Жанр: Детская
Приключения Солнышкина 1-4
...Он повис на штурвале,
когда в рубку ввалился Плавали-Знаем. Едва держась на ногах, он спросонья
взглянул на море.
- Боцман, команду наверх! Помпы на палубу!
- Так пробоин нету! - крикнул боцман, стараясь перекрыть рёв воды.
- Вы что, не видите, - покачиваясь, сказал Плавали-Знаем, - что одна
половина моря выше другой? Помпы на палубу! И мы его перекачаем! Слева
направо! Слева направо!
И Плавали-Знаем с криком "Аврал!" бросился вниз по трапу. Следом мчалась
палубная команда и машинисты. Солнышкин тоже выскочил из каюты и, падая, на
четвереньках пустился за капитаном. Судну угрожала опасность! Начинался
первый аврал в его жизни, и ему х отелось настоящей морской работы. Едва
помпу вытащили на трюм, Солнышкин сразу же ухватился за рукоятку.
- Шланги в воду! - командовал Плавали-Знаем. Он подкатил рукава и стал
напротив Солнышкина. - Начали, начали! - крикнул он, и вода загудела в
шлангах. - Слева направо, слева направо!
Руки у Солнышкина ходили как заводные, а поясница сгибалась и разгибалась
так быстро, что скоро в ней стало что-то похрустывать. Подумать ему было
некогда. Со лба Плавали-Знаем катились громадные капли.
- Молодцы! - раздался голос Перчикова. - Молодцы, хорошо работаете! - В
руках у него было ведро. - Может быть, ведром помочь?
Плавали-Знаем выпрямился, окинул море взглядом. В это время старый Бурун
повернул судно, и волны громоздились с другой стороны.
- Кажется, переборщили! - сказал Плавали-Знаем. - Ну-ка, поменяемся
местами. Справа налево!
Пальцы у Солнышкина уже не разжимались. Он опустился на колени, но
продолжал работать так, что тельняшка трещала по швам. На руках лопнули
мозоли.
Наконец Плавали-Знаем, посмотрев на море, сказал:
- Ну вот, теперь, мне кажется, порядок, ребята.
- Ну нет, что вы! - крикнул Перчиков. - Разве вы не видите, что с левой
стороны на одно ведро больше? - Он подошёл к борту и, зачерпнув воды слева,
выплеснул её направо. - Вот теперь порядок! - сказал он.
- Порядок! - устало процедил Плавали-Знаем. - А ведь найдутся ещё такие,
что скажут, будто впустую работали. Найдутся! Плавали - знаем!
КАЮТА ДЛЯ ИНДИЙСКОГО ПОПУГАЯ
Всю ночь судно бросало с волны на волну. За иллюминаторами грохотало, и
по стёклам били брызги.
- Держись крепче! - кричал Перчиков и хотел привязать Солнышкина к койке.
Солнышкин упирался то ногами, то головой в переборку, и ему казалось, что
внутри у него взад и вперёд перекатываются гружёные вагонетки.
Но к утру шторм успокоился. И Солнышкин враскачку вышел на палубу. Море
было зелёным и так пахло арбузами и свежими огурцами, что из него можно было
делать салат. Волны были белыми, лохматыми и прыгали у борта, как пудели в
цирке. Солнышкину хотелось по- свойски потрепать их по загривку. Он
перегнулся через борт, но тут за спиной раздался голос Перчикова:
- Любуешься природой? А наверху баталия! Солнышкин побежал за Перчиковым.
В коридоре стоял гам. Полкоманды толпилось около каюты уборщицы Таи. Каюта
находилась возле капитанской. Тая стояла с чемоданчиком и узелком и утирала
глаза. В дверях топтался капи тан с клеткой в руках. Перчиков возмущённо
взмахнул руками:
- Из-за какого-то попугая переселять человека!
- Не из-за какого-то, а из-за ценного. Он куплен у факира в Индии! - с
усмешкой возразил Плавали-Знаем.
- Не имеете права!
- Послушайте, Огурчиков, - Плавали-Знаем многозначительно поднял палец, -
вы мне надоели...
- Во-первых, не Огурчиков, а Перчиков! - оскорбился Перчиков. - А
во-вторых, мы будем жаловаться начальству!
- Начальство вас готово выслушать, - сказал Плавали-Знаем.
Он повесил клетку на вешалку, запер каюту и опустил ключ в карман.
И попугай опять показался Солнышкину очень знакомым.
Тая взяла чемоданчик и, всхлипывая, пошла к молоденькой буфетчице Марине,
которая поддерживала её под руку. Толпа зашумела. Все были возмущены. И
только артельщик сверкнул зубами:
- Будь я капитаном, я бы отхватил себе не одну каюту, а все четыре! - И
кривыми ногами он начал выписывать твист.
- Прекрати! - крикнул Перчиков.
- А-а, Огурчиков, вам не нравится? - засмеялся артельщик.
- Вертится, как камбала на крючке! - обозлился Перчиков и сплюнул.
Боцман только посмотрел под ноги, но промолчал.
- А может, попугай и вправду особо ценный? - сказал он, вздохнув.
- Будь он трижды индийский... - начал Перчиков.
Но тут из-за двери на чисто русском языке раздался крик: "Загоню дурака!
Доведёт до милиции!" Загоню дурака, доведёт до милиции!"
Все переглянулись, раскрыв от удивления рты. А Солнышкин вдруг щёлкнул
себя по лбу:
- Вот оно что!
Он сразу же вспомнил шумную барахолку на сопке, старую спекулянтку и,
конечно же, знаменитого попугая из Индии.
- Ну, всё! - сказал он и сжал кулаки.
- Что - всё? - озадаченно спросил Перчиков.
- Всё! - твердо ответил Солнышкин. Что "всё", он ещё не решил и сам, но
кулаки его были готовы к бою.
ПАРТИЗАНСКИЕ ДЕЙСТВИЯ НА ПАЛУБЕ ПАРОХОДА "ДАЁШЬ!"
Солнышкин сидел на палубе и суричил царапины. Он опускал кисть в большую
банку с красным суриком и мазал палубу. Палуба становилась красной, как
пожар. Руки и щёки у него тоже были красными. Ветер раздувал его чубчик и
приклеивал волосы к щекам. Солнышки н отдирал их и ещё больше размазывал
краску. Он всё не мог успокоиться: выжить человека из-за какого-то
попугая...
Сперва он решил обляпать Плавали-Знаем с ног до головы суриком. Потом
этот способ показался Солнышкину неподходящим. Он размашисто поставил кистью
на палубе крест. Потом еще один, а за ним и третий, так как забраковал ещё
два придуманных способа.
- О чём ты задумался? - забеспокоился подошедший Перчиков. - У тебя вся
палуба в крестах!
- Задумаешься!
- А в чём дело?
- Дело в том, что я кое-что знаю. Помнишь, я рассказывал тебе про
барахолку, про свои приключения?
- А как же! - с достоинством ответил Перчиков. Память ему никогда не
изменяла...
- Так вот. Этого капитанского попугая я уже видел.
- Где?
- На барахолке! - И Солнышкин рассказал ему про встречу со знаменитым
попугаем.
- Эй, братцы, о чём вы там шепчетесь? - раздался вдруг рядом бас. Это
огромный машинист Мишкин только что кончил смазывать лебёдку и, присев рядом
с Солнышкиным, поставил сбоку банку с жёлтым, как вазелин, солидолом.
Солнышкин ещё раз пересказал историю с капитанским попугаем.
- Ну, ты сам не очень-то воюй! - сказал Перчиков. - Мы его на общем
собрании...
- На собрании! - хохотнул Мишкин. - На-солидолить бы ему и артельщику
пятки, чтобы катились по шарику до самого полюса, - вот и все собрание!
- Как ты сказал? - переспросил Солнышкин и насторожился.
- Насолидолить бы, говорю, пятки, - повторил Мишкин и пошёл искать
папиросу, потому что никак не мог отвыкнуть от дурной привычки курить.
Следом за ним ушёл по своим делам Перчиков, а банка с золотистым
солидолом осталась стоять рядом с Солнышкиным...
Когда Мишкин вернулся, выпуская колесики дыма, банки уже не было. Мишкин,
недоумевая, потоптался около Солнышкина, пожал плечами и пошёл к лебёдке. Он
оглядел лебёдку, посмотрел под скамью, но банки нигде не было.
- Вот ещё артистка! - усмехнулся Мишкин и побрёл в машинное отделение.
Солнышкин как ни в чём не бывало продолжал усердно суричить палубу. И
никто, даже
Перчиков, не смог бы догадаться, что он никак не дождётся наступления
вечера.
Наконец солнце село, и наступила темнота.
Боцман с командой отправился в столовую, и оттуда тотчас раздался весёлый
стук домино и крики: "Дупель два!", "Есть два - четыре!".
Перчиков пошёл на вахту в радиорубку.
Потом по трапу прогрохотали тяжёлые сапоги. Это Плавали-Знаем поднялся в
рулевую.
И Солнышкин, оглядываясь, выбрался на палубу. Над головой висела луна и
перемигивались звёзды, будто знали что-то весёлое. Солнышкин подошёл к
грузовику, открыл дверцу и вытащил из кузова банку. Теперь начиналось самое
опасное. Он снова заглянул в коридо р. Там никого не было. Вверху тускло
мерцали ночные лампы. Солнышкин быстро пошёл вперёд. Около каюты с попугаем
он нагнулся и стал размазывать солидол по палубе. И тут невдалеке раздалось
какое-то лопотанье и вкусно запахло. Это артельщик тащил Плавали- Знаем
собственноручно сваренные сардельки.
"У, подхалим! - зло подумал Солнышкин. - -Помешал!"
Едва он успел вбежать в свою каюту, как за углом раздался толстый шлепок,
крик, будто квакнула жаба, и мимо Солнышкина пролетела пара горячих
сарделек. Артельщик поскользнулся на солидоле и прокатился на спине. На шум
из рубки выглянул Плавали-Знаем и уд ивлённо открыл рот, чтобы спросить у
артельщика, что он делает. Но тут же одна капитанская нога скользнула
вперед, вторая промчалась впереди первой, задралась чуть не в потолок, и
Плавали-Знаем шлёпнулся на палубу.
- Так вот что ты здесь делаешь! - прохрипел он, уставясь на артельщика и
сжимая кулаки.
- Да я сам чуть не отбил печёнку! - возразил тот. - Это кто-то из
машинистов наследил. Я нёс сардельки. Вкусные, очень вкусные. Вот,
попробуйте! - Он с улыбкой подобрал валявшуюся у ног сардельку и протянул
Плавали-Знаем. - Чудесная сарделечка!
- Что?!
- Вкусная! - И артельщик торопливо сунул сардельку себе в рот.
- Шагай отсюда!
- В один миг, в один миг! - залебезил артельщик и, улыбаясь, начал
пятиться за угол.
Плавали-Знаем поковылял к каюте, где жили Тая и буфетчица.
- Откройте! - ударил он в дверь кулаком. Дверь приоткрылась, и из неё,
как из скворечника, выглянула Таина голова.
- Убрать! - показал Плавали-Знаем на перепачканный солидолом порог её
бывшей каюты.
- Ночью? - удивилась Тая. - А почему?
- А потому, - пробурчал Плавали-Знаем, потирая место, на которое только
что шлёпнулся. Один глаз у него спрятался в щёлку, будто прицелился, а
второй готов был выстрелить, как пушечное ядро.
Тая, тяжело вздыхая, стала мыть палубу, а Плавали-Знаем протопал снова на
мостик.
"Ну ладно, я тебе ещё не то покажу! - подумал Солнышкин. Всё это время он
выглядывал из-за двери и еле сдерживал смех. - Я тебе покажу, как по ночам
гонять людей!"
Как только Тая скрылась за углом, он снова бросился к каюте Плавали-Знаем
и начал заново мазать палубу. Но вдруг нога у него самого поехала назад, и
он встал на четвереньки. И тут взгляд его упал на руку: на запястье был
старый бронзовый компас. Стрелка
его, обычно точная, теперь бегала и качалась из стороны в сторону.
Будто хотела сказать: "Ай-яй-яй, молодой человек как вам не стыдно!"
Солнышкин удивился, привстал, и тут вправду раздался укоризненный голос:
- Ну и ну! Вот это партизан!
Он оглянулся. Сзади него стояла Тая.
- А я ничего, - сказал Солнышкин.
- А это что? - И Тая показала на руки, с которых медленно капал солидол.
Она бросила тряпку и сказала: - А ну-ка, пойдём в каюту... И смущённый
Солнышкин отправился за ней. В это самое время Мишкин вышел из машинного
отделения. Он прошёлся по коридору и
вдруг почувствовал, как о его ногу что-то трётся.
- Брысь! - сказал он, так как не мог терпеть бродячих котов и кошек, хотя
на пароходе их не было и в помине.
При тусклом свете машинист разглядел пропавшую банку с солидолом. От
вибрации она вздрагивала и медленно двигалась по палубе.
- Вот артистка! - воскликнул Мишкин и подхватил её.
НЕ НАДО МОЛЧАТЬ!
Солнышкин просунул в дверь голову. На койке сидела тоненькая буфетчица
Марина и быстрыми спицами вязала цветную варежку. Солнышкин прибавил баску и
спросил:
- Можно?
- Можно, - ответила Марина и кивнула круглой, как кокосовый орех,
причёской.
Солнышкин прошёл за Таей в каюту. Руки он спрятал за спину.
- В чём дело, Солнышкин? - удивилась Марина и подняла большие зелёные
глаза.
Солнышкин покраснел, не зная, что ответить.
- А это он мне помогал убирать, - усмехнулась Тая. Она протянула
Солнышкину кусок мыла и открыла кран с горячей водой.
Солнышкин мыл руки, а Тая тихо вздыхала:
- Вояка ты, вояка! И зачем с ним связываться, шума не оберёшься! Лучше
его не трогать!
- Лучше не трогать, - подтвердила Марина, словно всё поняла, и опять
склонилась над клубком.
- Как это - не трогать?
- Так, - вздохнула Марина, - а то он ведь жизни не даст!
- Вот и не даст, если будете молчать! - воскликнул Солнышкин.
- Ну ладно, - вздохнула Тая. - Ладно... Надо пойти вымыть палубу. - И
глаза её смотрели тихо и устало.
- Не надо, - сказал Солнышкин. - Спокойной ночи! - И он решительно шагнул
за дверь.
Кругом была тишина. Спокойно светили лампы. Внизу по-паровозному ухала
машина. Все спали. Только радист Перчиков не снимал наушников в радиорубке.
Перчиков никому не говорил, что мечтает стать космонавтом и поплавать по
марсианским морям, и каждый день п осле работы он сидел и вслушивался в
доносившиеся сигналы спутников. И сейчас он слышал их быстрый писк. За
иллюминатором в темноте горели звезды, вокруг простирался чёрный океан, и
Перчиков чувствовал себя почти на борту космического корабля. А внизу, в
коридоре, его друг Солнышкин крепко сжимал швабру и натирал палубу. Ему было
немного грустно. И потому, что из-за него обидели Таю, и потому, что где-то
грустит его бабушка. И он тёр палубу так, как будто помогал им обеим.
И странно: чем сильнее двигал он руками, тем точнее стрелка компаса
показывала на север.
ЗВЁЗДНАЯ НОЧЬ
Боцман Бурун никак не мог уснуть. Когда он проигрывал несколько партий в
домино, то с грустью думал, что через год ему уходить на пенсию. А что он
будет делать на берегу, Бурун никак не мог представить. Тогда он потихоньку
отправлялся в подшкиперскую и п еребирал своё хозяйство. В борт гулко
стучали волны, и он под этот приятный для него шум рассматривал каждую
тряпушку и каждый гвоздик. Бурун любил свой пароход.
В этот раз боцман, войдя в подшкиперскую, взял в руки почти новенький
пульверизатор для окраски стен, наполнил бачок красной краской и вздохнул:
- Хоть напоследок поработаю по-новому... Он вытащил пару старых вёдер и
стал их обрызгивать краской. Дверь была открыта, краска садилась на вёдра, а
мелкая пыль при каждом толчке разлеталась с ветром по палубе.
В это самое время Солнышкин закончил уборку и собирался ложиться спать,
но в коридоре столкнулся с Перчиковым.
- Солнышкин, Солнышкин! Ты только посмотри, какие сегодня звёзды!
Перчиков открыл дверь и потянул Солнышкина на палубу. От усталости у
Солнышкина уже склеивались глаза, но морской ветер сразу взбодрил его. Небо
было полно громадных звёзд - таких Солнышкин ещё и вправду никогда не видел,
даже у себя в тайге. Большая Мед ведица, сверкая, садилась на самый нос
парохода, созвездие Скорпиона угрожало ярко сверкающим голубым хвостом. И
всё это отражалось в шумящем бесконечном море.
Солнышкин замер в восторге. А Перчиков не унимался:
- Смотри (через всё небо пролетал маленький розоватый спутник).
Когда-нибудь мы с тобой тоже полетим на какую-нибудь планету, туда, в
глубину космоса! - И Перчиков положил руку Солнышкину на плечо. Он в первый
раз делился своей мечтой и ни капельки не ст еснялся.
- Полетим! - сказал Солнышкин и добавил: - Если там будет море. - И вдруг
Солнышкин грудью навалился на борт. - Смотри, смотри! - крикнул он и потянул
Перчикова за руку.
Из морской глубины к самому носу парохода поднимались таинственные
зелёные ракеты. За ними тянулось голубое пламя и мчались искры. Казалось,
они сейчас поднимутся вверх и умчат к звёздам. Но они не отрывались от воды
и уверенно парили впереди парохода.
- Это дельфины, - сказал Перчиков и мечтательно вздохнул: - Эх,
Солнышкин, сколько интересного будет ещё на земле! Представляешь, человек
договорится с дельфинами, человек войдёт в океан! Представляешь, мы с тобой
плывём в глубине океана!
У Солнышкина по спине поползли мурашки.
- Как человек-амфибия? - спросил он.
- Человек-амфибия был одиночка, а нас двое, - сказал Перчиков и похлопал
Солнышкина по плечу. - И понимал он только одного дельфина, а мы будем
понимать всех. Во всех океанах.
Пароход шёл вперёд, поднимая нос к звёздам, взрезая волны. И Солнышкину
казалось, что весь мир летит ему навстречу. В правую щёку ему бил ветер. Он
повернул к нему лицо, и теперь прохладные брызги освежали и лоб, и губы, и
нос.
И конечно же, ни Солнышкин, ни Перчиков не слышали, как боцман Бурун всё
нажимал и нажимал на кнопку пульверизатора.
СНОВА КОРЬ!
Доктор Челкашкин заканчивал ночной обход. Он прислушивался к дыханию
спящей команды и наконец дошёл до каюты Перчикова и Солнышкина. В каюте
никого не было. Но тут отворилась дверь коридора, и Перчиков с Солнышкиным
появились на пороге.
- Принимали воздушные ванны? - спросил Челкашкин. - Молодцы! Полезно!
И вдруг лицо его побледнело, нахмурилось: указательным пальцем доктор
повернул голову Солнышкина налево, потом направо, внимательно посмотрел ему
в глаза и воскликнул:
- Снова корь! Самая настоящая корь. Немедленно в изолятор!
Перчиков посмотрел на друга и грустно присвистнул: всё его лицо было
покрыто мелкой красной сыпью.
- Да, угораздило! - вздохнул Перчиков. - Моряков, Солнышкин...
- Вы ещё стойте? - изумился Челкашкин. - Вы хотите, чтобы на всю команду
распространилась эпидемия? - И он потащил Солнышкина в изолятор.
Солнышкин не успел опомниться, как за его спиной захлопнулась белая дверь
с красным крестом.
Вокруг запахло лекарствами. Челкашкин включил свет и сказал:
- Вот койка, вот табуретка и всё остальное. До завтра спать. Иллюминатор
не закрывать: свежий воздух полезен во всех случаях!
В это время раздался стук в дверь, и жалобным голосом Перчиков спросил:
- Доктор, а передачи приносить можно?
- Никаких передач! - энергично ответил Челкашкин, выходя ему навстречу, и
захлопнул за собой дверь.
Солнышкин остался один. Он присел на жёсткую койку и опустил голову.
Только что он с Перчиковым мечтал о море, о далёких планетах, только что
перед ним летели дельфины... Он посмотрел в иллюминатор и вздохнул. Там, в
нескольких метрах отсюда, их каюта, г де, наверное, сейчас грустит Перчиков.
Солнышкин представил попискивание приёмничка, уютный свет лампочек, и ему
стало совсем горько. Вдруг ему показалось, что за иллюминатором кто-то
царапает о переборку. И тотчас внизу раздался шёпот:
- Солнышкин!
Солнышкин вздохнул. Наверное, послышалось.
- Солнышкин! - раздалось снова. - Иди сюда!
Солнышкин мгновенно подскочил к иллюминатору и увидел Перчикова. Он стоял
на поручнях над самым морем, в руках у него была подушка.
- Что ты делаешь? - ужаснулся Солнышкин.
Ведь один миг - и Перчиков полетит в воду! А Перчиков прошептал:
- Тихо... - И протянул подушку: - Держи, а то в лазарете твёрдая! Всё
будет в порядке.
Перчиков спрыгнул на палубу и скрылся в темноте.
- Спасибо, Перчиков, спасибо! - крикнул Солнышкин. Он обхватил подушку
руками и мгновенно уснул.
В это же время, лёжа в опустевшей каюте, Перчиков составлял план, по
которому вся команда должна будет работать с Солнышкиным. Голова Перчикова
подпрыгивала на жёстком матраце, но это совершенно не мешало ему думать.
Завтра с утра он, Перчиков, передаст по радио концерт для Солнышкина.
Федькин будет заниматься покраской трюма напротив изолятора, чтобы Солнышкин
видел, как правильно владеть кистью. Бурун покажет ему вязку морских узлов.
А если можно ускорить лечение и понадобится переливание крови, то он,
Перчиков, завтра же первым пойдёт на помощь другу.
Как только солнце тронуло Перчикова за кончик носа и за бортом закричали
чайки, он выбежал на палубу. Там уже Челкашкин делал зарядку, похрустывая
упругими мышцами, а боцман возился с пульверизатором. Челкашкин занёс руки
над головой и собирался делать с тойку, но внезапно замер и с ужасом
посмотрел на Перчикова: правая щека радиста прямо на глазах у доктора
покрывалась сыпью.
- В изолятор! - произнёс Челкашкин, вытянув вперёд руку, но тут же глаза
его сделались ещё шире: его собственная рука покрылась сыпью.
Челкашкин повёл усиками, удивлённо огляделся, посмотрел на боцмана, на
ярко выкрашенное ведро, на шипящий пульверизатор и вдруг, схватившись за
голову, с отчаянным хохотом закричал:
- В изолятор! В изолятор!
И Перчиков, забыв про все свои планы, бросился за ним, перелетая сразу
через пять ступенек. Они открыли дверь и остановились у порога изолятора.
Солнышкин спал, все ещё нежно обнимая принесённую Перчиковым подушку.
- Момент, - сказал Челкашкин, - спокойно! Он взял клочок ваты, сунул её в
спирт и смахнул со щеки Солнышкина всю краску.
- Медицина! - улыбнулся Челкашкин.
- Медицина, - засмеялся Перчиков. И только Солнышкин ничего ещё не знал о
своём удивительном выздоровлении.
А ВСЁ-ТАКИ АРГЕНТИНА БЫЛА В АМЕРИКЕ
Утром Федькин встал за штурвал, а Петькин с Солнышкиным начали уборку в
рулевой рубке. Петькин разливал по палубе мыльную воду, а Солнышкин следом
насухо вытирал палубу. Сперва Федькин стоял молча, а потом незаметно для
себя начал напевать известную морс кую песню "Бананы ел, пил кофе на
Мартинике".
В это время в рубку вошёл Плавали-Знаем. Федькин примолк. Но
Плавали-Знаем, наоборот, поощрительно кивнул головой: "Ничего, ничего".
Песня как раз подходила к его великолепному настроению. Он выпил только что
три чашки кофе "Африка" и испытывал прилив бо дрости. Пароход бежал вперёд
по ярким волнам. Ветер овевал мужественное капитанское лицо, и капитану
захотелось поговорить о далёких плаваниях. Правда, дальше Камчатки он
никогда не ходил, но о своих удивительных странствиях любил рассказывать. Он
выглян ул в окно, посмотрел вдаль и задумчиво произнёс:
- Когда после тяжёлого шторма мы подошли к Африке и стали на якорь у
берега Аргентины...
Тут судно так тряхнуло, что Плавали-Знаем едва не вылетел в окно, а
Солнышкин чуть не поехал по мыльной палубе. Это Федькин крутнул в сторону
штурвал, потому что его передёрнуло от удивления. Ведь любой третьеклассник
знает, что Аргентина находится в Аме рике!
Наверное, в другой раз Плавали-Знаем треснул бы кулаком по стенке и
прогнал его от штурвала, но сейчас он только строго посмотрел на Федькина.
Уж очень хотелось ему рассказать эту историю.
- Да, когда мы были в Африке и бросили якорь у Аргентины... - начал
Плавали-Знаем снова.
- Но Аргентина находится в Америке, - сердито заметил Солнышкин,
выкручивая тряпку. От толчка вода разлилась, и ему прибавилось работы.
Плавали-Знаем насмешливо взглянул на него:
- Где-где?
- В Америке, - твердо ответил Солнышкин.
- Петькин, скажите этому знатоку, где находится Аргентина.
Петькин засопел. Ему совсем не хотелось спорить с начальством. Он уже
собирался сказать: "Если вы её видели в Африке, то, значит, в Африке", но
его опередил Федькин.
- Конечно, в Америке, - сказал он.
- Тоже мне грамотеи, географы! В школе учились! - закачал головой
Плавали-Знаем. - Я никогда ничему не... - Он хотел сказать что-то ещё, но
вдруг спохватился, мигнул и подошёл к Федькину: - А это что, во-первых, за
разговоры на вахте? Вы что, забыли? А в о-вторых, когда я плавал, Аргентина
была в Африке! Ясно?
Федькин только усмехнулся и постучал ногой об пол. Но Солнышкин стерпеть
этого не мог.
Он выпрямился и, выкручивая тряпку, спокойно произнёс:
- А всё-таки Аргентина была в Америке! Всегда была в Америке. Это знает
любой школьник.
- Ну хорошо, - многозначительно сказал Плавали-Знаем и потряс перед ним
пальцем. - Ну хорошо, вы ещё вспомните, где была Аргентина, когда останетесь
в первом порту! У вас там будет много времени для воспоминаний. В первом
порту!
Разозлившись, он так схватился за подбородок, что уколол пальцы
собственной щетиной.
Солнышкин вытирал палубу и думал: "Ничего, хуже, чем с ним, не будет".
Петькин сердито сопел, а Федькин усмехался и про себя всё напевал старую
морскую песню.
- В первом порту, в первом порту... - пробубнил ещё раз Плавали-Знаем и
сбежал по трапу.
Может быть, так всё и случилось бы, если бы в скором времени на пароходе
"Даёшь!" не произошли куда более важные события.
НЕВЕРОЯТНОЕ СОБЫТИЕ В ТИХОМ ОКЕАНЕ
В последнее время с боцманом Буруном случилась удивительная перемена. При
встречах с Перчиковым он улыбался, вежливо пожимал ему руку, будто сто лет
не виделся, и радист был доволен: наконец наступил мир. Но он не замечал,
как ухмыляется чему-то боцман з а его спиной.
Как-то вечером Перчиков вышел понаблюдать за звёздами и помечтать о
межпланетном путешествии. Он уселся на шлюпку и стал смотреть в тёмную
высоту. Одни звёзды сверкали так близко, что их хотелось положить на ладонь,
как снежок; другие мерцали так далеко, что при взгляде на них начинало
тоскливо ныть сердце. Звёзд было множество. Они горели над трубой,
мачтами...
И вдруг Перчиков увидел, что несколько звёзд пропали. Он вскочил. Звёзды
появились опять. Он хотел было сесть, но звёзды снова пропали.
"Что за чушь? - подумал Перчиков. - Видимо, их заслоняет какой-то
предмет". И тут он вспомнил, что как раз в этом направлении находится его
антенна. Перчиков вспомнил угрозы боцмана, его улыбку и в волнении бросился
по трапу наверх. На его любимой антенн е висели боцманские тряпки и
развевалась штанина от федькинских брюк!
Такого подвоха, такой подлой насмешки Перчиков не ожидал. От ярости
кончик носа у него едва не засветился.
"Вот что значит доверять льстивым улыбкам! Вот что значит потерять
бдительность", - думал Перчиков. Он собрался уже сорвать штанину, но тут ему
в голову пришла такая мысль, что он подпрыгнул от уд
...Закладка в соц.сетях
