Жанр: Классика
Юдоль
... не сказала, - заметила, смутясь, Гильдегарда.
- Ничего, мой друг! Ничего! я знаю, что ты не хочешь, чтобы я
"предавалась воспоминаниям", ну и карай меня!
Тетя ласково кинула на плечи англичанке свои руки и сказала:
- Ты Петр, и это значит: "камень"; и ты блаженна, - но прости нас
грешных!
И она, кажется, хотела спуститься и стать на колени, только Гильдегарда
успела схватить ее под плечи и воскликнула:
- Полли! Полли! Неужели я тебя оскорбила?!
- Нет, - отвечала тетя, - мне просто... хочется плакать.
Они обнялись, и тетя два раза всхлипнула, потом утерла слезы и,
улыбнувшись, сказала:
- Вот когда аминь!
Свидание это имело также и другие разнообразные добрые последствия, из
числа которых два были очень замечательны. Первое состояло в том, что
больных в нашей местности с этих пор уже не приходилось более класть на
кострике в холодной риге, потому что "бывшая княгиня" построила "для всей
местности" прекрасную больницу и обеспечила ее "на вечные времена"
достаточным содержанием; и второе: слезы кондитера, рыдавшего и воздымавшего
руки к "рабыням господним", были отерты: в Поелове было написано завещание,
дававшее после смерти Д* "всем волю".
Это было величайшее событие во всей губернии, которая такого примера
даже немножко испугалась.
А кроме того, в день отъезда от нас тети и Гильдегарды, "бывшая" Д*
сама приехала к нам, чтобы еще раз видеть обеих этих женщин.
Я ее помню, эту "Титанию", - какая она была "нетленная и жалкая": вся в
лиловом бархатном капоте на мягчайшем мехе шеншела, - дробненькая,
миниатюрная, с крошечными руками, но припухлая, и на всех смотрела с
каким-то страхом и недоверием. Ее лицо имело выражение совы, которую вдруг
осветило солнце: ей было и неприятно и больно, и в то же время она
чувствовала, что не может теперь сморгнуть в сторону.
Мне показалось, что вот это и есть он сам - воплощенный голод ума,
сердца, чувств и всех понятий.
Тете некогда было с нею теперь заниматься, потому что, узнав об их
отъезде, пришло множество больных, и все ожидали у балкона, на котором тетя
и Гильдегарда их осматривали, обмывали и, где было необходимо, - делали
проколы и надрезы.
"Бывшую" Д* посадили в кресло на этом же балконе, Она сама не хотела
отсюда удалиться и смотрела с величайшим вниманием на все, что делала тетя,
и, наконец, даже сама захотела принять хоть какое-нибудь непосредственное
участие и сказать человеку хоть теплое слово.
К этому и представился повод в том случае, который особенно поразил
внимание ее голодного ума.
В числе женщин, пришедших с больными детьми стояла баба неопределенных
лет, худая, с почерневшей кожей; она была беременна и имела при себе трех
детей, из которых двое тянулись за материну юбку, а третье беспомощно пищало
у ее изможденной груди.
У всех детей лица были в красных отметках наружной болезни, которую в
крестьянстве называют "огник",
Это поразило даму, и она устремила на бабу пристальный взор и, не умея
соразмерять голоса, сказала ей строго:
- Это зачем столько?!
- Что, матушка?
- Зачем столько... детей?
- Да ведь как же мне быть-то? замужем я... сударынька!
- Ну и что же такое!.. И я замужем... Детей нет.
- Ваше дело иное, сударынька...
- Отчего дело иное? Пустяки!
- Как пустяки, болезная: вы живете в таких-то широких хоромах... Накось
какое место... займаете... простор вам... разойдетесь и не сустретитесь; а у
нас избы тесные, все мы вместях да вместях...
- Ну и не надо!
- Да и не надо, а приключается.
Тут сразу и баба и дама остановились, и тетя расхохоталась, а
Гильдегарда сконфузилась. Тогда и "бывшая" Д* что-то поняла и, осмотрев бабу
в лорнет, проговорила:
- Saves-vous: elle est maigre, mais... {Знаете: она тощая, но...
(франц.).} Дама вдруг вздрогнула, несколько раз перекрестилась и прошептала:
- Retire-toi, Satan! {Отойди, сатана! (франц.).}
Прощаясь с тетей, дама еще выкинула претрогательную штуку, которая была
бы в состоянии очень сконфузить тетю, если бы та не была находчива.
Когда тетя простилась и с этою дамою и со всеми нами, и перецеловала
всех окружавших ее дворовых женщин и горничных девушек, и уже занесла ногу
на спускную ступеньку коляски, - "бывшая" Д* ринулась к ней, как дитя к
страстно любимой няньке, и закричала:
- Arretez! Arretez! {Остановитесь! Остановитесь! (франц.).}
- Что вам угодно, princesse? {Княгиня (франц.).}
- Вот именно... вот и об этом... Если можно... я могу буду вам это
отдать?
Она держала вынутый из кармана капота конверт.
- Что это такое?
- Мой testament... {Завещание (франц.).} я всех на волю.
- Ах, это надо послать в опекунский совет!
- Да, вот уж это именно вы... Я боюсь сделать именно так, как не надо.
Тетя взяла конверт.
- И еще... мне скажите, - проговорила и запнулась Д*: - что я могу буду
или нет к вам написать?
- Пожалуйста!
- И вы мне будет писать ответ!
- Непременно!
- Тогда... еще одно... Я могу буду вас попросить...
- Все, что угодно.
- Не пишите мне princesse, а... напишите мне...
- Просто ваше имя?
- Нет!.. напишите мне просто: ты! Тете, вероятно, показалось, что она
ослышалась, и она недоумело и тихо спросила:
- Что?
А та ей робко и краснея прошептала:
- "Ты"! я хочу: "ты"!
Тогда тетя вдруг вся вспыхнула, нагнулась к ней, поцеловала ее и
сказала ей твердо и громко:
- Хорошо: я тебе напишу "ты" и буду о тебе думать с любовью, которой
"ты" стоишь.
Тут и произошло для финала нечто смутившее тетю, потому что бывшая ее
соперница и "бывшая" Д* вдруг сжала в своих руках и поцеловала ее руку!..
Но тетя Полли, я говорю, была находчива: она успела взять обе ее руки,
и обе их поцеловала и сказала:
- Будь счастлива - и прощай, а то я, пожалуй, при всех разревусь здесь,
как дура!
Подозревали тогда, что в мозгу Д* в это время была уже такая путаница,
что она не узнавала в тете Полли лицо, некогда ее сильно уязвившее; но это
была неправда. Компаньонка этой дамы рассказывала, что, сделав знакомство с
тетею, Д* постоянно ею бредила, и искала случая говорить о ней, и всякий
разговор заключала словами:
- Что же... ее ведь не любить нельзя... Я его понимаю... Нельзя!..
А когда Д* вскоре после этого умерла, то в мелких вещах, завещанных ею
разным лицам, нашли конвертик, ею самою надписанный на имя тети Полли. Он
был тщательно-претщательно обвязан шелковым шнурочком и припечатан два раза,
и в нем оказался миниатюрный портрет "робковатого" стрелка львов, за
которого они когда-то взаимно ненавидели друг друга, и потом, вероятно, обе
почувствовали, что ненавидеть друг друга ни за что на свете - не стоит!
Чувствительные люди, которым сделалось известно об этом подарке, были
этим очень тронуты и поняли дело так, что миниатюра подарена тете Полли, без
сомнения, с тем, чтобы она перешла княжне Вале, которая приходилась слишком
сродни тому, чьи черты передавала миниатюра; но тетя как-то всю эту тонкость
проманкировала, и о миниатюре не осталось ни памяти, ни следа.
Эта Титания, очевидно, уже не придавала никакого значения миниатюрам
прошлых увлечений, которые померкли в лучах озарившего ее великого Солнца
Любви, светящего в вечность....
Голодный год прошел: злаки взошли, и люди и животные стали сыты. Хлеб
созрел необыкновенно рано. В половине июня мужики уже парили в горшках рожь
и ели ее немолотую, а к Петрову дню пекли "новый хлеб".
Петров день - это был "наш престол" и "наш праздник". Духовенство
обходило с образами приход, пело молебны и собирало "новину". На улице опять
"шла гульба", было "сыто и пьяно"; высоко "подмахивали качели", и молодые
люди, стеной наступая друг на друга, пели; "А мы просо сеяли!" А другие
отвечали: "А мы просо вытопчем. Ой, дид Ладо, вытопчем." А за ручьем на
косогоре, где был кабак, разливало: "Наваримте, братцы, пива молодого..."
Пошла опять знакомая струя, но эти звуки, долетевшие в нашу детскую,
мне уже не были милы. Я уже рассуждал, что это за "дид", что за "Ладо"?
Зачем одни хотят "вытоптать" то, что "посеяли" другие? Я был тронут с
старого места... Я ощущал голод ума, и мне были милы те звуки, которые я
слышал, когда тетя и Гильдегарда пели, глядя на звездное небо, давшее им
"зрение", при котором можно все простить и все в себе и в других успокоить.
Комментарии
Печатается по тексту; Н. С. Лесков. Собрание сочинений, том
одиннадцатый, СПб. 1893, с исправлением опечаток по журнальной публикации.
Впервые напечатаны: "Юдоль" - "Книжки "Недели", 1892, э6;
"О "квакереях" (post-scriplum к "Юдоли") - "Книжки "Недели", 1892, э
10. В журнальной публикации "Юдоль" имела подзаголовок "Из исторических
воспоминаний". В Собрании сочинений этот подзаголовок снят. При подготовке к
изданию 1893 года (XI том Собрания сочинений) в текст "Юдоли" внесено
значительное число поправок и вставлены некоторые новые эпизоды. Так,
например, в журнальном тексте не было эпизода с бабой-дулебой, которая,
разлетевшись по мокрому церковному полу, "наполовину просунулась в алтарь".
Работа над "Юдолью" продолжалась и в процессе печатания одиннадцатого
тома. Когда по типографским соображениям уже было неудобно менять текст,
Лесков дал два больших примечания к рассказу, о чем говорится в его
неопубликованном письме к В. В. Тимофеевой от 6 апреля 1893 года. В этом
письме Лесков просит В. В. Тимофееву устроить, "чтобы два прилагаемых
листочка были помещены в виде подстрочных примечаний в рассказе "Юдоль".
Листок лит А, - пишет Лесков, - надо вставить в том месте, где поп
говорит с Кромсаем о псаломщике Павлуше, которого Кромсай пропил (в конце
XIII гл..); {Здесь ошибка автора. Указанное примечание помещено, как и
следует, в конце XII главы.} а листок лит Б относится к новой вставке о
бабе... которая во время голода "гуляла", а потом служила в земской больнице
и говорила, что она "души не погубила" (Рукописный отдел Института русской
литературы АН СССР, ф. 425, э 63).
Некоторые из читателей поставили под сомнение возможность появления
квакерш в России 1840-х годов. Лесков ответил сомневающимся своеобразной
исторической справкой "О квакереях". По выходе одиннадцатого тома, где были
перепечатаны "Юдоль" и "О квакереях", рецензент "Русской мысли" подтвердил
точность материалов Лескова о квакершах и времени их появления в России.
Во второй части рассказа (образы тети Полли и квакерша Гильдегарды)
сказалось увлечение проповедью Л. Толстого, свойственное Лескову в начале
1890-х годов, и рассказ в этой части получил тенденциозный характер.
Художественную правдивость образов "полуапокрифичной тети Полли" и еще
"менее достоверной англичанки Гильдегарды" подвергает сомнению А. Лесков.
{См. его книгу "Жизнь Николая Лескова", стр. 33 и 342.} Большое общественное
значение имеет первая часть "Юдоли", где показаны страдания народа от
голода, страшная сила суеверий и "беззлобная жестокость" доведенных до
отчаяния голодом крестьян. Изображение деревенской темноты и связанных с нею
преступлений (убийство Кожиена) способствовало разоблачению
либерально-народнических воззрений на деревенскую жизнь. Этою своею стороной
"Юдоль" примыкает к группе антинароднических повестей и рассказов (повести
А. П. Чехова "Новая дача", "Мужики", "В овраге", рассказы Д. Н.
Мамина-Сибиряка "Летные", "Отрава" и др.).
Юдоль (устар.) - жизнь с ее заботами и печалями (первоначально:
долина).
Рапсодия - большое музыкальное произведение для инструмента или
оркестра, состоящее из нескольких разнородных частей, преимущественно на
темы народных песен и сказаний; здесь произведение, неоднородное по своему
составу и характеру.
Совеща бог смирится горе и юдолиям исполнитися в равень земную
(старослав.) - Бог определил, чтобы всякая гора понизилась, а долины
наполнились вровень с землею.
Варух. - Книга пророка Варуха является одной из книг библии.
Принц Ольденбургский, П. Г. (1812-1881) - сенатор, член
государственного совета, с 1841 по 1859 год состоял президентом
Вольно-экономического общества; председатель главного совета женских учебных
заведений.
..в отличие от крепостных "поневниц", она носила красную юбку, какие в
нашем месте носили однодворки... - Понева - домотканая шерстяная юбка
южновеликорусских крестьянок. Однодворец - государственный крестьянин,
владелец одного двора. Однодворцы вышли из низшего разряда военных служилых
людей Московской Руси.
Претекст (устар.) - предлог, повод к чему-нибудь, вымышленная причина
(от франц. pretexte - предлог).
Сколотни, сколотины (обл.) - сбитое из сметаны нетопленое масло.
Пахтанье (пахта) - остаточный продукт, получаемый при сбивании сливок и
сметаны в масло.
Проскомидия (церк.) - первая часть обедни.
Дулеба (обл.) - бестолковая, невежа.
.."князем восходил" брошенный "в грязь" овес. - Имеется в виду русская
пословица: "Сей овес в грязь, будет князь".
Водить танки (обл.) - водить хоровод.
Игра в казанки (обл.) - игра в бабки.
Навздрых - навзрыд.
Лобанить - здесь в значении: бить.
Пострекать (обл.) -посечь, похлестать.
Орарь - часть дьяконского облачения, перевязь по левому плечу.
Киселев, П. Д. (1785-1872) - граф, член государственного совета, член
секретного комитета по крестьянскому делу, министр государственных имуществ.
С 1856 по 1862 год-русский посол в Париже.
Лагуны - бочки. Стр. 237. ..тогда соль составляла "правительственную
регалию". Регалия - здесь монопольное право правительства на производство
соли.
..ели сныть несоленую. - Сныть (обл.) - трава, из которой крестьяне
делают ботвинью.
("У Тургенева мужик говорит, что надобно осиротелую девчонку взять.
Баба отвечает: "Нам самим сныть посолить нечем". А мужик, говорит: "А мы ее
несоленую!" - и девчонку взяли.) - Имеются в виду следующие слова из
стихотворения в прозе И. С. Тургенева "Два богача": "Возьмем мы Катьку, -
говорила баба, - последние наши гроши на нее пойдут, - не на что будет соли
добыть, похлебку посолить... - А мы ее... и не соленую, - ответил мужик, ее
муж". Как видно из текста, в произведении Тургенева слова "сныть" нет.
Потылица (обл.) - затылок, загривок.
Аскретки (обл.) - здесь: обломки.
Тукманка (обл.) - удар в голову костяшками пальцев, либо легкий удар
кулаком.
Ночвы, (обл.) - неглубокое деревянное корытце, лоток.
Обрушать (обл.) - обдирать зерно на мельнице.
Поличье (обл.) - здесь: улика, вещественное доказательство.
Хлопочки (обл.) - отрепье, клочки материи, тряпки.
Артос (или артус, церк.) - квашеный, кислый хлеб, освящаемый в первый
день Пасхи.
Абандона - покинутая (от фр. abandonner-покидать).
Посконь (обл.) - здесь: конопля.
..в серой мгле повторялось все то, что было и в оны дни у колодца
Ливанова. - Имеется в виду содержание гл.4 "Песни Песней" Соломона.
Туезок (туесок) - бурачок, берестяное ведерко с тугою крышкой и дужкой
на ней.
Братья Давенпорты - Вильям (1842-1874) и Ира (род. 1840) -
мистификаторы; изображали медиумов и давали сеансы спиритизма во многих
странах.
..приняв такие очертания, как баснословный пард или перуносный змей с
лапами... - Пард или пардус (стар.) - зверь кошачьего рода, барс, леопард;
Перун (старослав.) - бог грома и молнии.
..Николай Антонович Ратынский ..говорил мне будто Тургенев с тети Полли
нарисовал в своем "Помещике" ту барыню, о которой сказал, что она "была не
вздор в наш век болезненный и хилый". Ратынский, Н. А. (1821-1887) -
писатель, был цензором, членом совета по делам печати; наиболее известны его
произведения: "Иезуиты", "Памятная книжка Орловской губернии", "Двор и
правительство России сто лет тому назад"; цитата в кавычках - стихи
Тургенева из поэмы "Помещик" (XIV строфа).
Победоносный, светлый взор, - Все в ней дышало древней силой. - Лесков
не совсем точно цитирует стихи Тургенева из поэмы "Помещик" (XIV строфа): у
Тургенева - "дивной силой".
..в Орле это тогда было в моде между дворянством (с чего и написана
Лиза у Тургенева)... - Имеется в виду героиня романа "Дворянское гнездо"
Лиза Капитана.
Этот врач был француз, с качествами известного по пьесе Дьяченко
французского гувернера - m-r Дорси... - Дьяченко В. А. (1818-1876) -
плодовитый третьестепенный драматург; Дорси - персонаж его пьесы "Гувернер"
(1864); наиболее известна драма Дьяченко "Жертва за жертву".
..и в гербе у него стояли многозначительные слова: "не по грамоте". -
Княжеский титул в некоторых дворянских родах передавался по наследству от
древних владетельных князей "Рюриковичей"; с XVIII века титул князя давался
также по указу царя - "по грамоте".
Квакерша - член христианской протестантской секты, основанной в Англии
в середине XVII века.
Промзглая - здесь: душная, затхлая.
"Лечебник штаб-доктора Егора Каменецкого". - О. Каменецким в 1804 году
была напечатана книга "Краткое наставление о лечении болезней простыми
средствами"; наряду с полезными советами, в книге содержится целый ряд
нелепых рассуждений; издавалась книга много раз и распространялась
министерством внутренних дел.
Концертино - ручная хроматическая гармоника, обычно шестиугольной
формы.
Титания, дорассветная Титания, которая еще не видит, что она впотьмах
целовала... осла!.. - Титания - персонаж пьесы Шекспира "Сон в летнюю ночь";
о том, как Титания, заколдованная царица эльфов, приняла превращенного в
осла человека за своего возлюбленного, рассказывается в IV акте пьесы.
Ты Петр, и это значит: "камень". - Имя Петр происходит от греческого
petros - камень.
Закладка в соц.сетях
