Жанр: Детская
Рэдвол 6. Изгнанник
...остях.
- Все, что здесь говорилось о Сварте и его войске, должно остаться между нами, -
предупредила аббатиса своих друзей. - Тогда скорее всего в аббатстве будет все спокойно.
Вечерний пир не отменяется.
От Монаха не ускользнули разочарованные взгляды Сьюмина и Хартвуда.
- Не волнуйтесь, братья, вы ничего не пропустите. Когда, разбив врага, вы к нам
вернетесь, я самолично закачу вам особый пир в честь победителей.
ГЛАВА 20
В тот вечер Мериам любовалась закатом на западной стене аббатства. Рядом с ней
стояла Бриони - они были близкие подруги.
Вдруг аббатиса часто заморгала, пытаясь прогнать непрошеные слезы:
- Я вспомнила давно ушедших от нас героев, которые столько сделали, чтобы
построить это замечательное аббатство из красного песчаника. В их числе и твой родной
дед Гонф, и его жена Колумбина. Тут каждый уголок - винные погреба, кухня, кладовые,
Пещерный Зал, спальные покои, лазарет, лестницы и коридоры - все выстроено для нас
и
тех, кто придет за нами. Мы должны во что бы то ни стало сберечь это чудесное место.
Маленькая мышь пристально посмотрела на Мериам:
- Аббатиса, но почему у тебя такой грустный вид?
Мериам одарила ее своей редкой улыбкой. И, подхватив юную мышь под локоток,
повела ее вниз по лестнице.
- С чего это мне грустить, когда мы отправляемся пировать? Лучшего повода для
веселья просто не бывает, моя милая.
Вдруг Мериам громко рассмеялась и вместе с Бриони, визжа и хохоча, словно
малышка, улепетывающая от бани, помчалась во всю прыть по лужайке.
Когда они влетели в Большой Зал, раздался гром приветствий. Все, особенно
молодежь, с нетерпением ожидали начала праздника.
Проплыв к своему большому стулу, аббатиса притворно нахмурилась. Мгновенно
воцарилась тишина.
Мериам подождала, пока два толстеньких кротенка подвинут ей стул, чтобы она могла
сесть. Скрестив лапки, она продолжала стоя разглядывать накрытые прямоугольные
столы. На белоснежных скатертях мерцали свечи и светильники. Посредине праздничного
стола возвышался громадный торт Банфолда.
В зале вое еще стояла тишина, пока Мериам не произнесла благодарственное слово
всем покровителям Рэдволла.
Под строгим взглядом Мериам никто не смел нарушить затянувшееся молчание. Вдруг
на лице аббатисы засияла улыбка.
- Итак, не знаю, как вы, но лично я проголодалась.
Под гром смеха и аплодисментов пир в честь поминовения рэдволльских героев
начался!
В половине лиги от Рэдволла в ночных лесах и реках Страны Цветущих Мхов началось
движение. При серебряном свете ущербной луны добрая сотня зверей готовила оружие к
бою. Хартвуд обратился к вынырнувшей из воды бравого вида выдре, вооруженной
дротиком и пращой.
- Ну что, Шкипер, готовы твои воины? - поинтересовался он.
Тот хлопнул лапой по подсумку, в котором грюкнули камни:
- Полный порядок - хоть сейчас в бой, дружище!
Сьюмин похлопал по плечу небольшую, но воинственного вида белку:
- Что ты сказала своим, Рыжуха?
Облизав наконечник стрелы, белка довольно ухмыльнулась:
- Что-то про Рэдволл и что, мол, намечается крупная потасовка. Ладно, старик,
показывай, куда идти.
- Только, чур, без лишнего шума, ладно? Сьюмин нырнул в темноту и остолбенел,
увидев перед собой долговязого зайца с громадным суком в лапе и колчаном стрел такой
величины, которые ему до сих пор и не снились. Сьюмин в недоумении заморгал, а
Рыжуха лишь небрежно махнула пушистым хвостом:
- Этого бродягу мы несколько лет назад нашли в лесах. Стреляет, как молния, хоть
стрелы у него величиной с копье. Не поверишь, но он хочет быть белкой, как мы. Правда,
как боец он стоит пятерых, но ест за десятерых.
Заяц и впрямь представлял собой любопытное зрелище: его калачик-хвост петлей
обхватывала бечевка, которая через спину была привязана к ушам. Обычно
немногословный, Сьюмин улыбнулся и шепнул Рыжухе:
- Как его зовут?
- Это тебе ни к чему, - отрезала она. Сьюмин прокашлялся, чтобы не рассмеяться:
- Нет, к чему! Воительница ухмыльнулась:
- Тогда пойди и спроси его сам.
- Как тебя зовут, заяц? - обратился Сьюмин к чудаковатому зайцу.
Согнув длинные лапы, заяц тотчас взлетел на нижние ветки чахлого дуба.
- Ну что, старик, видишь, природа врет. Теперь я белка. Хотя я и выгляжу как заяц, но
внутри во мне живет истинная белка.
Сьюмин старался не выдать своего изумления:
- Я же не спрашиваю, кто ты, заяц или белка, я спрашиваю, как тебя зовут. Ну так как?
Белкозаяц скакнул вверх на следующую ветку, с нее вниз и приземлился прямо перед
Сьюмином.
-Ни к чему тебе это знать, - заявил он.
-Нет, надо.
- Ладно, будь по-твоему. Меня зовут Вилтурио Лонгбэроу Сакферт Токсофола Федлрик
Фритилле-ри Уайлфрэнд Хердлфрейм Лонгэроу Лиуэлт Пугнацио Синабар Хилветер...
-Хватит, хватит. Ты был прав, мне ни к чему знать!
Белкозаяц ущипнул тетиву лука, и та отозвалась мелодичным звуком.
-Но ты вполне можешь называть меня Джодом, - произнес он. - Хочешь знать, откуда
взялось это короткое имя?
Рыжуха метнула на него сердитый взгляд:
- Нет, он не хочет. Пошли, уже пора! Воинствующая братия направилась на север, где
разбил лагерь Сварт Шестикогть. Зашуршали кусты, послышался плеск воды, и через
мгновение все стихло: воины растворились в лесу, словно развеявшийся на ветру туман.
В Саламандастроне наступила суровая зима. Снаружи волны обрушивались на
покрытый ледяной коркой песчаный берег. Внутри горы было тепло и сухо. Доблестные
зайцы Дозорного Отряда позаботились о том, чтобы их семьям жилось уютно.
Всю зиму покой Блика бессменно охраняла молодая и очень сильная зайчиха по имени
Росянка. Личные покои барсука находились довольно высоко, на уровне спален зайцев.
Они были просторны, удобны, но без излишеств, - словом, под стать самому Лорду
Барсуку.
В самое первое утро, проснувшись и осознав, где он находится, Блик лениво скатился с
устланного подушками выступа скалы, служившего ему кроватью. Он широко распахнул
деревянные ставни прямоугольного окна, выдолбленного в скале, и долго смотрел на
бледно-лиловое небо. За спиной барсука скрипнула кедровая дверь, но он даже не
шелохнулся.
Росянка подошла к окну и тихонько окликнула барсука:
- Блик, пойдем завтракать. Потом я тебе тут все покажу и постараюсь ответить на все
вопросы.
В трапезной был настоящий хаос. Зайцы всегда слыли отменными едоками и изо всех
сил старались это доказать. За длинным рядом столов теснились долговязые крепкие
зайцы и внушительных размеров зайчихи; юные зайчата, перекидывающиеся друг с
другом взглядами и тем временем уплетающие за обе щеки еду, и совсем невоспитанные
малыши, которые яростно работали челюстями, успевая наградить соседа тумаком.
Когда вошел Блик, в трапезной повисла тишина. Вместо того чтобы сесть на большой
резной стул, предназначенный для Лорда Барсука, он примостился рядом с молодым
зайцем. Дежурные тотчас принесли ему еду и питье.
Преломив хлеб, Блик подмигнул юному соседу и спросил:
- Как тебя зовут?
- Бредбери, но приятели зовут меня просто Бредерс Блик заметил, что молодая зайчиха
морщит носик и таращит глаза на Бредбери. Толстощекий зайчонок, сидевший по другую
лапу от Бредбери, оторвался от овсяной каши, которую наворачивал из большой миски, и
наябедничал:
-Это Фиалка - она по уши втюрилась в Бредерса. Эти двое глупы, как веники, так вот!
От смущения Бредерс так вертел ушами, что те чуть не свернулись в трубочку.
Блик, едва сдерживая улыбку, откусил яблоко:
- Беда Бредерса в том, что он слишком хорош собой. Вот на меня, такого страшного и
потрепанного, никто не позарится.
Фиалка беззастенчиво вылупила на Блика карие глаза и подалась вперед:
- Владыка, у тебя такая красивая золотистая полоска, и уж прости меня, но я осмелюсь
сказать, что ты очень симпатичный барсук.
Блик торопливо встал из-за стола, прихватив с собой кусок сыра и яблоко.
-Ты, Бредерс, прав, - сказал он, - она милашка. До встречи!
Росянка повела Блика в погреба, где хранились всевозможные вина и настойки;
останавливаясь у бочек, она черпала маленьким черпаком один напиток за другим и
давала их отведать барсуку.
Барсук побывал в жилых помещениях, затем осмотрел арсенал, могилы и дозорные
пещеры. На это ушел почти целый день. Блик начал ощущать себя господином того, что
вернее было бы назвать городом в скале.
Когда барсук с зайчихой оказались над личными покоями Блика, Росянка остановилась
и произнесла:
- Сюда можно входить только тебе, владыка.
Такой чести были удостоены только избранные зайцы.
Не успел Блик открыть рот, чтобы узнать причину оказанного ему доверия, как рядом с
ним уже никого не было. Росянка скрылась, спустившись вниз по лестнице. По широкому
коридору Блик дошел до занавесей, раздвинул их и оказался в огромной кузнице.
Посредине находился кузнечный горн с мехами, а рядом с ним - куча дров с коксом и
здоровенная, изогнутая рогом наковальня. Острога, кинжалы, копья, дротики, стрелы,
тяжелые пращи рядами красовались на стенах. Тут же висел громадного размера меч с
широким клинком. Сняв его, Блик поразился его тяжести. Это оружие вполне мог держать
в лапах его дед Вепрь Боец или прадед Лорд Броктри. Отложив меч в сторону, Блик взял
булаву: она была привычней для его лап. Здесь находились великолепные доспехи
барсуков: кирасы, сверкающие поножи, шлемы, щиты с выгравированными на них
эмблемами.
Пройдя через кузницу, Блик поднялся по лестнице вверх, повернул за угол, другой,
прошел по коридору, второму и, пребывая в благоговейном страхе перед обширностью
внутреннего пространства, наконец был вынужден признать, что окончательно
заблудился. Он оказался в тупике: коридор преграждала голая скалистая стена. Барсук
обследовал ее и обнаружил трещину, в которую мог войти разве что коготь. Просунув в
нее когти, Блик потянул камень в сторону, и раздался скрежет. Барсук подналег, и в
трещину уже могла войти рукоятка булавы. Резкий толчок - и щель раздвинулась шире.
Еще толчок - и вся стена отошла в сторону. Потайная дверь отворилась.
На полу валялись куски кремня, стали и гнилого дерева вперемешку с факелами,
сделанными из сухого кустарника. Блик чиркнул кремнем по стали и полученной искрой
поджег гнилушку. Затеплился слабый огонек. Он поджег факел и отправился обследовать
узкий туннель.
То, что он увидел дальше, поразило его невероятно. В дальнем конце коридора на
троне восседал вооруженный барсук! Блик сразу догадался, что это его прадед, старый
Лорд Броктри. Шерсть на спине Блика встала дыбом, когда он остановился напротив
своего предка. Забрало великолепного шлема закрывало места, где когда-то находились
глаза Лорда Броктри. Дрожащей лапой Блик провел по блестящей, но покрытой вековой
пылью поверхности кирасы. Он знал, что за доспехами скрывается лишь скелет некогда
великого воина.
Блик преклонил колени и залился слезами, осознав, какую тяжелую ношу возложила
судьба на его род.
Но факел догорал, и нужно было чем-нибудь поддержать огонь. У стены с
высеченными на ней надписями валялись молот, зубила и лампада. Блик зажег лампаду от
тлеющего факела и сел на пол, уставившись на причудливые фигуры, высеченные на
стене. Блик наклонялся все ниже и ниже, пока не лег плашмя на прохладные камни.
Непреодолимое желание поспать охватило его, и Блик закрыл глаза. Откуда-то издалека
донесся нежный поющий голос:
Здесь приляг и отдохни
С воинами гордыми,
Древними, как пыль веков,
Королями горными,
Кои моря сторожат
Берега туманные, -
Ты отныне Лорд Горы,
Стража недреманная.
Во сне перед Бликом проходили бледные тени Лордов Барсуков, заячьи отряды, галеры
крыс-пиратов, слышался лязг металла и шум прибоя. Волны клокотали все громче и
громче. Наконец Блик очнулся от сна. Лампада догорела, вокруг стояла непроглядная
тьма. Кто-то колотил по стене с другой стороны. Барсук услышал приглушенные крики.
-Владыка, ты здесь?
-Я здесь, я сейчас, - громко пробасил Блик, поднявшись.
На ощупь он стал двигаться к стене, пока не обнаружил глубокую щель. Здоровенными
когтями он впился в расселину и стал раздвигать ее в обе стороны, и стена слегка
подалась. Издав боевой клич, Блик всю свою силу вложил в мощный рывок:
- Эулалиаааааааа!
Трещина в стене раздвинулась. Смахнув с глаз пыль, Блик воткнул в щель булаву.
По другую сторону кузницы находились Росянка и несколько других зайцев. Они
громко возликовали:
-Спасибо судьбе и твоей меховой шубе за то, что ты цел и невредим!
- Что тут за сладкий запашок? Ну и ну, что ты тут стряпал?
- Еще бы, надо же было ему три дня что-то есть!
Блик не верил своим ушам:
- Три дня? Вы хотите сказать, что я пробыл здесь целых три дня?
Росянка слегка похлопала Блика по плечу, словно хотела убедиться, что это и впрямь
он:
- Вот именно! И три ночи. Если хочешь знать, уже наступило четвертое утро. Если б
мы тебя не нашли, ни за что себе этого не простила бы.
-Подайте мне сюда факел или светильник. Скорей! - прервал ее причитания Блик.
Через минуту ему протянули горящий, истекающий смолой факел, укрепленный на
круглой металлической подставке. Блик взял его.
- Оставайтесь на месте, - распорядился он, - я скоро. Мне кое-что нужно посмотреть.
На стене были высечены картинки с изображением барсуков, сражающихся с крысамипиратами
и бандами грызунов. Блик узнал фигуру, расположенную у самого края стены;
не иначе как это его дед Вепрь Боец, в доспехах, с гигантским мечом, от которого враги
разлетались во все стороны. Рядом находилась совсем маленькая фигурка доблестного
воина. Это был воин-мышь, на шее которого на бечеве висел сломанный меч, а другие
маленькие фигурки сопровождали его в путешествии к горе. На следующей картинке он
нес уже новенький меч невиданной красоты. Приблизившись к концу стены, Блик затаил
дыхание и увидел самого себя, движущегося к горе с перекинутой через плечо булавой.
По совету Росянки Блик поспешил в лазарет. Лежащих на одинаковых кроватях
больных Блик узнал сразу. Он приблизился и пожал им лапы:
- Я помню вас, Ветерок и Звездочка. Вы первыми встретили меня у горы. Звездочка
заморгал заплывшими от гноя глазами и прерывисто закашлял.
- Да, владыка, это мы. А знаешь ли ты, что мы служили еще твоему предку Вепрю
Бойцу?
Блик пригляделся к ним и только тогда понял, как много им лет. Обернувшись к
Росянке, он произнес:
- Если они говорят правду, то таких долгожителей я в жизни своей еще не встречал.
Молодая зайчиха намочила тряпки и приложила их к сморщенным лбам стариков.
-Это правда, владыка. Из тех, кто сражался рядом с твоим дедом, остались в живых
только эти двое. Никто не может сказать, как им удалось дожить до наших дней. В
последний день осени, начиная с того времени, когда умер Вепрь Боец, они всегда стояли
у входа в главную пещеру на берегу моря, ожидая твоего прихода.
Ослабшая от болезни Ветерок слегка сжала лапу барсука.
- Владыка Вепрь рассказал нам свой сон. Он завещал нам искать воина с золотой
полосой. Теперь ты здесь, и нам больше некого ждать, правда же, Звездочка?
Старый заяц чуть улыбнулся и едва кивнул.
-Да, сестра, мы выполнили свой долг. Теперь нам пора в Темный Лес. Владыка Вепрь
устроит большой пир в нашу честь.
Блик слегка коснулся лапы Звездочки:
- Расскажи мне о моем деде.
Звездочка уставился на свою сморщенную лапу, которая потерялась в ладони барсука.
- Вепрь был могучий боец. Когда его обуревал гнев, никто не мог устоять перед ним.
Он был истинный Лорд Барсук, так же как и ты. Я вижу это в твоих глазах, чувствую в
твоем лапопожатии. Могущество твое будет расти, сила становиться все больше.
Зайчиха сильней стиснула лапу Блика:
- Но судьба твоя сложится лучше, чем у Вепря, потому что ты любишь малышей. Вепрь
был одиночкой. Единственным ребенком, с которым он говорил, была твоя мать Белла.
Ты же будешь другом для всего молодого поколения.
Когда старики уснули, барсук с зайчихой тихо покинули лазарет и отправились на
кухню. Блика захлестнули два чувства - голод после длительного нахождения в тайнике и
грусть после разговора с отжившими свой век стариками. На кухне пыхтело и булькало
разное варево. Повара поприветствовали своего господина легким поклоном.
- Желаешь заказать еду, владыка? - осведомился повар, толстый и раздражительный
заяц-холостяк.
Блик поднял крышку котла и недовольно поморщился. Потом взял большое красное
яблоко и стал очищать его, широко улыбаясь опешившему от такого своеволия повару.
- Ну и что ты положил в свою кашу, дружище? - как бы невзначай поинтересовался он.
-Соль, овес и воду - что ж еще? - раздраженно ответил повар.
Блик начал закладывать продукты в котел по одному ему известному рецепту. В
результате получился отменный овсяный кекс.
Кухня огласилась громом аплодисментов. Блик обратился к разъяренному повару:
-Кроты и ежи, дружище, лучшие повара, каких я когда-либо знал.
Повар вызывающе вздернул подбородок:
-Знать ничего не желаю об этом! Блик подошел к одному из поварят:
-Как тебя зовут, приятель?
-Блогвуд!
-Ты мне нравишься, Блогвуд. Ты хорошо готовишь?
- Как все, владыка, но желаю научиться лучше. Мне это дело жуть как нравится!
Ловким движением Блик сорвал колпак с головы повара и водрузил его на молодого
зайца, после чего, подхватив Блогвуда одной лапой, поставил его на стол.
-Я, владыка Саламандастрона, назначаю тебя поваром на моей кухне.
В знак одобрения вверх полетели ковшики и фартуки, кухня наполнилась
восторженными криками.
Слух о начинаниях владыки охватил весь Саламандастрон. Зайцы набились в кухню и
засыпали барсука просьбами и замечаниями, зная, что тот их обязательно выслушает.
Еще до полудня Блик Булава назначил помощника хранителя погребов, двух
садовников, новую заведующую лазаретом, плотника, организатора торжественных
обедов и целую толпу оружейников и помощников в кузнечном деле.
А спустя некоторое время Росянка и Блогвуд уже сидели вместе с остальными зайцами
и уплетали огромный пирог.
Два куска побольше Блик отложил на отдельную тарелку и поместил в печь.
- Это отнесете в лазарет, - распорядился он. - Старикам моя стряпня наверняка
придется по вкусу.
Когда наступило время ужина, Блик с Росянкой, прихватив с собой куски пирога,
отправились в лазарет, но уже по дороге повстречали Блестку - ее барсук назначил
заведующей лазаретом. Она сидела на верхней ступеньке лестницы и навзрыд плакала.
Блик осторожно опустился на ступеньки возле нее и поставил рядом тарелку с
пирогом.
- Это Ветерок и Звездочка, да? - спросил он. Она кивнула, отрывисто всхлипывая:
- Они так мирно сложили лапы, что я думала, они просто задремали...
Блик утер глаза зайчихи уголком фартука, который носил весь день не снимая. Зайчиха
шмыгнула носом:
- Они, владыка, никогда больше не увидят лютой зимы. Теперь они там, где твой дед.
За время этой долгой зимы в Саламандастроне произошло много изменений. Блик был
занят с утра до вечера и за всеми заботами чуть было не забыл о своем смертном враге
Сварте Шестикогте, но ранней весной к нему прилетел Скарлет.
Полчища Сварта вышли наконец на просторную и гладкую дорогу и в первый день
своего похода значительно продвинулись на юг. Вечером они разбили лагерь прямо
посреди дороги. После длинной зимней голодовки воины набросились на молодые ростки
травы и листву, на которые не позарились бы в другое время года.
Следующий день выдался ясным, теплым, и у Сварта было приподнятое настроение.
Откуда ни возьмись перед самым носом предводителя со свистом пролетел дротик и
глубоко вонзился в землю. Сварт отшатнулся и вцепился в лапу Темнухи.
-Откуда, разрази меня гром, он взялся? - взревел он.
Лиса старалась высвободить лапу из мертвой хватки обезумевшего предводителя:
- Не знаю, господин, но сдается мне, это предупреждение, что дальше идти не стоит.
Вытащив дротик из земли, Сварт сломал его о сетчатую броню шестипалой лапы.
-Один дротик не остановит мою армию. Вперед шагом марш!
Предводитель остался стоять на месте, пропуская вперед воинов. Вдруг раздался визг,
и на землю упали трое зверей: двух из них пронзили стрелы, а третьего сшиб здоровенный
камень. Войско пришло в замешательство.
- Они залегли в лесу к востоку от нас! - раздался голос Сварта. - Скроу, покажи им,
почем фунт лиха. Да так, чтобы ни одной твари там не осталось.
Рыжуха выждала, пока копьеносцы Сварта удалятся от дороги на значительное
расстояние, после чего кивнула белкам, и те начали стрелять. Та половина, что не полегла
сразу, обратилась в бегство, но по дороге была встречена выдрами с пращами.
До Сварта, стоявшего на дороге, донеслись лишь отдаленные крики, после чего все
стихло. Войско Сварта насторожилось, но по-прежнему вокруг была тишина. Тут Сварт
услышал странный звук и заметил, как у дороги вздрогнули кусты.
- Стрелять по кустам! - скомандовал он.
Град колючих стрел ударил по листве, откуда вывалился капитан Скроу, раненный
белкой и в придачу получивший еще семь стрел от своих. Сварт затопал от ярости,
неистово размахивая мечом.
- Идиоты! Неужто никто из вас не смотрит, куда стреляет! - орал он. - Опустить луки,
пока они не покажутся из лесу.
Едва лучники ослабили тетиву, как в лесу раздался крик. И туча стрел и камней
обрушилась на застигнутых врасплох воинов Сварта. Самого хорька оглушило
здоровенным камнем. Темнуха велела четырем зверям оттащить предводителя в
безопасное место, остальным же отдала приказ:
-Живо всем на другую сторону - в лес!
Дважды повторять не пришлось. Звери наперегонки бросились в кусты, а невидимый
враг провожал их дротиками и стрелами.
Старую крысу, у которой на спине был привязан сын Сварта, ранило. Она вцепилась в
дротик, торчащий из ее бока, и висящий за спиной груз стал сползать вниз. Рывком она
высвободилась от непосильной ноши, и примитивная люлька упала в неглубокую канаву.
Крыса, истекая кровью, поползла вместе с отступающим войском к лесу, но ее затоптали
свои же сломя голову несущиеся звери.
Маленький хорек поерзал, чтобы обвязанные вокруг него бечевки не стесняли
движений, и принялся пожирать из грязной лужи лягушачьи икринки. Уплетал он их за
обе щеки, не хныча и не плача.
Темнуха приложила к ушибленной голове Сварта влажные листья. Стиснув зубы, Сварт
оглядывался по сторонам, но не мог остановить отступающее войско - никто не слушал
его команд.
Когда прямо над головой Сварта в ствол платана врезалась очередная стрела
величиной с копье, хорек решил, что доблесть доблестью, а осторожность прежде всего, и
тоже дал стрекача в лес.
Отряд Шкипера, огромной выдры, замаскировавшийся в лесной листве, был готов дать
отпор врагу, если тот решится вновь завладеть дорогой. Но звери Сварта мчались так,
будто на пятки им наступал невидимый демон, и каждый из них боялся оказаться в
хвосте, где вернее всего можно было угодить под стрелу.
Когда день клонился к концу, разбойники укрылись в глубокой норе у западной
оконечности Страны Цветущих Мхов. Сварт позволил Темнухе перебинтовать ему голову
и приложить примочку из грязи и листьев.
В мертвой тишине, испепеляя всех взглядом, Сварт вымещал злобу:
- Белки и выдры, только и всего! Бравые воины испугались какой-то горстки жалких
белок и выдр!
Накричавшись, он кивнул капитанам, и те окружили его, а сам предводитель лег на
спину и увечной лапой прикрыл глаза.
- Ну, выкладывайте, что думаете? - проскрежетал он.
Все капитаны считали, что не стоит лишний раз рисковать шкурой.
Сварт поднялся, трагически качая головой, хотя в глубине души был рад, что
переложил решение на капитанов и теперь им не придется сводить счеты с армиейневидимкой.
- Ну раз вы сдрейфили и не хотите мстить своим смертельным врагам, пойдем дальше
на запад.
Схоронившись в нижних ветках вяза, Рыжуха слышала все, о чем они говорили. Она
вздыбила хвост, что служило сигналом для белок-стрелков, укрывшихся в деревьях в
нескольких шагах от вражьего лагеря. И выпущенные ими стрелы воткнулись в землю
рядком в дюйме от сидящих зверей Сварта.
Войско охватила паника, и все уже сорвались с места, чтобы скрыться в Лесу Цветущих
Мхов, когда раздался крик Темнухи:
- Несите господина Сварта! Он ранен. Пора уходить!
Однако, как оказалось, ее никто не слышал, а войска уже и след простыл. Недолго
думая, лиса бросилась за ним вслед.
В укрытии лесных партизан царило веселье.
- Мы победили! Как ни опасно это было, мы их прогнали. Теперь будет что рассказать
малышам, Шкипер!
Шкипер протянул лапу:
- Кстати, о малышах, гляньте, что я нашел.
И он подозвал к себе другую выдру, которая принесла маленький пушистый комок,
привязанный двойной петлей за ее спиной.
Долговязый заяц сунул нос в незатейливую люльку:
- Какой пушистенький! Ужасно смешной! Уу-ух! Негодник тяпнул меня за лапу. Видно,
у него разыгрался аппетит.
Выдра положила извивающегося детеныша на мягкую траву.
- Бедный малыш, - посетовал Шкипер, - не иначе как он страдал от голода. Что же нам
с ним делать?
-Думаю, нам следует отнести его в аббатство. - Сьюмин указал на хорька лапой, на что
тот сердито зарычал. - Может, кто-нибудь из тамошних зверей согласится его
воспитывать.
Рыжуха ласково погладила пушистого зверька, но тот ее укусил. Остолбенев, она
увидела, как малыш слизывает с зубов ее кровь.
-Знаю, что грех говорить такое о детях, - заметила она, - но ничего хорошего из него не
выйдет. И не спрашивайте меня почему. Я нутром чую.
Дни напролет аббатиса Мериам и Бриони смотрели вдаль, ожидая прихода тех, о ком
знала только Мериам. Вдруг легкий ветерок донес до них отголоски знакомой мелодии.
Аббатиса перегнулась через зубчатый парапет и, сложив лапы у рта, протрубила:
- Кто идет?
Среди всеобщего гула раздался голос Джода:
- Веселый отряд изголодавшихся бойцов-невидимок.
Мериам залилась звонким смехом:
- Ну заходите, гости дорогие, мы постараемся чем сможем утолить ваш голод.
Снова и снова звучал в Рэдволле рассказ о том, как небольшая группа зверей обратила в
бегство огромное войско Сварта. Малыши с открытыми ртами смотрели на белкозайца
Джода, который жадно сметал со стола все, что находилось в
...Закладка в соц.сетях
