Избранное
страница №8
...Морев Г. Опыты времени и пространства // Равноденствие (Москва). 1989. No. 3).* Заболоцкий отмечал, что вагиновская фантасмагория мира "проходит перед глазами как бы облеченная в туман и дрожание. Однако через этот туман вы чувствуете близость предмета и его теплоту, вы чувствуете наплывание толп и качание деревьев, которые живут и дышат по-своему, по-вагиновски, ибо художник вылепил их своими руками и согрел их своим теплом" (Афиши Дома Печати. С. 12). Вероятно, именно с трактовкой Вагинова образа Иисуса Христа, предстающего в стихах книги "Путешествия в хаос" (Л., 1921). "в ипостаси паяца в колпаке с бубенцами" ("С тихими бубенцами Его колпак" и др.) связано возникновение в стихах Хармса мифологемы колпака ("Эй душа колпак стихов", "вижу я стихов колпак" и др.). Мотив колпака пародийно переосмысляется Вагиновым в его романе "Козлиная песнь". (См.: Вагинов Конст. Козлиная песнь. Труды и дни Свистонова. Бамбочада. Сост. А. И. Вагиновой. Подг. текста Т. Л. Никольской. М., 1989. С. 109 (отмечено М. Б. Мейлахом и В. И. Эрлем: II, 194-145). См.: о К. К. Вагинове: К. К. Вагинов (Канва биографии и творчества) // Четвертые Тыняновские чтения. Тезисы докладов и материалы для обсуждения. Рига., 1988. С. 67-82. Библиография: С. 83-88; Наппельбаум И. М. Памятка о поэте // Там же. С. 89-95; Блюм А., Мартынов И. Петроградские библиофилы. По страницам сатирических романов К. Вагинова // Альманах библиофила. Вып. 4. M., 1977. С. 217-235; Чертков Л. Поэзия Константина Вагинова // Константин Ваганов. Собрание стихотворений. 1982. С. 213-230.
* 82. Стихотворение "Песень о предмете роскоши" было напечатано в журнале "Новый мир" (1926, No. 12. С. 102-104).
* 83. Сцену "Дома Печати" обэриутам предоставил его директор, журналист Николай Павлович Баскаков, который покровительствовал "левому искусству". Именно он принял под крышу "Дома Печати" И. Г. Терентьева и его театр, а в мае 1927 г. устроил выставку работ П. Н. Филонова. Он же был инициатором представления пьесы "Зимняя прогулка" в Мариинском дворце, куда переехал Дом Печати в ноябре 1928 г. Арестован в 1932 г. по обвинению в троцкизме. Вероятно, погиб в лагере (См. о нем: Serge V. Mèmoires du'n revolutionnaire. 1901-1941. Paris, 1951. P. 228).
* 84. Запись сделана рукой неизвестного лица. Предполагавшееся собрание, видимо, один из "методов внутренней работы". Все названные здесь филологи позже должны были принимать участие в сборнике "Ванна Архимеда". В. А. Каверин рассказал о своих отношениях с Хармсом в воспоминаниях "В старом доме" (Звезда. 1971. No. 10. С. 138-186). По остроумному предположению А. Б. Блюмбаума, Хармс стал прототипом Визеля в романе В. А. Каверина "Художник неизвестен" (ср. эпизод "с носом, вырастающим на стене" в воспоминаниях "В старом доме"). В ТУМ (Театр учащейся молодежи, как назван ТЮЗ в 1-ой редакции) Визель приносит как реквизит трехколесный велосипед. Велосипед фигурировал в подробном списке реквизита, составленном Хармсом, к предстоящему вечеру "Три левых часа", и предназначался для конферансье С. Л. Цимбала, который, как было объявлено в афише, должен был "ездить на трехколесном велосипеде по невероятным линиям и фигурам", чего, однако, не делал, потому что вообще не вел вечера (О Елизавете Бам. С. 183). По воспоминаниям А. И. Пантелеева на велосипеде катался сам Хармс, читая при этом стихи. (Ср. также в романе К. К. Вагинова "Труды и дни Свистонова" // Вагинов К. Указ. соч. С. 225). В этом же романе фигурирует "советский Дон-Кихот" Архимедов, в образе которого по признанию самого автора, можно различить черты Хлебникова и Заболоцкого (Каверин В. Чувство пути//Вопросы литературы. 1982. No. 11. С. 96). Во 2-й редакции романа Архимедов общается с Медным всадником (в 1-ой - памятник Лассалю), что является отсылкой не только к литературной традиции, но и к "Комедии города Петербурга" Д. Хармса (I, 85-86, 105-106 и др.) и "Трудам и дням Свистонова" (Вагинов К. Указ. соч. С. 328).
* 85. "Варьэтэ" (Varietè) - фильм Э. А. Дюпона (1925), "Египетская гробница" - видимо, фильм С. Олкотта "The Ancient Temples of Egypt" (1912).
* 86. Неустановленное лицо.
* 87. После выступления "Академии левых классиков" 28 марта 1927 г. на собрании литературного кружка Высших курсов искусствоведения при ГИИСе в газете "Смена" была напечатана разгромная статья "Дела литературные" (о "чинарях")", авторами которой были участники кружка Н. Иоффе и Л. Железнов. Тогда же последний организовал коллективное доносительское письмо в правление Союза поэтов. В архиве ЛОСП (ИРЛИ. Ф. 491) сохранилось объяснительное заявление Хармса и Введенского следующего содержания:
"Заявление в Ленинградский Союз поэтов от Академии Левых Классиков.
Причина описываемого скандала и его значение не таково, как об этом
трактует "Смена". Мы еще до начала вечера слышали предупреждение о том, что
собравшаяся публика настроена в достаточной степени хулигански... В зале
раздавались свистки, крики и спор. Выскакивали ораторы, которых никто не
слушал. Это длилось минут 5-7, пока чинарь Д. И. Хармс не вышел и не сказал
своей роковой фразы: "Товарищи, имейте в виду, я ни в конюшнях, ни в
бардаках не выступаю", после чего покинул собрание. Шум длился еще некоторое
время и кончился дракой в публике, вне нашего участия.
После всего вышеизложенного мы, Академия Левых Классиков, считаем свое
поведение вполне соответствующим оказанному нам приему и резкое сравнение Д.
И. Хармса, относящееся к имевшему быть собранию, а не к вузу вообще, по
трактовке тт. Иоффе и Железнова, считаем также весьма метким. Чинарь А.
Введенский, Чинарь Д. Хармс".
* Пролетарское студенчество сыграло зловещую роль в истории ОБЭРИУ - выступления группы были прекращены после вечера в общежитии студентов ЛГУ.
* 88. Вероятно, знакомству Хармса и Введенского с Клюевым способствовал его интимный друг Мансуров. О визитах к Клюеву вспоминал Г. Н. Матвеев: "Даниил заходил к Клюеву, нравились ему чудачества Клюева: чуть не средневековая обстановка, голос и язык ангельский, вид - воды не замутит, но сильно любил посквернословить" (Хармс Д. Полет в небеса. С. 540; см. также колоритное описание посещения Клюева в воспоминаниях И. Бахтерева: Воспоминания о Н. Заболоцком. С. 81-82). Клюев устраивал у себя (ул. Герцена 45, кв. 7) литературные вечера, куда приглашал молодых поэтов (см. описание его комнаты в воспоминаниях Романа Менского: Менский Р. Н.А. Клюев//Новый Журнал. 1953. No. 32. С. 116). И для Хармса и для Введенского Клюев был признанным авторитетом в поэзии. Видимо, не без его влияния Хармс пишет ориентированные на народный стих поэму "Михаилы", стихотворения "Половинки" и "Вьюшка смерть".
* 89. Дойвбер Левин (Боба; Борис Михайлович Левин: 1904-1941) - детский писатель прозаик, родился в местечке Ляды, переехал в Петроград в 1921 г. Учился в университете (1921-22), на театральном отделении ГИИСа (1924-28). По словам Бахтерева познакомился с Хармсом на одном из вечеров у П. Марселя и был одним из самых близких его друзей. Левин принимал участие во многих обэриутских вечерах. Именно его слова с целью разоблачения левого искусства приводит погромщик (-ца?) Л. Нильвич: "Левин заявил, что их "пока" (1) не понимают, но что они единственные представители (!) действительно нового искусства, которые строят большое здание.
- Для кого строите? - спросили его.
- Для всей России, - последовал классический ответ". * В этой же статье
говорится о прозе Левина (разумеется, в негативном контексте), к сожалению
все, что известно о его недетских произведениях, погибших в блокаду. По
свидетельству И. В. Бахтерева, рассказы Левина оказали влияние на прозу и
драматургию Хармса. Автор книг для детей: Полет герр Думкопфа (М.-Л., 1930),
Девять вагонов (М.-Л., 1931), Выборжцы рапортуют (М.-Л., 1931, 2-е изд.
1933), Вольные штаты Славичи (М.-Л., 1932), Улица сапожников (М.-Л., 1932:
2-е изд. 1935; 3-е изд.-1936), Лихово (М., 1934), Федька (М.-Л., 1939),
Амур-река (Л.-М., 1939). См. также рецензии на: "Выборжцы рапортуют":
Литературная газета 1934, No. 24; Детская и юношеская литература. 1933. No.
5. С. 78; Детская литература. 1935. No. 11. С. 30-32. Погиб у с. Погостье
недалеко от Ленинграда,
* 90. Ср. с рассказом Хармса "Новая Анатомия" (1935): "У одной маленькой девочки на носу выросли две голубые ленты. Случай особенно редкий ибо на одной ленте было написано "Марс", а на другой - "Юпитер" (ГПБ. Ф. 1232, ед. хр. 226, л. 15).
* 91. Описка, правильно: Перец. Ицок Лейбуш Перец (1851-1915) - классик еврейской литературы. В русском переводе вышли его "Рассказы и сказки" (Спб., 1909) и "Собрание сочинений" в 4-х томах (М., 1911-14).
* 92. Любопытно, что Хармс называет не одного из авторов книги "Удивительные путешествия на суше и на море, военные походы и веселые приключения барона фон Мюнхгаузена, о которых он обычно рассказывает в кругу своих друзей" - Рудольфа Эриха Распе или Готфрида-Августа Бюргера, а их вымышленного героя в ряду классиков литературы.
* 93. Возможно, первоначальное заглавие книги "Улица сапожников".
* 94. Юрий Дмитриевич Владимиров (1909-1931) - поэт, прозаик, автор книг для детей. Из петербургской дворянской семьи. Его первая книга "Ниночкины покупки" была издана в 1928 г. При жизни опубликовал еще шесть книг для детей: Оркестр (Л., 1929), Евсей (М., 1930), На яхте (М.-Л., 1930), Синяя точка (М.-Л., 1930), Чудаки (М., 1930), Мотобот "Профинтерн" (М.-Л., 1931), Самолет (М., 1931) Стихи (М., 1940) и Кошкин Дом (М., 1941) изданы посмертно. Судьба недетских произведений Владимирова неизвестна. Его родители были высланы из Ленинграда в "Кировском потоке". Сохранился лишь один рассказ - "Физкультурник" (машинопись с авторской правкой), который может рассматриваться исследователями как образец обэриутской прозы / опубликован И. Левиным (Slavica Hierosolymitana. 1981. Vol. 4. Pp. 357-359), написавшим также содержательную вступительную заметку, где он устанавливает точные даты жизни Владимирова, так и не исправленные в советских изданиях - в последнем по времени замечательном собрании детских стихотворений Владимирова И. Мазнин указывает: (1908-1931) /см. Владимиров Ю. Чудаки. М., 1985/. <По иронии случая, в данной книге тоже опечатка: год рожд. "1990", исправлен мною на 1909 г. - С. В.>
* Владимиров умер от туберкулеза двадцати двух лет. "На панихиду <по Ю. Владимирову - А. К., А. У.> Хармс не пришел, - вспоминал А. Пантелеев. - Меня это страшно удивило. И, помню, при встрече я спросил у него (помню, что был этот разговор на Николаевском мосту), почему он не пришел. И, помню, он ответил: - Я никогда никого не провожаю".
* Данный текст, инкорпорированный нами в корпус автобиографических текстов Хармса, позволяет установить, что Владимиров вошел в ОБЭРИУ, по крайней мере, в апреле-мае 1929 г., но не в конце 1929 - начале 1930 г. как указывает Левин, ссылаясь на воспоминания И. Бахтерева (Бахтерев И. Дом против сквера (Воспоминания о Ю. Владимирове) /Частное собрание, г. Ленинград/).
* См. также о Владимирове: Биневич Е., Вдохновенный мальчишка // О литературе для детей. Вып. 16. Л., 1972. С. 140-153 (неправильные даты жизни - 1908-1931); Разумовский А. Юрий Владимиров и Черубина де Габриак// ГПБ. Ф. 1254, ед. хр. 21.
* 95. Ленинградский костел в Ковенском переулке (д. 6) был виден из окна комнаты Хармса. "Д. И. бывал там, - писал А. Пантелеев. - Он рассказывал мне, что ксендз - молодой француз - дал обет прослужить пять, кажется, лет в Советской России". <Неясно, к чему относится это примечание: в тексте нет сноски 95. - С. В.>
* 96. Согласно А. Т. Никитаеву (см.: Даугава. 1989. No. 8. С. 97) запись дешифруется: "Господи, помоги мне быть здоровым". По причине чрезвычайной мнительности Хармс составляет в это же время свои температурные графики.
* 97. Размышления о луне, в которых Хармс отдает дань литературной традиции, в том числе в русской поэзии (см., например, "Приглашение на луну" О. Мандельштама), небезинтересны, поскольку здесь так же, как и в предыдущей записи, Хармс пытается представить свою космогоническую модель вселенной, что он осуществит еще раз в тексте "Мыр" (30 мая 1930 г.). Его рассуждения о преодолении тяготения, в его творчестве связанные с мотивом полета, во многом перекликаются с идеями К. Малевича в "Бог не скинут" (Витебск, 1922). Мотив полета возникает уже в ранних стихотворениях Хармса ("Авиация превращений", "Жизнь человека на ветру", "Полет в небеса") как явление, до сих пор непознанное, на которое немногие могут решиться. Он достигает своего апогея в "Лапе" - где это единственная форма существования одного из героев - Хлебникова. После мотив полета переходит в прозу, где имеет значение противостояния внутреннему опустошению как персонажей рассказов, так и окружающего мелочного мира. Характерно, что последнее известное стихотворение Хармса, датированное 15 марта 1939 г. подводит своеобразный итог его произведениям на тему о полете:
Я долго думал об орлах
И понял многое:
Орлы летают в облаках,
Летают никого не трогая.
Я понял, что живут орлы на скалах и в горах
И дружат с водяными духами.