Жанр: Классика
Аскалонский злодей
... на него
наступали.
Когда Тения своими попечениями привела мужа в чувство, он сначала
совсем не узнал её и смотрел молча в тупом равнодушии, но потом стал
говорить, что Раввула-темничник, наверное, хочет позабыть его в темнице, но
- Я доставлял тебе слишком много хлопот, и всё это напрасно,- отдай
лучше всю свою нежность детям нашим Вирине и Витту.
- Ты больше им нужен,- отвечала Тения.- Я слаба силами - я не умею
трудиться и не умею приобретать им, что нужно.
Фалалей покивал головою и молвил:
- О, ты ошибаешься! Ты только и можешь дать им, что нужно. Ты умела
быть всем довольна,- вот это и есть то, что нужно и что даёт счастье, а я
был жаден к приобретению богатства,- это то, что не нужно и в чём сокрыто
несчастие жизни. Я за это страдаю.
- Твои страдания сегодня окончатся.
- Знаю, что окончатся, потому что меня сожгут здесь.
- Нет, тебя выпустят.
- Почему меня выпустят?
- Потому, что не для чего держать в неволе того, от кого нечего
добиваться.
- Что ты хочешь сказать? - вскричал Фалалей.- Неужели отчаяние дало
тебе мысль убить себя?
- Отчаяние давало мне много мыслей, которые хуже чем мысль убить себя,
но теперь я не хочу убивать себя: я останусь жива и всё, что здесь затеяли
сделать на погибель людей, будет не нужно.
- Что же ты сделаешь?
- Ты это увидишь... об этом не надо говорить.
С этим Тения быстро встала и совершенно неожиданно очутилась у лаза в
прокажённую яму, и через мгновение она была бы уже там, но в это же самое
- Стой! - прошептал он ей на ухо,- стой! Я понял, что ты хочешь
сделать, но это не нужно. Я возвращу тебе мужа и отца твоим детям иначе. До
полудня есть ещё время. Беги скоро за город, по дороге к Азоту. Там, где у
старого храма Изиды две пальмы... под той, которая вправо, среди мелкого
щебня, лежит серый камень, похожий на свернувшегося телёнка... Он тяжёл для
твоих сил, но ты возьми черепок и копай им под угол, похожий на морду. На
глубине третьей пяди найдешь медный казан... Он полон золота. Ты такая
добрая и верная, что мне тебя стало жаль, а я ещё не знал, как жалеют... Я
не знал... как отрадно жалеть человека... Возьми за это себе моё золото и
выкупи мужа. Беги же скорее, беги!
Слушая это, Тения стояла, напрягаясь, как эластичный лук, и едва
Анастас произнёс ей последнее слово, она отпрыгнула, как стрела с тетивы, и
понеслась к Азоту.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Меж тем как Тения мчалась по дороге к Азоту, в аскалонской темнице
неожиданно разыгрались потрясающие события.
Началось с того, что вскоре после того, как скрылась за кладом Тения, в
темницу вошли доимщик Тивуртий и Раввула-темничник. Оба они пришли со
злодейскими намерениями и прямо подошли к Фалалею и, ничего ему не говоря,
начали его отклёпывать от кольца его цепи.
Фалалей взволновался и со слезами спрашивал их, что они хотят с ним
сделать?
А те ему отвечали:
- Мы хотим посадить тебя в прокажённую яму. Пусть твоя Тения примет
тебя оттуда в свои объятия.
- Лучше сожгите меня,- стал умолять Фалалей.
- Мы сами знаем, что хуже и что лучше,- отвечали Раввула и Тивуртий, и
поволокли его к яме, не обращая никакого внимания на его ужасные вопли. И из
всех узников, которые слышали эти вопли, никто за Фалалея не заступился. Так
все боялись, что им отплатит Раввула, но когда, после изрядной борьбы,
Фалалея протаскивали мимо Анастаса-злодея, то произошло никем неожиданное
событие. Чрезвычайно сильный злодей Анастас ударил своими оковами по головам
Тивуртия и Раввулу так, что они упали, и он сжал и пропихнул их в
прокажённую яму. И Тивуртий, и Раввула кричали, а Анастас угрожал убить их,
если они полезут назад.
В темнице поднялся страшный бунт и дали знать Милию. Милий тотчас надел
свою красную тогу и, взяв с собою отрока своего, скорописца Евлогия,
отправился с ним в темницу, но был в недоумении, ибо теперь и сам он не
знал, что ему делать.
Скорописец же Евлогий, идучи у плеча Милия, сказал:
- Смею ль спросить моего господина, что ты намерен сделать, когда мы
вступим в темницу?
Милий остановился и, взглянув на него, ответил:
- По правде сказать, я ещё ничего не придумал.
- Однако, кому ты будешь мстить и за кого заступаться?
- Скажи лучше, что ты имеешь на мыслях, ведь за хороший совет тебе
может быть хорошая плата.
- Оставь Раввулу с Тивуртием там, куда они попали. Иначе они в проказе
будут против тебя свидетелями и император, и сама Феодора тебя не похвалят.
- Но куда ж мы их денем?
- О, господин мой! Огонь ведь всё очищает. Надо только не медлить. Кого
ты назначишь тюремщиком вместо Раввулы?
- Если хочешь, я тебя назначаю.
- Я тебе благодарен и через малое время докажу тебе делом мою
благодарность.
Перемолвясь так, они подходили к темнице, у входа которой нашли уже
приготовленные кучи хворосту и толпы народа.
Евлогий, увидя людей, выступил вперед и сказал:
- Граждане аскалонские! посторонитесь и откройте путь благородному
Милию, который идёт наказать виновных в беспорядке и защитить тех, кто
страдал от жестокости сменённого темничника Раввулы и сотоварища его,
зверонравного доимщика Тивуртия. Теперь, волею господина моего Милия, я буду
совмещать обе их должности и в темнице настанет новый порядок.
Толпа раздвинулась и открыла дорогу ко входу, но в это же время явилась
Тения.
Несмотря на то, что день был страшно зноен и раскалённые скалы ещё
более увеличивали жар в воздухе, слабая и измученная Тения быстро достигла
развалин, указанных ей разбойником Анастасом, раскопала в сказанном месте
щебень - достала сокровище и сейчас же опять пустилась с ним обратно в
город. Она пришла в тот самый миг, когда Евлогий сказал свою речь и когда
Милий хотел вступать в темницу. Золота было много, но Тения его не весила и
не считала, а всё, сколько там было, бросила к ногам Милия и сказала:
- Вот тебе выкуп за моего мужа и за всех, кого здесь терзают. Пусть это
возьмут те, кому эти люди должны, а ты сейчас же выпусти заключённых на
волю.
- Дорожи собою; в такие минуты ты должен показать беспристрастье
народу.
Золота же было здесь более, чем на тройную цену против всего полного
долга Фалалея.
- Откуда взяла ты такое богатство? - спросил Евлогий у Тении.- Здесь
достанет на выкуп всех, кого содержат за долги в аскалонской темнице, но
действительно ли ты отдаёшь это всё за других?
Тения отвечала, что она достала золото из земли и хочет, чтобы все,
кого томят за долги, были сейчас же отпущены.
Милий приказал взвесить золото и выпустить должников на свободу. А
Евлогий, ставший разом вместо Тивуртия доимщиком и вместо Раввулы
тюремщиком, позвал кузнецов и расковал всех, кто содержался в тюрьме за
долги. Злодеев же и убийц вывел на барку и послал на торг купить для них
пищи и свежее платье, и мягкой кожи с шерстью, чтобы подвернуть под оковы на
тех местах, где железо проело до кости.
Во всё это время в темнице стоял страшный шум и никто не слышал стуков
подкопа и криков Раввулы и Тивуртия и заслонившего лаз к ним телом своим
Анастаса. Всякому тут было теперь самому до себя.
Первого выпустили на свободу Фалалея, и Тения тотчас же удалилась с
ним, обнимая его одною рукой, а другою поддерживая на голове корзину с
купленною пищей. Когда увидала их Пуплия, она подумала, что Тения, наконец,
поступила, как желал Милий, и после радостного свидания с сыном посадила на
колени к нему Вирину и Витта, а невестку отвела в сторону и похвалила её за
послушание.
Тения же в ответ ей улыбнулася и тихо ответила:
- Не хвали меня, почтенная Пуплия, я твоего совета не слушалась и не
стою твоей похвалы - золото дал мне не Милий вельможа, а злодей Анастас.
Старая Пуплия ужаснулась и, всплеснув руками, спросила:
- Анастас! Милосердные боги! Для чего же ты предпочла его грубые ласки
ласкам Милия, и где взяла напитка, отводящего память?
- Мать Фалалея! - отвечала ей Тения,- я не отдавалась ничьим ласкам и
мне не был нужен забвенный напиток, но я не теперь расскажу тебе всё, что со
мной было. Теперь мы оставим Фалалея радоваться, лаская детей, а сами давай
скорей вскипятим воду и сварим для всех изобильную пищу, и тогда, когда
сядем все впятером, как мы давно не сидели, и все насытимся, я расскажу вам
подробно, что мне пришлось перенесть и как это случилось, что в руках моих
очутилось золото Анастаса без напитка, отводящего память.
- Нет, уж ты, бедная, лучше об этом забудь.
Но Тения снова тихо улыбнулась и ответила:
- Мать Фалалея! Злодей не требовал от меня ничего такого, о чём ты
думаешь и о чём мне желаешь забыть. Я хочу обо всём этом помнить и буду всем
говорить, чтобы все люди знали, что сделал мне Анастас, и нашли для него у
себя сожаленье.
И сделалось так, как хотела Тения. Когда пища была готова и
осчастливленная семья насытилась, Тения рассказала свекрови и мужу, как она
изнемогала в борьбе, что видела ночью в оливковой роще, как шла назад и
повстречалась с Тивуртием, и за что Анастас её похвалил и указал ей склад,
отданный ею в выкуп за всех должников.
При этом Тения пролила слёзы об Анастасе, и это было как раз в то
время, когда его надо было оплакать, ибо в это самое время в аскалонской
темнице свершилось последнее и самое бесчеловечное дело.
Когда узники были выведены, темницу набили хворостом и скорописец
Евлогий бросил туда горящий факел, а ветер подул и сквозь весь хворост
пробежало трескучее пламя. В дыме этого пламени задохнулся злодей
аскалонский, но он погиб не один. Люди, которые оставались там до конца,
видели, как Анастас показался в окне прокажённой темницы. Он сорвался с
цепей и потрясал, задыхаясь, решёткy в окошке... За спиной его видели лица
ревевших Тивуртия и Раввулы; но треск пламени заглушал их рёв и проклятия.
Евлогий же от имени Милия не допускал никого к этому окну и сами они оба
стояли вдвоём у окошка, пока всё было кончено. Анастас их узнал и, плюнув на
красную тогу Милия, прокричал так громко, что все могли слышать:
- Ты самый лютый злодей аскалонский!
И когда он это вскричал, сквозь толпу прорвались два никому неведомые
человека. Оба они были наги, но с ножами при бёдрах, и среди общего смятения
они кинулись на Евлогия и на Милия, и у всех на глазах зарезали их, а за
ними приспели такие же другие, в числе больше как двадцать, и бросились
тушить огонь, пылавший в темнице, но погасить его было уже невозможно.
Анастас и Тивуртий с Раввулой сгорели и как ни смелы были отчаянные
разбойники, проникшие в город, чтобы спасти Анастаса, но и они не могли
войти в полную пламени яму. Они только насытили своё мщение убийством Милия
и его скорописца. Разбойников этих не поймали, потому что на граждан
Аскалона напал страх, все думали, что разбойников ворвалось несметное
множество, и все побежали защищать свои дома и семейства. Притом же,
Рано удалившаяся с мужем Тения не видала всех ужасов этой развязки.
День для неё протёк как одно мгновение. Перед вечером Фалалей отправился на
море мыться, а Тения, обняв детей, сидела у берега и смотрела вслед
отходившей красивой расцвеченной триреме, на которой гудел египетский ребаб
и пели хором молодые женские голоса, а на возвышении, покрытом яркою
индейскою тканью, молодая нубийка ловила осу, как будто дразнила Аскалон на
прощанье.
Это Сергий, испугавшийся беспорядков, отплывал с своею труппой обратно
в Александрию.
Пуплия в это время ходила в город, чтобы купить просторный полосатый
шатёр, где бы семейство могло поместиться лучше, чем оно помещалось в убогом
шалаше. Пришедшие с Пуплией шатёрщики, раскидывая чистую палатку с
поперечными каймами красного и синего цвета, рассказали Тении, что
произошло, и когда она услыхала о погибели Анастаса, то вздохнула и сказала
им:
- Все не напрасно его сожалеют: он сделал много зла, но не угасил в
сердце своём сожаления; а кто умеет жалеть, тот ещё не мёртв для доброй
жизни и сам сожаления достоин.
И она опять рассказала, каким подвергалась искушениям и уговорам от
самых почётных и близких людей, а в заключение сказала:
- Я не хочу их укорять, но удивляюсь, отчего было всё так, что те,
которые очень заботились о жизни, те все подавали мне дурные советы - не
постоять за моё целомудрие, а поддержали меня только два человека - и это
как раз были те, которые сами более жить не думали: один был отшельник в
могиле, а другой - обречённый на смерть Анастас. За встречу с этими двумя,
не дорожившими жизнью, я благословляю милосердное небо и молю его дать им
вечную жизнь.
Шатёрщики, услыхав такие слова, поникли головами и в молчании окончили
свою работу: угладили пол под шатром, очертили место для обеда и усыпали это
возвышение узорами разноцветного песка, придавшего вид цветного ковра.
Возвратившийся в эту пору Фалалей тоже слышал сказанные Тениею слова, и
когда шатёрщики, получив свою плату, ушли в город, а Пуплия повела детей,
чтобы вымыть их в пресной воде пенистым греческим мылом и потом уложить их
спать в новом просторном шатре, корабельщик сказал жене:
- Я заметил твои слова о разнице между теми, которые дорожат жизнию, и
теми, которые не дорожат ею. Это замечание остро, и, знаешь, я слышал
когда-то совершенно такое в Дамаске от того, кто мне говорил о моей новой
вере.
- Что же он говорил?
- Он читал, что "кто сильно любит жизнь, тот её потеряет, а кто не
дорожит ею, тот её не только найдёт для себя, но и может дать силу жизни
другому".
- Это прекрасно, но для чего же ты мог это забыть и думал о том, как бы
получить себе всего как можно больше?
Фалалей подернул плечами и, глубоко вздохнувши, ответил:
- Я испортил себя, когда прикоснулся к богатству,- богатство есть тоже
напиток, отбивающий память: желая богатства, нельзя не забыть об истинном
благе.
- А я всегда это знала,- тихо продолжала Тения.
- Но кто же тебе это открыл?
Тения взяла руку мужа и положила её себе на сердце, а другою своею
рукою указала тихо на небо.
Они оба задумались; вечер уплывал, синева моря густела,- наступала
прохлада и ночь.
Тения встала, взяла в ладони свои лицо мужа и, глядя ему в глаза,
сказала, что идёт приготовить к ночи шатёр.
Фалалей остался один и сидел, обхватив руками колени. Он глядел то на
звёздное небо, то в тёмную даль безбрежного моря. Всё это для него теперь
было обновлением жизни, и он чувствовал себя самым счастливым человеком,
которому нечего больше желать. Он весь проникся благодарностью и глаза его
овлажились благодатными слезами, и сквозь них он увидел снова свою
целомудрую Тению, которая, окончив уборку шатра, распахнула его входную полу
и, поддерживая её обнажёнными по самые плечи руками, назвала его имя и
добавила шёпотом:
- Друг мой, иди,- час благосклонен.
ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые - журнал "Русская мысль", 1889, Љ 11. Повесть была написана в
октябре 1889 г. В основу положена легенда Пролога от 14 июня. Среди первых
читателей, одобривших повесть, был историк В. О. Ключевский.
Стр. 173. Лукреций, Тит Кар (99 - 55 до н. э.) - римский поэт и
философ.
Ломброзо, Цезарь (правильно: Чезаре; 1835 - 1909) - итальянский
психиатр и криминалист.
Газа, Азот (Ашдод) - крупные портовые города южной Палестины.
Аскалон - был разрушен египетским султаном Юсуфом Салладином
(Салах-ад-дином; 1138 - 1193) в 1192 г.
Филистимляне - народ, от имени которого возникло название Палестины (в
буквальном переводе с древнегреческого - "страна филистимлян"). Они
появились на побережье Средиземного моря на рубеже XIII - XII в. до н. э.
Превосходившие израильтян в вооружении (железное, а не бронзовое оружие),
филистимляне завладели на юго-востоке многими прибрежными крепостями,
создали союз городов. В VIII в. до н. э. были покорены Ассирией.
Евсевий из Аскалона (иначе: Евсевий Памфил, Евсевий Кесарийский; ок.
263 - 338, 339) - писатель, составивший знаменитую "Церковную историю"
(очерк христианства до 324 г.) и "Житие императора Константина".
Стр. 174. Царь Иустиниан (Юстиниан I Великий; 482/483 - 565) -
византийский император, создатель огромной державы на побережье Средиземного
моря. Составил образцовый кодекс законов. Жестоко преследовал отступников от
религиозной ортодоксии.
Феодора (начало VI в. - 548) - властная, волевая византийская
императрица, добивавшаяся последовательности от неустойчивого в своих
начинаниях Юстиниана.
Стр. 175. Сандал - дерево с ароматной эфироносной древесиной.
...кроток, как голубь, но и разумен, как змей... - не совсем точно
цитируемые слова Христа, обращенные к ученикам (Евангелие от Матфея, X, 16).
Стр. 177. Ирод Великий (ок. 73 - 4 г. до н. э.) - царь иудейский,
отличавшийся подозрительностью и жестокостью.
Стр. 179. Правеж - взыскание долга с неисправного должника путем
истязания.
Стр. 180. Скрыня (древнерусск.) - сундук, ларец.
Ночвы - мелкие лотки торговцев рыбой и снедью.
Стр. 183. Сикоморы - южные тропические плодовые деревья; это же
название имели и платаны.
Стр. 184. Ипарх (епарх) - глава административного округа в Восточной
Римской империи.
Стр. 185. Киса - кожаный мешок, затягивавшийся шнурком.
Стр. 189 - 190. Дионис (Вакх) - бог виноделия и виноградарства в
греко-римской мифологии.
Стр. 190. Изида (Исида) - богиня плодородия, воды, ветра и волшебства в
египетской мифологии; олицетворение супружеской верности и материнства.
Анубис - по древнеегипетским представлениям - покровитель умерших,
судия богов.
Стр. 194. Абрагам (Авраам) - библейский патриарх (Бытие, XVII - XIX).
Ицгак (Исаак) - сын Авраама, восприемник Божьего завета (Бытие, XVII,
19).
Стр. 196. Трирема - древнеримский военный корабль с тремя ярусами
гребцов.
Стр. 202. Ребаб - струнный смычковый инструмент Востока,
распространенный от Египта до Малайзии.
Закладка в соц.сетях
