Жанр: Детская
Ивашка бежит за конем
...глотал, проглотить не сумел. Он ещ„ раз глотнул, отвечает:
- Я иду по улице. Прислужницы обе в один голос объясняют:
- Он ид„т по улице, госпожа.
У парня глаза светло-голубые, будто незабудки выросли в тени или небо
ранней весенней порой. Он смотрит на госпожу Пульхерию, глаз не опускает.
- Как ты смеешь на меня смотреть? И прислужницы в голос:
- Как ты смеешь смотреть на госпожу?
- О, ш„не фрау, прекрасная госпожа, я смотрю на рубец твоего платья.
Прислужницы опустились на колени, торопливо расправляют подол платья.
Прекрасная Пульхерия оглядела платье, ничего не замечает - ни пылинки, ни
пятнышка, ничего платьем не задела, нигде не порвала.
Она спрашивает:
- А чем оно плохо?
Парень поставил корзины наземь, говорит:
- Криво скроено, неровно подшито. Я могу сделать хорошо.
Она рассердилась, крикнула:
- Ты бы лучше свои дыры залатал! Он пожимает плечами, говорит:
- О, это? Дас ист никс - это ничего. Один сапожник не имеет одни сапоги.
- Ах, так ты сапожник?
- Я не сапожник, не шустергезеле. Я очень знаменитый мастер-портной. В
мой город Бремен я лучше всех. Я шью платье самой госпоже бургомистерше.
Одна маркграфиня посылает мне свою мерку, я ей вундерш„нес платье шью.
Прислужницы хихикают, прекрасной Пульхерии неловко. Она ид„т дальше,
больше не оглядывается. Они пришли к Сотану - посмотрели венец. Красота
невообразимая, неописуемая - но ах как дорого! Прекрасная Пульхерия не
решается покупать, отказаться неловко. Она говорит:
- Откуда у тебя такой венец? Он краденый?
- Не обижай меня, госпожа. Не нравится - не бери, но такие слова нехорошо
говорить. Этот венец военная добыча. Этим летом после удачного набега я снял
его с головы русской княжны.
- Я с чужой головы не стану надевать, - говорит прекрасная Пульхерия и,
не простившись, уходит.
А там во дворе сидит этот парень у водо„ма, железный кот„л чистит.
Вечером госпожа всходит на высокую башню, долго на полную луну смотрит.
От луны по морю серебряная дорожка переливается, искрится, будто тяж„лый
ш„лк. Далеко-далеко, внизу под скалой, волны белой пеной ложатся на берег,
снежный подол морского платья.
А какие такие платья у бургомистерши, у маркграфини?
На другое утро она зов„т двух прислужниц, спускается с крепостной горы,
пов„ртывает в предместье. Она оглядывается через плечо - не ид„т ли кто за
ней. А никто не ид„т.
Одна из прислужниц говорит:
- Какой красивый был этот молодой человек! Госпожа Пульхерия говорит
презрительно, слова сквозь зубы цедит:
- Я не понимаю, что ты за глупости говоришь! Вот приходит она к Сотану,
говорит:
- Я этот киевский венец возьму, так и быть. Но в придачу ты должен дать
мне портного. Сотан удивляется - что за портной?
- Такой жилистый, длинный, такой неумытый. Он вчера здесь чистил железный
кот„л.
- Ах, этот бездельник? - говорит Сотан. Он хлопает в ладоши, зов„т слугу:
- Приведи сюда немецкого раба.
Прекрасная Пульхерия говорит:
- Слушай, портной, ты сошь„шь мне платье. Только лучше, чем там своим
графиням шил. А не угодишь мне, так есть у нас в крепости подземная тюрьма,
каменный мешок. Там крысы отгрызут тебе нос.
Глава семнадцатая
А ИВАШКА БЕЖИТ, БЕЖИТ
В Кобякича доме пусто и тихо. Сам-то опять уехал в степь.
У Параски руки ни к чему не лежат. По хозяйству распоряжается нехотя -
работы будто поменьше стало, а делать е„ некому. Кое-как вс„ ид„т, спустя
рукава. Ой, скучно!
"И-а", - закричал ос„л.
- А не съездить ли нам в город? - говорит Параска. - У меня там подружка
жив„т. Десять лет не виделись, а может, ещ„ жива. Навестить е„, что ли?
Ивашка, почисть осла. Вон он какой лохматый стал.
На таком в город показаться стыдно.
Вот они едут в город. Параска на ослике, а Ивашка ид„т рядом, вед„т осла
за уздечку.
Город от них часа за четыре ходьбы, а они едут все восемь часов без
малого. Ос„л иной раз побежит рысцой, Параску растряс, чуть наземь не
сбросил. То вдруг упр„тся, не хочет идти. Они его ласкают, уговаривают:
- Ид„м, Серенький, ид„м, милый. Ах, да какой хороший и красивый. Ушки-то
длинные, ш„рстка-то ш„лковая! Ид„м, хорошенький! Пошли, что ли! Вот приедем,
я тебе морковку дам.
Это ещ„ когда будет, а на горном склоне рыжие колючки пышно растут. Как
ему не дать полакомиться? Ведь тоже живая тварь.
Ивашка тянет осла за узду, а он всеми четырьмя ногами уп„рся - и ни с
места.
Однако ж на заре они выехали, а вскоре после полудня увидели вдали город.
А сперва только видят высокую скалу, увенчанную крепостными стенами.
Поближе подъехали, там по всей долине цветут сады и ручьи журчат. Домики
встречаются вс„ чаще, народу по дороге вс„ больше. Идут и едут в обе
стороны. В ином месте так густо прут, едва
меж двух повозок протиснешься. Ослик присмирел, послушно ид„т, только
длинные уши вздрагивают.
Вот и в город въехали. Улицы камнем мощ„нные. Конские копыта цокают,
кол„са скрипят, вода в фонтане плещет, людской гомон громче морского прибоя.
Параска чего-то кричит, Ивашка е„ не слышит. Она с седла нагнулась, пальцем
ткнула его в плечо:
- В этот проулочек заворачивай. Здесь, помнится, подружка жив„т.
Они в одну, в другую калитку покричали, нашли подружкин дом.
- Ой, ты ли это? Постарела-то как! Я б тебя на улице и не признала!
- Ой, и ты не моложе стала! Ишь, вширь раздалась!
Обнялись, целуются, уж не чаяли, что свидеться прид„тся. Подружка
хлопочет. Накрывает на стол, в погреб сбегала, по дому мечется. Параска
доста„т из корзинки белую курочку-хохлатку, гостинец привезла. Они
стрекочут, как сороки, друг дружку перебивают, вс поминают старые годы.
Ивашка сидит на приступочке, ему суш„ные фиги дали. Со своей смоковницы
плоды - таково сладкие! Он поел, облизал пальцы, ему больше нечего делать.
Он просит:
- Т„тка Параска, можно мне пойти погулять?
- А пойди, пойди, только не потеряйся, город-то большой, незнакомый.
Подружка кричит ему вслед:
- Обратно пойд„шь, примечай - где большая смоковница, тут мой дом. Выше,
раскидистей моей смоковницы во всей Сугдее не найти. Е„ издали видать, не
заблудишься.
- Далеко не ходи, - говорит Параска, - скорей возвращайся. Нам бы ещ„
засветло вернуться домой.
- Я скоро, - говорит Ивашка.
Он ид„т по городу, по большому, по незнакомому, а по сторонам не смотрит
и под ноги не глядит. Его взор устремл„н вверх, на крепость. Венцом вь„тся
крепость вокруг всей горы, вздымается к вершине скалы, там высокая башня на
все четыре стороны света смотр ит. С той башни за море видать, за туманы, за
облака, за водную гладь, за бурные валы, до того, до отдал„нного берега, где
Царьград по краю земли.
Ивашка под ноги не смотрит, а камни-то неровные. Многими столетиями по
ним ступали, они износились, ст„рлись, скользкие. Где ребром торчат, где
вовсе ямка, а где ямка, там лужа.
Ивашка споткнулся, чуть в лужу не угодил, а его подхватывает чья-то рука.
- Господин Гензерих!
- Ивашка, мейн либер кнабе, мой милый мальчик, как ты жив„шь?
Ивашка открыл было рот ответить, а господин Гензерих ему говорить не
да„т, спешит про себя рассказать.
- О! Я живу очень хорошо, зер гут! Я живу в крепости, во дворец.
Он Ивашку одной рукой обнял за плечи, другой рукой машет, хвастает:
- Я теперь очень важный человек!
- А как же ты от Сотана ушел?
- Фуй, Сотан грязная свинья. Я уже давно у него не живу. Я уже всю зиму у
него не живу. Меня выкупила госпожа супруга правителя, эйне вундерш„не фрау.
Я ей вундерш„не платье шью. Одно платье, два платье, очень много платье. Зер
филь - очень много.
- Так ты больше не купец теперь?
- О нет! Я лучше.
Они идут в гору. Крепостные стены над ними нависли. От них тень и
прохлада. У подножия фонтанчик, тонкой струйкой ль„тся вода. Ивашка
нагнулся, ловит воду ртом.
- Вода невкусно, - говорит господин Гензерих, - я лучше дам тебе пить
вино. У меня есть дома дорогое вино.
- Ну уж нет, - говорит Ивашка, - я тво„ вино не стану пить. Один раз
попил - уч„ный.
Господин Гензерих хохочет, сквозь смех едва выговаривает:
- О, это было, это прошло. Не надо помнить.
- Нет, - говорит Ивашка, - я с тобой не пойду. Давай здесь простимся.
Меня уже ждут давно, наверное.
- Простимся! - повторяет господин Гензерих. - Ауф иммер - навсегда! - И
на глазах у него, на голубых, на бел„сых, большая слеза, будто пузырь.
- Зачем навсегда? - говорит Ивашка. - Может статься, опять повстречаемся.
- Ниммермаль! - говорит господин Гензерих. - Никогда!
Ивашка не пойм„т, что так, да почему и с чего бы у господина Гензериха
такой торжественный вид. Господин Гензерих махнул рукой, господин Гензерих
говорит:
- Я уезжаю! Ауф иммер - навсегда!
- А далеко ль?
- В Царьград! Госпожа супруга правителя - она уезжает и бер„т меня. Я
буду ей ещ„ много платья шить в городе Царьград.
- В Царьград? Ох, господин Гензерих, в ноги тебе поклонюсь, возьми меня в
Царьград! Мне очень туда надо. Вспомни, как мы от Днепровских порогов в
ладье в Царьград бежали, да не пришлось достигнуть. Тебе бы тогда без меня
не спастись. Возьми меня! Сл„зно
прошу.
Господин Гензерих морщит свой длинный нос, говорит:
- Зачем? - Повернулся, ид„т к крепостным воротам.
А Ивашка бежит, бежит за ним, сл„зно умоляет:
- Возьми меня, возьми меня, что тебе стоит! Господин Гензерих
остановился, подумал, ударяет себя в грудь, говорит:
- Я теперь очень важный человек. Я скажу госпоже, она для меня сделает
вс„ - аллес!
Он бер„т Ивашку за руку, они входят в крепость.
ПРОКОП-ВСЕХ-ПОБЕДИШЬ
В те времена жил в Царьграде отставной солдат-грек, по имени Прокоп, а
прозвище ему было Всех-Победишь. Сам ли он его придумал или дали ему такое в
насмешку - но являл он скорее вид поражений, а не побед. Вс„ его лицо - от
виска через нос до скулы - пере секала глубокая рытвина, след страшного
удара вражеского меча, и оттого один его глаз был навеки прищурен. На левой
руке не хватало у него тр„х пальцев, а чудом уцелевшие большой и мизинец
походили скорей на клешню краба, чем на кисть человеческой руки.
Он хромал на одну ногу, но ужасный шрам от раны, некогда нанес„нной в
бедро, он и не думал скрывать, так что всем было видно, что он был герой,
участвовавший во многих больших сражениях.
В награду за военную службу он получил клочок земли, но тотчас продал его
помещику, а на вырученные деньги жил расч„тливо и скудно - хватило бы до
конца дней. На обед он довольствовался тремя листиками салата и съедал их,
обмакнув в уксус, так что одновр еменно утолял и голод и жажду. Однако же
было у него немало друзей, и приятелей, и знакомцев, которые охотно
подносили ему чарочку вина, а на закуску хлебец с зубчиком чеснока.
Однажды в полдень он прогуливался по улице, с благодушным и сытым видом
ковыряя в зубах щепочкой. Его здоровый глаз крутился колесом, бросая взгляд
и впер„д, и назад, и во все стороны, зорко вглядываясь, не встретится ли
знакомое лицо. Но люди проходили
мимо, равнодушные, не замечая его. Три одиноких листика салата подняли
возню в его кишках и громко требовали добавки. Уж он начал подумывать, что,
как это ни претило его гордости, прид„тся, пожалуй, стать в ряд нищих на
церковной паперти и протянуть руку за подаянием.
Тут вдруг он заметил парнишку, одиноко стоящего среди снующей мимо толпы.
Парнишка растерянно оглядывался, и по всему было видно, что с ним
случилось что-то неладное.
Прокоп-Всех-Победишь остановился против него и оглядел его с ног до
головы. Судя по лицу и одежде, он, без сомнения, был иноземец и, вероятно,
русс. За время своих походов Прокопу случалось встречать франков и латинян,
арабов и русских, и он умел объясня ться на их языках. Поэтому он недолго
думая заговорил:
- Мальчик, что ты стоишь одиноко? При звуке родной речи парнишка
встрепенулся. Радуясь и смущаясь, схватил он Прокопа за край одежды и
воскликнул:
- Ах, дяденька, я заблудился! Город-то какой большой!
- Это так! - гордо ответил Прокоп. - Воистину город необъятный. И нередко
случается, что человек, родившийся на первом холме, никогда не ступал на
седьмой и терялся в долине между шестым и пятым.
Но не следует унывать. Будь терпелив и смел и всех победишь.
- Мне бы только найти дорогу домой! - сказал парнишка и всхлипнул.
Искусными вопросами Прокоп выяснил, что мальчишку зовут Ивашка, что он
только вчера приехал сюда со своим другом, немецким портным, а портной шь„т
платье госпоже Пульхерии. а остановились они у дальней родственницы госпожи.
А как имя родственницы и на ка кой улице е„ дом, он не знает.
- Это дело нел„гкое, - сказал Прокоп. - И неудобно его обсуждать среди
шумной толпы. Если у тебя есть немного денег, зайд„м в харчевню. Там в
тишине обсудим, как тебе добраться до дому,
- У меня есть монетка. Мне дала госпожа.
- В таком случае, вс„ в порядке! - воскликнул Прокоп. - Можешь считать,
что ты уже дома.
С этими словами он взял Ивашку за руку и пов„л в ближайшую харчевню. Тут,
удобно развалившись на деревянной скамье, он кликнул хозяина и велел подать
мисочку оливкового масла и к ней два пресных хлебца и ещ„ один хлебец,
замешанный на меду или посыпанный тмином, и ещ„ две-три сухие рыбки и
большую луковицу, и ещ„, пожалуй, немного вина на все остальные деньги.
- А кто будет платить? - спросил хозяин.
- Я! - гордо воскликнул Прокоп и со звоном бросил на стол Ивашкину
монету.
Хозяин пересчитал заказ по пальцам и сказал:
- Ничего здесь нет остального. Выбирай или рыбу, или вино.
Три листика салата в животе у Прокопа зашумели сильней. Он вздохнул и
сказал:
- Ну что ж, пусть будет рыбка.
В харчевне было прохладно и тихо, и сперва они ели молча. Прокоп
отламывал маленькие кусочки хлеба и макал их в миску с маслом, а потом всю
е„ досуха обт„р изнутри корочкой. Потом съел он лук и рыбу, и, когда на
столе остались только кожура и кости, Прок оп снова взял обе рыбьи головки,
внимательно осмотрел их здоровым глазом и ещ„ раз обсосал. Затем он
откинулся головой к стене, сыто вздохнул и сказал:
- Ну, говори, по какому делу забрался ты так далеко от своей родной
страны.
Тут Ивашка начал рассказывать, как украли Аннушку и как он бежал за кон„м
и вс„ дальше и дальше искал след и случайно узнал, что Аннушка в Царь-граде
и теперь только осталось найти е„ здесь.
- Да! - сказал Прокоп. - Это дело нел„гкое. Если она набожна, будем
искать е„ в храме Софии. Если она любит наряды, найд„м е„ на большом базаре.
Если она тоскует по родине, наверно, стоит она на пристани и смотрит вдаль.
- Она тоскует! - воскликнул Ивашка.
- Помолчи! - приказал Прокоп. - Ты мешаешь мне думать. Но если она...
Нет, это нел„гкое дело! Прид„тся нам ещ„ не раз встретиться. У тебя дома
есть ещ„ деньги?
- Я попрошу, - сказал Ивашка.
- Вот и хорошо. Завтра увидимся. И Прокоп уже начал подыматься из-за
стола, когда Ивашка вскрикнул:
- Дяденька, а как же я попаду домой?
Прокоп вздохнул, опять опустился на скамью и пробормотал:
- Ну, говори, как выглядит улица, где ты остановился. Нет ли поблизости
каких-нибудь заметных зданий?
- Как вышел я из дома, повернул налево, а там невдалеке стояла на площади
белая каменная женщина.
- Статуя Венеры, - пробормотал Прокоп. - А мы уж у самого Бычьего рынка.
Далеко же ты забрался, дружок! Но не унывай. Эту каменную женщину и квартал
около не„ я очень хорошо знаю. А нет ли у тебя ещ„ какой-нибудь завалящей
монетки? Очень хочется пить. У
этого мошенника хозяина рыба уж очень солона.
- Нет, - сказал Ивашка. - Но завтра я непременно достану.
- Ну что же, прид„тся мне, видно, напиться у фонтана. Вода - гусиное
вино, а гуси спасли Рим. Я тебя спасу, мой мальчик, и твою Аннушку спасу.
Ну, ид„м, провожу тебя до дому, а завтра опять встретимся. Не унывай,
Ивашка, всех победишь!
ИВАШКА ПРИХОДИТ НИ С ЧЕМ
Наутро Ивашка и сон ещ„ не ст„р с глаз, а уже подбежал к окну и выглянул
наружу. Там на противоположной стороне улицы, прислонившись к стене дома,
стоял Прокоп-Всех-Победишь и, казалось, смотрел прямо на его окно.
У ног Прокопа лежала собака, длинная и худая, с откусанным ухом и
потр„панным хвостом. Она подняла морду и тоже посмотрела на окно.
"Надо непременно, непременно достать монетку", - подумал Ивашка и побежал
искать господина Гензериха.
О, Гензерих был прилежный человек! Он уже давно сидел, поджав под себя
ноги, на столе и усердно шил. При виде Ивашки он нахмурился, по промолчал.
- Господин Гензерих, будь добрый, - сказал Ивашка, - дай мне монетку.
Тут господин Гензерих не выдержал, выплюнул изо рта булавки и закричал
страшным голосом:
- Ты негодный феркель, свинкин сын, порося! Тво„ сердце не знает
благодарности! Это я прив„з тебя сюда. Это ты должен мне давать деньги, а я
не должен давать. Раус мит дир - пош„л вон!
Ивашка поспешно выбежал и опять выглянул в окно. Там, прислонившись к
стене, стоял Прокоп-Всех-Победишь, и у его ног лежала собака. Оба, казалось,
смотрели прямо в рот Ивашке.
Тогда он побежал к госпоже Пульхерии. Две служанки хлопотали вокруг не„,
помогая ей одеваться.
- Госпожа Пульхерия, будь добрая, - крикнул Ивашка, - дай мне,
пожалуйста, поскорей монетку!
- Я только вчера дала тебе, - сказала госпожа. - На что ты е„ потратил?
- На суш„ные рыбки, - ответил Ивашка.
- Фу, какая гадость! - воскликнула госпожа. - Можно подумать, что тебя
здесь не кормят. Рыбки! Суш„ные!
Служанки захихикали, и одна из них сказала:
- А он вчера и не приш„л к обеду. Ходит неизвестно где.
- Я замешкался, - пробормотал Ивашка.
Но госпожа не стала слушать и строго сказала:
- Чтоб это было в последний раз. Я не потерплю беспорядка. Уходи.
И Ивашка уш„л ни с чем.
Совсем смущ„нный, он нерешительно высунул нос во входную дверь, и тотчас
Прокоп отделился от стены и, широко улыбаясь, пош„л ему навстречу. Собака
тоже поднялась и, виляя хвостом, последовала за ним.
- Вот, Ивашка, познакомься, - весело заговорил Прокоп, - это мой верный
п„с, друг и слуга - Махмут.
Махмут тихонько взвизгнул.
- Умный п„с. Слышишь, пода„т голос. Жд„т угощенья.
- А чем ты его кормишь? - спросил Ивашка.
- По правде сказать, я его не часто кормлю. Он чаще сам кормится, -
ответил Прокоп и выжидательно посмотрел на Ивашку. При этом его рука слегка
д„рнулась, будто хотела протянуться ладонью кверху.
- Это хорошо, - жалобно сказал Ивашка. - Хорошо, что сам. Сегодня, знаешь
ли, не дали мне денег. Может, завтра дадут.
Но Прокоп не рассердился, не повернулся, не уш„л. Совсем напротив! Он
даже принялся утешать Ивашку:
- Эх, не унывай! Уж завтра дадут. К тому же сегодня постный день. А во
время моих походов я и в пост, и в праздник привык бросаться в битву
натощак, и это не мешало совершать мне великие подвиги.
Ивашка обрадовался перемене разговора и поскорее спросил:
- Ты совершал подвиги?
- И мои раны тому свидетели! - воскликнул Прокоп.
Они медленно шли по улице и уже вышли на площадку со статуей Венеры.
Здесь Прокоп сел на скамью, глубоко вздохнул и сказал:
- Но не ужасайся, услышав мой рассказ.
- Я не ужаснусь, - быстро ответил Ивашка.
- Ужасн„шься! - громовым голосом вскричал Прокоп и ударил кулаком по
скамье. - Бесчисленные полчища убитых мной врагов и те ужасались. Так слушай
же!
- А разве мы сегодня не пойд„м искать Аннушку? - спросил Ивашка.
- Сегодня уж не пойд„м. Может быть, завтра. Сегодня что-то я чувствую
слабость. Эх, глоток бы вина, и вс„ бы прошло. Так, говоришь, не достал
денег? Эх, не унывай! У меня полон город друзей, и приятелей, и добрых
знакомых. Уже я всем рассказал про тво„ д ело, и они теперь повсюду ищут
твою Аннушку. Надо надеяться, к завтрему найдут. К тому же Махмут. Если б ты
знал, что за нюх у этого пса! Дать ему понюхать старый Аннушкин башмак, или
хотя бы говяжью кость, или хоть ч„рствую корку, и он тотчас пойд„т по
следу. Умный п„с!
- Аннушка башмаков не носила, - сказал Ивашка, и слезы выступили у пего
на глазах, - она босиком ходила. Она... Ох, скоро год, как я е„ ищу!
- Найд„шь, найд„шь! Я е„ завтра непременно найду. Это дело нел„гкое, но я
и не такое свершал. Да ты садись! Устанешь стоять, слушая меня, а у меня вс„
равно сегодня никаких дел пет. Махмут, ложись. Нечего обнюхивать фонтан.
Ничего съедобного там нет и не бывало. Наши хозяйки бережливые. Будешь
бережлив, когда нету денег. Да, для старого солдата и медной монетки нет, а
вот в Италии проливали мы реки золота. Заново отстроили стены Милана,
укрепили Анкону. На подкупы и подкопы есть деньги... Махмут, ложись ,
сколько раз тебе говорить! И крестоносцы, голодная орда, саранча ненасытная,
объели нас. Правда, в хлеб мы им подмешивали известь и всякую дрянь, а вс„
же сколько это стоило.
Тут он вскочил, ударил себя в грудь и опять бессильно опустился на
скамью.
- Вот сравнивают нашего государя Мануила Комнина и с Александром
Македонским, и с Геркулесом, и с Ахиллом. Да если он Ахилл, так я уже
наверно Патрокл. Хорош бы он был без меня! Посмотрел бы я, что бы он делал,
не будь меня рядом! Да я... Махмут, ложись! Будешь ты меня слушать, Ивашка?
Перестань гладить пса. Слушай!
ПОДВИГИ ПРОКОПА
Даже сама знаменитая женщина-историк принцесса Анна Комнина, известная
всему миру своей великой уч„ностью и цветистым слогом своих писаний, не
могла бы поведать о воинских подвигах своего племянника, императора Мануила,
с большим увлечением и преувеличен ием, чем сделал это Прокоп-Всех-Победишь.
Ничего удивительного в этом нет. Ведь она-то спокойно сидела на золотом
кресле в мраморном дворце, а он-то вс„ вынес на собственной шкуре. Да,
случись с ней хоть сотая, хоть тысячная часть того, что ему пришлось
испытать, уж она не стала бы макать перо в чернильницу, а поскорее удрала
бы куда-нибудь подальше, спряталась бы в самом глухом монастыре. Так-то!
Прокоп говорил уже больше часа, и п„с Махмут давно заснул, свернувшись
калачиком у ног хозяина. А Ивашка сидел выпрямившись, не мог оторвать
зачарованных глаз от губ Прокопа. Уж так наглядно он рассказывал - от ужаса
даже мурашки бегали по спине.
- Где только не воевал наш император, - говорил Прокоп, - где только не
гибли его верные солдаты - и на равнинах Венгрии, на берегах Италии и
Египта, на морях Сицилии и Греции. Вот в Венгрии случилось однажды, что шли
мы весь день, устали, как собаки, ос тановились на берегу реки в виду моста
и повалились спать. Как полагается, выставили часовых. Но они ведь тоже
люди, а не кто-нибудь. У них тоже глаза смыкаются, и винить их нельзя, уж
очень все притомились. Одним словом, просыпаемся мы утром, а на том б ерегу
несч„тное венгерское войско. Так и валят полчища одно за другим. Прямо как
мухи на столе в харчевне. Вс„ от них черным-черно и гул по всей местности. А
между ними и нами один только узкий мост.
Все, конечно, спросонья ужаснулись, а наш император говорит:
"Вы, мои храбрые войска, отступайте-ка к тому вон лесочку и не бойтесь. Я
этих безбожных венгров через мост ни за что не пущу. Мне такой подвиг раз
плюнуть".
И вот он хватает свой меч и даже щита не взял и становится на мосту. А
венгры так и прут на него. И впереди у них два великана, родные братья.
Ростом они на голову выше хорошего дуба, ручищи - как мельничные жернова.
Ступают они на мост - будто гром загр емел, и бр„вна все погнулись. А наш-то
неустрашимый император как взмахнул мечом, как закрутит его над головой, и
меча-то уже не видать, а будто беспрерывно сверкают молнии.
"Э, - думаю я, - храбрый какой наш„лся! И щита не взял. Трахнут его эти
великаны по голове, только мокро от него останется. Кто тогда будет мост
защищать? Нет, - думаю, - это не годится. Надо ему помочь".
Вот хватаю я его щит, становлюсь за его спиной, так немножко сбоку, чтобы
мне свободней было сражаться, и жду, что будет.
Тут этот первый великан устремляется прямо на него и сво„ длинное копь„
впер„д выставил, А я выскочил сбоку, и копь„ прямо в мой щит ударилось и от
этого могучего удара разлетелось в щепы, а великан кувырк - через перила
моста грохнулся в реку. Такая вол на поднялась, захлестнула мост. Но мы с
императором стоим крепко. А уж второй великан на нас кинулся. Да так
быстренько, не рассчитал, прямо на императорский меч напоролся, а я его тут
же трахнул щитом по голове. Он и испустил дух.
У Ивашки дыхание сп„рло от восторга. Он едва смог прошептать:
- А когда он такой страшно высокий, как ты достал до его головы?
- А я подпрыгнул. Не перебивай. Да, и, когда венгры увидели, как мы
вдво„м разделались с их великанами, они тотчас повернули и бросились бежать.
Так сразу стало чисто, будто их метлой повымели.
- Ах, какой ты удивительный герой! - воскликнул Ивашка.
- Да уж какой есть, - ответил Прокоп и скромно пожал плечами. - Только
это никому не известно. Все только и кричат, что-де неустрашимый рыцарь
Мануил Комнин один защитил мост против целого венгерского войска. А про меня
ни слова. А я что? Мелкая сошка. Н о я за славой не гонюсь. Не надо мне этой
славы!.. А в другой раз, оставив сво„ войско далеко позади, поскакал он
впер„д в поисках рыцарских приключений. Были с ним только его брат и верный
слуга Аксух. "Ну, думаю, маловато вас, меня не хватает", - и тож е поехал
вслед, хотя, конечно, поодаль, чтобы он меня не увидел и не прогнал. И вдруг
нам навстречу восемнадцать сельджукских всадников. Это, думаю, пустяки, с
ними он сам справится. И действительно, после недолгого сражения все они
раз
...Закладка в соц.сетях
