Жанр: Детская
Необыкновенные приключения юных кубанцев
...х языка. И особенно не избежать этого мне.
- Почему так решила? - обеспокоился не на шутку Андрей.
- "А вон та, в платье с синими полосками, - настоящая конфетка! " -
Так, если слово в слово, сказал обо мне один из них. И добавил: жаль, мол,
что старшой заберет это лакомство себе...
- Что ты говоришь! - ужаснулся Андрей.
Вот я и подумала: нужно поскорее убрать с платья это украшение - буду
не так приметна.
- Полоски убрать нетрудно. Но ты больше приметна другими своими
украшениями. Как быть с ними?
- Ты о чем? - не поняла она.
- Будто не знаешь: привлекательная мордочка, стройная фигурка. А особую
похоть вызвали у них, мне думается, твои выпуклости спереди. Их тоже надо бы
убрать.
- Груди что ли? Но как же их уберешь...
- Придумать надо. Ленты в темноте спороть не получится, но мы
отчекмарим их вместе с подолом. Платье длинное, и три сантиметра его почти
не укоротят. Как и рукава.
- И зачем только я его напялила, такое приметное! - пожалела она.
- Лучше б ты родилась не такой красивой, - в свою очередь пожалел и он.
- Но я тебе помогу. Лицо мы обезобразим, с помощью слюны и пыли. Косы
расплетем, волосы перепутаем. Будешь выглядеть, как полоумная идиотка, на
которую и смотреть-то противно. Не возражаешь?
- Конечно, нет! Спасибо, что додумался.
- А вот сиськи... их надо примотать туго-туго, чтоб стали, как лепешки
Наверно, больно будет, они ведь у тебя еще твердые.
- Потерплю. Только чем примотаем?
- На мне новая майка. Сделаем из нее широкий бинт, но чтоб хватило
обмотать тебя раза два-три. А закрепим примотку лентами.
- Ты у меня такой сообразительный! - Исполненная благодарности, она
обняла его и приникла щекой к лицу.
Через некоторое время состав сделал остановку на какой-то станции.
Взобравшись на плечи высокорослого крепыша по имени Серега, Андрей через
зарешеченное окошко хотел сориентироваться, куда их завезли. Но не удалось:
никаких построек видно не было; похоже, что стоят в тупике. Оставив вагон
здесь, паровоз куда-то укатил.
Еще засветло (если можно так сказать про полутемный вагон) они с Мартой
успели управиться со всем, что намечали. Переделывая "выпуклости" в
"лепешки", он поинтересовался:
- А что это твердое под левой сиськой?
- Твой вчерашний подарок, - пояснила бывшая именинница. - Я догадалась
прихватить его утром с собой.
- Нашла место! Давай мне в карман. А то потеряешь.
- Не потеряю. Низ лифчика двойной, я, когда ты сидел отвернувшись,
сделала прорезь в чашечке, и наш талисман там, как в кармашке.
- Ты сурьезно веришь в талисманы? А по-моему, это такая же выдумка, как
про бога или этих, как их, аллаха, будду и прочих.
- А я в талисман верю. И он отведет от нас всякие беды.
- Пока что этого не вижу... Вот теперь ты похожа на пацана, - проведя
ладонью по спине, а затем спереди, сказал Андрей, довольный своей работой.
В темноте и неизвестности время тянулось томительно медленно...
Хотелось есть, а еще больше - пить. Дневная духота стала несколько спадать,
но воздух в вагоне становился все более спертым, поскольку кое-кто "сходил"
в угол. Разговоры стихли, все стали укладываться на ночь. В отличие от
ребят, улегшихся покотом, девочки решили коротать ночь сидя, плотно
прижавшись друг к дружке, чтоб не мерзнуть: почти все они были одеты в
легкие платьица или кофточки. Марта примостилась рядом с "братом". Андрей
укрыл ее пиджаком, а голову она пристроила ему на грудь.
Но уснуть не успели. Снаружи послышался веселый, похоже - пьяный, смех,
клацнул засов, и дверь со скрежетом отошла. В узком проеме блеснул свет, в
вагон поднялись двое. Кое-кто вскочил.
- Лешаит! фсем лешайт! - приказал, задвинув дверь до упора, офицер.
Неожиданные посетители, раздвигая ногами лежащих, направились в угол к
девчонкам. Те сидели, опустив книзу лица, так как свет от электрического
фонарика слепил глаза. Один из охранявших, беря за волосы, поворачивал их к
свету, разглядывал каждую, пока не осмотрел всех семерых. Кончился осмотр
тем, что отобрали троих: Лену. Нелю и малявку с вьющимися кудряшками. Их
подняли и стали подталкивадь к выходу:
- Пошоль, пошоль!
Чувствуя недоброе, старшие упирались, плача навзрыд. Меньшая визжала,
как резаная, вырывалась из рук охранника, пока тот не передал ее
поджидавшему внизу напарнику.
Когда снова клацнул снаружи запор и стих плач уводимых, в притихшем
вагоне послышались голоса:
- А нашо их забралы?
- Ты чо, идоси не знаешь?
- Невже ж совисти хватэ? Светки ж ще и трынадцяты нема.
- От же гады! Хрицы прокляти!
Андрей расслышал, что Марта всхлипывает. Обнял, принялся успокаивать:
- Не плачь, слышишь? . . Что ж теперь... теперь уже ничем не поможешь.
Ты из-за девочек?
- И за них, и за себя страшно. Они ведь долго искали меня. По полоскам
на рукавах платья. Я чуть не умерла от ужаса: ну как найдут здесь... - И она
опять залилась слезами.
- Не переживай так, - заходился он уговаривать. - Видишь, все обошлось.
Первый раз сработал талисман. Да ежли б и нашли... офицер увидел бы, какая
ты страхолюдная и заехал бы в морду этому черту. За то, что хотел подшутить
над своим начальством.
- Ты так думаешь? - перестала она всхлипывать.
- Уверен. Ты сейчас похожа не на конфетку, а на эту, как ее, на
кикимору болотную. Да и платье-то оказалось бы без приметных полосок.
- Ночью-то, может, и пронесет, но днем...
- Да, надо что-то предпринимать... Поговорю с братвой, придумаем, как
обезопаситься. Безвыходных положений не бывает.
Уговоры несколько успокоили ее и приободрили. Вскоре она задремала, но
и во сне изредка судорожно всхлипывала.
Андрей уснуть больше не смог. Размышлял, что бы такое придумать для
спасения не только своей ненаглядной, но и оставшихся четырех малолеток.
К утру все продрогли и потому проснулись раньше, чем в вагоне начало
сереть. Послышались приглушенные разговоры. Находившиеся поблизости Сергей
Попченко со станичниками о чем-то совещались. Андрей шепнул Марте, что хочет
принять участие.
- Об чем разговор, пацаны? - подключился и он.
- Думаем как бы сбежать, - сказал Серега. - Хочем надрезать доски в
полу, чтобы в подходящий момент проломить дыру и смыться.
- Одни или с девчатами?
- Надо бы всем. Но - как получится.
- "Как получится" - не пойдет, - возразил он. - Неужли душа не болит за
землячек? Ведь эти гады тремя не ограничутся. А до Германии еще далеко.
- А ты вроде обнадеживал, что нас освободят партизаны, - поймал его на
слове пацан по кличке Сухарь.
- На партизан надейся, но и сам не плошай, - переделал он известную
поговорку на свой лад. - Это когда еще будет!
- В следующую ночь мы их просто не впустим. Застопорим двери с помощью,
например, ремня.
- Не ночью, так днем зацапают, - возразил Андрей. - Нет, это не выход!Я
предлагаю другое: как токо они задвинут дверь и направятся к девчонкам,
давайте все, сколько нас есть - а нас на каждого из них по десятку - разом
набросимся, свалим, кляп в пасть, коленкой на горло и... ну, там видно
будет.
- А третий - вдруг он с автоматом? - Это опять подал реплику Сухарь.
- Навряд. А чтоб не догадался, что происходит внутри вагона, подговорим
девчат, чтоб погромче кричали. Когда пистолет офицера окажется в наших
руках, приоткроем дверь и кокнем его в упор. Машинисты навряд чтоб...
Совещание прервано было возней снаружи. Отъехала почти на всю длину
вагонная дверь. Посветлело, внутрь хлынул свежий воздух. В вагон по
приставленному трапу поднялся офицер. Потянув носом, брезгливо сморщился.
- Сейдшась ви путет тишайт свеши востух. Фсем вихотит нис - пистра! -
распорядился он.
Андрей быстренько стер с лица Марты излишний марафет ("перебор тоже
опасен"), перепутанные волосы уместились под кепкой, пиджак тоже отдал ей.
Осмотрев, сказал с удовлетворением:
- Ты стала неузнаваема. Даже я сомневаюсь, что вижу тебя, а не
какую-нибудь замухрышку.
Спустившихся вниз построили в колонну по два и куда-то повели под
бдительным присмотром. Что за станция, узнать не удалось и сегодня, так как
она оставалась в стороне. В промежутках между соседними колеями там и тут
видны скелеты обгоревших вагонов, черные рваные цистерны, сваленные набок.
Привели в некое полупустое помещение, стоящее на отшибе. Здесь их ждала
молочная фляга с водой и кружкой, и возле нее сразу образовалась очередь
жаждущих напиться. Двое в гражданском приготовили завтрак - хлеб и какое-то
варево. Оно оказалось с неприятным запахом, невкусным. Но голод не тетка -
ели, хотя и с явным отвращением. Марта отказалась наотрез:
- Не могу эту гадость проглотить, с души воротит...
- Привыкай. Лучшего от них не дождешься.
Но уговорить не получилось, и Андрей съел обе порции, а хлеб, свой и
ее, сунул в карманы пиджака:
- Проголодаешься сильнее - съешь, он вроде ничего.
В этом помещении продержали почти до обеда. Затем строем погнали ли
обратно. Уже издали они заметили надпись на "своем" вагоне: короткое слово
"Д Е Т И", выведенное белой краской, занимало треть боковой площади. Впереди
него стоял теперь пассажирский вагон, за ним - платформа с балластом, поверх
которого лежали несколько рельс и с десяток шпал. Метрах в десяти от нее
виднелась дрезина.
И еще одно новшество: широкий вход в вагон забран решеткой из толстых
реек, которая откидывалась книзу, служа в то же время и сходнями. Пол внутри
посыпан ракушечником. У входа - фляга с водой и кружкой. В углу, служившему
отхожим местом стояла алюминиевая кастрюля с крышкой. А в девчачьем...
сидели уведенные ночью.
Вид у девочек был жалок, если не сказать ужасен. У Нелли лицо в
синяках, опухшая нижняя губа искусана. У Лены надорвано, к тому же, платье
спереди так, что видна грудь, тоже с кровоподтеком, но она наготы даже не
замечает. Самая младшая, Света, прислонилась к ней мертвенно-бледным личиком
и кажется спящей. От них все еще несло винным перегаром...
Решетку подняли, закрепили. Состав, громыхнув буферам, тронулся с
места, набирая скорость. Снова из-под колес понеслось надоедливое "тук-тук -
тук-тук". 3а насыпью мелькали телеграфные столбы, проплывали поля,
оставались позади речушки и перелески, небольшие населенные пункты. Один
красивый пейзаж сменялся другим, вот только сквозь слезы все это было плохо
различимо...
¶Часть вторая§
¶Необыкновенные приключения юных кубанцев§
К а к п о м н и т читатель, знакомый с первой частью нашего
повествования, состав с награбленным на Кубани добром предназначался для
отправки в Германию. Так полагала Ольга Готлобовна, так теперь считали и
Андрей с Мартой. Правда, вагонов пока маловато, всего десяток, но их,
видимо, добавится в пути. Поставленный впереди их товарного вагона
пассажирский заселили двумя десятками вооруженных солдат. Причем, пожилого
возраста; возможно, по приезду их тут же демобилизуют как выслуживших
положенный срок. Платформа с рельсами и шпалами - на случай, если путя
окажутся поврежденными. Дрезинщики будут ехать впереди состава и
заблаговременно предупредят машинистов - так рассудили ребята. Теперь,
предположили они, ехать будут не только днем, но и по ночам.
Но ошиблись: еще не свечерело, как поезд снова остановился на каком-то
глухом полустанке. Как оказалось, на ночевку, и с наступлением сумерек у
вагона впервые поставили часового.
Андрея, Серегу и Сухаря это новшество огорчило, так как шанс "смыться",
прорезав в решетке лаз, сошел на нет. А у Марты появилась надежда, что
девочек - а значит, и ее - оставят в покое - неужели ж позволят себе
бесчинства на глазах у старших, которые годятся им в отцы? Подумав, Андрей с
нею согласился и разрешил умыться, привести в порядок волосы, а также убрать
(теперь уже с помощью подруг по несчастью) "обмотку", не позволявшую
вздохнуть полной грудью и до боли натрудившую "лепешки".
Прикорнувшие с вечера, ребята постарше устроились возле решетки
подышать свежим ночным воздухом родных мест; завтра, возможно, они будут уже
далеко... Разговаривая вполголоса, наблюдали за прохаживавшимся взад-вперед
часовым.
- А что, ежли заговорить с этим асмадеем? Может, хуть что-нибудь
удастся узнать, - предложил Андрей, когда тот присел на рельс и закурил,
посветив спичкой у циферблата часов; похоже, скоро должен был смениться.
- Слышь, фриц, сколько там натикало? - обратился он к нему.
- Ихь бин хайсе Отто, - ответил тот, добавив что-то еще, чего Андрей не
понял, за исключением последней фразы: - Унд руссише нихт ферштейн.
- Он сказал, что зовут его не Фриц, а Отто и что по-русски не понимает
ни слова, - перевела Марта. - Можно, я задам ему несколько вопросов
по-немецки? Судя по выговору, это интеллигентный человек.
- Ты так думаешь? Поговори.
- Онкель Отто, заген зи, битте, ви шпэт эс? - обратилась она к часовому
("Дядя Отто, скажите - который час?")
- Двенадцатый, - ответил он миролюбиво. - А почему вас это интересует?
- Так просто... Спросила, чтоб узнать, удостоите ли нас ответом. Можно
еще спросить?
- Спроси. Ты где ж это так хорошо по-нашему говорить научилась?
- В школе. Я была отличница.
- Похвально. До войны я работал учителем, и у меня тоже были
ученики-отличники. Вот только русский у нас не изучали. Так о чем же вы
хотите еще спросить?
- Заранее вам благодарны... Вы, видать, добрый человек и на фашиста не
похожи. - Немец ничего не сказал на это, и она продолжила: - А вопросов
много. Скажите, у вас дети есть?
- Есть и дети, уже взрослые, и внучок. Я понимаю, почему ты об этом
спросила... Но, хоть я и не фашист, а помочь вашему горю не смогу.
Марта переводила жадно вслушивавшимся в их разговор ребятам свои
вопросы и ответы на них "доброго нефашиста". Андрей вполголоса направлял ход
их беседы.
- У нас давно кончилась в баке вода, и мы умираем от жажды, - снова
заговорила она. - Не могли бы вы...
- Бедняжки! Вы, наверное, и голодны, - с полуслова понял ее Отто. - Ах,
я старый пень! Нет, чтобы самому поинтересоваться. Сейчас что-нибудь
придумаю.
Не успела Марта перевести ребятам, как он подхватился, чтобы идти к
своему вагону. Испугавшись, что вернется со сменщиком и она не спросит о
главном, окликнула:
- Если можно, воды потом... Скажите, нас везут аж в Германию?
- Думаю, намного ближе, - вернулся он к самой решетке.
- А куда - не скажете?
- Сказал бы, но и нам не объяснили.
- Как вы думаете, когда прибудем на место, нас отпустят?
- Затрудняюсь сказать... Возможно, так и будет.
- Спасибо, дядя Отто, это главное, что нам хотелось узнать! Не говорите
никому, что я с вами по-немецки, ладно?
- Обещаю.
Вскоре он вернулся, как и предполагала Марта, со сменщиком. Они
принесли ведро воды и три булки хлеба. Но, как поняла из их препирательства,
тот не разделял доброты напарника.
С рассветом состав двинулся дальше. Ехали, правда, на небольшой
скорости - возможно, из-за дрезины, державшейся на приличном расстоянии от
платформы.
Равнинная местность вскоре перешла в холмистую, и железная дорога все
чаще рассекала косогоры, поросшие густым кустарником, уже раскрашенным в
яркие цвета осени. Начало попадаться редколесье, впереди темнели лесистые
горы.
Для детворы, выросшей в станице и дальше нее не бывавшей, успевшей
повидать лишь хлебные поля, степи да лиманы, все было внове и интересно
настолько, что на какое-то время забылись тревоги и беспокойство о
дальнейшей судьбе. Так, по крайней мере, можно сказать об Андрее и Марте,
делившихся дорожными впечатлениями. Они сидели у самой решетки, свесив ноги
наружу, поскольку в дверном проеме места маловато, а смотреть хотелось всем.
- Как красива кубанская земля! - сказала Марта скорей печально, чем
восторженно. - Жаль, что повидать все это довелось таким вот образом...
- Не говори, - в тон ей обозвался Андрей, задумчиво наблюдавший, как
проплывают, оставаясь позади, лужайки, овражки, кустарники, купы деревьев -
они стали попадаться все чаще. - А скоро въедем в лес, там еще красивше.
Говорят, там навалом каштанов, фундуковых зарослей.
- Фундуки - это орешки, какие ты у Гапона нарвал? Вкусные! У меня аж
слюнки потекли... Ты точно уверен, что в горах много партизан.
- Ежли по правде, то не совсем. Выдаю, как ты однажды сказала, желаемое
за действительное.
- Я вижу, мои подсказки не остаются без внимания: твой выговор
становится грамотней и чище. Но еще много всяких "ежли", "хуть", вместо
"если", хотя" или вместо "опять" - "обратно". Неужели не замечаешь?
- Привычка - дело труднопреодолимое. Но я стараюсь. А почему ты
спросила про партизан?
- Помнишь, мама сказала, что они, возможно, знают про эшелон. Может, им
как-то сообщили уже и про нас?
- Про нас - навряд, чтоб успели... Разве что по рации.
Между тем достигли предгорий, и железная дорога уже не рассекала
препятствия, а обходила их стороной, часто изгибалась то в одну сторону, то
в другую. Одинокие купы деревьев и небольшие заросли сменил густой и
высокий, казавшийся непроходимым, лес.
На равнине дрезина придерживалась дистанции в сто, а то и двести
метров; теперь расстояние сократилось метров до пятидесяти. Заметно снизил
скорость и поезд.
- Боятся, - заметил Андрей. - Значит, есть причины.
- Что ты имеешь в виду - нападение партизан? - обеспокоилась Марта.
- Все может быть, но скорей просто порча колеи. А это, если прозевать,
дорога под обрыв.
- Ты меня пугаешь... Это ведь верная смерть и для нас.
- Чему быть, того не миновать - есть такая пословица. Ты, никак,
разуверилась в талисмане? Не потеряла его случайно?
- Он все время напоминал мне о себе, словно испытывал терпение.
- Как это? - не понял он.
- Пришелся не плашмя, а ребром и сильно беспокоил.
- Надо было сказать, я бы помог развернуть. А что это мы вроде как
останавливаемся... Точно: слышишь, тормоза скрежещут?
Поезд резко сбавлял ход, а затем и встал вовсе. Все тут же отхлынули от
решетки и стали укладываться ничком на пол. В пути Андрей, взявший на себя
роль старшого, дважды напоминал, как следует себя вести, если вдруг нападут
партизаны. С Сергеем Попченко, смышленным и волевым пацаном, они поделили
заложников на две группы с тем, что если придется убегать, то половина
должна держаться Андрея, другая - его заместителя; а также выполнять все
распоряжения беспрекословно.
Оставаясь у решетки, старшой просунул голову наружу и стал наблюдать за
тем, что происходит впереди, поскольку и выстрелов не слышно, и не трогались
с места. Благодаря изгибу полотна видна была дрезина, а сразу за нею - куча
наваленных на рельсы деревьев. Несколько солдат растаскивали завал,
остальных видно не было - похоже, залегли в ожидании нападения.
- Метрах в стах отсюда кто-то накидал на рельсы деревьев, - сообщил он
обстановку товарищам. - Фрицы сбрасывают их под откос. Скоро, наверно,
поедем дальше. Хотя... чтой-то не пойму... два, три, пятеро солдат и с ними
начальник эшелона спешат сюда. Как бы не за нами...
Догадка подтвердилась: офицер распорядился откинуть решетку и, когда
это было сделано, приказал:
- Стат! Фсем виходит нис, пистра, пистра!
Но "пистра" не получилось: Андрей распорядился "тянуть резину", и
желающих добровольно оставить вагон не нашлось. Поднялся солдат, в ход пошли
пинки и подзатыльники. На насыпи ребят хватали за шиворот и по двое уводили
за платформу, где строили в колонну по два. Андрей вполголоса напоминал
каждому становиться в свою команду и быть готовым ко всяким неожиданностям.
- Нами хочут прикрыться от партизан, - делился своими догадками. -
Завал - это верняк ихняя работа... а за ним, может, еще и рельсы
развинтили... ждут, пока станут ремонтировать.
Последними привели группу из четырех человек, из них две девчонки. Еще
издали все заметили кровь на лице Лены. Андрей знал уже, что в ту
злополучную ночь над нею измывался начальник эшелона. Как рассказали они
Марте, в вагоне их сначала попытались "угостить" ужином. Все наотрез
отказались. Тогда стали заставлять выпить шнапсу, а когда и из этого добром
ничего не получилось, стали силком, каждой поотдельности, вливать из фляжки
в рот, пока не напоили допьяна. Что было потом, помнили смутно, как дурной
сон. Лена, по словам Марты, поклялась: если такое повторится - "выколоть
гаду бельмы" . Похоже, подумал Андрей, она не стала дожидаться повторения и
набросилась на мучителя при первой возможности, за что и поплатилась
расквашенным носом. Однако на лице офицера царапин видно не было.
Держа наготове пистолет, он скомандовал:
- Фсем шагайт перет! Кто будет убегайт, ме будет стреляйт, как сапак!
Метрах в десяти за дрезиной один из стыков был разворочен взрывом, о
мощности которого говорили растрощенная шпала, согнутый рельс и глубокая
воронка. От дрезины принесли ящик с ключами и другой инструмент, и несколько
солдат, прикрываемых ребячьми шеренгами, принялись развинчивать болтовые
крепления. Тем временем с платформы сбросили запасные рельсы и шпалы.
Видимо, гитлеровцы и мысли не допускали, что среди ребят есть кто-либо,
понимающий по-немецки, а потому говорили меж собой без опасения быть
понятыми; не придавалось значения и шушуканью ребят.
Отто Марту не выдал, и она все пыталась угадать его среди других
пожилых немцев, оставленных ремонтировать железнодорожное полотно. Не этот
ли, присматривающийся к девчонкам и прислушивающийся к их голосам? Пару раз
он посмотрел и на нее, но недолго - видно, она не внушала доверия своей
искуственной неопрятностью. А вот Андрея, пожалуй, вычислить сумел и даже
догадался, что он здесь за вожака: все время поглядывал в его сторону.
Фашисты ужасно нервничают, опасаясь, как бы не нагрянули партизаны,
сообщала между тем Марта, переходя иногда на "немецкий", которому обучил ее
Андрей; торопятся, хотят успеть с ремонтом засветло. Начальник,
поторапливая, ходил от одной группы ремонтников к другой, успокаивал:
дескать, партизаны не откроют стрельбу из-за детей, а если все-таки решатся
сделать хоть один выстрел, он тут же пристрелит пару выродков и пригрозит
так же поступить с остальными заложниками. Эти русские дикари ради своих
зверенышей пойдут на любые уступки - не раз, дескать, проверено на практике.
Эти его намерения заставили Андрея не на шутку встревожиться. Он
напряженно искал выход из могущего создаться положения. Знать бы, что
партизаны действительно где-то поблизости и ведут наблюдение, ожидая
подходящего момента, можно бы и не ждать этого выстрела. Сговориться и всем
разом - под обрыв и врассыпную; но могут быть убитые... А может, никаких
партизан и нет: взорвали путя на всякий случай и ушли. Откуда им знать, что
именно седни проследует товарняк да еще и с детьми в переднем вагоне... Нет,
в это тоже не верится: зачем тогда устраивать еще и завал? Эх, стрельнули бы
хоть раз, хоть в воздух - мы, мол, здесь, будьте готовы. Что ж придумать?. .
- Слушай, Марта, - поделился он, не глядя, впрочем, в ее сторону,
предосторожностью, - нужно объявить всем, чтоб знали: как только я свистну,
нехай сразу падают и скатываются с насыпи. Это будет после первого же
выстрела из лесу.
- Думаешь, они где-то здесь поблизости?
- Вполне возможно . И хоть тянут резину, но какой-то план у них есть.
По цепочке в обе стороны был передан приказ: услышишь свист - падай и
катись вниз.
Снятие гнутых рельсов и установка новых, закрепление их на шпалах
заняло немало времени. Когда брали на болты последний стык, солнце уже
висело над лесом низко. И все это время - ни намека на какое-либо
присутствие партизан. Может, ждут, пока отремонтируют?
Гитлеровцы заметно повеселели: они уверовали в отсутствие опасности.
Офицер отдал команду группе прикрытия подняться наверх. Ремонтники уже
складывали инструмент, когда он отправился к паровозу отдать распоряжение
машинисту. Партизаны, видимо, только этого и ждали: в промежутке между
дрезиной и платформой он был сражен короткой пулеметной очередью из леса.
Не мешкая Андрей сунул в рот два пальца и издал пронзительный свист. И
если для гитлеровцев стрекот пулемета стал полной неожиданностью и привел в
замешательство, то ребята сигнала для себя ждали давно - их как ветром сдуло
всех до одного. Подрастерявшуюся охрану точас накрыл свинцовый ливень.
Скатываясь с насыпи, ребята слышали лишь дикие крики раненых, не успевших,
похоже, даже вскинуть оружие. Когда стихла стрельба, только несколько
человек сидя подняли руки над головой.
Появились и сами нападавшие; детвора спешила им навстречу, многие на
радостях кидались обнимать своих спасителей.
Марта, найдя среди других Андрея, поспешила к нему и тоже обвила его
шею руками; следом подошла Лена.
- Мне показалось, что тот гад, которого подбили первым, - показала в
сторону дрезины, - он вроде еще живой: ворочается. Я хочу задушить его
своими руками! - добавила она с недетской ненавистью в голосе.
- Вон, по-моему, идет партизанский командир - бежим к нему, может, он
разрешит, - сказал Андрей.
Заметив бегущих, мужчина остановился, поджидая. Пожилой, судя по бороде
с проседью, буденновские усы; одет в гражданское, но подпоясан кожаным
армейским ремнем с портупеей, на груди - бинокль. Это и позволило
предположить в нем начальство.
- Товарищ командир, - обратился к нему Андрей, - вон тот фриц, которого
подстрелили первым, он еще живой.
- Офицер?
-
...Закладка в соц.сетях
