удостоило меня чести избрания в
предводители: я насилу отделался. Они не могли понять, что во мне нет того,
что нужно, нет этой известной добродушной и озабоченной пошлости, которая
нужна для этого. Потом вот этот дом, который надо было построить, чтобы
иметь свой угол, где можно быть спокойным. Теперь ополчение.
- Отчего вы не служите в армии?
- После Аустерлица! - мрачно сказал князь Андрей. - Нет; покорно
благодарю, я дал себе слово, что служить в действующей русской армии я не
буду. И не буду, ежели бы Бонапарте стоял тут, у Смоленска, угрожая
...Закладка в соц.сетях
