Жанр: Детская
Братья львиное сердце
...ое дело, он взял
верх. Ведь я знал, что он во всем разбирается лучше меня.
- Ну что ты, дурашка, конечно я вернусь! - уверил он меня.
Это было вечером, когда мы грелись в кухне у очага. Вечером, накануне его отъезда.
Я больше не злился, а только огорчался, и Юнатан это знал. Он был так добр ко мне. Дал
мне свежеиспеченного хлеба с маслом и медом, рассказывал мне сказки и всякие истории, а я
был не в силах их слушать. Я думал только о сказке про Тенгиля, о том, что это самая злая
сказка на свете. Я спросил Юнатана, почему он должен идти на такое опасное дело. Нет чтобы
сидеть себе дома в Рюттаргордене, у очага, и наслаждаться жизнью. А он ответил, что есть
дела, которые человек должен делать, даже если они опасные.
- А почему? - спросил я.
- Потому что иначе это не человек, а ни то ни се, дерьмо!
Он рассказал мне, что собирается делать. Он хотел попытаться вызволить Урвара из
пещеры Катлы. Потому что Урвар был еще главнее Софии и без него придет конец зеленым
долинам Нангиялы.
Было уже поздно. Огонь в очаге погас. Наступила ночь.
И вот настало утро. Я стоял у калитки и смотрел вслед Юнатану. А он поскакал и исчез в
тумане. Да, в то утро Долину Вишен заволокло туманом. Верите ли, когда его поглотил туман,
сердце у меня чуть не разорвалось. А он растаял в тумане и исчез. И я остался один. Выдержать
это было невозможно. Я просто с ума сошел от горя. Я помчался в конюшню, вывел Фьялара,
прыгнул в седло и бросился догонять Юнатана. Я должен был увидеть его еще раз, быть может
в последний. Мне было известно, что сначала он отправился в Тюльпанную усадьбу, чтобы
получить приказ Софии. И я поехал туда. Я мчался как сумасшедший и нагнал его возле самого
дома Софии. Тут мне стало стыдно, и я хотел уже было спрятаться, но он услыхал топот копыт
и увидел меня.
- Чего ты хочешь? - спросил он. И в самом деле, чего я хотел?
- А ты точно вернешься назад? - пробормотал я, больше ничего не сумев придумать.
Тогда он подъехал ко мне. Наши лошади встали рядом. Юнатан стер что-то, может быть
слезы, с моей щеки указательным пальцем и сказал:
- Не плачь, Сухарик! Мы точно увидимся. Если и не здесь, то в Нангилиме.
- В Нангилиме? - спросил я. - А что это такое?
- Об этом я расскажу тебе в другой раз, - ответил Юнатан.
Не знаю, как я вытерпел те дни, когда оставался один в Рюттаргордене. Правда, я
ухаживал за своими животными. Почти все время я проводил в конюшне у Фьялара. А еще
подолгу болтал со своими кроликами. Иногда удил рыбу, купался и стрелял в цель из лука. Но
все это казалось мне без Юнатана пустым делом. София заходила и приносила мне еду, и мы с
ней говорили о Юнатане. Я все ждал, что она скажет: "Скоро он вернется домой". Но она этого
не говорила. Мне хотелось спросить ее, почему она сама не попыталась спасти Урвара, а
послала Юнатана. Но зачем было спрашивать, это я знал сам.
Ведь Юнатан говорил мне, что Тенгиль ненавидит Софию.
"София из Долины Вишен и Урвар из Долины Терновника - его злейшие враги. Уж будь
уверен, он хорошо это знает, - говорил мне Юнатан. - Урвара он засадил в пещеру Катлы. Он
с удовольствием запер бы туда и Софию, чтобы она там томилась до самой смерти. Этот
негодяй обещал дать пятнадцать белых лошадей тому, кто доставит ему Софию живой или
мертвой".
Да, Юнатан рассказывал мне об этом. И мне было ясно, почему София должна была
держаться подальше от Долины Терновника. Пришлось послать туда Юнатана. О нем Тенгиль
ничего не знал. Во всяком случае, можно было на это надеяться. Хотя, видно, кто-то понимал,
что Юнатан не просто батрак в саду у Софии. Тот, кто был у нас ночью в доме. Тот, кто стоял
тогда у буфета. И София не могла не думать о нем с тревогой.
- Этот человек слишком много знает, - сказала она.
И она велела сразу же сказать ей, если я замечу, что кто-то вертится возле Рюттаргордена.
Я сказал ей, что в буфете они теперь ничего не найдут, потому что мы перепрятали секретные
бумаги в другое место. Теперь они лежат у нас в ларе с овсом, в конюшне. Мы положили их в
большую табакерку и засунули на дно ларя, под овес.
София пошла со мной в конюшню, достала табакерку и положила в нее новую бумажку.
Она решила, что это хороший тайник, и я с ней согласился.
- Постарайся не падать духом, - сказала мне София, уходя. - Хотя я знаю, как тебе
тяжко, но ты не Должен падать духом!
Мне и в самом деле было тяжело, особенно по вечерам.
Однажды вечером я отправился в "Золотой петух". Мне было невмоготу сидеть одному в
Рюттаргордене, там стояла такая тишина, что мои мысли звучали слишком громко. А
радоваться этим мыслям не приходилось.
Когда я вошел в трактир без Юнатана, все, все до одного, уставились на меня.
- Вот те раз! - сказал Юсси. - Явилась только половина братьев Львиное Сердце! Куда
же ты подевал Юнатана?
Нелегко мне было выкрутиться. Я помнил, о чем мне твердили София с Юнатаном. Мне
было велено молчать, куда и зачем отправился Юнатан, что бы ни случилось. Не говорить ни
слова ни одной душе! И я сделал вид, что не слышал вопроса Юсси. Но рядом со мной сидел
Хуберт.
- Да, так где же Юнатан? Неужто София лишилась своего маленького садовника? -
спросил он.
- Да нет, Юнатан на охоте, - ответил я, - охотится на волков.
Надо же мне было что-то сказать! И мне показалось, что я неплохо вывернулся, ведь
Юнатан рассказывал мне, что в горах водятся волки.
В тот вечер Софии на постоялом дворе не было. Но, кроме нее, там собралась, как обычно,
вся деревня. Они, как всегда, пели и веселились. Но я с ними не пел. Для меня все теперь было
по-другому. Без Юнатана мне здесь было невесело, и я скоро собрался уходить.
- Не куксись, Карл Львиное Сердце, - сказал мне на прощание Юсси. - Юнатан, поди,
скоро вернется домой с охоты.
Ах, как я был благодарен ему за эти слова! Он похлопал меня по щеке и дал с собой
вкусного печенья.
- Погрызешь его, пока будешь сидеть дома и ждать Юнатана, - добавил он.
Добрый был этот Золотой Петух. Мне даже стало как-то не так одиноко.
Я приехал домой, сел у камина и стал есть печенье. Днем солнышко уже сильно
пригревало, почти как летом. Но мне все же приходилось разводить в большом очаге огонь,
потому что толстые стены нашего дома еще не прогрелись.
Когда я улегся на свой откидной диванчик, мне было холодно, но я тут же уснул. Во сне я
видел Юнатана. Сон был такой страшный, что я проснулся.
- Да, да, Юнатан! - закричал я. - Я иду! - снова крикнул я и вскочил с постели.
В темноте эхом отозвался чей-то крик. Это кричал Юнатан! В моем сне он кричал и звал
меня на помощь. Я это знал. У меня в ушах еще звенел этот крик. И мне захотелось прямо в эту
минуту, темной ночью броситься искать его, где бы он ни был. Но скоро я понял, что это
невозможно. Что мог сделать я, такой беспомощный? Я мог лишь снова улечься в постель.
Меня била дрожь, и я чувствовал себя маленьким, растерянным, испуганным, одиноким, самым
одиноким на свете.
Ненамного стало мне легче, когда настало утро, а потом пришел светлый, ясный день.
Конечно, страшный сон как-то отдалился, потускнел, но крик Юнатана, его призыв о помощи
не выходил у меня из головы. Мой брат звал меня - разве я не должен отправиться в путь и
искать его?
Я сидел часами возле кроликов и думал, что мне делать. Мне не с кем было поговорить, не
у кого спросить совета. К Софии я идти не мог, она бы меня не отпустила. Она ни за что не
позволила бы мне ехать, не настолько она была глупа. Ведь то, что я задумал, было глупо, и я
сам это понимал. И опасно. Опаснее и быть не могло. А ведь я совсем не храбрый.
Не знаю, как долго я сидел, прислонясь к стене конюшни, и рвал траву. Я сорвал все
травинки до одной вокруг того места, где сидел. Но это я заметил уже потом, а не тогда, когда
сидел и мучился, не зная, что делать. Часы шли, а я все сидел и сидел. Может, я сидел бы там и
до сих пор, если бы не вспомнил слова Юнатана, что иногда нужно решиться и на опасное дело,
а не то ты не человек, а куча дерьма!
И тут я решился. Стукнув кулаком по клетке с кроликами, так что бедняги подпрыгнули, я
сказал громко, чтобы уверить самого себя:
- Я сделаю это! Я сделаю это! Я вовсе не куча дерьма!
Ах, как мне стало легко, когда я принял решение!
- Я знаю, что поступлю правильно, - сказал я кроликам, ведь больше мне говорить
было не с кем.
А как же кролики? Теперь они одичают. Я вытащил их из клетки, отнес за калитку и
показал им прекрасную зеленую Долину Вишен.
- По всей долине полно травы, - сказал я им, - и там сколько угодно кроликов, с
которыми вы можете водиться. Мне думается, там вам будет гораздо лучше, чем в клетке,
только берегитесь лисы и Хуберта.
Все три кролика, казалось, были немного удивлены. Они сделали несколько прыжков.
Убедились, что они на свободе. А потом пустились наутек и исчезли за зелеными холмами.
Мол, поминай как звали!
Я стал торопливо собираться в дорогу. Приготовил все, что нужно было взять с собой:
одеяло, чтобы завернуться в него, когда буду спать, огниво, чтобы развести огонь, мешок,
полный овса для Фьялара, и мешок с едой для меня самого. Да, у меня не было ничего, кроме
хлеба, но это был самый вкусный хлеб на свете, лепешки Софии. Она принесла их мне целую
гору, и я набил ими мешок доверху. Этого мне хватит надолго, решил я, а когда хлеб кончится,
буду есть траву, как кролики.
София собиралась принести мне суп на следующий день, но к тому времени я уже буду
далеко. Бедной Софии придется самой есть свой суп! Но я не хотел, чтобы она беспокоилась,
куда я подевался. Я должен предупредить ее, но так, чтобы она не успела мне помешать.
Я взял из очага кусок угля и написал на стене большими черными буквами: "Кто-то звал
меня во сне, и я отправляюсь далеко за горы искать его".
Я написал такую странную записку на тот случай, если не София, а кто-нибудь другой
придет в Рюттаргорден и станет шарить по углам. Чужой в ней ничего не понял бы, а София
сразу догадается: я уехал искать Юнатана!
Я радовался, чувствовал себя в эту минуту по-настоящему сильным и храбрым и даже
напевал себе под нос: "Кто-то звал меня во сне, и я ищу его за дальними гора-а-а-ами". До чего
же это здорово звучало! Я подумал, что обязательно расскажу об этом Юнатану при встрече.
Если я встречу его, подумал я позднее. А если не встречу?..
И тут вся храбрость разом слетела с меня. Я снова стал кучей дерьма. И, как всегда,
захотел пойти к Фьялару, я должен был тут же увидеть его. Только он мог мне хоть немножко
помочь, когда мне было грустно и страшно. Сколько раз я приходил к нему в стойло, когда мне
было невмоготу оставаться одному! Стоило мне поглядеть в его умные глаза, похлопать его по
теплой спине, погладить его мягкую морду, как мне становилось легче. Без Фьялара я не выжил
бы в ту пору, когда со мной не было Юнатана.
Я побежал в конюшню.
Но Фьялар в стойле был не один. Там стоял Хуберт. Да, он стоял и поглаживал моего
коня, а увидев меня, ухмыльнулся.
Сердце у меня сильно заколотилось.
"Это он - предатель", - подумал я. Мне кажется, я давно его заподозрил, но теперь я
был точно уверен. Хуберт был предателем, иначе к чему бы ему приходить в Рюттаргорден и
шпионить здесь?
"Этот человек знает слишком много", - сказала тогда София, и Хуберт был этим
человеком. Теперь я понял это.
А что именно он знал? Все? Неужто он знал, что мы прячем в ларе с овсом? Я старался не
показывать, как мне страшно.
- Что ты здесь делаешь? - спросил я, храбрясь изо всех сил. - Что тебе нужно от
Фьялара?
- Ничего, - ответил Хуберт, - я шел к тебе и услышал конское ржание, а я люблю
лошадей. Хорош твой Фьялар!
"Меня не проведешь", - подумал я и спросил:
- А что тебе надо от меня?
- Хочу дать тебе вот это, - сказал он и протянул мне что-то, завернутое в белую
тряпку. - Вчера вечером у тебя был такой печальный и голодный вид, я подумал: "Может, у
них в Рюттаргордене кончилась еда, пока Юнатан охотится?"
Не зная, что мне говорить и что делать, я растерянно пробормотал: "Спасибо". Но ведь не
мог же я принять еду от предателя! Или все-таки мог?
Я осторожно развернул тряпку. В ней был большой кусок сушено-копченой баранины, ну,
как там она называется, форфиуль - баранья скрипка.
Мясо пахло замечательно. Мне хотелось тут же вонзить в него зубы. Хотя мне надо было
бы отдать это мясо Хуберту и послать его подальше.
Но я этого не сделал. Разбираться, кто предатель, было делом Софии. А я, я должен был
делать вид, будто ничего не знаю и ничего не понимаю. К тому же мне очень хотелось взять это
мясо, его так не хватало в моем мешке!
Хуберт продолжал стоять рядом с Фьяларом.
- Ты в самом деле хороший конь, почти такой же хороший, как моя Бленда.
- Бленда белая, - сказал я. - Тебе нравятся белые лошади?
- Я очень люблю белых лошадей, - ответил Хуберт. "Тогда тебе, наверно, хочется
получить их целый табун - пятнадцать!" - подумал я, но промолчал. А Хуберт вдруг сказал
ужасные слова:
- Давай дадим Фьялару немножко овса. Ему, поди, тоже хочется вкусненького?
Я не смог помешать ему. Он пошел прямо в отсек с упряжью, а я побежал за ним. Мне
хотелось крикнуть: "Не смей!", но я не мог выдавить из себя ни слова.
Хуберт взял лежавший на ларе совок и открыл крышку. Я закрыл глаза. Мне не хотелось
видеть, как он выудит из овса табакерку. Но Хуберт вдруг вскрикнул и выругался. Я открыл
глаза и увидел, что по стенке ларя бежит небольшая крыса. Хуберт хотел поддать ей ногой, но
она быстро юркнула по полу конюшни и исчезла в какой-то потайной дыре.
- Эта дрянь укусила меня за палец, - сказал Хуберт.
Он стоял и рассматривал большой палец. И тут я не растерялся. Я быстренько зачерпнул
полный совок овса и захлопнул крышку прямо перед носом Хуберта.
- Вот обрадуется Фьялар! - сказал я. - В это время я его не кормлю.
"Но ты-то не шибко обрадовался", - подумал я, когда Хуберт тут же сказал: "До
свидания" - и убрался из конюшни.
В тот раз ему не удалось запустить когти в наши секретные бумаги. Однако нужно было
придумать новый тайник. Я долго думал, а потом зарыл табакерку в картофельном погребе.
Возле двери, с левой стороны.
А после написал на стене кухни для Софии новую загадку: "Рыжая борода хочет получить
белых лошадей и знает слишком много. Берегись!"
На следующее утро, когда никто в Долине Вишен еще не проснулся, я выехал из
Рюттаргордена и направился в горы.
Глава 7
Я рассказал Фьялару, что я чувствовал во время долгой скачки по горам, что это для меня
значило.
"Можешь ли ты понять, какое это для меня приключение? Не забудь, что я почти всю
жизнь пролежал на кухонном диванчике! Не думай, что я хоть на минутку забыл про Юнатана.
А не то я бы кричал от радости, чтобы слышали все горы, ведь здесь так замечательно".
Да, там было замечательно, Юнатан бы меня понял. Подумать только, какие высокие
горы, сколько прозрачных маленьких озер, шумных ручьев и водопадов, а среди гор цветущие
луга, усеянные весенними цветами! А я, Сухарик, сидел на коне и любовался этой красотой! Я
и не подозревал, что на свете есть такая красотища. И сначала я просто ошалел от восторга!..
Но постепенно я пришел в себя и нашел узенькую тропу. Верно, это о ней мне говорил
Юнатан. Он рассказывал, что в Долину Терновника можно попасть лишь по крутой извилистой
тропе, ведущей через горы. А уж изгибов и поворотов здесь было предостаточно. Вскоре я
свернул с цветущих лугов. Горы становились все более дикими и мрачными, а тропа все более
опасной. Она то поднималась вверх, то круто спускалась вниз, а местами извивалась по
огромным уступам скал, по краю глубокой пропасти, и я думал: вот-вот сорвусь! Но Фьялар
привык карабкаться по опасным горным тропам. Да, отличный конь этот Фьялар!
К вечеру мы оба устали, и я, и конь. И тогда я разбил на ночь лагерь на маленькой зеленой
полянке, где Фьялар мог пастись. Рядом протекал ручей, из которого мы оба могли утолять
жажду.
Потом я разжег костер. Всю свою жизнь я мечтал посидеть у ночного костра. Ведь
Юнатан рассказывал мне, как это здорово. И вот наконец-то!..
- Ну вот, Сухарик, - сказал я сам себе, - наконец-то ты сам испытаешь, что это такое.
Я собрал в большую кучу сухие ветки и хворост, зажег костер. Костер горел, потрескивая
и рассыпая искры, а я сидел у огня. Все было точно так, как рассказывал Юнатан. Так хорошо
было мне сидеть и смотреть на огонь, есть хлеб и грызть копченую баранину. До чего же она
была вкусная! "Жаль только, что мне дал ее Хуберт, а не кто-нибудь другой", - думал я.
Я сидел и весело напевал себе под нос:
- Мой хлеб, мой конь, мой огонь! Мой хлеб, мой конь, мой огонь! - больше я ничего не
мог придумать.
Долго сидел я и думал обо всех кострах, которые горели в глухомани с незапамятных
времен. Они давным-давно погасли. А мой костер горел, вот здесь, сейчас!
Тьма вокруг меня сгущалась. Горы стали совсем черными. До чего же быстро наступил
полный мрак! А вдруг кто-то крадется у меня за спиной? Между прочим, пора было ложиться
спать. Я подбросил веток в огонь, пожелал Фьялару спокойной ночи, лег как можно ближе к
костру и закутался в одеяло. Только бы поскорее заснуть и не успеть испугаться!
Не тут-то было! Я успел испугаться, да еще как! Не знаю, есть ли на свете кто-нибудь
боязливее меня? "Точно, кто-то шпионит за мной в темноте! Точно, здесь в горах полно
лазутчиков Тенгиля и его солдат! Точно, Юнатана уже давным-давно убили!" - вертелось у
меня в голове. Эти мысли мучили меня, не давали спать.
Внезапно над вершиной горы показалась луна. Наверно, это была какая-то другая луна,
хотя она была похожа на нашу, обыкновенную. Но такого лунного света я никогда еще не
видел. Правда, я вообще никогда не видел лунного света, сияющего над высокими горами.
Все вокруг стало таким удивительным! Я очутился в каком-то странном мире из серебра и
черных теней. Какой красивый был этот мир, но немножко печальный, как-то странно красивый
и грустный. И страшный. Хотя луна и ярко светила, в тени могло скрываться немало
опасностей.
Чтобы не видеть больше ничего, я натянул одеяло на глаза. Но зато я кое-что услышал.
Да, я услышал вой где-то далеко в горах. Потом вой послышался уже ближе. Фьялар испуганно
заржал. И тут я понял, что это такое. Это был волчий вой.
Вообще-то я трусоват и, наверно, чуть не умер бы от страха, но увидев, как боится
Фьялар, я решил, что нужно бодриться.
- Фьялар! - сказал я. - Ведь волки боятся огня, разве ты этого не знаешь?
Но сам я в это не поверил, да и волки об этом, понятно, не слыхали. Поэтому теперь они
приблизились, и я увидел эти страшные серые тени, они подкрадывались все ближе и выли от
голода...
И тут я тоже взвыл. Заорал на весь свет. Никогда в жизни я так не кричал, и крик мой их
немножко испугал.
Но ненадолго. Вскоре они снова приблизились. Фьялар ошалел от страха. И я тоже. Я
знал, что нам с Фьяларом пришел конец. Мне уже пора было бы к этому привыкнуть, ведь я
уже умер один раз. Но тогда я хотел умереть, мечтал об этом, а теперь я этого не желал. Теперь
мне хотелось жить, быть рядом с Юнатаном. Ах, Юнатан, если бы ты только мог прийти и
помочь мне!
Теперь волки подошли уже совсем близко. Один из них был больше остальных и наглее,
наверно вожак стаи. Я понял, что это он вонзит в меня свои зубы. Он кружил вокруг меня и выл
так, что кровь застывала у меня в жилах. Я бросил в него горящую головню, но это только
разозлило его. Я видел его разинутую пасть со страшными клыками, которые норовили впиться
мне в горло. Скорее, Юнатан, помоги! Вот он прыгнул!
Но что было потом? Что же, в самом деле, было потом? Прыгая, он издал страшный вой и
упал к моим ногам. Мертвый! Мертвее не бывает! В голове у него торчала стрела.
Чей лук пустил эту стрелу? Кто спас мне жизнь? Кто-то вышел из тени, падавшей от
скалы. Да никак это Хуберт! Вот он стоял и смотрел на меня, как всегда, немного насмешливо,
а мне все же захотелось броситься к нему, обнять его, так я ему обрадовался. Но только в
первую минуту.
- Вижу, я пришел как раз вовремя, - сказал он.
- Да уж, конечно! - сказал я.
- Почему ты не дома, в Рюттаргордене? - спросил он. - Что ты делаешь здесь среди
ночи?
"А сам-то ты что здесь делаешь? - подумал я, вспомнив, кто он такой. - Какое
предательство совершится здесь в горах этой ночью? Ах, почему именно предателю нужно
было спасти меня? Почему я должен быть благодарен именно Хуберту не только за баранину,
но и за свою драгоценную жизнь?"
- А что ты сам делаешь здесь среди ночи? - буркнул я.
- Охочусь на волков, сам видишь, - ответил Хуберт. - Между прочим, я видел, как ты
нынче утром отправился сюда, и решил проследить, не грозит ли тебе какая беда. Потому и
приехал за тобой.
"Ври, ври! - подумал я. - Раньше или позже придется тебе за все ответить Софии. Тогда
можно будет тебя только пожалеть!"
- А где твой Юнатан? - спросил Хуберт. - Если он охотится на волков, ему бы надо
было быть здесь и застрелить парочку.
Я огляделся. Волки исчезли, все до одного. Видно, они испугались, увидев, что их вожак
убит. И опечалились. Я слышал, как они жалобно выли где-то в горах.
- Ну, так где же Юнатан? - добивался Хуберт, и тут мне тоже пришлось соврать:
- Он скоро приедет, он погнался за волчьей стаей вон туда. - И я махнул рукой в
сторону гор.
Хуберт ухмыльнулся. Я видел, что он мне не поверил.
- А ты все-таки не хочешь вернуться со мной домой, в Долину Вишен?
- Нет, мне нужно дождаться Юнатана, - ответил я. - Он вернется с минуты на минуту.
- Вот оно что, - сказал Хуберт. - Вот оно что. - И как-то странно поглядел на меня.
Потом он вынул из-за пояса нож. Я слегка вскрикнул. Что же он собирался делать? Он стоял
освещенный лунным светом, с ножом в руке. И я испугался его больше, чем всех горных
волков.
"Он хочет убить меня! - промелькнуло у меня в голове. - Он знает, что мне известно о
его предательстве, потому он и поехал за мной, а теперь хочет меня убить".
Я задрожал всем телом.
- Не надо! - заорал я. - Не надо!
- Что не надо? - спросил Хуберт.
- Убивать меня!
Хуберт побелел от злости. Он ринулся ко мне, а я чуть не опрокинулся назад от страха.
- Ты понимаешь, болван, что говоришь? Он схватил меня за вихры и потряс.
- Чертова скотина! Да если бы я хотел, чтоб ты умер, я не помешал бы волку разорвать
тебя!
Он держал нож прямо перед моим носом, и я видел, какой острый этот нож.
- Этим ножом я сдираю шкуры с волков, - сказал он, - а не убиваю им глупых детей.
Он дал мне пинка, и я ткнулся носом в землю. Потом он принялся сдирать с волка шкуру,
не переставая ругаться.
А я поспешил оседлать Фьялара. Мне хотелось поскорее убраться отсюда. Ах, как
хотелось!
- Ты куда это собрался? - крикнул Хуберт.
- Поеду навстречу Юнатану, - ответил я испуганным и жалким голосом.
- Давай, давай, баранья башка! - крикнул мне Хуберт в ответ. - Погибай, я тебе
больше не помешаю!
Но я уже мчался прочь галопом, и мне было наплевать на Хуберта.
Впереди, залитая лунным светом, вилась вверх в горы тропа. К счастью, от лунного света
было светло почти как днем! А не то я бы пропал. Потому что здесь были овраги и обрывы
такие крутые, что кружилась голова. Было страшно, но зато как красиво! Казалось, я скачу в
каком-то сне, да, весь этот залитый лунным светом горный край мог быть только в каком-то
прекрасном, буйном сне. И я сказал Фьялару:
- Как ты думаешь, кому это снится? Уж наверно не мне! Видно, это кто-то другой
придумал такой удивительно страшный и прекрасный сон. Может быть, Бог?
Я сильно устал, хотел спать и еле держался в седле. Где-то мне нужно было отдохнуть
этой ночью.
- Только лучше бы подальше от волков! - сказал я Фьялару, и, думаю, он согласился со
мной.
Между прочим, кто это протоптал горные тропы между долинами Нангиялы? Кто
придумал эту тропу в Долину Терновника? Неужто было необходимо, чтобы она извивалась на
такой крутизне, по еле заметным выступам скал, вдоль страшных пропастей? Ведь стоило
Фьялару хоть раз оступиться, мы оба полетели бы в пропасть, и никто никогда в жизни не узнал
бы, куда подевались Карл Львиное Сердце и его конь.
Ехать было все труднее и труднее. Под конец от страха я не смел открыть глаза: уж если
придется падать с обрыва, лучше лететь с закрытыми глазами.
Но Фьялар не оступился. Он справился со всеми трудностями. И когда я наконец решился
взглянуть на дорогу, то увидал, что мы очутились на небольшой зеленой полянке, с одной
стороны которой отвесной стеной поднималась гора, с другой сияла пропасть.
- Вот хорошее место для Фьялара, - сказал я. - Сюда волки не доберутся.
И в самом деле, какой же волк мог вскарабкаться сюда из пропасти по отвесной стене.
Если волк и мог бы сюда пробраться, то только вдоль обрыва по узенькой опасной тропке. Но я
решил, что волки не настолько хитры.
И тут я заметил еще одно преимущество: в горе было глубокое, узкое ущелье. Его можно
даже было назвать пещерой, потому что на нем лежал в виде потолка обломок скалы. В этой
пещере можно было спокойно спать. Крыша над головой, волков нет.
Кто-то отдыхал здесь и до меня и жег костер. Мне тоже хотелось развести огонь, но на это
у меня не было сил, и очень уж клонило ко сну. Я взял Фьялара под уздцы и повел в пещеру.
Она была глубокая, и я сказал Фьялару:
- Здесь хватило бы места и для пятнадцати лошадей.
Фьялар тихонько заржал. Может быть, ему захотелось вернуться домой, в конюшню? Я
попросил у него прощения за то, что втянул его в такие опасные приключения, дал ему овса,
похлопал по спине и снова пожелал ему спокойной ночи. Потом я улегся в самый темный угол
пещеры, закутался в одеяло и, не успев ничего испугаться, заснул как убитый.
Не знаю, как долго я спал, но вдруг мгновенно проснулся, сна как не бывало. У входа в
пещеру слышались голоса людей и конское ржание.
Этого было довольно, чтобы дикий страх снова охватил меня. Кто знает, может, люди у
входа в пещеру пострашнее волков?
- Загони лошадей в пещеру, тогда нам здесь будет посвободнее, - сказал чей-то голос, и
тут же ко мне в пещеру притопали две лошади.
Заметив Фьялара, они заржали, Фьялар им ответил, но потом все три лошади
...Закладка в соц.сетях
