Жанр: Детская
Приключения неуловимых мстителей
..., манеры уверенные,
голос приятный, костюм отличный.
- Добрый вечер.
- Здравствуйте.
- Вы будете Николай Иванович Сапрыкин, радиотехник?
- Да, проходите.
- Я от Леопольда Алексеевича вам привет привез, - приблизившись к крыльцу,
сказал гость.
- Спасибо, но я еще посылку жду с... индукционными катушками.
Кивнув, посетитель полез во внутренний карман.
- Пожалуйста, - пакет и правда мог содержать радиодетали, но Сапрыкин надеялся
совсем на другую начинку.
- Пойдемте в дом, - сказал он.
Николай Иванович засветил керосиновую лампу, поскольку на улице стало темнеть, и
разорвал пакет. Осмотрел содержимое, пробежал глазами вложенную внутрь записку и убрал
пакет на комод.
- Прошу к столу.
Хозяин снял с печи уже под остывший чугунок, нарезал хлеб и колбасу, выставил с
подпола бутылку горилки. Налил две стопки.
- За знакомство!
- Я не люблю пить.
- По русскому обычаю. Или вы нас не уважаете?
- Хорошо, - легко вздохнул гость, - выпьем.
- Как вас, кстати, звать?
- Зовите Александр Карлович.
- Как доехали, Александр Карлович? - старательно закусывая, спросил Сапрыкин.
- Хорошо доехал, - гость понюхал горбушку хлеба и положил обратно.
- А как Леопольд Алексеевич?
- Он остался.
- Шутите, господин хороший? - скривился Николай Иванович, снова берясь за
бутылку. - Я имел в виду его настроение.
- А он разве не написал? Полковник ведь скорее ваш друг, чем мой.
- Теперь и ваш, - Сапрыкин поднял рюмку. - Он, кстати, пишет, что вы поступаете
в мое полное распоряжение.
- Не врите. Покажите письмо!
- Не могу, там секретная информация.
- Я согласился помочь вам кое в чем, не более, - Александр Карлович легко
опрокинул стопку и ущипнул черный мякиш.
- А говорили - не пьете, - напомнил Николай Иванович.
- Я говорил - не люблю, - уточнил собеседник, - потому что после рюмки человек
хуже соображает, формулировки путает. А у нас ведь есть дело.
- Я сам знаю, что делать, и в указчиках не нуждаюсь.
- После третьей рюмки возникает агрессия... Сапрыкин рассмеялся и откинулся на
спинку стула.
- О деле: встречаться будем на скамейке в городском парке по воскресеньям. В два
часа пополудни вас устроит?.. Там и нэпманы гуляют, и комсомолки, так что внимания мы не
привлечем. Шифр у вас для записок есть. Сюда можно снова прийти только в случае крайней
нужды. А еще лучше продумать такую связь под предлогом, что вы интересуетесь
радиоделом, ну и нуждаетесь в помощи...
Александр Карлович согласно кивнул и достал из портсигара папиросу.
- Не понимаю, чего вы лезете в самое пекло? - неожиданно спросил Сапрыкин.
- А зачем вам понимать? - высокомерно приподняв бровь, сказал гость.
- А затем, что если я чего не понимаю, то опасаюсь, - ласково пояснил Николай
Иванович. - Может, ты провокатор?
- Достаточно того, что мне доверяет Леопольд Алексеевич, - пуская колечко в
потолок, сказал Александр Карлович, - но, в утешение вам, могу сообщить, что у меня есть
свой параллельный интерес.
- Ну-ну, - проворчал Сапрыкин и налил себе горилки. - Только не ошибись,
дорогой. Леопольд Алексеевич далеко, а батька Бурнаш - рядом.
- Бросьте угрожать, я ведь тоже знаю вашу настоящую фамилию.
- Откуда?!
- Хорунжего Славкина помните?
- Вот сволочь! - поразился Сапрыкин. - Помнит?
- А как же, - с улыбкой превосходства сказал Александр Карлович, - после первой
бутылки даже кланяться велел.
Николай Иванович выпил.
Гость бросил окурок.
- Полагаю, взаимных угроз достаточно. Мне понадобится ваша помощь, Николай
Иванович, чтобы войти кое-кому в доверие. Небольшая акция, налет. Сможете?
- Проще простого.
- Только не надо привлекать к этому людей Бурнаша, их могут узнать. Лучше это
будут просто мелкие уголовники.
- Сделаем. Когда?
- Пока не знаю. Мне нужно осмотреться. Через два дня как раз воскресенье, я вам
передам подробные инструкции. До работы не платите, а то напьются. Нам ошибок
совершать нельзя, против нас стоят серьезные люди.
- Сделаем, - повторил Сапрыкин. - Я тут уже пять лет кручусь, пока вы там планы
строите! - Николай Иванович нарисовал в воздухе башню.
- Договорились. Мне пора.
Николай Иванович проводил гостя и запер за ним калитку. Потом вернулся в дом и
допил бутылку. Сидящий в самой глубине страх мешал хмелю взять свое. Опасное дело
затеяли полковник с атаманом, ох, опасное...
5
Новой засады можно было пока не опасаться. Но Данька твердо знал, что как только
Бурнаш узнает о разгроме старой, - выступит навстречу чекистам всей бандой. Несмотря на
то, что они захватили пулемет, отряд чекистов очень мал, и атаман не упустит такой
возможности поквитаться с врагами. Поэтому скачка продолжалась в прежнем темпе.
В здешних степях и лесах Бурнаш чувствует себя, как дома. Имеются у него и
помощники - из тех, что служили когда-то под его черным знаменем, а теперь стали
"мирными жителями". Может быть, злостных бандитов среди них и не много, но, боясь
разоблачения, они батьке помогают. А советской власти объективно вредят. В гражданскую
войну в здешних местах каких только атаманов не водилось: белые, черные, красные,
зеленые, желто-блакитные. Поди, разберись сейчас с каждым станичником: с кем он был?
Бывало не раз - атаманы мобилизацию насильно проводили, да и перебегали частенько
казачки из отряда в отряд, ища кто наживы, а кто верной идеи.
Конечно, каждому под стреху не заглянешь: хранит свой обрез мужик или честно
разоружился. Но вот если бы удалось ликвидировать Бурнаша и других главарей помельче,
то станичники поняли бы, что советская власть пришла навсегда. Вот только пока что батька
атаман значительно ловчее оказывается. Яшку выманил одного из города и засаду правильно
приготовил. Если б удача была на его стороне - лежали бы уже Мстители с чекистами на
пыльной дороге...
Солнце скрылось, но багровое небо еще давало слабый свет, когда отряд въехал в
Медянку. На центральной улице пожарище указывало место, где был раньше сельсовет.
Всадники спешились, чтобы дать коням отдохнуть.
- Летягин, обойди с ребятами ближайшие хаты, - приказал Данька, - расспросите
народ и отыщи активистов. Кто сопротивляется - тащи сюда. А мы тут посмотрим.
- Есть.
Ксанка с Данькой обошли пожарище. Дом сгорел дотла, среди углей торчала одна
каменная печь, да валялась гнутая радиоантенна.
- Никого тут быть не может, - сказал Данька, - утром лучше что-нибудь разглядим.
Ксанка при этих словах отвернулась.
- Погоди, не плачь, - положил ей руку на плечо брат, - еще не факт, что он тут
был...
- Не факт, мил человек, не факт.
- Ты кто, старик? Что знаешь? - Данька подскочил к невесть откуда взявшемуся
станичнику.
- Я вижу, вы люди серьезные, - сказал тот, опираясь на палку. - А мандат есть?
Ксанка протянула бумагу.
- Дедушка, мы нашего товарища ищем. Ты его видел?
- Меня Василием Кузьмичем кличут, - старичок вернул мандат. - Был тут один
уполномоченный.
- Яков Цыганков?
- Во-во, и сам - цыган вылитый. Если б не уполномоченный с мандатом, так бы и
подумал.
- Где он?
- А это мне, милок, не ведомо.
- Не шути, дед, - Данька сгреб старика за грудки. - Да я за Яшку всю станицу
спалю!
- Кому палить, вон, и так находится... Кабы знал, не посылал бы хлопца на хутор.
- Так это ты?.. - Данька разжал руки.
- Василий Кузьмич, расскажи, что видел, - попросила Ксанка. - Мы друга ищем.
- Приехал сёдни ваш друг, предъявил председателю мандат. Я, говорит, имею
намерение Илюху Косого арестовать. Взял тогда председатель свой обрез, и пошли они в дом
к Илюхиной сестре. Я тут остался, на посту. А, как взрывы начались, стрельба, я из
сельсовета сбег, потому как оружия не имею, чтобы казенную документацию охранять.
Примчались тут бурнаши на конях и сельсовет спалили.
- А Яшка-то, Яшка где?
- Атаман крикнул, что, мол, одним мстителем меньше, воздух чище, да и ускакали.
Ксанка опустила лицо и тихо заплакала.
- Василий Кузьмич, ты в том доме был? - продолжал допрос Данька.
- Вот то-то и оно, что был. Взорвали они Ольгин дом полностью, полкрыши вниз
ухнуло, стены качаются. Заглянул я внутрь и вижу - Михайло, председатель, на пороге
комнаты лежит - по сапогам только и узнал, а второго-то тела нету. Чудеса!
- Как нету? Говори толком!
- Нету. Только крови натекло, а парня вашего нету.
- Бурнаши забрали, что ли?
- Чудеса, - развел руками Василий Кузьмич.
- Слышь, Ксанка, - тряхнул Данька сестру. - Зови Летягина с ребятами... Ну, пошли,
дед, покажешь, как дело было.
Василий Кузьмич привел Ларионова к руинам взорванного гранатами дома. Следом
подошли остальные чекисты. С ними были еще трое парней.
- Активисты, говорят, товарищ командир, - доложил Летягин.
- Где были, когда бой шел? - спросил Данька.
- На гумне прятался, - опустил голову один.
- А мы на огороде. Ружьев у нас нет, чтобы с Бурнашом воевать.
- Ладно, потом разберемся. Летягин, заготовь факелы, разбей людей по двое, сам один
будешь действовать. Каждой паре - по активисту и тебе один. Одна группа пусть осмотрит
место боя и все кругом на сто метров. Остальные идут по домам и расспрашивают всех
подряд. Тело Цыганкова никто не видел, а атаман его с собой вряд ли забрал.
- Все дома обходить?
- Все.
- До утра не управимся, Даниил, да и люди устали.
- Искать, я сказал, - зыркнул глазами Ларионов. - У нас время только до утра и
есть, а там Бурнаш опять заявиться может. Забыл, что засада ускакала?
- Есть, - козырнул Летягин. - Семен, Клим и ты, как звать?
- Федот, - сказал активист, хлюпая носом.
- И Федот - первая группа...
Данька отвел секретаря-бухгалтера в сторону.
- Мы, Василий Кузьмич, отдельно пойдем. Ты, я вижу, человек положительный и
местное население хорошо знаешь?
- А то как же.
- Задача такая: не во все дома стучаться, а только в те, где советской власти
сочувствующие имеются: бедняки, красноармейцы бывшие. Понятно?
- Понятно, - кивнул Василий Кузьмич, - я, выходит, - четвертый станичный
активист.
- Ну а кто ж еще? - усмехнулся Данька.
Летягин не терял времени: три человека с факелами из соломы уже обшаривали место
боя, остальные растворились во тьме. Мстители зашагали следом за стариком.
- Вот тут, пожалуй, - сказал он и стукнул в дверь своей палкой.
- Кто это ночью балует? - раздался женский голос.
- Отпирай, Анисья, это Кузьмич.
- Чего надо?
- Дело у меня срочное.
Наконец брякнула дверная щеколда. Данька первым вошел в коридор, почувствовал
слабый запах спирта и отстранил тетку.
- Ой, кто это?
- Свои, не боись, - успокоил Василий Кузьмич.
Данька распахнул дверь в комнату и замер на пороге, словно ослепленный светом
простой керосиновой лампы.
- Яшенька! - Ксанка оттолкнула брата и бросилась к кровати, на которой лежал весь
в тряпичных бинтах, бледный, с запавшими глазами, но живой - Яков Цыганков.
Сиделка, бывшая около больного, повернула к вошедшим голову.
Отбросив последнее сомнение, Данька шагнул вперед:
- Настенька!..
Девушка привстала со скамьи, не веря своим глазам.
- Так я пойду, дам отбой, - предложил Василий Кузьмич и, чувствуя себя лишним,
выскользнул из комнаты.
Переводчика господину Эйдорфу все-таки отыскали, и Валерий слушал первую лекцию,
сидя вместе с остальными студентами курса. Но самое главное, что ближе всех, рядом с ним,
была Юля. После лекции к Мещерякову подошел профессор.
- Рад вас видеть, мой молодой друг, - сказал немец, пожимая руку.
- Здравствуйте, - ответил Валерка по-немецки. - Познакомьтесь, герр Эйдорф, это
Юля.
- Очень приятно.
- Я рада, - сказала девушка, не совсем уверенная, правильно ли она говорит.
- У вас отличное произношение, - галантно сказал профессор, заметив ее смущение.
- Он хвалит твое произношение.
- Спасибо.
- Если ваша знакомая не против, то я хотел бы пригласить вас ко мне в гости. - Герр
Эйдорф достал бумажку и обратился к Юле. - "Приглашайт гости", а?
- С удовольствием, - рассмеялась девушка.
- Вы видите, Валерий! - обрадовался профессор. - Она меня поняла!
- Поздравляю с первым успехом, - сказал Мещеряков. - Юля тоже хочет изучать
немецкий язык.
- Вот и отлично, едем.
- Хорошо, - согласился Валерка, - но сначала мне нужно позвонить.
Благосклонность декана распространялась и на использование служебного телефона.
Мещеряков зашел в деканат и позвонил Даньке. Потом Ксанке. Их телефоны по-прежнему не
отвечали. Дежурный также не мог сказать ничего нового.
- Сами ждем, обещали сегодня вернуться.
Валера немного беспокоился. Вчера, когда он вернулся в общежитие, ему передали
просьбу друзей позвонить, но в губчека работал только телефон дежурного. Ему сообщили,
что сначала Цыганков, а потом Ларионовы, взяв дежурный наряд, отправились в станицу
Медянку. Яков должен был уже вернуться, но раз к нему поехали Данька и Ксанка, то это не
важно. Начальника отдела по борьбе с бандитизмом и его товарищей ждали только к вечеру,
поэтому паниковать было рано. Валера отбросил тревогу и присоединился к Юле и Эйдорфу.
В гостинице профессор заказал в номер чай, с пожатием плеч заметив, что кофе тут не
бывает.
- Будет. Года три назад и чая не было, - заметил Валерка.
- Что вы говорите? - удивился герр Эйдорф. - В такой богатой стране... Извините за
беспорядок, здесь у меня временное жилье. Я ищу себе квартиру, ведь мой контракт
заключен на полгода.
Валера старался переводить Юле все, что она не успевала понять.
- Вы собираетесь продлить контракт, герр Эйдорф?
- Пока не знаю, - ответил профессор, - мне кажется, что профессиональная тема
слишком серьезна и сложна для первого занятия. Предлагаю поговорить на семейную тему,
хорошо?
- Давайте, - согласились гости. Горничная принесла три стакана чая и столько же
булочек.
- Раз тема семейная, то прошу вас в неофициальной обстановке называть меня
Генрих, - затем профессор открыл один из нераспакованных чемоданов и достал оттуда
толстый альбом.
- Это мой семейный альбом, - медленно начал рассказывать Эйдорф. - Мы, немцы,
очень сентиментальный народ и любим рассматривать семейные фотографии. А вы?
- Мы любим смотреть семейные фотографии, - чуть запинаясь, сказала Юля.
- Отлично. А вы, Валерий?
- Не слишком часто, Генрих.
- Ваше предложение короче, но сложнее по конструкции, - заметил профессор и
продолжил, перелистывая альбом. - Это университет в Берлине, где я учился. Это мой дом в
Кельне. Вот моя жена Марта, это мой сын Альберт, я его очень люблю...
Юля рассматривала фотографии, а Валерка больше обращал внимания на разговор. Его
скорее волновало произношение, чем простой словарный запас.
- А почему нет фотографий ваших родителей? - спросила Юля.
- Feuer, - взмахнул руками Эйдорф, - огон!
- Огонь, пожар.
- Огон, - кивнул немец. - Теперь вы, Валерий, расскажите по-немецки о своей
семье.
- Моя семья далеко, родители живут в Ленинграде.
- Это не важно, продолжай, - сказала Юля.
- Можете рассказать о институте, о своих друзьях. Учатся они или работают?
- Все мои друзья: Ксанка, Данька и Яшка работают в губчека.
- Что есть "губчека"?
- Губернская чрезвычайная комиссия. Эйдорф кивнул.
- Ничего не понимаю в системе ваших государственных учреждений. И чем они
занимаются на работе, какие должности занимают?
- Это секрет, - сказал Валера.
- Так легко отвечать, - ехидно заметила Юля.
- Расскажите тогда, в каком они здании работают, - предложил профессор.
- Не нужно, Генрих, - твердо сказал Мещеряков.
- Это тоже секрет? - сделал большие глаза Эйдорф.
- Давайте, лучше я расскажу, - предложила Юля.
- Прошу, фройляйн Юля.
- Я выйду позвонить, - сказал Валера.
Он спустился к дежурному и снова набрал ЧК. Друзья пока не вернулись. Мещеряков
поднялся в номер. Эйдорф и Юля весело щебетали на смеси немецко-русских слов, но
половину словаря им все равно заменяли жесты. Валерка прихлебывал остывший чай,
смотрел на Юлю и чувствовал себя гораздо лучше, чем когда прижимал к уху пустую
бибикающую трубку.
Прощаясь, Генрих пропустил девушку вперед, а ее кавалера придержал за локоть.
- Извините за излишнюю навязчивость, Валерий, но у меня была причина пригласить
вас сегодня в гости. Вот, посмотрите, - профессор подал Мещерякову бумагу.
Валера увидел толстого буржуя, срисованного с плаката, и подпись по-немецки
печатными буквами: "Деньги или смерть".
- Значит вы, Генрих, знаете, что такое "губчека"?
Эйдорф виновато кивнул.
- Подозреваете кого-нибудь?
- Я боюсь.
- Я посоветуюсь, - сказал Валерка, - больше ничего обещать не могу. Я ведь там
больше не работаю.
- Валера, ты идешь? - позвала с лестницы Юля.
- Сейчас.
- Вам же не нужен дипломатический скандал? - мягко спросил Эйдорф. - Мы
должны быть союзниками.
- Постарайтесь пока в одиночку не гулять, - посоветовал на прощание Валерий, - и
держите дверь на запоре.
- Спасибо, обязательно.
Тряская на булыжной мостовой телега подкатила к больничному крыльцу. С помощью
санитара Даниил и Летягин перенесли Яшку с подводы в приемный покой и уложили на
койку с колесиками. Епанчинцев с рукой, висящей в тряпичной петле, завязанной на шее,
зашел в больницу самостоятельно.
Ксанка и Настя вошли следом, оставив с лошадьми Васина. Остальные чекисты
отправились прямиком в здание губчека.
По настойчивой просьбе Ларионова Яшу и раненного в плечо чекиста поместили в одну
отдельную палату. Роскошь, но в мирное время вполне допустимая. Данька хотел на всякий
случай поставить у дверей охрану, но Епанчинцев его отговорил.
- Я же легкораненый, да еще в левое плечо. Вы мне, товарищ командир, наган
оставьте, я за товарищем Цыганковым пригляжу.
- И мне оставь, - одними губами прошептал Яшка.
- Тебе - усиленное питание, а как выздоровеешь - пять нарядов на дежурство вне
очереди за самовольную отлучку.
- Не выйдет, я - по делу.
- Молчи уж, деловой! - Ксанка поправила цыгану одеяло. - Мы, между прочим,
тебя у девушки нашли.
- Ксанка, да я...
- Твое дело поправляться, - рассмеялся Даниил, - и поменьше болтать, понял?
Цыганков прикрыл глаза.
- Яшка! Яшка! Ребята! Вы где? - донеслось из коридора. В палату влетел Валерка и
кинулся к раненому. - Как же ты так, Яша?
- Нормально, Валерка.
- Будет знать, как друзей на прогулку не брать, - сказал Данька. - Ты где был?
- В городе. Я уже вторые сутки постоянно в ЧК звоню, а вас все нет и нет. Хотел уже
идти в губком отряд требовать. Остальные хоть все целы?
- Епанчинцева зацепило, - сказал Ларионов, - но мы не только все, а еще с
прибытком.
Только теперь Валера заметил стоящую в углу девушку.
- Настя? Привет... Но откуда?
- Из Медянки, - просто ответила та. - Здравствуй.
- Настя Яшу и спасла, - сказала Ксанка, - подобрала полуживого, у себя дома
спрятала.
Валера присел на табурет, чтобы прийти в себя от новостей.
- А что Яшка в Медянке этой делал?
- Илюху Косого ловил да сам в засаду попал. Председателя тамошнего гранатой
разорвало, - пояснил Данька, - а цыгану нашему повезло. А мы, как узнали про засаду,
следом помчались, но тебя предупредить не смогли.
- Понятно. Ну, а как там ты, Настя, оказалась-то?
- У тетки жила. Помнишь, как заложников освобождали? А среди них тетка моя
была?
- Анисья?
- Да, они же из Медянки и были все. Потом хату нашу сожгли красные - как
бурнашевский штаб, а маму мою шальная пуля нашла. Вот мы с братом Костькой и остались
вдвоем. Стали жить у тетки Анисьи.
- А где же Костя? - стал озираться Валерка.
- Пропал Костька, - вздохнула Настя. - То ли сам убежал, то ли украли... Не смогла
я за братом уследить.
- Ну, что пригорюнилась? - Данька погладил девушку по волосам. - Найдем мы
Костю, я же тебе обещал. Ксанка, вон, у нас, по беспризорникам специалист, любого сыщет.
Настя уткнулась Даниилу в плечо и разрыдалась. Данька сделал извиняющийся жест.
- Пока, Яшка, выздоравливай. - Данька чуть отстранился от девушки и достал из
кармана наган. - Возьми, Леша.
- Спасибо, командир, - Епанчинцев улыбнулся, почувствовав себя снова
полноправным бойцом. - У меня не пошалят!
- Мы пойдем, ребята, на телеге пулемет остался, надо его в оружейную сдать и Настю
как-то устроить.
- Может, ко мне в общежитие? - предложила Оксана. - Ты похлопочи.
- Ладно, - Даниил увел девушку. Уставший Яшка прикрыл глаза.
- Больно? - с участием спросила Ксанка.
- Не очень, - Цыганков с усилием вновь разлепил глаза. - Как твои дела?
- Нормально, - пожал плечами Валерка. - Учусь, к нам профессор из Германии
приехал, так я с ним немецким начал заниматься... Серьезно тебя, Яшк?
- Множественные осколочные, - за раненого ответила Ксанка.
- Крови много потерял, да еще, кажется, легкое задето...
- Это кто тут вместо меня диагнозы ставит? - в палату вошел уже лысый, но очень
энергичный врач. - Здравствуйте, молодые люди, и до свидания.
- Но мы друзья и...
- Из-за вас, друзья мои, будет наказана медсестра, которая пустила сюда, к раненому,
такую септическую компанию.
- Нам везде можно, мы из ЧК, - проворчала Ксанка, вставая с постели Цыганкова.
- Вот и славно... А вам особое приглашение нужно, молодой человек? - повернулся
доктор к Епанчинцеву.
- Я тоже раненый, только легко, - сказал Алексей.
- Тогда перестаньте размахивать этой своей железкой и быстро в кровать!
- Выздоравливай, Яшка, мы завтра зайдем. Валерка и Ксанка быстро покинули палату
под напором энергичного врача.
- Какой он вредный, - кивнула девушка на дверь.
- Нормальный, - успокоил Мещеряков, - я таких встречал: ворчат много, но дело
свое знают. Тем более, ты сразу диагноз!
- А кто Яшке перевязку делал?
- Настя, насколько я понял, - поддел Валерка. - Ладно, не дуйся, я пошутил. Теперь
все хорошо, Яшку на ноги быстро поставят. И Епанчинцев рядом. Хотя я не думаю, что
бандиты в больницу сунутся.
- Все-таки страшно, - задумчиво сказала Ксанка. - Не за себя, а вообще. Сколько
лет, как гражданская кончилась, а мы все воюем с Бурнашом.
- Ничего, Колчака с Врангелем разбили и до Бурнаша доберемся. Он же потому
живуч, что по сравнению с ними мелкий, как блоха, - вот ухватить и трудно!
- Хорошо сказал, - засмеялась девушка. - Мне даже легче стало.
Друзья вышли с больничного двора и зашагали по улице.
_ А ну, стой! - крикнула вдруг Ксанка, так что Валерка вздрогнул и сам остановился.
А девушка уже летела по улице за пацаном, одетым в рванье.
- Стой, Кирпич!
Мальчишка бежал неуклюже, но быстро. Валерка включился в погоню. Через квартал
пацан понял, что от кавалера чекистки ему не уйти, и свернул во двор. Проход на другую
улицу, где легче затеряться, оказался заперт. Кирпич подпрыгнул, вцепился в край забора и
уже почти подтянулся, когда Валерка схватил его за ноги.
- Не бейте, дяенька! - завопил мальчишка и попытался сбросить рвань, за которую
его держал Мещеряков.
- За руки! За руки его держать надо, - подоспела запыхавшаяся Ксанка и показала
как.
- Больно, больно!
- Не канючь, Кирпич.
- Шустрый парнишка, - заметил Валерка, возвращаясь на мостовую.
- Мне б хавчей, вообсе не догнали бы!
- Нам бы тоже харчей не помешало - после такой беготни, - усмехнулся Валерка.
- Почему из детдома сбежал? - спросила Ксанка.
- А чего они девутся?
- Врешь?
- Не-а.
- Разберемся.
Ксанка взяла беспризорника за одну руку, а Валерка - за другую. Мальчишка перестал
выворачиваться, почувствовав себя в двойных тисках.
- Ты лучше скажи, кто тебе велел про Илюху Косого мне рассказать? - спросила
Ксанка.
- Никто.
- Пацан, ты с нами не шути, - сказал Валерка. - Мы ведь можем тебя и в тюрьму
отвести. Кирпич пренебрежительно сплюнул.
- Или наоборот, - предложила Ксанка, - освободим, а слух пустим, что ты Косого
заложил.
- Йе-бо, никто не велел. Могу забожиться! - мальчишка поочередно заглядывал в
лица своих спутников. - Я в салмане одном услысал, от деловых. А Илюха - он не нас, он
не вол, а идейный.
- Это Косой - идейный?
- Не нас он, вот я вам и сказал.
- А чего тогда боишься?
- Ему селовека убить - нисего не стоит, - сказал Кирпич. - Луце уж я в детдоме
буду сидеть, сем у него на муске.
- Балда ты, парень, - сказал Валерка. - Тебе учиться надо, а не по шалманам
таскаться.
- Если узнаю, что ты нас обманул специально или кто велел тебе это сделать, я тебя
из-под земли достану, - пообещала Ксанка. - Из-за твоих слов нашего друга ранили,
понял?
- Я помось хотел. И вам и своим. Нам этот Косой только месает!
- Ты его куда поведешь? - спросил Валерка.
- На Одесскую, в детдом, - сказала девушка. - Спасибо, что помог догнать.
- Завтра увидимся. Пока, шкет.
- Пока, флаел! - Кирпич лихо сплюнул на мостовую и побрел за Ксанкой.
- Разрешите, господин полковник?
- Прошу вас, Петр Сергеевич, - хозяин кабинета встал и протянул вошедшему руку.
Таким образом полковник Кудасов давал понять, что, несмотря на официальные дела,
они со штабс-капитаном Овечкиным прежде всего товарищи по оружию. Да и в
субординации ли дело? Капитан разведки (полковник так высоко ценил свое ведомство)
порой стоит больше, чем генерал от инфантерии. Особенно в нынешней ситуации, когда
Овеч-кин по-прежнему сражается с большевиками, а пехотные генералы проедают пенсию,
положенную Союзом офицеров за прошлые заслуги.
- Есть новости из России, Леопольд Алексеевич. Хорунжий Славкин получил через
румынскую агентуру донесение: "Атаман ликвидировал видного сотрудника ВЧК. Агент
Дрозд прибыл на место, вышел на связь. Дрозд начал отработку плана Альфа. Требует
оказать ему помощь местными силами. Боцман".
- Отлично, Петр Сергеевич.
- Посмотрим, Леопольд Алексеевич, - осторожно ответил Овечкин.
- Вас что-то смущает?
- Использование непрофессионального агента.
- Ну-ну, не стоит так мрачно смотреть на вещи. Боцман ваш тоже в контрразведке не
служил.
- Он хоть где-то служил, Леопольд Алексеевич.
- Подручным у Бурнаша, - хмыкнул полковник.
- Атаман человек осторожный, он своих людей знает. Именно поэтому Бурнаш может
с новым агентом не сработаться.
- Петр Сергеевич, Дрозд сам пошел на
...Закладка в соц.сетях
