Жанр: Детская
Братья львиное сердце
...в мире, где есть Тенгиль, - сказал он. - Но если
случится что-нибудь неладное, можешь вернуться и остаться у меня.
Я попытался представить себе, как все это будет. Сначала придется проползти через
подземный ход совсем одному. Уже это было отвратительно. А выйти в лес по другую сторону
стены и не найти там Юнатана? А потом сидеть в темноте и ждать, ждать его без конца, а под
конец понять, что все пропало? Потом снова ползти обратно. И жить без Юнатана!
Мы стояли перед конюшней, теперь уже пустой. И внезапно я подумал о совершенно
другом.
- Что с тобой будет, Маттиас, когда он явится? Ну, этот, из Карманьяки. А ведь в
конюшне не окажется ни одной лошади!
- Что ты, конечно, там будет лошадь, - возразил Маттиас. - Потому что я сейчас
пойду и приведу домой мою собственную, которую приютили в соседней усадьбе, пока Грим
стоял в моей конюшне.
- Да, но тогда он наверняка заберет вместо Грима твою лошадь.
- Может, все же у него есть совесть?! - сказал Маттиас.
В самую последнюю минуту Маттиас привел домой свою лошадь. Потому что вскоре
после этого он и в самом деле явился, ну, тот, который должен был забрать Фьялара. Сначала
он, как и все другие люди Тенгиля, начал орать, шуметь и сыпать проклятиями. Ведь в
конюшне стояла всего одна лошадь, и Маттиас не желал ее отдавать.
- И не пытайся, - говорил Маттиас. - Ты ведь знаешь, что одну лошадь держать
можно. А другую вы, черт подери, уже взяли и получили мой родовой знак. Что я могу сделать,
если вы такие бестолковые и один болван не знает, что делает другой!
Некоторые люди Тенгиля злились, когда Маттиас обходился с ними так дерзко, но
некоторые становились смирными и кроткими. Ну, а тот, что должен был забрать Фьялара,
совершенно утратил дар речи.
- Видно, тут какая-то ошибка вышла, - сказал он наконец и убрался по тропинке прочь,
поджав хвост как побитая собака.
- Маттиас, ты никогда никого не боишься? - спросил я, когда стражник скрылся из
виду.
- Ясное дело, боюсь, - ответил Маттиас. - Чувствуешь, как бьется сердце? - спросил
он и, взяв мою руку, приложил ее к груди. - Все мы боимся, - продолжал он, - но иногда
нельзя это показывать.
Потом наступил вечер и стемнело. А мне пора было покинуть Долину Терновника. И
Маттиаса.
- До свидания, малыш! Не забывай своего дедушку!
- Нет, никогда, никогда я тебя не забуду! - сказал я.
И вот я оказался один в подземелье. Я прополз по длинному темному ходу, все время
разговаривая сам с собой, чтобы быть спокойнее и не бояться.
- Нет, это ничего, что так темно, хоть глаз выколи... нет, ты, конечно, не задохнешься...
да, тебе насыпалось немного земли на затылок, но это вовсе не значит, что весь подземный ход
обрушится, ну и балда же ты! Нет, нет, Дудик не может тебя увидеть, когда ты выползешь
наверх, он ведь не кот, чтобы видеть в темноте! Ну да, Юнатан, разумеется, уже там и ждет
тебя. Подумать только, он ждет тебя, ты ведь слышишь, что я говорю? Это - он! Это - он!
И это и вправду был он. Он сидел в темноте на камне, а неподалеку от него стояли под
деревом Грим и Фьялар.
- Вот как! Это ты, Карл Львиное Сердце! - сказал он. - Наконец-то ты явился!
Глава 12
В ту ночь мы спали под елью, а ранним утром, на рассвете, проснулись замерзшие. По
крайней мере, я замерз. Среди деревьев повис туман, мы насилу могли разглядеть Грима и
Фьялара. Их силуэты едва маячили перед нами, словно серые лошади-призраки в окружавшей
нас глубокой тишине. Было тихо-тихо. И как-то по-особому печально. Не знаю почему, но
пробудиться в то утро было так горестно, так одиноко и страшно. Я знаю только, что тосковал
по теплой кухне Маттиаса и приходил в ужас при мысли о том, что нас ожидало. О всем том, о
чем я ничего не знал.
Я попытался не высказывать Юнатану, что я чувствовал. Ведь кто знает, может, он
надумает отослать меня обратно, а я так хочу быть с ним, делить с ним опасности, как бы
опасны они ни были.
Юнатан смотрел на меня и слегка улыбался.
- Почему у тебя такой испуганный вид, Сухарик? - сказал он. - Как нам приходится
сейчас, это еще ерунда! Пожалуй, худшее впереди!
Да, вот так утешил! Но вдруг солнце прорвалось сквозь тучи, и туман растаял. В лесу
запели птицы, и в тот же миг все мои опасения рассеялись. Горькое чувство одиночества
прошло. И я согрелся, так как солнце уже припекало. Все виделось в розовом свете, все
виделось почти прекрасным.
Гриму и Фьялару, верно, тоже было прекрасно. Ведь они покинули свою мрачную
конюшню и снова могли бродить, щипать сочную, зеленую травку. По-моему, она им очень
понравилась. Юнатан свистнул им, тихонько и слабо свистнул, но они все-таки услыхали его и
подошли к нам.
Он хотел уехать отсюда, мой Юнатан. Уехать далеко-далеко! И сию же минуту.
- Потому что стена совсем близко, за этим орешником, а у меня нет ни малейшего
желания вдруг заглянуть Дудику в его белесые глаза.
При свете дня оказалось, что наш подземный ход совсем рядом, между двумя кустами
орешника. Но лаз не был виден. Юнатан прикрыл его ветвями и хворостом. Он пометил это
место несколькими колышками, чтобы мы могли снова отыскать спуск вниз.
- Не забывай это место, - сказал он. - Запомни этот большой валун, и ель, под которой
мы спали, и орешник. Возможно, нам еще раз придется пройти тем же самым путем. Если
только не...
Но тут он смолк и не произнес больше ни слова. Мы сели верхом на лошадей и молча
поехали прочь.
Тут над верхушками деревьев показалась белая голубка. Одна из белых голубок Софии.
- А вот и Палома! - сказал Юнатан. Как он смог узнать ее на таком дальнем
расстоянии?
Мы долго ждали весточку от Софии. И вот наконец прилетела ее голубка, теперь, когда
мы были уже за стеной. Она летит прямо к Маттиасгордену. Вскоре она опустится на
голубятню рядом с конюшней, но тогда там будет только один Маттиас, и только он один
прочитает послание Софии.
Это огорчило Юнатана.
- Не могла эта голубка прилететь вчера! - сказал он. - Чтоб я успел узнать все, что мне
хочется знать.
Но нам пора было уезжать подальше от Долины Терновника, и стены, и всех людей
Тенгиля, преследовавших и травивших Юнатана.
- Окольным путем, лесом надо нам попробовать спуститься к реке, - сказал Юнатан, -
а затем проехать берегом к водопаду Кармафаллет. А там, малыш Карл, там ты увидишь такой
водопад, о котором даже и не мечтал.
- Нет, как же я мог о нем мечтать? - сказал я. - Ведь я никогда в жизни не видал
больших водопадов.
В самом деле, не очень-то много видел я на свете до того, как очутился в Нангияле.
Никогда даже не видел такого леса, каким мы сейчас проезжали. Это был настоящий сказочный
лес, густой и мрачный, в котором не было ни единой проторенной дорожки. Всаднику там
приходилось протискиваться между деревьями, которые тянули свои отсыревшие от дождя
ветви прямо нам в лицо. Но мне это все равно нравилось. Нравилось все - видеть, как солнце
просвечивает между стволами, слышать, как поют птицы, и чувствовать запах влажных
деревьев, и мокрой травы, и лошадей. А больше всего нравилось ехать по лесу верхом вместе с
Юнатаном.
Воздух в лесу был свеж и прохладен, но, по мере того как мы ехали все дальше и дальше,
становилось теплее. Уже чувствовалось, что день будет жарким.
Вскоре мы оставили далеко позади Долину Терновника и углубились в самую чащу леса.
И там на поляне, окруженной высокими деревьями, перед нами появилась маленькая серая
лачуга. В самой глухой чаще мрачного леса! Кто бы мог жить в такой глухомани и в таком
одиночестве! Но кто-то там жил. Из трубы поднимался дымок, а перед лачугой паслось
несколько коз.
- Здесь живет Эльфрида, - пояснил Юнатан. - Она, верно, даст нам немного козьего
молока, если мы попросим.
И нам дали молока. Столько, сколько нам хотелось. Это было чудесно, ведь ехали мы
долго и ничего не ели. Мы сидели на каменной ступеньке лачуги Эльфриды, и пили козье
молоко, и ели хлеб, который был у нас с собой в заплечных мешках. Ели мы и козий сыр,
который дала нам Эльфрида, и каждый съел целую горсть земляники, которую я собрал в лесу.
Как все это было вкусно! И мы наелись и напились до отвала.
Эльфрида была маленькая, толстенькая, добрая старушка. Она одиноко жила в лесу, с
одними только козами да серым котом, составлявшим ей компанию.
- Слава Богу, что я не живу за стеной, - сказала она.
Она была знакома со многими в Долине Терновника и хотела знать, как они поживают.
Юнатану пришлось ей рассказать. Он рассказывал неохотно и с грустью. Потому что
большинство историй было таких, что, слушая их, добрый старый человек непременно должен
был расстроиться!
- Как ужасно, что в Долине Терновника такая страшная, такая жалкая жизнь! -
вздохнула Эльфрида. - Да будет проклят Тенгиль! Да и Катла тоже! Все было бы еще ничего,
не будь у него Катлы.
Она прикрыла глаза передником, кажется, она плакала.
Я не в силах был выдержать все это и пошел за земляникой. Но Юнатан остался и долго
беседовал с Эльфридой.
Собирая землянику, я все время ломал себе голову кто такая Катла и где она находится?
Когда мне доведется узнать об этом?
Мало-помалу мы подошли к реке. Стояла нестерпимая полуденная жара. Солнце, словно
огненный шар, сверкало высоко в небе, да и вода тоже сверкала и блестела, словно тысяча
маленьких солнц. Мы стояли на высоком крутом береговом откосе и смотрели на реку,
протекавшую глубоко под нами. Какой чудесный вид открылся нам! Река Древних Рек
неистово неслась к водопаду Кармафаллет, так, что кружила пена. Река стремилась туда всеми
своими могучими водами, и можно было слышать, как вдали грохочет водопад.
Мы хотели спуститься вниз, к воде, чтобы освежиться. А Гриму и Фьялару предоставили
свободно бродить по лесу и искать ручей, где они могли бы напиться. Нам хотелось искупаться
в реке. Мы ринулись вниз по крутому склону, срывая с себя одежду почти на бегу. Там, у самой
реки, росли ивы. Одна из них простерла свой ствол над рекой и спустила ветви в воду.
Мы забрались на ствол дерева, и Юнатан показал мне, как покрепче уцепиться за ветку и
окунуться в речной водоворот.
- Но не отпускай ветку, - сказал он, - а не то не успеешь опомниться, как попадешь в
Кармафаллет.
И я крепко держался за ветку, так что даже косточки рук побелели. Я раскачивался на
своей ветке, не мешая воде обливать и полоскать меня. Более веселого купанья никогда в жизни
у меня не было, но и более опасного тоже. Всем телом ощущал я, как водопад всасывает меня в
пучину.
Потом я снова крепко уцепился за ствол дерева. Юнатан помог мне, и мы устроились в
самой гуще ивовой кроны, словно в зеленой беседке, раскачивавшейся над водой. Река неслась,
прыгая и играя, прямо под нами. Ей, верно, хотелось заманить нас к себе и заставить поверить,
что это вовсе не опасно. Но мне достаточно было окунуть лишь пальцы ног, чтобы даже
большим своим пальцем я ощутил, как всасывает, как затягивает меня река.
И вот, сидя там, на дереве, я взглянул наверх, на береговой откос, и тут я испугался. На
берегу появились конные солдаты Тенгиля с длинными копьями. Они скакали галопом, но из-за
шума воды мы не слышали топота лошадиных копыт.
Юнатан тоже их увидел, но я не заметил, чтобы он испугался. Мы сидели молча, ожидая,
что они проедут мимо. Но они не проехали мимо. Они остановились, соскочили с коней, словно
собирались отдохнуть или у них было тут дело.
Я спросил Юнатана:
- Как ты думаешь, это они тебя ищут?
- Да нет, - ответил Юнатан. - Они едут из Карманьяки в Долину Терновника. Там,
дальше, у водопада Кармафаллет, есть висячий мост, и Тенгиль обычно посылает своих солдат
этим путем.
- Но им не обязательно было останавливаться именно здесь, - сказал я.
Юнатан согласился со мной.
- Да, в самом деле, мне не хотелось бы, чтоб они меня увидели, - сказал он, - и пусть
хоть на минуту перестали бы забивать свои дурацкие головы мыслями о том, куда подевался
какой-то там Львиное Сердце.
Шесть всадников насчитал я наверху, на круче. Они болтали о чем-то и шумели,
показывая пальцами вниз, в воду, но расслышать, о чем они говорят, было невозможно. Но вот
внезапно один из них погнал свою лошадь вниз по склону, прямо к реке. Он ехал верхом прямо
на нас, и я порадовался, что дерево - такое надежное укрытие.
Другие кричали ему вслед:
- Брось эту затею, Перк! Утонешь сам и утопишь коня!
Но он - тот, кого они называли Перком, - только засмеялся и крикнул им в ответ:
- Сейчас увидите! Если не доберусь живым до этой скалы или не вернусь обратно,
приглашаю вас на кружку пива(4), всех до единого, клянусь вам!
Тут мы поняли, что он задумал.
В некотором отдалении от нас над стремниной высилась скала. Бурные течения бушевали
вокруг нее, и только небольшая ее часть виднелась над водой. Но Перк, видно, успел заметить
скалу, когда они проезжали мимо, и ему захотелось похвастаться, какой он храбрец.
- Ну и дурак! - осудил Перка Юнатан. - Неужто он думает, что лошадь может плыть
против течения аж до самого скалистого островка?
Перк уже сбросил с себя шлем, и плащ, и сапоги. Он сидел верхом в одной рубахе и
штанах и пытался заставить свою лошадь - красивую вороную кобылицу - спуститься вниз, в
реку. Перк орал на нее, и шумел, и гнал ее, но лошадка не желала спускаться по откосу. Ей
было страшно. Тогда он ударил ее. Хлыста у него не было, и он стал лупить ее кулаками по
голове. И я услышал, что Юнатан всхлипнул, точь-в-точь как тогда, на площади.
В конце концов Перк все-таки добился своего. Кобыла ржала, перепуганная насмерть, но
все же бросилась в реку только потому, что так вздумалось этому болвану. Ужасно было
видеть, как лошадка боролась с подхватившим ее течением.
- Ее принесет течением прямо к нам, - сказал Юнатан, - как бы там Перк ни бился, к
скале ее ни за что не пригнать.
Но она старалась, она действительно старалась из последних сил. О, как она билась, как
надрывалась, бедная кобылка, и как смертельно боялась, чувствуя, что река намного сильнее ее!
Даже Перк понял наконец, что речь идет теперь и о его жизни. Тогда он попытался
повернуть кобылу обратно к берегу, но тут же понял, что это бесполезно, потому что водные
потоки не желали повиноваться ему! Они стремились загнать его прямо в Кармафаллет, и
поделом ему! Но кобылку, ее... мне было жаль. Она была теперь совершенно беспомощна. Ее
несло прямо к нам, точь-в-точь как предсказывал Юнатан. Скоро они пронесутся мимо нас и
исчезнут. Я уже видел страх в глазах Перка, он знал, куда его несет течение.
Я повернул голову, чтобы поглядеть, где Юнатан, и вскрикнул, увидев его. Он висел на
дереве над самой водой, стараясь дотянуться к ней как можно ближе. Он висел там, обвивая
ногами ствол дерева, то подтягиваясь вверх, то опускаясь вниз. И в тот самый миг, когда Перк
очутился прямо под нами, Юнатан вцепился ему в волосы и подтянул вверх так, чтобы Перк
мог схватиться за ветви.
А потом Юнатан позвал кобылу:
- Сюда, кобылка! Сюда!
Она проплывала уже мимо, но тут отчаянно рванулась к нему. Хотя на спине у нее не
было уже этого рохли Перка, все же она должна была вот-вот скрыться под водой и утонуть. Но
Юнатану как-то удалось схватить ее за уздечку, и он стал тянуть ее к себе. Началась жестокая
борьба, не на жизнь, а на смерть, потому что река не желала отпустить свою жертву, ей
хотелось получить их обоих - и лошадь, и Юнатана.
Совершенно обезумев, я заорал, обращаясь к Перку:
- Помоги, чертов бычище! Помоги!
Он уже вскарабкался на дерево и сидел на ветвях, надежно и уверенно, совсем близко от
Юнатана. Но единственное, что сделал негодяй, желая помочь ему, - он нагнулся вниз, к
Юнатану, и закричал:
- Эй ты, брось лошадь! Там, в лесу, пасутся две другие, я могу взять одну из них вместо
этой! Да брось ты ее!
Я всегда слышал, что стоит разозлиться, как сразу становишься сильнее, и, если этому
верить, можно сказать, что Перк все же помог Юнатану подтянуть наверх кобылу.
А потом Юнатан сказал Перку:
- Дурья ты башка! Думаешь, я спас тебе жизнь для того, чтобы ты украл мою лошадь?! И
тебе не совестно?!
Может, Перку и стало совестно, не знаю. Не произнеся ни слова, не спросив, ни кто мы,
ни откуда, он поднялся наверх по откосу вместе со своей несчастной лошадью, и вскоре он и
весь его отряд скрылись из виду.
В тот вечер мы разожгли костер над водопадом Кармафаллет. И я уверен, что ни один
костер в мире - нигде и ни в какие времена - не горел в подобном месте.
Это было внушающее ужас место, гиблое и в то же время прекрасное, как ни одно другое
ни на земле, ни на небе. Горы, и река, и водопад - все было исполнено величия. Снова мне
почудилось, будто я вижу все это во сне, и я сказал Юнатану:
- Не верю, что все это существует на самом деле! Это кусочек какого-то древнего
доисторического сна, я просто уверен!
Мы стояли на мосту. Тенгиль приказал построить этот висячий мост, соединявший две
страны, Карманьяку и Нангиялу. Каждая из них раскинулась на своем берегу Реки Древних Рек.
А река бешено мчалась глубоко внизу, в пропасти под мостом, а потом с диким ревом
бросалась вниз, в Кармафаллет, с его еще более устрашающей и еще более ужасной глубиной.
Я спросил Юнатана:
- Как можно построить мост над такой страшной пропастью?
- Да, я бы тоже хотел это знать, - ответил он. - А сколько загубили человеческих
жизней, пока строили мост, сколько людей с диким криком срывались вниз и исчезали в
водопаде Кармафаллет? Это мне тоже хотелось бы знать!
Я задрожал. Мне показалось, что эти крики до сих пор эхом отдаются в горах.
Мы были уже совсем близко от страны Тенгиля. По другую сторону моста я мог видеть
тропинку, которая с бесконечными извивами тянулась в гору. В Гору Древних Гор в стране
Карманьяке.
- Если ехать по этой тропинке, попадешь в замок Тенгиля, - сказал Юнатан.
Я задрожал еще сильнее. Но подумал: "Завтра будь что будет - но нынче вечером я, во
всяком случае, впервые в жизни посижу вместе с Юнатаном у ночного костра".
Мы разожгли его на каменной плите над водопадом, неподалеку от моста. Но я сел,
повернувшись в другую сторону. Мне не хотелось видеть мост, ведущий в страну Тенгиля, и
вообще ничего не хотелось видеть. Я замечал лишь отсветы костра, блуждавшие среди горных
склонов. Это было красиво и вместе с тем жутковато.
И еще я видел при свете костра прекрасное, доброе лицо Юнатана и лошадей, которые
отдыхали чуть поодаль.
- Это много лучше моего прежнего ночного костра, - сказал я. - Потому что сейчас я
сижу здесь вместе с тобой, Юнатан!
Где бы я ни был, я чувствовал себя уверенным, только если со мной был Юнатан. И
сейчас я был счастлив, что наконец-то у нас с ним общий костер. Сбылось то, о чем мы так
много говорили, когда жили на Земле.
- "Время ночных костров и сказок" - помнишь, как ты называл это? - спросил я
Юнатана.
- Да, помню, - ответил он. - Но я не знал тогда, что здесь, в Нангияле, будут такие
злые сказки.
- Как ты думаешь, это будет длиться вечно? - спросил я.
Некоторое время он молча и неотрывно смотрел в костер, а потом ответил:
- Нет, когда однажды минует час последней битвы, Нангияла, наверно, снова станет
страной прекрасных сказок, где жизнь будет легка и проста, как прежде.
Пламя вспыхнуло, и я увидел, каким усталым и печальным было его лицо.
- Но понимаешь, Сухарик, час последней битвы не может быть ничем иным, как злой
сказкой о смерти, смерти и только о смерти. Потому-то Урвар и должен был стать во главе этой
борьбы. Ведь я не создан для того, чтобы убивать.
- Да, я знаю, ты не создан для этого.
И потом я спросил его:
- Почему ты спас жизнь этому Перку? Правильно ли ты поступил?
- Не знаю, было ли это правильно, - ответил Юнатан. - Но есть вещи, которые нужно
делать, иначе ты не человек, а лишь маленькая кучка дерьма. Я еще раньше говорил тебе об
этом.
- Но подумать только, если бы он догадался, кто ты, - сказал я. - И если б они тебя
схватили!
- Да, они схватили бы Львиное Сердце, а не маленькую кучку дерьма! - ответил
Юнатан.
Наш костер догорел, и тьма сгустилась над горами. Сначала это были сумерки, которые на
некоторое время придали всему ландшафту нежность, ласковость и мягкость. А позднее
опустилась черная, клокочущая тьма, в которой слышался лишь шум водопада Кармафаллет и
не виделось нигде ни малейшего просвета.
Я подполз как можно ближе к Юнатану. Мы сидели, прислонившись к горному склону, и
беседовали друг с другом в темноте. Я не боялся, но на меня напало какое-то непонятное
беспокойство.
- Нам надо поспать, - сказал Юнатан.
Но я знал, что не смогу заснуть. Я едва мог говорить, тоже, скорее всего, из-за
беспокойства. Оно явилось вовсе не из-за темноты, а из-за чего-то другого, я сам не знал из-за
чего. И все-таки рядом со мной был Юнатан.
И вот сверкнула молния и раздался ужасающий удар грома, так что загрохотало и в горах.
А потом гроза прошла над нами. Разразилась страшная буря, я и не знал, что на свете бывают
такие. Гроза прокатилась и над горами с грохотом, заглушившим рев водопада Кармафаллет, и
его больше не было слышно. А молнии, словно горящие ветви вереска, полыхали одна за
другой, как бы преследуя друг друга. Вспыхивало яркое пламя, а в следующий миг наступал
еще более глубокий мрак. Казалось, над нами простерлась первобытная ночь.
И вот сверкнула молния еще более жуткая, чем все другие. На один лишь единственный
миг озарила она ярким пламенем всю окрестность.
И вот в свете молнии я увидел Катлу. Я увидел Катлу!
Да, я увидел Катлу, а потом даже не знаю, что случилось. Я словно погрузился в черную
бездну и очнулся, лишь когда гроза прокатилась мимо и уже начало светлеть над вершинами
гор. Я лежал, уткнувшись головой в колени Юнатана, и на меня снова нахлынул страх, как
только я вспомнил: там, далеко, по другую сторону реки, там, на высокой скале над водопадом
Кармафаллет, я видел Катлу... Я застонал, вспомнив это, и Юнатан попытался утешить меня:
- Ее там больше нет. Она исчезла.
Но я плакал и спрашивал его:
- Как могут быть на свете такие, как Катла? Это... чудовище или что это?
- Да, она - чудовище, - ответил Юнатан. - Она - огнедышащая драконша,
восставшая из первобытных времен, вот кто она; и такая же жестокая, как и сам Тенгиль.
- А где он ее взял? - спросил я.
- Говорят, она появилась из пещеры Катлы, - ответил Юнатан. - Там она когда-то
заснула в первобытную ночь, затем пропала на тысячу тысяч лет, и никто даже не подозревал,
что она есть на свете. Но однажды утром, одним ужасным утром она проснулась, приползла в
замок Тенгиля и стала извергать смертоносный огонь на всех и каждого. Там, где она
проползала, смерть косила людей направо и налево.
- Почему она не убила Тенгиля? - спросил я.
- Тенгиль, спасая свою жизнь, промчался по всей анфиладе зал замка. А когда она
приблизилась, он схватил свой боевой рог, чтобы позвать на помощь солдат, и стоило ему
затрубить в рог...
- Что тогда? - спросил я.
- Тогда Катла подползла к нему, как собака. И с того самого дня она слушается Тенгиля.
И только Тенгиля. Она боится его боевого рога. Стоит ему затрубить в рог, как она слепо
повинуется ему.
Светлело все больше и больше. Вершины гор в Карманьяке пылали, точно пламя,
извергаемое Катлой. А нам надо было в Карманьяку. Я боялся, о, как я боялся! Кто мог знать,
где притаилась в засаде Катла? Где она сейчас? Жила ли она в пещере Катлы, и если да, то как
мог находиться там Урвар? Я спросил Юнатана, и он мне все рассказал. Катла вовсе не жила в
своей пещере. Туда она никогда после своего первобытного сна не возвращалась. Нет, Тенгиль
держал ее прикованной золотой цепью в гроте близ водопада Кармафаллет. Юнатан рассказал,
что там она должна была находиться все время и выползала оттуда, только чтобы вселять страх
в людей, на которых ей приказано было нагнать страх.
- Я видел ее однажды в Долине Терновника, - сказал Юнатан.
- И тогда ты закричал! - вспомнил я.
- Да, тогда я закричал.
В моей душе нарастал ужас.
- Я так боюсь, Юнатан. Катла убьет нас!
Он снова и снова пытался успокоить меня:
- Но она ведь привязана. Она может передвигаться только на длину цепи. Не дальше
этой скалы, где ты видел ее. Там она стоит почти всегда и смотрит вниз, не спуская глаз с
водопада Кармафаллет.
- Зачем она это делает? - спросил я.
- Не знаю, - ответил Юнатан. - Быть может, она ищет Карма.
- Кто такой Карм? - снова спросил я.
- Да ну! Это все болтовня Эльфриды, - недовольно буркнул Юнатан. - Никто никогда
не видел Карма. Его нет на свете. Но Эльфрида уверяет, что некогда, в стародавние времена, он
жил в водопаде Кармафаллет и что Катла ненавидела его тогда и никогда не сможет забыть его.
Потому-то она и стоит здесь и пялит глаза в надежде увидеть его.
- Кто он, как мог он жить в таком адском водопаде? - спросил я.
- Он тоже был чудовищем, - сказал Юнатан. - Змей длиной с ширину реки, так
рассказывает Эльфрида. Но ведь ты знаешь, это же древняя сказка.
- Может, он вовсе не из сказки, как и Катла, - предположил я.
Он ничего не ответил на это, а только сказал:
- Знаешь, что она рассказывала еще, эта Эльфрида? Пока ты бродил в лесу и собирал
землянику. По ее словам, когда она была маленькой, детей пугали Кармом и Катлой. Сказку о
драконше в пещере Катлы и о змее в водопаде Кармафаллет она слышала еще ребенком
множество раз. И сказка эта была ей очень по душе, и только потому, что она такая жуткая. Это
древняя сказка про первобытные времена, сказка, которой всегда пугали детей, так
рассказывает Эльфрида.
- А Катла не могла жить в своей пещере? - спросил я. - И не могла по-прежнему
остаться сказкой?
- Да, именно так думает и Эльфрида, - согласился со мной Юнатан.
Я задрожал, мне стало ясно, что Карманьяка - страна, где полным-полно первобытных
чудовищ, и я ни за что не хотел идти туда. Но туда-то мне и надо было отправляться.
Сначала мы немного подкрепились из нашей заплечной котомки с едой, хотя и берегли
еду для Урвара. Ведь в пещере Катлы царил страшный голод, так говорил Юнатан.
Грим и Фьялар пили дождевую воду, скопившуюся в расселинах скал. Здесь, на вершинах
гор, с пастбищами для лошадей было худо. Но рядом
...Закладка в соц.сетях
