Жанр: Классика
Эдинбургская темница
... Робертсона жил в какой-нибудь
миле от матери этого молодчика, то черт меня побери, если я не знаю, что промеж
них произошло! Так что пусть он не больно-то нос воротит".
Оставшись наедине с Батлером, сэр Джордж Стонтон велел подать чай и кофе
и, когда лакей выполнил приказание, спросил Батлера после минутного раздумья, не
имел ли тот вестей от своей жены и семейства. Батлер, несколько удивившись этому
вопросу, ответил, что последние дни не имел писем, так как его жена не
любительница писать.
- Тогда, - ответил сэр Джордж Стонтон, - я первый сообщу вам, что ваш
мирный домашний очаг подвергся нашествию. Жена моя, коей герцог Аргайл на время
ее пребывания в ваших краях любезно предоставил свой дом в Розните,
переправилась через залив и расположилась в пасторате, ибо хочет, как она
говорит, быть вблизи коз, чье молоко она пьет. Но я думаю, она сделала так
потому, что предпочитает находиться в обществе миссис Батлер, чем рядом с этим
почтенным джентльменом, исполняющим обязанности сенешаля во владениях герцога.
Мистер Батлер ответил:
- Я часто слышал, как покойный герцог и тот, кто ныне здравствует,
говорили с большим уважением о леди Стонтон, и я счастлив, если мой дом может
показаться желанным кому-либо из их друзей. Мы им стольким обязаны, что рады
оказать хотя бы эту пустячную услугу.
- Однако это не делает мою жену и меня менее обязанными вам за ваше
гостеприимство, - возразил сэр Джордж. - Не могу ли я узнать, когда вы
собираетесь домой?
- Через день или два моя работа в собрании будет закончена. Все свои
другие дела в городе я уже тоже завершил и поэтому хочу вернуться как можно
скорее в Дамбартоншир. Но я везу с собой значительную сумму денег в векселях и
наличными и хочу поэтому поехать не один, а вместе с другими священниками.
- Со мной вы будете в большей безопасности, - сказал сэр Джордж, - а я
собираюсь отправиться завтра или послезавтра. Если вы согласитесь доставить мне
удовольствие своим обществом, я берусь препроводить вас и ваш груз в полной
сохранности в пасторат, но при условии, что вы и меня туда впустите.
Мистер Батлер был рад согласиться, и, после того как они обо всем
договорились, сэр Джордж отправил вперед одного из своих слуг, который должен
был предупредить обитателей пастората Ноктарлити о скором приезде гостей; по
всей округе распространилась весть о том, что священник возвращается домой в
сопровождении знатного джентльмена и везет с собой деньги в уплату за поместье
Крэгстур.
Это внезапное решение отправиться в Ноктарлити было принято сэром Джорджем
в связи с событиями сегодняшнего вечера. Он чувствовал, что, несмотря на высокое
положение, которое он теперь занимал, ему все же не следовало находиться в такой
близости от мест его былых безрассудных злодеяний, и, кроме того, он хорошо
помнил из прошлого, как рискованно опять встретиться с таким хитрым человеком,
каким был Рэтклиф. Следующие два дня он провел у себя дома под предлогом
недомогания, а со своим благородным другом, верховным комиссаром, простился
письменно, сообщив ему, что решил оставить Эдинбург раньше намеченного дня, так
как представилась возможность ехать с попутчиком - мистером Батлером. Он имел
долгую беседу со своим уполномоченным по поводу Энейпл Бейлзу и поручил этому
деловому джентльмену, являвшемуся также доверенным лицом и Аргайла, прислать к
нему в Ноктарлити специального нарочного, как только он узнает от Рэтклифа или
любого другого лица какие-нибудь существенные данные о судьбе этой женщины и
несчастного ребенка. Эти инструкции были подкреплены значительной суммой денег и
указанием не останавливаться перед расходами, так что у сэра Джорджа не было
оснований опасаться недостаточной исполнительности тех, кому он поручил это
дело.
Путешествие, предпринятое сообща обоими родственниками, оказалось таким
приятным, что доставило сэру Джорджу гораздо больше удовольствия, чем он сам
ожидал. С сердца его, хоть он и убеждал себя в противном, свалилась тяжесть,
когда Эдинбург исчез из виду, а непринужденная и интересная беседа с Батлером
отвлекала его мысли от мрачных воспоминаний. Он даже начал подумывать о том, что
будет не так уж трудно переселить родственников своей жены в приход Уиллингэм: в
этом случае ему самому пришлось бы только подыскать более выгодное место для
того священника, который занимал это место в настоящее время, а Батлеру -
перейти в англиканскую церковь, что, конечно, не должно вызвать у последнего
никаких возражений, и вот тогда вся родня жены находилась бы под его
непосредственной опекой. Возможно, что ему будет несколько неприятно иметь по
соседству миссис Батлер, знающую о всех его гадких проделках в прошлом, но, с
другой стороны, такое положение вещей лишь заставило бы ее еще более свято
хранить его тайну, хотя он и до сих пор не мог пожаловаться на ее болтливость.
Это сказалось бы благоприятным образом и на настроении и покорности его жены,
так как леди Стонтон подчас докучала ему тем, что не хотела уезжать из города,
когда он отправлялся в имение, ссылаясь на отсутствие общества в Уиллингэме;
однако ответ: "Мадам, там с вами ваша сестра", - уничтожил бы сразу все ее
возражения.
Сэр Джордж решил выяснить мнение самого Батлера на эту тему и спросил его,
как бы он отнесся к переезду в приход англиканской церкви с ежегодным жалованьем
в тысячу двести фунтов, где ему пришлось бы составить иногда компанию соседу,
чье здоровье несколько расшатано, а настроение бывает подчас подавленным.
- Иногда вы, может быть, встречали бы там, - добавил он, - весьма
порядочного и образованного джентльмена в сане католического священника, но при
широте ваших взглядов это ведь не показалось бы вам чем-то предосудительным, не
так ли? Что бы вы ответили на подобное предложение?
- Что я не могу принять его, - ответил мистер Батлер. - Я не собираюсь
участвовать в бесконечных дебатах между церквами; но я вырос в той вере, какую
сейчас исповедую, принял духовный сан в соответствии с ее доктринами, уверен в
правоте моих религиозных воззрений и умру под тем знаменем, которое всегда нес.
- А сколько вы получаете? - спросил сэр Джордж Стонтон. - Прошу извинить
меня за нескромный вопрос.
- Примерно около ста фунтов в год, не считая самого дома и пастбища.
- И вы не хотите променять это на тысячу двести фунтов в год из-за какихто
там дурацких разногласий между английской и шотландской церквами?
- На это, сэр, у меня есть свое мнение; в обеих верах есть много хорошего,
и, уж во всяком случае, пути для спасения души есть в каждой из них, но всякий
человек должен поступать согласно своим убеждениям. Я надеюсь, что исполнял
раньше и сейчас исполняю волю Господа в этом верхнешотландском приходе, и мне не
следует из корыстных целей бросать на произвол судьбы свою паству. Но если даже
исходить из ваших чисто мирских понятий, сэр Джордж, то на эти сто фунтов в год
мы были сыты и одеты и не знали никакой нужды; наследство от моего тестя и коекакие
другие источники дали нам возможность приобрести небольшое поместье,
которое принесет еще около двухсот фунтов в год: я даже не знаю, как
распорядиться всеми этими деньгами. И поэтому, раз у меня нет ни желания, ни
поводов истратить даже те триста фунтов, что у меня теперь есть, зачем же я буду
гнаться за суммой, в четыре раза большей? Согласитесь, сэр, что это было бы
просто неблагоразумно.
- Я слышал, что существует подобная философия, - сказал сэр Джордж, - но
никогда не видел, чтобы кто-нибудь применял ее на практике.
- Это просто здравый смысл, - ответил Батлер, - который согласуется с
философией и религией гораздо чаще, чем педанты и фанатики допускают это.
Сэр Джордж переменил разговор и больше к этой теме не возвращался.
Несмотря на то, что они ехали в карете сэра Джорджа, дорога так утомила его, что
пришлось задержаться на день в небольшом городке Мид-Колдере. Это была их первая
остановка после того, как они выехали из Эдинбурга, потом они задержались на
день в Глазго, из чего видно, что продвижение их было довольно медленным.
Доехав до Дамбартона, они решили оставить там экипаж и нанять лодку, чтобы
добраться до пристани вблизи пастората, так как на пути у них лежало озеро Гарлох,
а сама местность была непроходима для колесного экипажа. Их сопровождали
камердинер сэра Джорджа, пользовавшийся полным доверием своего господина, и
лакей; кучера остались с экипажем. Как только они закончили все приготовления к
переправе (это было примерно в четыре часа дня), сэра Джорджа нагнал нарочный,
посланный его доверенным из Эдинбурга и привезший ему какой-то пакет; вскрыв
его, сэр Джордж с большим вниманием и интересом прочитал находившееся в нем
донесение и, казалось, был сильно взволнован. Пакет этот был отправлен вскоре
после их отъезда из Эдинбурга, но нарочный упустил путешественников, так как
проехал Мид-Колдер ночью и прибыл в Рознит раньше их. Прождав там более двадцати
четырех часов, он возвращался теперь в Эдинбург. Сэр Джордж Стонтон сейчас же
написал ответ и, щедро наградив нарочного, велел ему не ложиться спать до тех
пор, пока он не вручит его доверенному в Эдинбурге.
Наконец они сели в лодку, которая уже ожидала их. Во время переезда,
совершавшегося очень медленно, так как гребцы были вынуждены все время грести и
часто против течения, сэр Джордж задавал много вопросов, касавшихся главным
образом разбойников горной Шотландии, наводнивших страну с 1745 года. Батлер
сообщил ему, что многие из них не являлись местными уроженцами, а были цыганами,
лудильщиками и всякого рода правонарушителями, воспользовавшимися беспорядками
междоусобной войны, недовольством горцев и слабым полицейским надзором для того,
чтобы безнаказанно заняться своим ремеслом грабителя. Сэр Джордж стал задавать
вопросы об их жизни и привычках, о том, не стараются ли они иногда возместить
свои хищнические нападения великодушными поступками и не свойственны ли им не
только пороки, но и достоинства диких племен?
Батлер ответил, что, конечно, и у них иногда бывают проблески великодушия,
которые присущи даже самым отъявленным злодеям; но что их дурные наклонности
проявляются с неизменным постоянством, а случайные вспышки добродетельных чувств
носят весьма мимолетный, ненадежный характер, и если и бывают, то, очевидно,
вызваны каким-нибудь из ряда вон выходящим стечением обстоятельств. Отвечая на
эти вопросы, которые сэр Джордж задавал с таким повышенным интересом, что Батлер
был поражен, последний упомянул мимоходом имя Донаха Ду на Дунага, уже известное
читателю. Сэр Джордж с жадностью ухватился за это имя, словно находил в нем
особый интерес. Он самым подробным образом расспросил Батлера об упомянутом им
человеке, о численности его банды и даже о наружности тех, кто входил в нее. Но
на эти вопросы Батлер почти ничего не мог ответить. Человек этот пользовался
большой известностью среди простонародья, но подвиги его были значительно
преувеличены; ему обычно помогали один или два сообщника, число которых никогда
не превышало четырех. Одним словом, Батлер знал о нем очень мало, а то короткое
знакомство, которое он имел с этим разбойником, не вызвало в нем никакого
желания продлить его.
- А все-таки мне хотелось бы его повидать на этих днях.
- Это весьма опасная встреча, сэр Джордж; разве только вы захотите предать
его в руки закона, что тоже будет выглядеть довольно мрачно.
- Если с каждым человеком поступать согласно его заслугам, никто не
избежит наказания. Но я говорю с вами загадками: я объясню вам все, когда
переговорю с леди Стонтон. Налягте на весла, друзья, - сказал он, обращаясь к
гребцам, - тучи грозят нам бурей.
И действительно, тяжелая и душная неподвижность воздуха, огромные кучи
облаков, сгрудившиеся на западе и горевшие раскаленным пламенем в лучах
заходящего солнца, эта страшная тишина природы, застывшей в ожидании громового
раската, словно приговоренный к казни солдат перед направленными на него
смертоносными дулами, - все говорило о приближавшейся грозе. Большие тяжелые
капли, падая время от времени в лодку, вынудили мужчин надеть плащи; но дождь
прекратился, и невыносимый зной, столь необычный для Шотландии в конце мая,
заставил путешественников отбросить плащи в сторону.
- Есть что-то торжественное в этой задержке грозы, - сказал сэр Джордж. -
Можно подумать, что она ждет, пока внизу, на земле, не совершится какое-то
событие, которое она отметит своим оглушительным раскатом.
- Увы! - ответил Батлер. - Мы настолько ничтожны, что природа не станет
согласовывать своих законов с нашими эфемерными делами и страданиями. Небо
разверзнется тогда, когда тучи зарядятся электричеством, независимо от того,
упала ли в это время овца со скал Аррана или пал победитель-герой на поле брани.
- Но человек предпочитает думать, - сказал сэр Джордж, - что основные
законы движения вселенной зависят от людских судеб. Мы не хотим допустить, что
исчезнем вместе со столетиями, канувшими в вечность до нас, подобно этим широким
черным каплям, которые, коснувшись воды, вызвали легкое и мимолетное кружение и
потом исчезли бесследно.
- Бесследно! Мы не исчезнем, не можем исчезнуть бесследно, - ответил
Батлер, глядя вверх. - Смерть для нас лишь перемена, но не конец: это начало
новой жизни, и ее дальнейшее течение будет определено нашими поступками здесь,
на земле.
Пока они рассуждали на эти серьезные темы, внушенные им зловещей
обстановкой приближавшейся грозы, путешествие их грозило затянуться, так как
порывы ветра, налетая с неожиданной силой и столь же внезапно замирая, вздымали
поверхность залива и затрудняли работу гребцов. Им оставалось только обогнуть
небольшой мыс, чтобы добраться до пристани в устье небольшой реки, но из-за
непогоды и тяжести лодки они не могли это сделать достаточно быстро и были
вынуждены оставаться во власти бури.
- Не можем ли мы высадиться у этого мыса, - спросил сэр Джордж, - и найти
хоть какое-нибудь укрытие?
Батлер не знал там никакого места, пригодного для высадки, и ни одного
удобного или хотя бы доступного прохода между тех скал, что нависли над берегом.
- Подумайте как следует, - сказал сэр Джордж Стонтон, - буря вот-вот
разразится.
- Послушай-ка, хозяин, - вмешался один из гребцов, - там есть бухта Кэрда,
мы священнику о ней не говорили, уж больно трудно провести туда лодку: там что
ни шаг, то мели или подводные камни.
- А ты попробуй, - сказал сэр Джордж, - и я дам тебе полгинеи.
Лодочник взялся за руль и заметил, что, коли им удалось бы добраться, он
знает там одну крутую тропку от берега, которая через полчаса приведет их
прямехонько в пасторат.
- А вы уверены, что знаете дорогу? - спросил Батлер старика.
- Может, я и получше знал ее лет этак с пятнадцать назад, когда возил сюда
Уилсона на его быстром суденышке. Помню, был с ними отчаянный такой англичанин,
они его звали...
- Если будешь столько болтать, - сказал сэр Джордж Стонтон, - то
напорешься прямо на подводный камень Жернов. Держись лучше вдоль того белого
утеса и колокольни.
- Черт возьми! - воскликнул старый ветеран, вытаращив от изумления глаза.
- Кажись, ваша милость знает залив не хуже меня. Видать, этот Жернов вам уже
попадался.
В это время они приблизились к небольшой бухте, защищенной со всех сторон
утесами; подход к ней был настолько затруднен мелями и подводными камнями, что
пользоваться ею могли лишь те, кто хорошо знал этот путь. На берегу виднелась
старая, видавшая виды лодка, вытащенная уже кем-то на берег и спрятанная между
деревьями, где ее трудно было заметить.
Увидев лодку, Батлер обратился к своему спутнику:
- Вы не можете себе представить, сэр Джордж, как трудно мне убедить моих
неразумных прихожан в опасности и недозволенности контрабандной торговли; а ведь
примеры ужасных последствий этого занятия у них всегда перед глазами. Я не знаю
ни одного другого обстоятельства, которое оказывало бы такое губительное и
разлагающее влияние на их моральные и религиозные воззрения.
Сэр Джордж, сделав над собой усилие, пробормотал что-то о любви к
приключениям, естественной в юные годы, и о благоразумии, обычно просыпающемся в
более зрелом возрасте.
- Весьма редко, сэр, - ответил Батлер. - Если эти люди увязли уже глубоко
и особенно если они принимали участие в кровавых сценах насилия, которых нельзя
избежать при таком образе жизни, рано или поздно их ждет дурной конец. Опыт и
Священное писание учат нас, сэр Джордж, что возмездие следует по пятам за
насилием и что кровожадный человек не проживет и половины своих дней. Но
разрешите помочь вам выйти на берег.
Сэр Джордж и в самом деле нуждался в помощи, так как мысленно сравнивал
свое теперешнее настроение с тем душевным и физическим состоянием, в каком он
находился, когда высаживался на этом берегу в прежние времена. Как только они
сошли на берег, вдали послышался низкий раскат грома.
- Это дурное предзнаменование, мистер Батлер, - сказал сэр Джордж.
- Intonuit laevum (Гром прогремел слева (лат.).); вот увидите, это доброе
предзнаменование, - ответил, улыбаясь, Батлер.
Лодочникам было приказано обогнуть мыс и привести лодку к обычной
пристани, а оба джентльмена в сопровождении слуги направились по еле заметной,
запутанной тропинке, через густую чащу, к пасторату Ноктарлити, где их приезда
ожидали с большим нетерпением.
Накануне сестры напрасно прождали весь день приезда своих мужей: сэр
Джордж известил их в письме, что они приедут именно в этот день, но
путешественники, задержавшись в Мид-Колдере, не смогли осуществить это
намерение. Обитатели пастората стали уже сомневаться, приедут ли они и на
следующий день. Леди Стонтон эта задержка принесла даже временное облегчение:
она со страхом думала об уязвленной гордости своего мужа при встрече со
свояченицей, знавшей его тяжелое и позорное прошлое. Она знала, что, как бы он
ни сдерживал своих чувств на людях, она обречена видеть их самые необузданные
проявления, когда останется с ним наедине; в результате таких вспышек
разрушалось его здоровье, портился характер, а сам он вызывал в ней чувства
ужаса и сострадания. Леди Стонтон без конца предупреждала Джини не подавать и
виду, что она узнала его, а встретить сэра Джорджа совсем как незнакомого
человека, и Джини вновь и вновь обещала поступить именно так.
Джини и сама с беспокойством думала о неловкости приближавшейся встречи;
но совесть ее была чиста, а лежавшие на ней теперь многочисленные и несколько
необычные домашние хлопоты, а также желание увидеть поскорее мистера Батлера
после столь длительной и непривычной разлуки заставляли ее с нетерпением ожидать
приезда путешественников. К тому же - стоит ли скрывать истину? - время от
времени в голову миссис Батлер закрадывалась мысль, что ее праздничный обед
откладывается вот уже второй день и что теперь, на третий день, только немногие
из блюд, которые она с таким усердием приготовила и украсила, будет прилично
подать на стол... А что же ей делать с остальными? Но от последней заботы она
была избавлена внезапным появлением капитана во главе шестерых крепких парней,
одетых и вооруженных на манер шотландских горцев.
- Доброе утро, леди Стонтон, надеюсь, вишу вас в добром здравии. Доброе
утро и вам, добрейшая миссис Патлер, и прошу вас, пошалуйста, дайте нам чегонибудь
поесть и немного эля и бренди, потому что мы торчали в этом заливе и на
болоте с самого рассвета, и все впустую, черт возьми!
С этими словами он сел на стул, сдвинул назад свой бригадирский парик и
вытер лоб с непринужденным самодовольством, не обращая никакого внимания на
благовоспитанный взгляд удивления, которым леди Стонтон пыталась внушить ему,
что он позволяет себе слишком большие вольности.
- А все-таки приятно подумать, - продолжал капитан, с галантным видом
обращаясь к леди Стонтон, - что попал в такую переделку ради прекрасной леди или
ради шентльмена, который шенат на прекрасной леди, что одно и то ше по сути
дела, потому что ешели слушишь мушу, то слушишь и шене, как миссис Патлер очень
хорошо знает.
- Послушайте, сэр, - сказала леди Стонтон, - так как вы, по-видимому,
предназначаете этот комплимент для меня, то мне, право же, непонятно, какое
отношение я или сэр Джордж имеем к вашим утренним приключениям.
- Черт возьми! Это прямо-таки шестоко, миледи! Разве не по особому приказу
почтенного доверенного его светлости в Эдинбурге, да еще с ордером на арест в
придачу, отправился я на розыски этого самого Донаха Ду на Дунага, чтобы
арестовать его и препроводить к сэру Дшордшу, дабы он получил по заслугам, то
есть, попросту говоря, отправить его прямехонько на виселицу? И поделом ему,
мошеннику, за то, что напугал вашу светлость и еще кое за что, не столь, правда,
вашное.
- Напугал меня? - переспросила леди Стонтон. - Да что вы! Я ничего не
писала мужу о происшествии у водопада.
- Значит, он от кого-то другого узнал об этом. А то чего ради ему бы вдруг
так загорелось найти этого негодяя? Ведь мне пришлось по его указу обшарить все
топи да болота в округе, чтобы найти Донаха, а вместо награды мне того гляди
шальная пуля могла мозги прошибить.
- Неужели это действительно верно, что вы пытались арестовать этого
человека по приказу сэра Джорджа?
- Ну, конечно, по приказу его чести, а то как ше? По мне пусть себе этот
парень промышляет своим делом, лишь бы герцогское добро не трогал; но коли
почтенному другу герцога угодно его изловить и даже повесить, то пошалуйста,
разве мне шалко? Как только мне ночью дали знать об этом деле, я собрал своих
самых надешных ребят, велел им надеть юбки и куртки, и на заре мы отправились.
- Напрасно вы им велели так одеться, капитан, - заметила миссис Батлер, -
вы же знаете, что парламент издал закон, запрещающий ношение одежды шотландских
горцев.
- Та, та, та, потише, миссис Патлер. Закону этому всего два или три года,
так что он слишком свешенький, чтобы сюда дойти; и потом, как ребята станут
карабкаться на горы в штанах? Меня мутит от одного их вида. Так вот, я знал
очень хорошо, где скрывается этот самый Донах, и на самом деле, когда мы туда
пришли, я сразу увидел, что еще вчера они все там были: и листья примяты, и зола
кругом, и очаг еще даже не погас. Видать, кто-то их предупредил, потому что я
обыскал все долины и ущелья, словно охотился на оленя, и черта с два я их нашел!
Пропали, да и только, дьявол их возьми!
- Наверно, он переправился через залив в Ковал, - сказал Дэвид, а Рубен,
рано утром ходивший за орехами, добавил, что видел лодку, направлявшуюся в бухту
Кэрда. Место это было хорошо известно мальчикам, но их менее предприимчивый отец
о нем не знал.
- Черт возьми, - сказал Дункан, - тогда я только допью свое бренди с водой
и отправлюсь, потому что они, наверно, прячутся сейчас в роще. Донах - умный
дьявол и понимает, что, коли труба коптит, лучше сесть поблише к печке. Он
думает, что никому и в голову не придет искать его так близко! Прошу вашу
милость простить меня за то, что я так быстро ухошу, но зато я скоро вернусь и
притащу вам этого Донаха шивьем или ше одну его голову, что тоше не так уш
плохо. Надеюсь провести приятный вечер в вашем обществе, ваша милость, и надеюсь
свести счеты с мистером Патлером в триктраке за те четыре пенса, что он у меня
выиграл. Мистеру Патлеру надо поторапливаться домой, а то как бы ему не
вымокнуть, вон дошдь собирается. С этими словами, сопровождаемыми бесчисленными
поклонами и извинениями за то, что он так скоро оставил дам (они весьма охотно
его извинили), и уверениями в своем быстром возвращении, в чем Джини и так не
сомневалась благодаря имевшемуся у нее в доме бренди, Дункан вышел из пастората
и, собрав своих помощников, принялся обыскивать густую рощу, отделявшую
небольшую долину от бухты Кэрда. Дэвид, к которому капитан особенно благоволил
за его смелость и находчивость, выскользнул незаметно из дома, чтобы
присутствовать при расправе, чинимой этим великим человеком.
* ГЛАВА LII
Я за тобой послал,
Чтоб научить военному искусству,
Чтоб имя Толбота в тебе воскресло,
Когда иссохшей страстью, бессильем
Прикован к ложу будет твой отец;
Но - о губительные, алые звезды!
"Генрих VI", часть первая.
Пройдя совсем немного в сторону бухты Кэрда, Дункан и его помощники
услышали выстрел, за которым вскоре последовали еще два.
- Какие-то негодяи шныряют поблизости, - сказал Дункан, - смотрите,
ребята, в оба.
Затем послышался лязг мечей, и когда Дункан и его отряд бросились в ту
сторону, откуда исходил этот звук, они обнаружили Батлера и слугу сэра Джорджа в
руках четырех разбойников.
Сэр Джордж лежал распростертый на земле с обнаженным мечом в руках.
Дункан, храбрый как лев, немедленно выстрелил в голову главаря шайки, обнажил
меч и, крикнув своим помощникам: "За мной! " - вонзил его в того разбойника,
которого он уже ранил: это был сам Донах Ду на Дунага. Остальные разбойники были
побеждены очень быстро, за исключением одного юноши, оказавшего удивительно
упорное для его возраста сопротивление; его удалось захватить лишь после
длительной борьбы.
Батлер, как только его освободили, подбежал к сэру Джорджу Стонтону, чтобы
поднять его, но в нем уже не было признаков жизни.
- Большое несчастье, - сказал Дункан. - Думаю, мне следует отправиться
вперед и предупредить бедную леди. Тэви, голубчик, ты сегодня первый раз понюхал
пороху, так что возьми-ка мой меч да отсеки голову Донаха; тебе будет на пользу
попрактиковаться в таком деле на тот случай, если ты захочешь отсечь голову
какому-нибудь шивому шентльмену; хотя, ладно, не надо, отцу твоему это, наверно,
не понравится, да и леди Стонтон будет куда приятней увидеть его целиком. Теперь
она на деле убедится, как быстро и по всем правилам капитан Нокдандер мстит за
шентльменскую кровь.
Таковы были замечания человека, настолько привычного к подобным
происшествиям в Верхней Шотландии, что исход этой схватки не вызвал у него ни
удивления, ни тревоги.
Не будем подробно описывать совсем противоположного впечатления,
произведенного этим неожиданным бедствием на леди Стонто
...Закладка в соц.сетях
