Жанр: Детская
Приключения Солнышкина 1-4
... шоколад,
сухари и галеты.
Солнышкин торопился со всеми, сам себе командовал и сам всё исполнял. Он
купил карту, чтобы отмечать маршрут судна, смастерил клетку, в которой решил
привезти на Большую землю настоящего королевского пингвина. По ночам он
часто вскакивал с постели и, выг лянув в иллюминатор, вздыхал: ему снились
айсберги! И он совсем не замечал, как к нему исподтишка подкрадывалась беда.
Наступил день отплытия. Пароход "Даёшь!" торжественно вывели на рейд.
Солнышкин стоял на вахте у трапа и всматривался в берег. Там махали
платочками женщины, инспекторы носились с бумагами, а Моряков получал на
берегу последние документы и особо важные р аспоряжения.
Он должен был подойти к судну на катере, и Солнышкин привязывал к борту
красивый капитанский штормтрап. Он завязал его уже на один узел, как вдруг
за спиной раздался знакомый возглас:
- О, привет Солнышкину!
Солнышкин оставил трап и оглянулся. С другой стороны, прямо через борт
перебрасывая длинные ноги, с маленького буксирного катера кто-то перелезал
на "Даёшь!". Нос человека медленно вращался, принюхиваясь к запахам, а глаза
уже нашаривали дверь камбуза. И хотя лицо и руки человека были чернее сажи,
Солнышкин сразу узнал Ваську-бича. Он вспомнил первую встречу, путешествие
по городу и с улыбкой спросил:
- Ну, как компот?
- Ах, Солнышкин! - торжественно сказал Васька. - Я ведь работаю. Работаю,
Солнышкин. В жизни, кажется, есть кое-что поважнее компота...
В это время с катера закричали:
- Васька! Васька!
Он кивнул чумазой головой и заторопился:
- Видишь, без Васьки никуда! Лошадиных сил у мотора не хватает. - Он
перекинул ногу через борт и улыбнулся: - Будь здоров, Солнышкин! Нас ждут
великие дела!
Солнышкин протянул ему свою руку, и вдруг Васька оцепенел: на руке у
Солнышкина сверкнул удивительный старинный компас.
- Вот это штучка! - сказала Васька. - Продай!
- Не могу, - ответил Солнышкин.
- Меняю на тельнягу и ботинки.
- Не могу, - сказал Солнышкин. - Не нужны мне тельняшки и ботинки.
Компас-то особенный...
- А что? - спросил Васька.
- Да так... Говорят, если правильно живёшь, на север показывает, плохо -
вертится из стороны в сторону.
Солнышкин разговорился, а именно в этот момент Моряков возвращался с
берега на судно. Он был человек верного слова и держал в руке десять порций
сливочного мороженого, которыми обещал премировать Солнышкина.
- Отличный, настоящий матрос! - повторял он.
И как только катер подвалил к борту "Даёшь!", Моряков прыжком повис на
штормтрапе и стал подниматься вверх.
Фьюить! - свистнуло вверху.
Фьюить! - свистнуло второй раз.
- Стойте! - крикнул Солнышкин, но трап уже дёрнулся, узел развязался, и
Моряков вместе с десятью порциями мороженого бултыхнулся вниз.
Он тут же вынырнул, но короткая балясина - деревянная ступенька -
стукнула его по лбу. Он вынырнул второй раз, но вторая ступенька больно
шлёпнула его снова. Солнышкин с ужасом смотрел, как десять раз выныривал
Моряков и Десять раз ступеньки шлёпали его
по одному и тому же месту. Наконец трап свалился совсем, и на поверхности
рядом с ним закачалась капитанская фуражка.
- Спасайте! - завопил Солнышкин.
- Человек за бортом! - закричали на катере и бросились на помощь.
Моряков, вынырнув, приоткрыл один глаз, высунул из воды крепкую руку,
ухватился за конец каната и в минуту оказался на палубе. С него ручьями
стекала вода, на лбу вырастала громадная шишка. Потирая лоб, он бросился в
каюту.
"Всё! - подумал Солнышкин. Он побледнел, и его рыжий чубчик стал бледным,
как лёд в Антарктиде. Он закрыл рукой лицо. - Вот тебе и Антарктида! Вот
тебе и пингвины! Неужели всё кончилось?"
ВПЕРЕДИ ПАРУСА!
Вокруг Солнышкина собралась вся команда.
- Бедный Солнышкин! - ехидно ухмыльнулся артельщик, которого не успели
выгнать из-за срочности рейса.
- Разиня! - сердито процедил сквозь зубы Федькин и отпустил Солнышкину
щелчок.
- Ах, Солнышкин, мы все тебя любим, - сказала Марина, будто уже
прощалась.
- Ну и ну, отмочил! - вздохнул Перчиков. А Солнышкин стоял ни жив ни
мёртв и думал:
"До свиданья, Антарктида, до свиданья, океан!"
- А всё из-за Васьки и ещё из-за этой вот штуки! - с горечью проговорил
он и щёлкнул пальцем по крышке маленького бронзового компаса.
- Не мели ерунду, - возразил Перчиков, который никогда не интересовался,
что это за компас у Солнышкина на руке. - При чём тут эта коробка?
- А при том, - сказал Солнышкин и выложил Перчикову историю
робинзоновского подарка.
- Забавно, - качнул головой Федькин, глядя на компас.
- Всё показывал правильно! А тут, когда я болтал с Васькой, в самую
трудную минуту не мог шевельнуться! За штурвалом я стоять не умею, а на
компасе - всё правильно. Узлы вязать не умею, а на компасе - правильно. И
моряком я ещё не стал - всё равно правил ьно, - чуть не глотая слезы,
говорил Солнышкин.
- Знаешь, - задумчиво перебил его Перчиков, - ты, конечно, прав,
настоящим матросом ты ещё не стал, но не беда, Солнышкин, не всё сразу!
Самое главное, чтобы работал как следует твой самый надёжный компас. - И
Перчиков положил ладонь Солнышкину на грудь, где тихо и грустно стучало его
сердце. - А он работал неплохо. И этот бронзовый старичок всё показывал
верно.
И тут все увидели, как стрелка маленького бронзового компаса, едва
шевельнувшись, твердо указала на "норд".
- Жаль только, что случилась вся эта ерунда, - сказал Перчиков и подумал
вслух: - А что, если нам всем пойти к Морякову?
Вдруг среди общего крика раздался голос боцмана:
- Солнышкин, к капитану!
Все замерли. Где-то далеко в городе звякнул трамвай, за бортом плеснула
волна, и с криком пролетела чайка.
Солнышкин вздохнул, пригладил чуб, поднялся по трапу и переступил порог
капитанской каюты.
Моряков ходил взад и вперёд, прикрывая подушкой посиневший лоб.
- Та-ак, - мрачно сказал капитан и повернулся к Солнышкину: - Значит,
убить меня захотел?
- Нет, что вы... - грустно ответил Солнышкин.
- Значит, утопить меня захотел?
- Не хотел... - ещё грустнее сказал Солнышкин.
- Опозорить меня перед всем флотом захотел?
- Нет-ет, - покачал Солнышкин головой.
- Так не хотел? - спросил сердито Моряков.
- Нет, - повторил Солнышкин и посмотрел на свои ботинки.
- Ну что ж, раз не хотел - так и быть. Марш на вахту! А шишку я тебе ещё
посажу не такую! - погрозил Моряков кулаком и потёр лоб.
- Десять шишек! - раздалось за дверью, и в каюту влетел Перчиков.
- Тысячу шишек! - крикнула Марина и чмокнула Солнышкина, как после долгой
разлуки.
Всё это время они стояли за дверью. Солнышкин хлопал рыжими ресницами и
не верил своему счастью.
- Марш на вахту! По местам! - сердито приказал Моряков и выглянул в
иллюминатор. И вдруг он охнул и запричитал: - Батюшки, батюшки! Мирон
Иваныч! - Он прикрыл ладонью шишку и, повернувшись к Солнышкину, крикнул: -
Трап! Немедленно парадный трап!
Солнышкин выглянул в дверь и увидел, что к борту подходит катер, а с него
машет мичманкой старый добрый Робинзон.
- Батюшки! Мирон Иваныч! Как же так?! Куда?
- В отпуск. В Антарктиду, - сказал Мирон Иваныч и весело улыбнулся.
Робинзон выбрался в плавание. За долгие годы он наконец взял отпуск и
решил провести его на пароходе своего прославленного воспитанника.
- А как же дом, хижина, глобус? - крикнул Моряков.
- Всё пошло в музей пионерам, - махнул рукой Робинзон. И подошёл к трапу,
который на редкость быстро наладили Солнышкин с Перчиковым.
Моряков осмотрел узел, потрогал его рукой и крикнул вниз:
- Поднимайтесь! Поднимайтесь! - И скоро принял в объятия отважного
старика.
- А где же Солнышкин, что с ним? - спросил Мирон Иваныч.
- А вот он, вот он, - показал на него Моряков, прикрывая шишку на лбу.
- И как он? - спросил старик.
- Отлично, отлично! - потирая лоб, сказал капитан. - Будет настоящим
моряком. - И он повёл Робинзона в свою рубку.
Через минуту оттуда раздался его громовой голос:
- Все по местам!
Бывалый капитан показывал своему воспитателю старую выучку.
Но тут на катере за бортом раздался знакомый возглас:
- Стойте! Стойте!
Это, как всегда, в последнюю минуту с катера по трапу поднимался доктор
Челкашкин.
Наконец все встали по местам. Загудела машина, загрохотали лебёдки.
Боцман Бурун выбирал якорь и, поглядывая на берег, шептал:
- До свидания, медведики! До скорого свидания, родные!
Судно разворачивалось, вдали оставались сопки и становились лилипутиками
белые домики Океанска; по бортам парохода пенилась зелёная вода.
Капитан Моряков отдавал команды. А на самом носу парохода "Даёшь!" в
обнимку стояли Солнышкин и Перчиков. Над ними кричали чайки, мимо пробегали
яхты и впереди покачивались белые паруса.
Друзья всматривались в горизонт, и навстречу им катились волны далёких
океанов.
1965-1966г.
Виталий Коржиков.
Солнышкин плывет а Антарктиду.
КАЮТА ДЛЯ РОБИНЗОНА
Пароход "Даёшь!" торопился на юг, к жарким тропическим водам. Перед ним
вежливо раскланивались медузы, и молодые акулки, сворачивая налево и
направо, почтительно уступали ему дорогу.
Над мачтами качалось солнце, ныряло в каюты, и настроение у матроса
Солнышкина было самое солнечное. Он усердно мылил стены каюты, в которой
совсем недавно обитал драгоценный попугай бравого капитана, и вокруг
разлетались радужные мыльные пузыри.
Теперь попугай шатался со своим хозяином по Океанску, а Солнышкин смывал
их следы и слушал доносившуюся с палубы песенку, которую сочинил матрос
Федькин:
Шутки и песенки - их багаж;
Полночь, но не до сна им:
Что это, братцы, за экипаж?
Плавали, братцы, знаем!
По Антарктиде грохочет лёд,
Но и во льду - весна им!
Что это, братцы, за пароход?
Плавали, братцы, знаем!
Солнышкин окатывал переборки водой, и по ним золотистыми медузами
расплывались солнечные пятна. Он представлял, как внесёт в каюту Таин
чемодан и поставит на прежнее место, как она всплеснёт руками, а Марина
скажет: "Молодец, Солнышкин!"
Солнышкин засмеялся, и его руки забегали ещё быстрей.
Наконец он вытер пол, отжал тряпку, выставил на палубу ведро и постучал к
Марине в каюту.
- Да-да, входи, Солнышкин! - сказала Марина, и Солнышкин улыбнулся: она
узнала его стук!
Он распахнул дверь.
- Разрешите ваш чемоданчик! - попросил он, протягивая руки к Тае.
- Зачем? - удивилась Тая.
- Можете перебираться в свою каюту! Тая всплеснула руками, Марина хотела
что-то сказать. Но Солнышкин уже подхватил чемодан и, высоко подняв голову,
шагал к Таиной каюте.
В коридоре торжественно посвистывал встречный ветерок.
Через несколько шагов Солнышкин вскинул голову ещё выше: с
противоположного конца коридора к нему приближался его друг, старый
инспектор Океанского пароходства Мирон Иваныч, по прозвищу Робинзон.
- Здравствуйте, Солнышкин!
- Здравствуйте, Мирон Иваныч! - радостно кивнул Солнышкин. Но вслед за
этим на его лице появилось лёгкое недоумение и на носу проступили крупные
веснушки.
В руке у Робинзона тоже был чемоданчик. Под мышкой торчала свёрнутая
медвежья шкура, из которой внимательно поглядывал глазок подзорной трубы. И
остановился Робинзон у той же самой каюты.
- Кажется, эта каюта свободна? - спросил Робинзон.
Солнышкин мигнул, не зная, что сказать. Он готовил каюту для Таи. Но не
мог же он выпроводить и своего старого друга! Солнышкин покачал чемоданчиком
и смущённо оглянулся.
Марина и Тая остановились.
Робинзон тоже качнул чемоданчиком и усмехнулся:
- Вот так дела! Кажется, я забрёл не на своё место!
Солнышкин готов был провалиться сквозь палубу. Он думал, что бы
предпринять. Но сзади раздался голос Марины:
- Что вы, Мирон Иваныч! На своё! Солнышкин исподлобья посмотрел на неё.
- Но кажется, вы тоже направляетесь в эту каюту? - учтиво поклонился
Робинзон, поглядывая на чемоданчик в руке Солнышкина.
- Конечно! - сказала Марина.
- Конечно! - подтвердила Тая.- Мы пришли посмотреть, как Солнышкин
приготовил для вас каюту!
- Неужели для меня? - лукаво спросил Робинзон.- Но зачем же тогда ваш
чемодан?
- А увидите,- сказала Тая.
- Ну что ж, тогда прошу,- пригласил Робинзон.- Прошу! - И распахнул
дверь.
По переборкам струились солнечные блики. За иллюминатором перекатывались
зелёные волны, а с лёгким сквознячком в каюту влетал громкий крик чаек.
- Спасибо, Солнышкин! - сказал Робинзон и приподнял фуражку.
- Молодец, Солнышкин! - сказала Марина. А Тая вынула из своего
чемоданчика белую скатёрку.
- Вот видите,- сказала она и одним взмахом накрыла ею стол.
Солнышкину показалось, что всё вокруг наполнилось солнцем. Он готов был
мыть и драить все каюты, все корабли, все флотилии на земле.
И сверху раздался крик боцмана:
- Солнышкин, ко мне!
ЦИРКОВЫЕ ШТУЧКИ БОЦМАНА БУРУНА
"Даёшь!" был чист, сиял, как ложки перед обедом. Но боцману Буруну не
терпелось начать покраску. На кормовой стреле с кистью в руке сидел матрос
Петькин. А на носовой стреле раскачивался матрос Федькин. Оттуда и
доносились его песенки.
Сам Бурун на коленках ползал по коридору с лупой в руке и приглядывался к
палубе, высматривая царапины. У машинного отделения он чуть не прилип к
палубе носом. Прямо перед ним краснело пятно с целый пятак, а рядом ржавело
несколько закорючек вроде запятых. Красить, немедленно красить!
Бурун крикнул!
- Солнышкин! - и поднял вверх глаза. Солнышкин стоял перед ним. Он ждал
любого, самого отчаянного приказа. И Бурун приказал:
- Спать!
Этого Солнышкин не ожидал.
- Ты что, боцман? - удивился Солнышкин. Раньше он не замечал за Буруном
любви к шуткам.
- Спать! - сказал Бурун и вскинул брови.- Сейчас спать, а ночью красить.
Чтоб не топтали. Раскатаем под зелень.- И боцман улыбнулся: - Как в цирке!
Старый Бурун скучал по своим медведикам, которых оставил в Океанске. Ему
всюду мерещился цирк, и, если бы мог, он превратил бы в цирковую арену весь
пароход.
Боцман приготовил ведро краски и пошёл в каюту, засыпая уже на ходу...
Солнышкин тоже прилёг. Приказ! Но ему не спалось. Запахи краски кружили
голову. Он видел, как из его рук выплывают разноцветные корабли и, поводя
боками, идут к Антарктиде.
Наконец за иллюминатором потемнело. В небе покачнулась звезда, за ней
вторая, третья. И скоро тысячи звёзд приплясывали над огоньками парохода.
На палубе смолкли разговоры. Сделав обход, захлопнул дверь лазарета
доктор Челкашкин. Взялся за ключ рации Перчиков. И как только наверху
затихла последняя песня Федькина, Солнышкин бросился в красилку.
Ведро было полнёхоньким. Солнышкин три раза отдыхал, оглядываясь по
сторонам. Но через несколько минут он уже макал кисть в ведро и размазывал
краску по палубе.
"Пусть старый поспит подольше, и всё будет как в цирке!" - думал
Солнышкин.
Палуба становилась ярко-зеленой.
- Как ковёр! - говорил Солнышкин и добавлял: - И как мокрая трава в
тайге.
Палуба зеленела, словно луг после дождя. Не хватало только пения лягушек.
Солнышкин водил из стороны в сторону языком и быстро пятился. Он
оглянулся только тогда, когда его пятки упёрлись во что-то твердое. Сзади
был трап! Солнышкин выплеснул на палубу остатки краски, растёр её и, выйдя
из коридора, довольный, присел на краешек трюма.
Выходила луна. Влажный ночной ветер дул ему в лицо, и Солнышкин,
усмехнувшись: "Всё как в цирке", опустил голову...
Он дремал наверху, боцман похрапывал в каюте.
Сквозь сон до боцмана донеслись нежные запахи краски. Бархатной, зелёной!
Рука боцмана сползла с одеяла и от лёгкой качки двигалась влево-вправо,
влево-вправо.
"Хорошо получается! - думал боцман.- Очень хорошо!"
Ему снилось, что это он сжимает кисть и красит коридор. Но рука ударилась
о край койки, и боцман вскочил: а ведь и в самом деле пора красить!
Бурун нащупал ногами деревянные колодки и шагнул в коридор.
Он хотел повернуться и идти направо, но его ноги не сдвинулись с места.
Он попробовал оторвать их от пола, они не поднимались. Колодки намертво
приросли к палубе.
Ошарашенный Бурун вылетел из колодок, ухватился за фонарную решётку и,
боясь опустить ноги, словно летучая мышь, повис под потолком. Пароходик
подбросило.
- Кажется, начинает покачивать,- заметил в рубке молодой штурман
Безветриков, по прозвищу Тютелька в тютельку, который любил необыкновенную
точность.- Полбалла есть!
- Да, вы правы: на балл меньше или на балл больше! - согласился штурман
Ветерков, по прозванию Милей больше, милей меньше.
- Магнитит! - рассуждал боцман, качаясь взад и вперёд.
В это время сбоку открылась дверь машинного отделения.
- Ты что это раскачиваешь судно? - удивился машинист Мишкин.
- Магнитит! - показал глазами на палубу Бурун.
- Да ну? - ещё больше удивился Мишкин.
Он нагнулся, приложил к палубе большой палец, и на нём оттиснулся толстый
слой краски. "Магнитит",- усмехнулся Мишкин и закрыл дверь.
Бурун косо посмотрел вниз, приподнял пятку, припомнил свой сон... Потом
раскачался и, разжав пальцы, пролетел через весь коридор. Он ещё раз
осмотрел палубу и опустился на ступеньки.
А в десяти шагах от коридора, на краешке трюма, дремал Солнышкин. Над ним
светили южные звёзды, а из его рук всё уходили к Антарктиде цветные корабли.
НУЖНО ЗАКАЛЯТЬСЯ, ПЕРЧИКОВ!
Солнышкин проснулся оттого, что кто-то больно ухватил его за щеку и тянул
неизвестно куда. Он завертелся от боли. К щеке присохла кисть, которую он
дёргал то вниз, то вверх.
Солнышкин скатился к умывальнику и, пока спала команда, усердно оттирал
краску.
Когда захлопали двери кают, он вышел в коридор.
У машинного отделения Бурун показывал Федькину и Петькину то на потолок,
то на палубу, к которой примагнитились его колодки, и рассказывал
приключившуюся с ним историю.
- Неужели во сне? - спрашивал Петькин.
- Сам удивляюсь! - говорил боцман.
- А Солнышкин? - поинтересовался Федькин.
- Солнышкин! - воскликнул Бурун.- Да он спал, как килька в банке!
Солнышкин был доволен. Он сдерживал смех и думал, что бы сделать ещё
такое неожиданное и приятное.
- Ха-ха! - хлопнул он себя по лбу и посмотрел на каюту Робинзона.- Пока
старик моется, наведу у него порядок!
Он взялся за ручку, но кто-то тронул его за плечо:
- Доброе утро, Солнышкин! - За спиной у него стояла Марина.
- Доброе утро! - сказал Солнышкин и сунул руку в карман.
- Ну, что ж ты стал? - улыбнулась Марина.- Ведь вместе будет быстрей!
- Быстрей!- кивнул Солнышкин и приоткрыл дверь. В лицо ему едва не
порхнуло полотенце.
В каюте было ветрено и свежо. Робинзон любил песни морского ветра - и
иллюминатор был распахнут настежь. Койка была строго заправлена, и от зари
уголок подушки светился, будто ломтик арбуза.
- Морской порядок! - сказал Солнышкин.- И хозяина уже нет.
- А хозяин смотрит, скоро ли появится Антарктида,- сказала Марина,
выглянув в иллюминатор.
Робинзон стоял на палубе у борта и смотрел в подзорную трубу, будто искал
что-то на горизонте.
- Ну, до Антарктиды далеко! - возразил Солнышкин.- Впереди ещё Жюлькипур!
- Далеко, а кое-кто к встрече с ней готовится сейчас. Вон у Пионерчикова
вся каюта завалена книгами про Антарктиду,- сказала Марина.- Правда, нам это
ни к чему. Мы ведь новые земли открывать не собираемся. Нам бы доставить
груз - и домой.
Но Солнышкин нахмурился: ничего себе! Штурману Пионерчикову книги к чему,
а Солнышкину ни к чему?
Минуты и секунды не шли, а летели, как брызги из шланга. Полдня Солнышкин
то и дело бегал мимо книжного шкафа, в котором стояли тяжёлые тома
энциклопедии.
Он притащил в каюту столько книг об Антарктиде, что Перчиков поёжился,
как от холода.
- Ты это что? - спросил он, оторвавшись от радиоприемника.
Но Солнышкин плюхнулся на койку и открыл том, на боку которого золотом
была оттиснута яркая буква "А". Через секунду он уже не слышал ни рокота
волн, ни гула машины. Солнышкин шагал по сверкающей Антарктиде среди льдов и
пингвинов, и перед ним открывались новые земли. Земля Перчикова. Земля
Робинзона. Названия старых земель ему нравились не всегда. Подумаешь, Земля
Королевы Мод! Уж лучше бы Земля Марины! Никакая королева туда и носа не
показывала, а Марина плывёт к настоящей Антарктиде на настоящем пароходе!
- Послушай, Солнышкин, нельзя ли потише? - сказал вдруг Перчиков,
зашмыгав носом.
Под пальцами Солнышкина так летали страницы, что у Перчикова от ветра
начался насморк. Солнышкин на минуту остановился, потом махнул рукой и
сказал:
- Нужно закаляться, Перчиков! Впереди Антарктида!
Он захлопнул книгу и направился к шлюпочной палубе. Там, у шлюпки, лежали
два увесистых болта, с которыми Солнышкин упражнялся каждое утро. Правда,
Перчиков под насторожёнными взглядами Буруна то и дело язвительно замечал:
"Ты бы прихватил что-нибудь потяжелее! Ну хотя бы боцманский якорь!" Но
Солнышкин не обращал на это внимания. Он поднимал болты, бицепсы наливались
под кожей, играли, как крупные антоновки, горячий ветер обдавал грудь, а
сердце выстукивало: "Так держать, Солнышкин!" Но сейчас Солнышкин вдруг
изменил курс: на корме к шуму волн примешивался быстрый лёгкий стук. Это у
камбуза заядлые игроки начинали игру в домино.
БРИЛЛИАНТЫ, КОЛБАСНЫЕ, НЕБОСКРЁБЫ!
Артельщик парохода "Даёшь!" лежал на койке и радостно хихикал. Пароход
приближался к Жюлькипуру, покачивая боками, словно их щекотала тёплая
тропическая вода. А Стёпке казалось, что палуба подпрыгивает вместе с ним от
восторга: тысяча топазов, тысяча алмазов, тысяча рубинов!
В руках артельщик держал потрёпанную книжку. Обложки у неё не было,
первых страниц тоже. Но Стёпке они были совершенно ни к чему. Зато в тысяча
первый раз он перечитывал одну и ту же страницу, и каждая буква на ней
подмигивала ему, как драгоценный камень, а каждое слово позвякивало, как
горсть золота.
"Там, в одном из кварталов, у самого Жюлькипурского храма пираты зарыли
свою добычу - тысячу рубинов, тысячу алмазов, тысячу топазов". Стёпка ещё
раз перечитал эту строчку, и в глазах у него сверкнули алмазные фонарики. На
книгу упали лучи заката, и страница заиграла рубиновым светом.
- Тысяча рубинов! - воскликнул артельщик.- Да это же целая колбасная!
И буквы на странице взвизгнули, как тысяча сосисочных поросят.
- А почему колбасная? - спросил он сам себя и перевалился на другой бок
так, что под ним хрустнула койка.- Какая колбасная? Тысяча колбасных! Тысяча
небоскрёбов! Только бы добраться до Жюлькипура.- Он запустил пятерню под
матрац, вытащил оттуда ванильный сухарь и перекусил его пополам.- А что мы
сделаем с Перчиковым?-И он хрустнул новым сухарём. Сухари хрустели, как
косточки. Артельщик вспоминал всех.- А, это вы, гражданин Моряков? А в
чистильщики не хотите? Могу взять. Не хотите? Ходите безработным.- И он
хрустнул ещё одним сухарём.- А-а, это вы, старый Робинзон? Вам очень
подходит форма моего швейцара! Дайте только добраться до Жюлькипура! -
Артельщик хрюкнул от удовольствия и, потянувшись, воскликнул: - Тысяча
рубинов! Тысяча топазов! Тысяча алмазов!
"Даёшь!" приближался к тропикам, и в лицо артельщику дули тёплые ветры
Жюлькипура.
СИГНАЛЫ НЕИЗВЕСТНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Ни Солнышкин, ни Перчиков, ни Моряков, конечно, не догадывались о
нависшей над ними опасности. Солнышкин играл в домино, а коричневые от
загара капитан и радист стояли на самом носу парохода. На тысячи миль вокруг
них синел океан. Попутный ветер доносил с камбуза чесночный аромат котлет,
над которыми колдовал кок Борщик. Порой судно вздрагивало, и тогда из рубки
раздавался голос вахтенного:
- Перчиков, попросите, пожалуйста, вашего друга обращаться с пароходом
поосторожнее!
Дело в том, что два дня тому назад, вечером, в радиорубку к Перчикову
прибежал взволнованный штурман Пионерчиков:
- Срочно включите локатор!
- Минуту,- неторопливо сказал Перчиков, снимая наушники, в которых
раздавалось его любимое "бип-бип-бип".
- Скорее,- попросил Пионерчиков,- мне кажется, нас всё время кто-то
преследует.
Перчиков взглянул с иронией на юного штурмана, но, подтянув брючки и
выйдя на палубу, насторожился. Его остренький нос вонзился в темноту. При
свете луны среди волн действительно то появлялся, то исчезал неясный
округлый предмет. Он быстро шёл на сближение с пароходом, и по бокам его
бурлили светлые фосфорические полосы. У Перчикова перехватило дыхание. Здесь
могли быть и не совсем приятные встречи.
- Ну что? - крикнул Пионерчиков.- Я говорил!
- Бежим! - бросился Перчиков к рулевой рубке.- Морякова наверх! Тревога!
Но едва они взлетели на трап, пароход так подбросило, что Пионерчиков сел
и, подскакивая, поехал вниз по ступенькам, а Перчиков задел головой штангу
и, к изумлению штурмана, выпалил:
- Ура!
От удара в глазах у радиста стало так светло, что он сразу увидел кита.
Это же Землячок! Кит, который однажды вынес Перчикова на спине с
необитаемого острова, выпускал белый фонтанчик и нежно прижимался боком к
пароходу после долгой разлуки. Делал он это не очень осторожно, и поэтому
вахтенные просили Перчикова повлиять на кита.
Но Перчикова сейчас волновало не это.
В тот же вечер, когда появился Землячок, счастливый радист вернулся в
рубку, настроил аппаратуру на привычный лад, и вновь из звёздных просторов к
нему донёсся весёлый звук "бип-бип-бип".
В открытую дверь было видно, как по небу среди звёзд быстро плывёт
спутник, и Перчиков снова почувствовал себя в кабине настоящего космического
корабля.
Но скоро в наушниках раздался какой-то далёкий-да
...Закладка в соц.сетях
