Жанр: Детская
Великий поход династронавтов
...тратегию и тактику похода, интербригадовцы отправились в
обсерваторию. Они знали, что Роландо сейчас находится там - у него в этот
день был экзамен по астрономии.
...По двору обсерватории сновали студенты с книжками в руках. Они
дрожали, нервно грызли ногти, в который раз листали тетради, с замиранием
сердца ожидая минуты, когда их вызовут в домик с куполом.
Майор Димчо попросил одного из студентов найти Роландо. Кубинец вскоре
появился. Его вид страшно разочаровал династронавтов: ничего, ну
ничегошеньки героического и партизанского в н„м в эту минуту не было.
Бледный, невыспавшийся, одет в самый что ни на есть обыкновенный костюм, так
же грыз„т ногти, как остальные, а борода, великолепная борода, выросшая в
Сьерре-Маэстре, спуталась и обвисла.
- Скоро моя очередь, - жалобно простонал он. - А я вс„ перезабыл! Вс„!
Если мне достанется Луна, я погиб!
Наско Некалке стало от души жаль его.
- Компаньеро Роландо, - ободряюще сказал он, - если вам достанется Луна,
имейте в виду: там есть жизнь. Честное слово! Я своими глазами видел на Луне
животное!
Кубинец так и ахнул:
- Какое оно на вид?
- Ну... вроде динозавра... Только побольше,.. Представьте себе Никижа.
Только ростом с гору, а хвост - как отсюда до Марса...
- Хорошо-хорошо... Буду иметь в виду... - сказал обнад„женный Роландо. -
Но вс„-таки лучше бы она мне не досталась, потому что знаешь, Наско, какое
дело? В книгах пишут, что на Луне жизни нет...
- Даже самые крупные уч„ные иногда ошибаются! - мудро заметил Наско. - Не
верите мне - спросите Кынчо.
Покончив с научным спором, интербригадовцы сообщили Роландо, что пришли
прощаться, потому что сегодня вечером уезжают на Кубу.
- Правда? - рассеянно проговорил кубинец. - Ну что ж, прекрасно, тогда до
свиданья, счастливого пути и привет Фиделю.
И побр„л к домику с телескопами, точно на заклание, повторяя про себя
вновь приобрет„нные сведения о живом существе на Луне... Однако на полдороге
он, вспомнив что-то, обернулся.
- Эй, Наско! Что у тебя по арифметике? - спросил он страдальческим,
усталым голосом.
- Пара! - мрачно ответил Наско.
Удивительное дело! Это коротенькое слово заставило Роландо встряхнуться.
Он вдруг словно стал выше ростом, к нему вернулась величавость осанки,
борода воинственно взд„рнулась, глаза запылали. Нет, это был уже не студент
перед экзаменом. Это снова был герой Сьерры-Маэстры, лейтенант Роландо
Доминго Хосе Мария Рамон Мансано де Эррера!
- Слушай, Наско! Только посмей поехать на Кубу с двойкой! Только посмей!
Раз Фидель сказал: надо шест„рку, - значит, надо шест„рку! Понял? И ни на
один балл меньше. Я пош„л! Патриа о муэртэ!
Он вскинул кулак и тв„рдой поступью зашагал к домику, где его ждал
экзаменатор. Нет, уже не на заклание ш„л он, а на штурм сияющих высот Науки!
Пускай доста„тся Луна - ему неведом страх!
Всю дорогу до университета интербригадовцы растерянно молчали. Слова
Роландо вызвали в их душах смятение. Что теперь делать? Неужели бросить
Наско одного? И надо же - именно тогда, когда появились бороды, когда вс„
готово, когда уже есть даже деньги на билеты! Из-за какой-то несчастной
двойки!..
Горестно вздыхая, они поднялись по лестнице и направились прямо к
аудитории 155. Заглянули в замочную скважину: мама Наско Некалки, товарищ
Морева, вызвала Сисулу-Каба к доске. Тот, пыхтя и отдуваясь, пишет мелом
какие-то предложения. Судя по всему, товарищ Морева да„т ему жару... Им
стало мучительно жаль его. Они переглянулись и поняли друг друга без слов.
Наско Некалка вынул свой блокнот, и Майор Димчо написал такую записку:
"Дорогая товарищ Морева! Нехорошо с вашей стороны так терзать
Сисулу-Каба. Во имя гуманизма мы решительно настаиваем, чтобы вы поставили
ему шест„рку и отпустили. Мы жд„м его за дверью, и нам очень некогда.
Руки прочь от Ч„рной Африки!
С приветом ФДА".
Послание передали через одного студента. В замочную скважину им было
видно, как товарищ Морева прочитала, улыбнулась и прикрыла лицо ладонями:
что это ещ„ за улыбки такие!
Зато уже через десять секунд Сисулу-Каба вышел к ним. Глаза и улыбка
сверкали ярче, чем когда-либо.
- Шест„рка! - крикнул он, завидев их. - Шест„рка! Ещ„ бы чуть-чуть, и я
бы засыпался. Изумительная женщина эта Морева!
Династронавты, скромно умолчав о сво„м бескорыстном участии в этом деле,
информировали своего ч„рного друга о том, что вечером уезжают в Преторию и
пришли прощаться.
Это сообщение, по-видимому, не произвело на него особого впечатления.
- Прекрасно, - сказал он совершенно равнодушным тоном. - А теперь пошли
отпразднуем мою шест„рку! Я угощаю!
Интербригадовцев немного обидело столь пренебрежительное отношение к
великому походу, но это не помешало им принять приглашение. Они с радостью
последовали за Сисулу-Каба в кондитерскую, где пили лимонад, ели пирожные, а
Рони Дакалка мигом расправился с тремя пирогами.
Майор осторожно спросил Сисулу-Каба, что передать Зинакели, если удастся
его повидать в Претории.
- Он уже не в Претории, - ответил тот. - Его перевели в Йоганнесбургскую
тюрьму. Вы, наверно, слышали, что смертный приговор отмен„н? Протесты
оказали сво„ действие...
Огромное чувство гордости переполнило сердца интербригадовцев. Как-никак
они тоже кое-что сделали для спасения Зинакели Сисулу от виселицы. Теперь
оставалось вызволить его из тюрьмы.
- А если мы вс„-таки его увидим? - загадочно спросил Майор.
Сисулу-Каба на вопрос не ответил, только крепко-крепко обнял
династронавтов.
- Хорошие вы ребята! - растроганно воскликнул он и заказал ещ„ тринадцать
порций орехового торта. Династронавты просто таяли от удовольствия.
Перед уходом Сисулу-Каба пригласил их заглянуть как-нибудь на днях, когда
у пего кончатся экзамены, чтобы вместе поплавать кролем в бассейне.
Выходит, не поверил, что они уезжают. Ну что ж. дело его! Вот получит
открыточку из Претории, тогда хочешь не хочешь, а прид„тся поверить!
7. ДЕНЬ "О" ПРОДОЛЖАЕТСЯ.
За обедом ни один из династронавтов не притронулся к еде - желудки были
переполнены сладостями и лимонадом. К тому же волнение... Только Рони
Дакалка слегка заморил червячка, проглотив тарелку куриного бульона, кусок
сло„ного пирога со шпинатом и порцию рисовой каши.
Молча сидели они за обеденным столом, вздыхали и мысленно прощались с
папами, мамами, бабушками, т„тями, дядями, братишками, сестр„нками и всеми
остальными. И, едва встав из-за стола, занялись последними предотъездными
хлопотами.
Майор Димчо спрятал в тайник под лестницей свои любимые книжечки, макет
ракеты, фотоувеличитель, между делом успев наскоро пробежать "Фотонный
звездол„т" и решить две шахматные задачки. Потом сел и написал прощальное
письмо...
Вихра тоже припрятала свои личные вещи в укромное место. С собой взяла
только заветный листок, куда с недавнего времени заносила достоинства,
которыми должен обладать тот, кого она полюбит. Пока что у не„ набралось
только двадцать два пункта, но список пополнялся с каждым дн„м. Последними
по времени пунктами были следующие: ј 20 - чтобы он больше всего на свете
любил Брамса; ј 21 - чтобы ростом был не меньше метра восьмидесяти; ј 22 -
чтобы совершил путешествие по фьордам... Вихра сложила листок и зашила его в
рукав жакетки, на всякий случай: если при переходе границы возникнет
какой-нибудь инцидент, так чтоб не нашли. Затем она тоже написала прощальное
письмо...
Написали письма все, включая Кынчо, который долго корпел над тетрадкой в
три линейки, высунув язык и морща носик.
- Ты что там пишешь, Кынчо? - спросила мама.
- Ничего, потом узнаешь! - загадочно ответил интербригадовец.
Вообще вся подготовка к отъезду развивалась в строгом соответствии со
стратегическим и тактическим планом Федерации, и только Наско Некалка в эти
торжественные минуты переживал мучительную драму. В его ушах звучали гневные
слова Роландо:
"Только посмей поехать на Кубу с двойкой! Раз Фидель сказал: надо
шест„рку, - значит, надо шест„рку!" А откуда е„ взять, эту шест„рку, когда в
дневнике прочно стоит двойка, да ещ„ такая жирная, что и ножом не
соскреб„шь? И Наско долго вертел в руках дневник, ломая голову, как ему
быть. Дело яснее ясного: пока существует двойка, Наско Некалка, главный
разведчик Федерации, на Кубу ехать не может. К счастью, он вдруг вспомнил о
приказе штаба, обязывавшем интербригадовцев уничтожить перед отъездом все
личные документы. Как дисциплинированный интербригадовец, Наско Некалка
недолго думая собрал разные старые письма, использованные билеты в кино,
ненужные рисунки, картинки, положил сверху дневник со злополучной двойкой и
чиркнул спичкой... Через минуту от двойки осталась только горстка пепла!
Разрешив таким образом мучительную проблему, Наско сел за стол и,
порывшись в учебнике французского языка, где было несколько образчиков
писем, сочинил следующее послание родным:
Дорогие мама и папа, дорогая сестр„нка! Одна маленькая птичка шепнула
мне, что без вашего Наско дом покажется вам тихим и печальным. Но ничего не
поделаешь, меня ждут народы Западного полушария. Мама, пожалуйста, сохрани
для меня журналы, которые придут за каникулы. Я взял во временное
пользование дядину кисть, потому что буду на Кубе рисовать кактусы и
партизан. Сегодня вечером по телевизору показывают мировой фильм,
обязательно посмотрите: когда вернусь - расскажете.
Наско, тайный знак 2-8-18.
Затем он сунул в карман свой неизменный блокнот для рисования, краски,
дядину кисть и стал ждать шести часов...
Что касается Фанни, то она с трудом успела набросать короткую прощальную
записочку. В доме в тот день было неспокойно. Папа, зарывшись головой в
подушки, стонал, глотал всевозможные таблетки, проклинал негодяев,
погубивших его фильм, и клялся, что отправит их на виселицу...
Фанни не обращала внимания на эти ахи и охи. Во-первых, потому, что они
были ей не в диковинку, а во-вторых, мысли е„ были заняты предстоящим
отъездом и чудесными косами, которые лежали у не„ в кармане.
Стрелки на часах двигались еле-еле. Пять часов, пять тридцать... Но вот
наконец пробило шесть - час, когда назначен сбор в ракетном центре. Фанни
осторожно прокралась в кухню и положила письмо в буфет, чтобы мама увидела,
когда будет вечером накрывать к чаю. Потом подошла к зеркалу и стала
привязывать к своим ч„рным кудряшкам косы. Косы были русые, тугие, длинные -
до самого пояса. В последний раз обвела взглядом комнату, своих кукол,
лохматого мишку, мамину фотографию на стене и с тяж„лым сердцем направилась
к выходу. Проходя мимо стеклянной двери спальни, она услыхала папины стоны.
Остановилась, приоткрыла дверь и заглянула в комнату.
- До свиданья, папочка! - вежливо сказала она.
- До свиданья, девочка, - мученическим тоном ответствовал с кровати
товарищ Антонов. - Ты куда?
- Ухожу, - неопредел„нно ответила она.
Он привстал, чтобы взглянуть на не„, и не поверил собственным глазам:
когда это у Фанни выросли русые косы? Насколько он помнит, дочь всегда была
темноволосой.
- Откуда у тебя эти косы? - спросил он.
- Так... ниоткуда... выросли... - испуганно пробормотала она.
Страшная догадка молнией пронзила мозг режисс„ра. Он соскочил с кровати и
бросился за дочерью, которая метнулась к двери...
8. ПРОЩАЙ ДЕТСТВО! ПРОЩАЙТЕ ИГРЫ И ЗАБАВЫ! ПРОЩАЙ СОФИЯ!
Восемнадцать часов двадцать минут.
Вс„ готово: рюкзаки на спине, на ногах кеды или туристские башмаки,
тв„рдая решимость в сердце.
Сарай вычищен, выметен - никаких следов. Рации на столе, готовы к
последней, прощальной передаче.
Исторические минуты. Только одной Фанни ещ„ нет.
- Сколько можно ждать? - нетерпеливо бросил Наско Некалка. - Вечно эти
девчонки! Опоздаем на поезд!
- Может, с ней что-нибудь случилось? - несколько обеспокоенно сказал
Майор Димчо. - Надо узнать.
Послали Игорька в разведку.
Игор„к мигом взлетел на третий этаж, позвонил. На пороге вырос товарищ
Антонов - какой-то взъерошенный, взгляд свирепый.
- Ага! Это ты? - в ярости завопил он. - Очень кстати! Хоть ты мне
объяснишь, куда девались мои усы и бороды!
Уши Игорька уловили жалобный плач - это был голос Фанни. Мгновенно
смекнув, что задерживаться здесь во избежание неприятных последствий не
стоит, Игор„к дал д„ру - да так, что только пятки засверкали. Уже через 20
секунд бледный, насмерть перепуганный, он докладывал в ракетном центре:
- Отец Фанни знает... о бородах... Запер е„ в комнате... выспрашивает...
Все оцепенели. Как же быть? Вот уж никто не ожидал, что так оберн„тся...
Вс„ теперь зависело от стойкости Фанни. Если проговорится - конец! Милиция
будет поднята на ноги, пограничные войска блокируют все границы - и прощай
Куба, прощай Претория! Да ещ„ засадят в тюрьму на шесть лет и восемь
месяцев. Так что дорога каждая минута! Быстрее!.. Пока Фанни ещ„ не
капитулировала, закончить все дела - и смываться!
Майор Димчо включил рацию, и сарай наполнился тихим жужжанием.
Руководитель Федерации подн„с микрофон ко рту и торжественно объявил:
- Внимание! Внимание! Говорят объедин„нные радиостанции "Остров Свободы"
и "Мыс Доброй Надежды". Люди с чистыми руками! Знайте: через несколько минут
мы отправляемся в путь! В великий поход за освобождение народов от
угнетателей. Мы ид„м, чтобы обломать когти кровавому империализму! Мы можем
погибнуть, нас могут сжечь на костре, как Джордано Бруно, сразить пулей в
подземном канале, как Симеона Бесстрашного, но нам не страшно, потому что мы
знаем, что умираем за вас, за свободу, за будущее, за детей... Люди
будущего! Мы погибнем с чистыми руками! Пусть и ваши руки всегда будут
чистыми. Мы уходим! Патриа о муэртэ! Хоройя а кани! Конец.
Эти вдохновенные слова ясно и ч„тко прозвучали в радиокабине управления
милиции. Дежурный офицер и сержант Марко внимательно следили за ловкими
руками радиста, засекавшего передачу. Он повернул одну ручку, другую, и
через мгновение два луча на экранчике пересеклись.
- Есть! - радостно воскликнул радист. - Попались, голубчики! В данную
минуту рация находится где-то в районе улиц Царь Крум и Раковского. Если
поторопиться...
- Так я и знал! - воскликнул сержант Марко и как безумный помчался к
ракетному центру.
Но там уже никого не было.
Тихо, пусто. Только лениво покачивается на вер„вке бель„. Сержант толкнул
дверь, вош„л в сарай. Ни души... Даже Никижа нету.
Притаившиеся за оградой династронавты видели, как участковый вышел из
сарая и торопливо помчался к воротам.
Когда он скрылся из виду, они вылезли из своего укрытия. У каждого за
спиной рюкзак, а у Майора Димчо и Саши ещ„ и рации. Подавленные величием
минуты, они молча в последний раз оглянулись на ракетный центр. Здесь, на
этом кусочке планеты, прошли лучшие годы их детства! Здесь было основано
Общество астронавтов, здесь они обучали Никижа пол„там в космос, здесь
сооружали ракету "Пегас", здесь воевали с динамичными и, наконец, здесь
основали Федерацию династронавтов!.. И вот - всему конец! До свидания
ракетный центр! Прощайте детские игры, забавы!
Прощай детство! Перед нами стоят уже более важные задачи! Прощай София!..
Мысленно произнеся вс„ это, династронавты направились на вокзал, зорко
озираясь по сторонам, чтобы не попасться на глаза участковому.
А участковый поспешил домой, чтобы поговорить с Кынчо. Однако вместо сына
застал у себя товарища Антонова, который что было силы кричал:
- Знаю! Знаю, кто похитил у меня усы и бороды!
- В самом деле? - равнодушно бросил сержант, устало опускаясь на стул. -
Кто же?
- Кто? Дети! Династронавты!
- Я знаю, - жалобно вздохнул сержант.
- А если знаете, почему не схватите, не надер„те им уши? Мне эти бороды и
усы нужны позарез! Понимаете вы это или нет? Завтра я возобновляю съ„мки.
- Они уехали, - вс„ так же уныло произн„с сержант.
- Уехали? Куда?
- Обламывать когти кровавому империализму. В эту минуту из соседней
комнаты дон„сся душераздирающий вопль. Предчувствуя новую беду, сержант
ринулся туда...
Жена сидела на кровати и, обливаясь слезами, читала какое-то письмо.
- Что случилось? - испуганно спросил сержант.
- На, смотри! - с трудом проговорила она сквозь рыдания. - Вот!
И протянула ему письмо. Сержант проч„л. Оно гласило:
Дорогие мама и папа!
Я становлюсь политэмигрантом, потому что еду защищать Кубу от
империалистов. Там я буду сражаться с аллигаторами и диверсантами. Если я не
вернусь, знайте, что я ни о ч„м не жалею, потому что уверен, что не измените
нашему делу и будете бороться до конца. Ятаган взял я. Если я задержусь, не
забудьте купить мне учебники для второго класса. Обещаю чистить зубы каждый
день. Патриа о муэртэ! Вива Куба!
Кынчо - красный интербригадовец. Тайный знак 1-28-56.
9. ФЕДЕРАЦИЯ РАСКАЛЫВАЕТСЯ НАДВОЕ.
Было уже восемь вечера. Над вокзалом вместе с дымом паровозов стелились
вечерние сумерки и запах жареного мяса.
Сбившись кучкой возле самой последней скамейки в сквере, где деревья
над„жно укрывали их от нескромных взоров, интербригадовцы провели свое
прощальное заседание. Времени для праздных разговоров не было, вс„ шло
по-деловому, потому что Фанни каждую минуту могла заговорить, и тогда
милиция оцепит город и вокзал. Командиры бригад быстро провели проверку
личного состава, а личный состав - проверку снаряжения и оборудования.
Через какие-нибудь пятнадцать минут предстояло расстаться, и думать об
этом было мучительно. Столько времени вместе, а теперь - одни держат путь в
Америку, другие - в Южную Африку.
Тяжелее всех было Майору Димчо, который даже самому себе не смел
признаться в том, что вс„ дело в предстоящей разлуке с Вихрой. Он не
заговаривал с ней, не поднимал на не„ глаз и с деланным безразличием помогал
ей подтянуть лямки рюкзака... Она тоже была взволнована. При одной мысли,
что через час они уже будут далеко друг от друга, к глазам подступали слезы.
- Пора! - торжественно провозгласил Майор. - Приступим!
Долгожданная минута наступила. Достали пузырьки с клеем, кисточки и,
помогая друг другу, прилепили себе бороды и усы. Вс„ было как нельзя лучше:
никто, решительно никто не смог бы теперь их узнать! Рони Дакалка захихикал,
но его быстро призвали к порядку: до смеха ли теперь? Никиж таращил глаза,
пытаясь догадаться, зачем его друзья затеяли такой маскарад: вс„ равно он по
запаху распознает каждого.
После того как Наско прицепил себе внушительную энгельсовскую бороду,
случились два непредвиденных события. Во-первых, Наско вдруг резким
движением сорвал свою бороду.
- Я не еду! - решительно заявил он. Все даже попятились от изумления.
- Не еду! - повторил он. - Вдруг Фидель Кастро спросит, какая у меня
отметка по арифметике? Что я ему скажу?
Эта мысль давно терзала интербригадовцев, но никто не осмеливался
выразить е„ вслух, потому что, в конце концов, не оставлять же Наско здесь!
Все молчали, пытаясь найти выход из положения. С вокзала долетали
паровозные гудки и запах жареного мяса. Думать следовало быстро, потому что
до отхода поезда оставалось всего полчаса.
Рони снял очки и взволнованно сказал:
- Придумал! Пускай Наско едет с нами, в Африку. Там неважно, что у него
по арифметике!
- А как же с языком? Я по-африкански не понимаю! - спросил Наско,
воспрянув духом.
- Подумаешь! Пока доедем, выучишь. Наско ещ„ колебался, когда произошла
вторая неожиданность. Вихра отлепила усы и каким-то странным, чуть ли не
сердитым тоном сказала:
- Хорошо! Меняемся. Ты поезжай в Преторию, а я - на Кубу. Так и быть!
Наско не заставил себя просить и охотно обменял свою энгельсовскую бороду
на Вихрины усы. И никто, ни один человек не понял истинных причин,
побудивших Вихру так поступить, - никто, даже Майор Димчо, чь„ сердце сейчас
прыгало от радости. Впрочем, сама Вихра тоже ничего не понимала, потому что
Майор не отвечал ни одному из требований в е„ списке...
Итак, вс„ было готово! Интербригадовцы построились - бородатые, усатые,
внушительные, торжественные. Наступила минута прощания.
- До свидания! - голосам, исполненным мужества, сказал Майор Димчо. -
Патриа о муэртэ!
- До свидания! - столь же мужественным голосом ответил Саша Кобальт
Болокуду. - Хоройя а кани!
Они пожали друг другу руки и в знак приветствия вскинули вверх кулаки.
Грандиозный, незабываемый миг - несмотря на прозаический запах жареного
мяса.
У Майора от волнения перехватило горло.
Он нагнулся, взял на руки Никижа и повернул было к вокзалу, но его
остановил Саша.
- Эй! Ты зачем взял собаку?
- А кто же, по-твоему, е„ возьм„т? - ощетинился Майор. - Она познакомится
с Фиделем, будет охотиться на диверсантов и аллигаторов.
- Хо-хо-хо! - заорали Ч„рные, в том числе их новобранец Наско. - Никиж
поедет с нами! В Южной Африке опасней, там белые расисты и ядовитые змеи.
- На-ка, выкуси! - вдруг крикнул Майор.
- Это ты мне? - поинтересовался Саша Кобальт Болокуду.
- А кому же?
- Вот как сейчас дам, тогда узнаешь!
- А ну дай, попробуй!
Они встали друг против дружки, угрожающе сопя.
Саша потянулся за собакой. Майор его отпихнул, оба упали на землю и
покатились. Полетели в стороны пух, клочья волос...
Давно, очень давно не разыгрывалась в Федерации столь постыдная сцена, с
того памятного дня, когда был подписан Договор о слиянии астронавтов и
динамичных.
Никиж, который вс„ это время смирненько стоял в сторонке, дивясь, какая
муха укусила династронавтов, внезапно зарычал, затявкал. Потом с
воинственным видом выбежал на мостовую, где в этот момент проезжала какая-то
серая "Волга". Машина медленно подкатила к вокзалу. Никиж бросился к ней.
- Никиж удрал! - пискнул Кынчо. Димчо и Саша поднялись с земли. Усы и
борода заметно поредели.
- Как - удрал?
- А вот так! На вокзал побежал. - Видали, что вы наделали, ослы
несчастные! - Сами вы ослы!
Династронавты бросились на вокзал. Обегали все залы ожидания, шныряя
между пассажирами, багажом. Искали Никижа на перроне, заглядывали под
вагоны, побывали в ресторане, в служебных помещениях, в туалетных комнатах,
в телефонных будках - нигде ни следа. А пассажиры с любопытством
разглядывали гномиков с бородами и усами, принимая их за артистов
французского цирка "Париж сме„тся", только что приехавшего в Софию на
гастроли.
10. ЭКСПЕДИЦИЯ ПЕРВОЙ КУБИНСКОЙ БРИГАДЫ НАЧАЛАСЬ.
Интербригадовцы перевернули вокзал вверх дном, но Никиж как сквозь землю
провалился. А на часах уже было восемь тридцать... Восемь сорок... Восемь
сорок четыре... Раздался первый звонок, громкоговоритель прохрипел что-то
невнятное:
- Внимание, внимание... Поезд... хр-хр-хр... отправляется... хр-хр-хр...
минут от хр-хр-хр... платформы... Пассажиров просят занять... хр-хр...
ста...
Майор Димчо остановился, прислушался. Вокруг него сразу собрались все
Красные.
- Наверно, наш, - сказала Вихра.
- Поч„м ты знаешь? - спросил Майор отдуваясь.
- Ведь наш поезд отходит в двадцать сорок пять?
- Ну конечно! - сказал Майор. - Скорей, а то уйд„т!
- А Никиж? - спросил Кынчо.
- Прид„тся без него, - сказал Майор. - Он п„с верный и обязательно нас
нагонит. Спорим?
Спорить никто не стал, потому что никому не верилось, что собака может
бежать быстрее паровоза.
- А какой поезд наш? - спросил кто-то. Оглянулись. Вокруг было великое
множество поездов, людей, чемоданов, тележек для багажа. В самом деле, в
какой поезд садиться?
И вдруг на третьей платформе скрипнул кол„сами длинный состав, в котором
было два пассажирских и с десяток товарных вагонов.
- Сюда! - завизжал Кынчо и первый ринулся к поезду.
Майор помчался за ним, нагнал последний вагон, схватился за поручни и
подтянулся. С его помощью вскочили в вагон и все остальные. Поезд набирал
ход и вскоре уже быстро летел впер„д.
Запыхавшиеся, раскрасневшиеся бородачи огляделись: вагон был товарный,
большой, крытый, из тех, на которых написано: "66 человек, восемь лошадей".
По стенам слева и справа тянулись скамьи. Середина пустая. В вагоне -
никого. Они побросали рюкзаки на пол и сбились у открытой двери за низкой
перекладиной, которая загораживала вход. От волнения никто не мог произнести
ни слова: последние огни Софии исчезали из виду, где-то вдали таяла т„мная
громада Витоши, сверкали алыми огоньками антенны телевизионной башни.
Темнота сгущалась, громко стучали кол„са, вагон качало и трясло.
Очень долго никто не раскрывал рта. Они смотрели. Смотрели на родной
город, убегавший от них вс„ дальше и дальше...
Первым нарушил молчание Кынчо. Он спросил тоненьким своим голоском:
- А мы что - по правде уезжаем?
- А ты как думал? - отозвался Майор Димчо.
- Я думал, понарошку!
И вдруг до всех разом дош„л тот очевидный факт, что они едут! В самом
деле едут! И поезд не игрушечный, а настоящий.
Им стало страшно.
11, О ТОМ, КАК НАЧАЛАСЬ ЭКСПЕДИЦИЯ ВТОРОЙ АФРИКАНСКОЙ БРИГАДЫ.
Тщетно проискав Никижа ещ„ минут десять, усатые поспешили занять места в
составе, уходившем к южной границе. Это был нов„хонький, сверкающий
электропоезд. Мест было сколько хочешь, и они заняли купе поближе к выходу.
Несколько пассажиров заглянули было к ним, но, завидев странных гномов с
усами, прошли дальше.
Электровоз засвистел, дежурный дал сигнал к отправлению. Игор„к с
беспокойством выглянул в окно, оглядел перрон:
- Никижа нету.
- Н
...Закладка в соц.сетях
