Жанр: Классика
Пчелка
..., кузнецов, золотобоев, ювелиров,
гранильщиков алмазов, которые с обезьяньей ловкостью орудовали киркой,
молотком, клещами, напильниками. Но был в этом царстве и более уединенный
край.
Там из горных пластов выступали мощные фигуры, гигантские колонны
причудливых очертаний, казалось, восходили к самой седой древности. И там
дворец с низкими дверьми простирал в глубине свои приземистые стены: это
был дворец короля Лока. Прямо напротив стоял дом Пчелки, не дом, а скорее
кукольный домик, состоящий из одной-единственной комнатки, обтянутой белой
кисеей. В комнате чудесно пахло еловой мебелью. Расщелина в скале
пропускала сюда дневной свет, а в ясные ночи через нее видны были звезды.
У Пчелки не было слуг, но весь народ гномов наперебой старался услужить
ей и предупреждал все ее желания, кроме одного - снова вернуться на землю.
Самые ученые гномы, владевшие великими тайнами, охотно учили ее, правда
не по книгам, потому что гномы не пишут книг, но они показывали ей
всевозможные растения гор и долин, различные породы животных, разные
камни, которые добываются из недр земли. И вот на таких-то наглядных
образцах и примерах они с простодушным весельем открывали ей разные чудеса
природы и тайны искусства.
Они дарили ей такие игрушки, каких даже дети богачей на земле и в глаза
не видывали, потому что гномы были замечательные мастера и выдумывали
всякие удивительные машины. Например, они сделали ей кукол, которые умели
грациозно двигаться и изъясняться стихами с соблюдением всех поэтических
правил. Когда их всех вместе приносили на маленькую сцену, декорации
которой изображали берег моря, синее небо, дворцы и храмы, они разыгрывали
необычайно интересные представления. Хотя они были ростом с ноготок, они
двигались совсем как живые и точь-в-точь походили - кто на почтенных
старцев, кто на зрелых мужей, а кто на прекрасных молодых девушек в белых
туниках. Были среди них и матери, которые нежно прижимали к груди невинных
младенцев. И эти красноречивые куклы объяснялись и действовали на сцене
так, словно они и впрямь были одушевлены чувствами ненависти, любви или
честолюбия. Они искусно переходили от радости к огорчению и так ловко
подражали природе, что невольно заставляли смеяться и плакать. И Пчелка
хлопала в ладоши, глядя на эти представления. Куклы, которые изображали
тиранов, вызывали в ней ужас. И наоборот, она прониклась безграничной
жалостью к кукле, которая некогда была принцессой, а потом стала вдовой и
пленницей в траурном кипарисовом венке, и у нее не было никакого иного
способа спасти, жизнь своему ребенку, как только выйти замуж за того
самого злодея, что сделал ее вдовой.
Пчелке никогда не надоедала эта игра, куклы умели разнообразить ее до
бесконечности. Гномы также устраивали для нее концерты и учили ее играть
на лютне, на виоль-д-амуре, на теорбе, на лире и еще на многих музыкальных
инструментах. И она в скором времени стала прекрасной музыкантшей, а
сцены, разыгрываемые перед ней куклами в театре, сообщали ей знание людей
и жизни.
Король Лок также бывал на этих представлениях и концертах, но он видел
и слышал только Пчелку, к которой он мало-помалу привязался всей душой.
А тем временем шли дни и месяцы, годы завершали свой круг, а Пчелка все
жила среди гномов, и как ни развлекали ее непрестанно, она всегда
тосковала по земле. Из девочки она превратилась в прекрасную молодую
девушку. Выпавшая ей необычайная судьба наложила какой-то своеобразный
отпечаток на ее лицо, и от этого оно казалось только еще милее.
Г л а в а ХП,
в которой как нельзя лучше описывается сокровищница короля Лока
Исполнилось ровно шесть лет, день в день, как Пчелка жила у гномов;
Король Лок позвал ее к себе во дворец и в ее присутствии приказал своему
казначею сдвинуть огромный камень, который, казалось, был вмурован в
стену, а на самом деле- только приставлен к ней. Все трое они прошли в
открывшееся за громадным камнем отверстие и очутились в узкой расщелине
скалы, где двоим нельзя было идти рядом. Король Лок первым ступил в этот
темный проход, за ним шла Пчелка, держась за край королевской мантии. Они
шли долго. Иногда стены расщелины сходились так близко, что молодая
девушка боялась, - вот-вот они стиснут ее, и Она не сможет двинуться ни
вперед, ни назад, задохнется и умрет. А мантия короля Лока все убегала
вперед по тесной и черной тропинке. Наконец король Лок нащупал рукой
бронзовую дверь и открыл ее; сразу стало очень светло.
- Лок-королек,- воскликнула Пчелка, - а ведь я и не знала, что свет -
такая прекрасная вещь?
Но король Лок взял ее за руку, ввел в залу, откуда исходил этот свет, и
сказал:
- Гляди!
Пчелка, ослепленная, сначала ничего не видела, потому что. эта огромная
зала с высокими мраморными .колоннами вся сверху донизу сверкала золотом.
В глубине на возвышении из блестящих драгоценных камней, оправленных в
золото и серебро, куда вели ступени, покрытые чудесно расшитым ковром,
стоял трон из золота и слоновой кости под балдахином из прозрачной эмали;
по обе стороны трона высились две трехтысячелетние пальмы в гигантских
вазах, выкованных когда-то самым искусным мастером из гномов. Король Лок
взошел на этот трон и повелел девушке стать рядом с собой по правую руку.
- Пчелка,- сказал он ей,- это моя сокровищница, выбирайте себе все, что
вам понравится.
Огромные золотые щиты висели на колоннах, и солнечные лучи, преломляясь
в них, отражались сверкающими снопами; над ними скрещивались шпаги и копья
с султанами на остриях. Столы, расставленные вдоль стен, были сплошь
заставлены чашами, кубками, кувшинами, бокалами, вазами, дароносицами,
дискосами, золотыми чарками и кружками, рогами для питья из слоновой кости
с серебряными кольцами, громадными бутылями из горного хрусталя, золотыми
и серебряными чеканными блюдами, ларцами, ковшами, сделанными в форме
храмов, зеркалами, канделябрами, курильницами, светильниками, столь же
удивительными своей искусной выделкой, сколь и необыкновенным материалом,
и сосудами для сжигания благовоний, изображавшими чудовищ. А на одном из
столов стояли шахматы из лунного камня.
- Выбирайте, Пчелка,- повторил король Лок. Но, подняв глаза ввысь надо
всеми этими богатствами, Пчелка увидала в отверстие потолка голубое небо,
и, словно почувствовав, что только этот небесный свет и придавал
драгоценностям их ослепительный блеск, она сказала:
- Лок-королек, мне хотелось бы вернуться на землю.
Тогда король Лок сделал знак своему казначею, и тот откинул тяжелый
занавес, и они увидели громадный сундук с резными украшениями, окованный
железом. Когда подняли крышку сундука, оттуда хлынули потоки лучей тысячи
самых разнообразных и чудесных оттенков; каждый луч исходил от
драгоценного камня, отшлифованного с великим мастерством. Король Лок
погрузил руки в эти камни, и тут стало видно, как в этой лучезарной массе
переливаются и лиловый аметист, и девий камень, и изумруды трех цветов:
один - томно-зеленый, другой - называемый медовым, потому что он цвета
меда, и третий - голубовато-зеленый, что зовется бериллом и посылает
добрые сны; и восточный топаз, и рубин, прекрасный, как кровь храбрецов, и
сапфир темно-синий, который называют мужским сапфиром, и бледно-голубой
сапфир, называемый женским, и камень кимофан, и гиацинт, и кошачий глаз, и
бирюза, и опал, сияние которого нежнее зари, и аквамарин, и сирийский
гранат. Все эти камни были самой прозрачной воды и самого лучезарного
блеска. А крупные бриллианты среди этих цветных огней вспыхивали
ослепительными белыми искрами.
- Выбирайте, Пчелка,- сказал король Лок. Но Пчелка покачала головой и
сказала:
- Лок-королек, все эти камни я отдам за один-единственный солнечный
луч, что играет на шиферной крыше Кларидского замка.
Тогда король Лок открыл второй сундук, где были одни жемчуга. Но все
жемчужины были чистые и круглые, их переменчивый блеск отражал все краски
неба и моря, и сияние их было так нежно, что казалось пронизанным любовной
мечтой.
- Берите, - сказал король Лок. Но Пчелка ответила:
- Лок-королек, эти жемчуга напоминают мне взгляд Жоржа де Бланшеланд.
Мне нравятся эти жемчуга, но еще больше мне нравятся глаза Жоржа.
Услышав эти слова, король Лок отвернулся. Но все же он приказал открыть
третий сундук и показал молодой девушке кристалл, в котором с первозданных
времен была пленена капля воды; когда кристалл поворачивали, видно было,
как переливается в нем эта капля. Он показал ей еще куски янтаря, в
которых миллиарды лет были заключены насекомые, еще более яркие, чем
драгоценные камни. Можно было различить их нежные лапки и тонкие усики, и,
казалось, они могли бы вот-вот улететь, если бы благодаря какой-нибудь
волшебной силе их пахучая тюрьма растаяла, как лед.
- Это великие чудеса природы, и я дарю их вам, Пчелка.
Но Пчелка ответила:
- Лок-королек, оставьте себе янтарь и кристалл, ведь я не могу
освободить ни эту мушку, ни эту капельку.
Король Лок посмотрел на нее задумчиво и сказал:
- Пчелка, ваши ручки достойны хранить лучшие сокровища мира. Вы будете
владеть ими, но они вами не будут владеть. Скупец - пленник своего золота;
только тем, кто презирает богатство, безопасно быть богатыми: их душа
всегда будет больше, нежели их сокровища.
Сказавши так, он подал знак казначею, и тот поднес молодой девушке
золотую корону на подушке.
- Примите эту драгоценность как знак того уважения, которое мы питаем к
вам, Пчелка, -сказал король Лок. - Отныне вас будут называть принцессой
гномов.
И он возложил корону на голову Пчелки.
Г л а в а ХIII,
в которой король Лок объясняется в своих чувствах
Пышными празднествами ознаменовали гномы коронование своей первой
принцессы.
Веселые, беспечные игры чередовались без всяких расписаний в громадном
амфитеатре; маленькие человечки, кокетливо украсив свои колпачки веточкой
папоротника или двумя дубовыми листиками, радостно прыгали по подземным
уликам. Праздники длились целый месяц. Пик в своем опьянении имел вид
вдохновенного смертного; добродетельный Тад опьянялся общим счастьем;
нежный Диг от радости проливал слезы; Рюг, развеселившись, снова требовал,
чтобы Пчелку посадили в клетку: тогда уж гномам можно будет не опасаться,
что они потеряют такую очаровательную принцессу; Боб верхом на своем
вороне оглашал воздух такими веселыми криками, что даже эта черная птица,
заразившись общим весельем, издавала отрывистое Шаловливое покаркивание.
Только один король Лок грустил.
Но вот на тридцатый день, во время роскошного пира, который король Лок
задал принцессе и всему народу гномов, король поднялся во весь рост на
своем кресле, так что его доброе лицо приходилось теперь в уровень с ухом
Пчелки.
- Принцесса моя Пчелка,- произнес он,- я хочу сделать вам одно
предложение, которое вы вольны принять или отвергнуть. Пчелка Кларидская,
принцесса гномов, хотите вы стать моей женой?
И, произнося это, король Лок, грустный и нежный, был похож на кроткого
величавого пуделя. Пчелка потянула его за бороду и ответила:
- Лок-королек, я согласна быть твоей женой в шутку, чтобы посмеяться,
но я никогда не буду твоей женой по-настоящему. Когда ты сейчас сделал мне
предложение, ты мне напомнил Верное Сердце, который там, на земле,
рассказывал, чтобы позабавить меня, самые необыкновенные вещи.
При этих словах король Лок быстро отвернулся, по все же Пчелка успела
увидеть слезу, блеснувшую на ресницах гнома.. И Пчелке сделалось жалко,
что она его обидела.
- Лок-королек,-сказала она ему,- я люблю тебя таким, как ты есть, а
если ты меня смешишь, как Верное Сердце, то в этом нет ничего обидного,
потому что Верное Сердце очень хорошо пел и был бы очень красивый, если бы
только не седые волосы и красный нос.
Король Лок ответил ей так:
- Пчелка Кларидская, принцесса гномов, я люблю вас и надеюсь, что
когда-нибудь и вы меня полюбите. Но, если бы у меня и не было этой
надежды, я все равно любил бы вас так же. Я только прошу у вас в ответ на
мою дружбу, чтобы вы всегда были искренни со мной.
- Это я обещаю тебе, Лок-королек!
- Хорошо. Так вот, скажите мне, Пчелка, любите ли вы кого-нибудь так,
чтобы вам хотелось выйти за него замуж?
- Нет, Лок-королек, так я никого не люблю.
Тогда король Лок улыбнулся и, подняв свой золотой кубок, провозгласил
зычным голосом тост за принцессу гномов. И невообразимый гул прокатился
под сводами пещеры, и от него содрогнулась земля, потому что пиршественный
стол в царстве гномов тянулся по всему подземелью с одного конца до
другого.
Г л а в а XIV,
в которой рассказывается, как Пчелка увидала свою мать и не могла
обнять ее
Теперь увенчанная короной Пчелка стала еще задумчивей и печальней, чем
в те дни, когда ее кудри свободно рассыпались по плечам и она, смеясь,
прибегала в кузницу гномов и дергала за бороды своих добрых друзей Пика,
Тада и Дига, чьи лица, озаренные отблеском пламени, радостно оживлялись
при ее появлении.
Добрые гномы, которые когда-то сажали ее к себе на колени и играли с
ней, называя ее своей Пчелкой, теперь низко кланялись, когда она
проходила, сохраняя почтительное молчание. Она сожалела, что она уже не
ребенок, и огорчалась, что она принцесса гномов.
Она уже не радовалась при виде короля Лока после того, как увидала, что
он плачет из-за нее. Но она любила его, потому что он был добрый и потому
что он страдал.
В один прекрасный день (если можно сказать, что в царстве гномов бывает
день)
она взяла короля. Лока за руку и привела его к той расщелине утеса,
куда проникал луч солнца, а в луче танцевали золотые пылинки.
- Лок-королек,- сказала она ему,- я страдаю. Вы король, вы меня Любите,
а я страдаю.
Услышав эти слова из уст красивой молодой девушки, король Лок ответил:
- Я люблю вас, Пчелка Кларидская, принцесса гномов, и вот поэтому-то я
оставил вас в нашем мире, чтобы открыть вам наши тайны, которые больше и
мудрее всего, что вы могли бы узнать на земле среди людей, ибо люди не так
искусны и не так мудры, как гномы.
- Да, - сказала Пчелка, - но они больше похожи на меня, чем гномы, и
потому я их больше люблю. Лок-королек, дайте мне снова увидеть мою мать,
если вы не хотите, чтобы я умерла.
И король Лок удалился, не ответив ни слова.
Пчелка, оставшись одна, в отчаянии смотрела на луч того света, в
котором нежится вся земля и который обнимает своими сияющими волнами всех
живых людей вплоть до нищих, бредущих но дорогам. Медленно бледнел этот
луч, и вот уже его золотистое сияние превратилось в бледно-голубой отсвет.
Ночь пришла на землю.
И через расщелину замерцала звезда.
Тогда кто-то тихонько дотронулся до ее плеча, и она увидела короля
Лока, закутанного в черный плащ. В руке у него был еще один плащ, которым
он укрыл молодую девушку.
- Идем, - сказал он.
И он вывел ее вон из подземелья. Когда Пчелка снова увидала деревья,
трепещущие на ветру, облака, набегающие нас луну, и всю эту торжественную
ночь, свежую и синюю, когда она почувствовала запах трав и тот воздух,
которым она дышала в детстве, широкой волной полился ей в грудь, она
глубоко вздохнула, и ей показалось, что она вот-вот умрет от блаженства.
Король Лок взял ее на руки; как ни мал он был ростом, он нес ее легко,
словно перышко, и они скользили по земле, как тени двух птиц.
- Пчелка, вы увидите вашу мать. Но выслушайте меня. Вы знаете, что
каждую ночь я посылаю ваш образ во сне вашей матери. Каждую ночь она видит
ваш дорогой призрак, улыбается ему, говорит с ним, обнимает его. Сегодня
ночью я покажу ей вас самое вместо вашего двойника. Вы увидите свою мать,
но не прикасайтесь к ней, не говорите с ней, потому что тогда чары
разрушатся и она уже никогда больше не увидит ни вас, ни ваш образ,
который она не отличает от вас.
- Хорошо, Лок-королек, я буду осторожна, - вздохнула Пчелка...- Ах, вот
он! Вот он!
И в самом деле, башня Кларидского замка, вся черная, уж вырисовывалась
на холме. Не успела Пчелка послать поцелуй старым, любимым стенам, как
увидела бегущий мимо городской вал, заросший левкоями; вот она уже
взбегает по откосу, где в траве горят светляки, вот и потайная дверь,
которую король Лок открыл без труда, потому что для гномов, покорителей
металлов, никакие замки, болты, никакие засовы, цепи и решетки не служат
преградой.
Она поднялась витой лестницей, которая вела в покои ее матери, и
остановилась, прижав обе руки к трепетно бьющемуся сердцу. Дверь тихонько
растворилась, и при свете ночника, висевшего на потолке опочивальни, в
благоговейной тишине, царившей здесь, Пчелка увидела свою мать, исхудавшую
и бледную, с сединой на висках, но еще более прекрасную для своей дочери,
чем в те далекие дни, когда она носила драгоценные украшения и гордо
скакала на коне. А герцогиня в это время видела свою дочь во сне и
протянула руки, чтобы обнять ее. И дочь, смеясь и рыдая, уже хотела
броситься в эти раскрытые объятия, но король Лок схватил ее, не дав ей
упасть на грудь матери, и понес словно соломинку через синие поля назад, в
царство гномов.
Г л а в а ХV,
из которой узнают о великом горе короля Лока
Пчелка, сидя на гранитных ступенях подземного дворца, снова смотрела на
голубое небо в расщелине утеса. Там бузина протягивала навстречу солнцу
свои маленькие белые зонтички. Пчелка заплакала. Король Лок взял ее за
руку и сказал:
- Пчелка, отчего вы плачете и что вы хотите? И так как она уж не первый
день грустила, гномы, усевшись у ее ног, старались развлечь ее
бесхитростными мелодиями на флейте, свирели, трехструнной скрипке и
литаврах, а другие, чтобы развеселить ее, так ловко кувыркались, что
верхушки их колпачков, украшенных кокардой из листьев, так и мелькали в
воздухе один за другим; нельзя было представить себе ничего более
забавного, чем игры этих маленьких человечков с длинными, как у старых
отшельников, бородами. Добродетельный Тад, чувствительный Диг, которые
полюбили Пчелку с того дня, как увидели ее спящей на берегу озера, и Пик,
старый поэт, - все поочередно брали ее за руку и умоляли открыть им тайну
ее горести. Простодушный, но справедливый По принес ей винограду в
корзинке, и все они, дергая ее за платье, повторяли вместе с королем Локом:
- Пчелка, принцесса гномов, отчего вы плачете? Пчелка отвечала:
- Лок-королек, и вы, маленькие человечки! Вы стараетесь проявить ваши
дружеские чувства ко мне, потому что вы очень добрые, вы плачете, когда я
плачу. Так знайте же, что я плачу, вспоминая о Жорже де Бланшеланд. Он уже
теперь, наверно, храбрый рыцарь, а я его больше не увижу. Я люблю его, и
мне хотелось бы стать его женой.
Король Лок отдернул свою руку, которою он крепко сжимал руку девушки, и
воскликнул:
- Почему же вы обманули меня, Пчелка, когда за пиршественным столом
сказали мне, что никого не любите?
Пчелка ответила:
- Лок-королек, я не обманула тебя за пиршественным столом. Я не хотела
тогда быть женой Жоржа де Бланшеланд, а теперь самое мое заветное желание
- чтобы он попросил меня в жены. Но он не попросит меня в жены, потому что
я не знаю, где он, а он не знает, где меня искать. Вот поэтому я и плачу.
При этих словах музыканты перестали играть на своих инструментах,
прыгуны прекратили свои прыжки и так и застыли, кто стоя на голове, кто
присев на корточки, Тад и Диг молча обливали слезами рукав Пчелки,
простодушный По уронил свою корзинку с виноградными гроздьями, и все
человечки горестно застонали.
Но король гномов в короне со сверкающими каменьями, огорченный больше
всех, удалился, не произнеся ни единого слова, и его мантия потянулась за
ним, словно пурпурный поток.
Г л а в а XVI,
в которой проводятся слова мудреца Нура, чрезвычайно обрадовавшие
маленького короля Лока
Король Лок не обнаружил своей слабости перед молодой девушкой, но,
когда он остался один, он сел на землю, обхватил колени руками и предался
горести.
Он ревновал и говорил себе:
- Она любит! И она любит не меня! А ведь я король, я преисполнен
мудрости, я владею сокровищами и чудесными тайнами! Я лучший из гномов, а
гномы лучше людей. И она меня не любит, а любит юношу, которому совершенно
недоступна мудрость гномов, а быть может, недоступна и никакая мудрость.
Ясно, она не питает никакого уважения к добродетелям, и совершенно
неразумна. Мне следовало бы смеяться над ее безрассудством, но я люблю ее,
и ничто на свете мне не мило, потому что она меня не любит.
Долгие дни скитался король Лок один-одинешенёк по самым диким ущельям
гор, перебирая в уме разные грустные, а подчас и недобрые мысли. Он думал,
не попытаться ли ему сломить Пчелку заключением и голодом, чтобы заставить
ее стать его женой. Но едва только эта мысль зародилась, он тут же отогнал
ее и стал мечтать о том, как он пойдет к Пчелке и бросится к ее ногам. Но
и на этом он не остановился и так и не знал, что ему делать. И правда,
ведь не от него зависело, чтобы Пчелка полюбила его. Внезапно гнев его
обратился на Жоржа де Бланшеланд. Ему страстно захотелось, чтобы этого
юношу унёс далёко-далеко отсюда какой-нибудь волшебник или по крайней мере
чтобы Жорж пренебрег любовью Пчелки, если ему когда-нибудь довелось бы
узнать о ней.
Король размышлял.
- Хотя я и не стар, - говорил себе король Лок, - но я живу уже очень
долго.
Мне не раз приходилось страдать. Но все мои страдания, как ни глубоки
они были, никогда не оставляли во мне такого чувства горечи, какое я
испытываю теперь. Сочувствие или жалость, вызывавшие их, сообщали им
какую-то дивную кротость. Сейчас, напротив, я чувствую, что скорбь моя
отравлена едкой горечью, ядом злого желания. Душа моя иссохла, а очи
исходят жгучими слезами.
Так размышлял король Лок. И, опасаясь, что ревность сделает его
несправедливым и злым, он избегал встреч с молодой девушкой, ибо
страшился, что невольно заговорит с ней языком человека слабого или
неистового.
Однажды, когда мысль о любви Пчелки к Жоржу терзала его сильнее
обычного, он решил посоветоваться с Нуром, самым мудрым из гномов, который
жил на дне глубочайшего колодца, вырытого в недрах земли.
Этот колодец был замечателен тем, что в нем всегда царило ровное и
мягкое тепло. Там вовсе не было темно, потому что два маленьких светила,
бледное солнце п красная луна, освещали, чередуясь, все его закоулки.
Король Лок спустился туда и застал Нура в его лаборатории. У Нура было
доброе лицо кроткого старичка, а на своем колпачке он носил богородицыну
травку. Несмотря на свою мудрость, он был чист сердцем и простодушен, как
и все гномы.
- Нур,- сказал король, обнимая его,- я пришел к тебе посоветоваться,
потому что тебе известны многие вещи.
- Король Лок,- отвечал Нур,- я мог бы знать множество разных вещей и
тем не менее остаться глупцом. Но мне известен способ постичь немногие из
тех бесчисленных вещей, которые мне неведомы, и вот поэтому-то я
справедливо пользуюсь славой мудреца.
- Так вот,- продолжал король Лок,- не знаешь ли ты, где в настоящее
время находится некий юноша по имени Жорж де Бланшеланд?
- Не знаю и никогда в жизни не стремился узнать,- отвечал
Нур.-Поскольку мне известно, что люди глупы, несведущи и злы, меня мало
интересует, что они думают и что делают. Если бы не храбрость мужчин,
красота женщин и невинность детей, - а это все, что есть достойного у этой
высокомерной и ничтожной породы, о король Лок, - все человечество в целом
было бы просто жалко и смешно. Как и гномы, они должны трудиться, чтобы
жить, но они восстают против этого божественного закона и не только не
находят счастья в труде, как мы, но предпочитают воевать вместо того,
чтобы работать; им больше нравится убивать друг друга, чем помогать один
другому. Но, если быть справедливым, надо признать, что краткость их жизни
- главная причина их невежества и свирепости.
Они живут так недолго, что не успевают научиться жить. И народ гномов,
живущий под землей, лучше и счастливее их. Если мы и не бессмертны, то
каждый из нас по крайней мере существует столько же времени, сколько
существует земля, которая дает нам приют в своем лоне и согревает нас
своим подспудным животворным теплом, тогда как на долю той породы, что
родится на ее жесткой коре, достается только ее дыхание, то обжигающее, то
леденящее, и оно несет с собой смерть вместе с жизнью. Однако же благодаря
чрезмерности своих несчастий и своей жестокости люди обладают одной
добродетелью, которая делает душу некоторых из них более прекрасной, чем
души гномов. Эта добродетель, сияние которой для мысли то же, что для очей
нежное сияние жемчуга, о король Лок, - это чувство жалости. А познается
оно в страданиях. Гномам оно мало знакомо, ибо они мудрее людей и у них
меньше горестей. Поэтому-то гномы выходят иногда из своих глубоких пещер
на немилостливую кору земную и живут с людьми, чтобы любить и страдать за
них и заодно с ними и таким образом познать чувство жалости, которое
освежает душу, как небесная роса. Такова правда о людях, о король Лок. Но
ведь ты спрашивал меня о личной судьбе одного из них?
Король Лок повторил свой вопрос, и старый гном стал смотреть в одно из
зрительных стекол, которых было множество в комнате. Ибо у гномов совсем
нет книг, а те, которые у них бывают случайно, попадают к ним от людей и
служат им игрушками. Чтобы научиться чему-нибудь, они не читают, как это
делаем мы, знаки, нанесенные на бумагу: они смотрят в зрительное стекло и
видят тот самый предмет, который их интересует. Однако трудность
заключается в том, чтобы выбрать подходящее стекло и уметь с ним
обращаться. Некоторые стекла сделаны из хрусталя, иные из топаза и опала,
но те, чечевица которых представляет собой большой отполированный алмаз,
обладают наибольшим могуществом, и при их помощи можно видеть самые
отдаленные предметы.
Кроме того, у гномов имеются лупы из некоей прозрачной породы,
незнакомой людям. С их помощью они обретают возможность проникать взором
сквозь стены и скалы, как если бы те были из стекла. А есть и другие, еще
более чудесные, которые точь-в-точь, как зеркало, отражают все, что время
уносит в своем быстром течении, ибо гномы умеют вызывать в свои пещеры из
бесконечной глубины эфира св
...Закладка в соц.сетях
