Жанр: Детская
Рэдвол 13. Последняя битва
...ебя ведете, не лучше синей нечисти! Тише! Тише! Прекратите
эти дурацкие препирательства!
Сразу же наступила тишина. Броктри продолжил:
- Никаких мнений и предложений. Завтра в полдень я встречусь с Унгатт-Транном на
берегу перед горой. Бьемся насмерть, выбор оружия свободный. Я, конечно, понимаю, что
дикий кот не станет придерживаться никаких правил. Если бы он их придерживался, он бы не
зашел так далеко. Я приму собственные меры против его подлых предательских штучек. Дотти,
поможешь Жесткому с ночными патрулями. Груб, Гренн, Брогало, Драко и Гурт, прошу ко мне.
Свободные от дежурства - отдыхать. Завтра все должны быть свежими и сильными.
Пылающий дротик вылетел из горы, вспыхнув во тьме ночи. Он зарылся горящим
острием в песок, пламя погасло. Ласка капитан Баркиш подхватил дротик и понес его к скалам,
за которыми Унгатт-Транн сидел с Карангулом.
- Могущественный, это запустили с горы. Похоже, здесь примотано какое-то послание.
Взяв дротик, Транн отпустил Баркиша и острым как бритва когтем взрезал бечевку,
удерживавшую кусок пергамента, обернутый вокруг древка. Плечи Унгатт-Транна затряслись.
Сначала лис подумал, что вождь подхватил малярию, но потом понял, что тот смеется.
Смеющимся могущественного еще никто не видел. Он смеялся беззвучно, но глаза сузились в
щелочки и уголки рта загнулись вверх. Тряслись не только плечи, но и все тело.
- Надо только ждать терпеливо, Карангул, и все придет само.
- Могущественный??
- Я сижу и пытаюсь изобрести способ выполнения моего плана, а полосатая собака все
решает за меня одним махом.
- Значит, новости хорошие, ваше могущество?
- Лучше, чем можно было ожидать, гораздо лучше. Пошли!
Груб припал к щели в ставне, глядя на приближающиеся фигуры.
- Идут, Брок, целая куча синих.
- И Транн там, Груб?
- Пока не вижу. Сейчас. Ага, вот он, точнее, чуть-чуть его. Кусочек. Такой не любит
рисковать. Три ряда солдат, щиты вверх.
Группа задержалась перед горой. Донесся голос Транна:
- Я получил твой вызов, полосатый пес! Из горы прогремел голос Броктри:
- Ну и как, кот, согласен ты на мои условия?
- Как же не согласиться? Оставшийся в живых получает все. Но могу ли я доверять
твоему слову?
- Я лорд барсук. Мое слово - моя жизнь и честь.
- Ладно! Я Унгатт-Транн, завоеватель. Я тоже дам слово. Я буду соблюдать твои
условия.
- Тогда завтра в полдень, на том месте, где ты стоишь сейчас.
- Я увижу твое лицо, полосатый пес.
- А я увижу твое, кот.
- Ненадолго. Я закрою твои глаза навечно.
- Не трать время на пустые угрозы. Теперь иди, кот.
Последовал момент молчания, прерванного гневным рыком кота. Груб снова припал к
щели в ставне:
- Они ушли, Брок.
Чутье привело Броктри к щели в скальной стене спальни. Отодвинув кровать, он провел
лапой по расщелине. Пониже он обнаружил расширение, в которое входили обе лапы. Только
такой сильный зверь, как барсук, смог бы сдвинуть этот пласт скалы. Мышцы и сухожилия
напряглись в теле Броктри. Пласт, казалось, застонал и двинулся, не в состоянии
сопротивляться его мощи. Хотя Броктри никогда раньше не был в святилище правителей
Саламандастрона, он чувствовал себя здесь как дома. В свете захваченного из спальни фонаря
он читал строки истории горы. Уртран Хваткий, Леди-копейщица Горса, Бешеный Синеполос,
Дотошник Справедливый... Он печально посмотрел на место, которое надлежало занять его
отцу, лорду Каменной Лапе. Судьба лишила его этой возможности.
Барсук принес из спальни большой стул, почти тронное кресло. Его отец когда-то сидел
на нем. Поставив стул, Броктри сел на него. Он увидел на полочке темный порошок и взял
щепотку. От порошка исходил запах странных трав, высушенных и истолченных. Отдаленное
воспоминание об этом запахе всплыло в памяти. Броктри всыпал порошок в пламя фонаря. Он
откинулся на спинку отцовского кресла, закрыл глаза и втянул воздух.
Осенние леса, увядающее лето, зимнее море, весенние вечера... Появлялись и исчезали
барсуки: потускневшие, призрачные - из прошлого; легкие, светлые - из будущего, еще не
рожденные. Других существ видел перед собой барсук. Промелькнула даже сильная
бесстрашная мышь с очень красивым мечом, такая же доблестная воительница, как и
являвшиеся ему барсуки. Битвы давно минувших времен, корабли, бороздящие море в блеске
разрывающих небо молний. Под грохот барабанов по пыльным дорогам топали солдаты,
звучали маршевые песни... В воображении Броктри всплывали сезоны голода и изобилия,
пение юных дев и лопотание счастливых младенцев, притихшие озера, журчащие ручьи, увитые
цветами дома и фруктовые сады. Потом все изменилось: заброшенные усадьбы, горящие
жилища, нечисть гонит пленников мимо тел убитых друзей и родственников. Кровь, война,
страдания, и вот...
Морда дикого кота, которую он еще не видел. Унгатт-Транн! Ароматы утратили сладость,
во рту появилась горечь, лорд Броктри очнулся с криком:
- Нет, этого не будет, кот! Никогда!
Смазав плоский камень растительным маслом, барсук принялся оттачивать лезвие своего
меча. У него не было привычки петь, поэтому во время работы барсук декламировал строки из
древней Песни Меча:
Мне вражьи не страшны мечи,
Пойду за правду в бой.
Точи меня, Барсук, точи -
И буду я с тобой.
За всех друзей твоих клинком
И за родню твою
Во вражье сердце прямиком,
Как молния, я бью.
"Еула-ли-а!", как гром, звучи!
И как заведено,
Точи меня, Барсук, точи,
Ведь в битве мы - одно!
Лучшее судно своего флота Унгатт-Транн расположил поближе к берегу, на южной
оконечности строя кораблей. Он заперся в капитанской каюте вместе с Карангулом, Рвущим
Клыком и Свирепым Глазом и строил дальнейшие планы. Дикий кот стремился учесть все
мелочи, ничего не оставляя на произвол случая.
- Мне нужен лучник. Но такой, который не знает промаха. Есть такой воин среди моих
синих?
Рвущий Клык как будто ждал такого вопроса:
- Да и искать не надо. Вот он, тут. Мой братец попадет в крыло бабочки, клянусь.
Другого такого не найдешь, правда, брат?
Свирепый Глаз похлопал по луку и колчану со стрелами:
- Лучше меня не найти, могущественный. Можете на меня рассчитывать.
Транн подцепил меткого стрелка хвостом и притянул к себе. Лапы Свирепого Глаза
затряслись, когда дикий кот уставился на него злым взглядом.
- Если подведешь, я тебя изжарю по кусочкам. Вот что тебе предстоит сделать: ночью
заберешься на гору.
Тайно, скрытно, чтобы никто не заметил! Спрячешься так, чтобы видеть место поединка.
Если мне придется худо, убьешь барсука. Теперь иди. Брата возьми с собой, найди те хорошее
укрытие. Смотрите, чтобы вас никто не видел!
Братья удалились. Транн обратился к Карангулу:
- Ты уверен, что этот корабль - самый быстрый во всем флоте?
- Да, могущественный, он летит быстрее ветра.
- Надеюсь, и команда на нем тоже лучшая?
- Да, ваше могущество.
- Позаботься, чтобы к полудню он был готов к отплытию. Если все пойдет наперекосяк,
мне надо будет смыться без промедления. Все ясно?
- Ясно, ваше могущество. Все будет сделано.
Карангул вдруг почувствовал на своей груди острия трезубца.
- Постарайся, чтобы все было сделано на совесть, мой друг, не то пожалеешь о дне
своего рождения.
Затем Транн отбыл на собственный корабль и провел остаток ночи в своем роскошном
салоне.
Подслушивавшие снаружи Рвущий Клык и Свирепый Глаз подождали ухода дикого кота
и вернулись. Карангул все еще потирал грудь.
- Вы все слышали? - спросил он братьев.
На физиономии Клыка отразились злость и обида:
- Каждое словечко, приятель. Никогда не думал, что Транн может такое говорить. Он,
видишь ли, боится, что проиграет. Да стали б мы вступать в его войско, если б знали, что он
может оказаться проигравшим? Мы со слабаками не связываемся!
Его брат согласно кивал головой:
- Точно, Клык. Поднимай якорь и давай сматываться, сразу, сейчас. Мы с этим судном
справимся.
Карангул задумчиво повел хвостом:
- Не стоит торопиться. Послушайте меня. Если Транн уступит барсуку, убейте барсука.
А потом пристрелите Транш. И все достанется нам троим.
- А вдруг он уложит нашего Транна на месте, сразу? Это выбьет из наших синих всякие
мысли о сопротивлении. Что тогда?
Карангул вытащил из плаща две латунные серьги, продел их сквозь дырочки в ушах и
ухмыльнулся:
- Тогда быстро скатывайтесь с горы - и сюда, я вас подожду. Тогда - снова пиратский
промысел.
Рвущий Клык радостно потер лапы:
- Хо-хо-хо, лихой капитан Карангул. Тогда мы с тобой!
Дотти и ее друзья в это время строили свои планы. Слово держала Гренн:
- Нам нельзя сидеть сложа руки, когда наш лорд выйдет на поединок. Он нам отдал
распоряжения, но своей головой тоже надо думать. Транн не имеет понятия о чести, ему ни в
чем нельзя доверять.
Брог согласно кивнул:
- Ты права, Гренн. Так что ты предлагаешь? Гренн повернулась к Дотти:
- Тебе слово, Дотти.
Зайчиха вопросительно посмотрела на Гренн и, когда та кивнула, сказала:
- Слушайте наш план, ребята. Гренн и Драко остаются внутри горы. Значит, Гуосим, ежи
и племя Юкки. Лучники и пращники встанут у каждого окна, у каждой бойницы. Я с зайцами и
выдрами выйду наружу. Мы двинемся к месту поединка и окружим его двойным кольцом,
спина к спине, в полном вооружении. Так мы сможем проследить, чтобы Транн не жульничал.
Если лорд Броктри будет ранен, мы окружим его и унесем обратно в гору, Гренн сразу закроет
ворота. Если наш лорд уложит кота, то Бахвал сразу издает наш боевой клич, Гренн выводит
всех из горы и мы пытаемся окружить синих. Если немного повезет, все отлично получится.
Лорду об этом плане говорить не надо, у него есть о чем подумать и без этого, чтобы завтра
ухлопать Транна.
Гурт неторопливо помахал рабочими когтями:
- Хурр, и ухлопает, точно, ухлопает.
Груб взвалил на плечо длинный меч:
- Я в первую вахту, сторожить. Всем спокойной ночи, ребята.
- Спасибо, и тебе того же желаем.
- Спокойной ночи, Дотти, приятных снов, во.
- Не думайте о нечисти на ночь, они испортят ваш роковой красивый сон. Спокойной
ночи, дедуля.
- Все, кто опоздает к завтраку, будут драться на голодный желудок, не просыпать! Вы
слышали, мистер Большие Кости?
- Я возьму порцию Бахвала, если он проспит, во, во!
- После того, что ты сожрал сегодня вечером, с кухни уже нечего брать, Троби!
Подшучивая друг над другом, пересмеиваясь, они разошлись, некоторые спать, другие -
на вахту. Каждый из них знал, что в грядущий полдень все веселье утихнет, для одних - на
время, для других - навсегда.
36
Лорд Броктри из Брокхолла с мечом наизготовку шагнул на песчаную арену. За спиной
его простиралась зеркальная гладь тихого моря. Он глубоко и ровно дышал. Свободная зеленая
туника, подхваченная широким тканым поясом, составляла все его одеяние. Дотти и ее отряд
решительно проложили себе путь сквозь беспорядочную толпу синих, наступая на лапы и
отводя в сторону клинки и копья. Они протолкались к внутренней кромке широкого песчаного
круга. Уже было жарко, золотое полуденное солнце висело в безоблачном небе.
Стоя с западной стороны арены, Дотти содрогнулась при виде появившегося на месте
схватки Унгатт-Транна. Зловеще выглядел дикий кот. Его острые уши торчали из щелей в
круглом стальном шлеме, увенчанном остроконечным выступом. От шлема спадала на плечи
кольчужная сетка. На нем была багровая хламида, поверх которой сверкал медный нагрудник,
на лапах - металлические браслеты с шипами. В одной лапе кот держал большой трезубец, в
другой - сеть с металлическими грузилами по краям.
На берегу воцарилась жуткая тишина. Лорд Броктри вышел на середину арены. Подняв
меч, он отсалютовал противнику согласно традициям поединков. Но приветствия, правила и
традиции для Транна ничего не значили. С диким воплем он бросился в атаку.
Кррранггг!
Металл встретился с металлом. Барсук ударил мечом по трезубцу между его зубцов.
Ударная волна сотрясла лапы обоих бойцов, задние лапы от усилия зарылись в песок. Оба были
громадными животными в расцвете сил. Броктри чуть отступил, но тут же с ревом отшвырнул
противника, прочертившего в песке лапами две глубокие борозды. Тут дикий кот метнул свою
сеть в лапы противника. Сеть поймала добычу и рванула барсука на песок.
Ррриппп!
Меч разрубил сеть и проделал дыру в нагруднике Унгатт-Транна. Кот отпустил свою сеть
и отскочил назад. Броктри сорвал сеть с себя и запустил ею в Транна. Дикий кот отскочил, но
противовесы сети ударили его по ребрам, заставив скорчиться от боли. Он ударил трезубцем
вниз, стараясь пригвоздить барсука к песку, но тот уклонился, лишь один зубец задел край
стопы. Не обращая внимания на рану, барсук наступил на трезубец, прижав его к песку. Меч
барсука прорезал лапу противника до кости. Транн упал, но только для того, чтобы снова
схватить сеть. Он снова взмахнул ею, колотя противника грузами по голове. Противники
закружили по рингу, размахивая оружием, и тут сеть снова полетела Броктри в голову.
Одновременно с сетью в глаза барсуку полетела горсть песка. Уколоть трезубцем Транну не
удалось, не было времени, и он ударил врага древком по голове. Барсук тяжело рухнул, пытаясь
освободить голову от сети и глаза от песка. Транн занес трезубец для решающего удара, но
барсук перекатился, сжался в комок и дернул за сеть. Транн споткнулся и согнулся от рывка.
Он упал на барсука, который разжался и здоровой лапой ударил кота в хрустнувший нос. Транн
отлетел и плюхнулся на спину. Барсук выпрямился, стирая песок с глаз. Лежа на спине, Транн
видел, как приближается его враг, как вознесся над ним меч. Он прикрылся трезубцем, и меч
отхватил один из его зубцов, со звоном отлетевший в толпу синих. Свирепый Глаз приладил
стрелу:
- Пора полосатому подохнуть. Транн уже отдыхает на спинке. - Он до предела оттянул
тетиву ивового лука и прицелился. Сила удара по трезубцу рванула Броктри вперед, но он
быстро выпрямился, и стрела, которая должна была пронзить ему череп, вонзилась в левое
плечо.
Рвущий Клык хлопнул себя по лбу:
- Идиот, промазал!
Свирепый Глаз, хватая следующую стрелу, обиженно выпятил губы:
- Полосатый сжульничал, так нечестно! Он пригнулся, не подождал! Но я ведь все равно
попал. Сейчас я его прикончу!
Но Груб уже все понял. Не сводя глаз со стрелка, голова которого высовывалась из-за
выступа над окнами второго яруса, он мгновенно выхватил у Бахвала дротик, вытянул одну
лапу вперед, второй размахнулся - и дротик стремительно полетел в цель.
Свистнув в раскаленном воздухе, он перерезал уже натянутую во второй раз тетиву - на
это Груб, правда, не рассчитывал - и воткнулся в горло стрелку. Чтобы исправить досадную
помеху, Свирепый Глаз хотел опустить голову, но не смог. Пронзенный дротиком, он
удивленно повернулся к брату и рухнул на него. Захрипев от ужаса, Рвущий Клык выбрался
из-под трупа брата и в панике сбежал.
Лорд Броктри стоял над поверженным котом. Тот попытался подняться, но снова был
сбит на песок. Рев, поднявшийся над толпой зрителей, когда в Броктри попала стрела, затих, все
взгляды устремились на раненого барсука. Небрежным движением вырвав стрелу из плеча,
Броктри швырнул ее в морду коту. Откинув сеть, он тяжело наступил на древко трезубца. Оно
сломалось с громким треском. В лапе у кота осталась горстка щепок. Впервые в жизни
Унгатт-Транн ощутил холодный ужас. Он попытался отползти, но могучие лапы барсука сжали
его и подняли. Их морды соприкоснулись. Роковым погребальным колоколом раздался в ушах
Транна голос барсука:
- Я вижу твои глаза, Унгатт-Транн. Взгляни и ты в мои!
На этот раз перед ним не видение, не дурной сон. Возмездие из снов воплотилось в
неумолимую силу. С дрожащих губ дикого кота сорвалось единственное слово, отозвавшееся в
толпе:
- Пощади!
И сразу же раздался хруст позвоночника Унгатт-Транна, сдавленного могучей хваткой
барсука. Броктри подобрал меч и указал его острием на неподвижное тело:
- Бросьте это в море.
Со второго яруса горы полетел град стрел и камней.
- Еула-ли-а!
Синие, толкаясь, спотыкаясь, перепрыгивая через тела упавших товарищей, понеслись к
берегу. Их целью теперь была флотилия, которая доставила их сюда и на которой они теперь
надеялись унести ноги. Бахвал Большие Кости, размахивая мечом, орал:
- Ха-га! Счастливого пути, синемордые, вот вам на дорожку!
Гуосим высыпали из горы со своим собственным землероечным боевым кличем:
- Логалогалогалоооооог!
Рвущий Клык шлепал по воде, а потом поплыл за кораблем, которому Карангул уже дал
приказ сняться и направиться в открытое море.
- Стоп! Меня забыли! Я - Рвущий Клык, подождите!
Поймав конец какой-то веревки, свисавшей с кормы, он подтянулся и взобрался на
палубу. Карангул спокойно следил, как морская крыса выбралась из воды, отплевываясь и
задыхаясь.
- Транн погиб, все пропало!
Лис презрительно скривил губы:
- А то я не знаю! Дурак. Поэтому я и приказал сниматься.
Бахвал первым оказался у моря. Не обращая внимания на панику синих, он выделил
судно, первым снявшееся и разворачивающееся в направлении открытого моря. На корме стоял
Карангул. Сжав клинок зубами, Бахвал пустился за кораблем, не задумываясь, что будет делать
дальше.
Еще не отдышавшись, растянувшийся на корме Рвущий Клык наблюдал за командой,
занятой парусами, потом перевел взгляд на Карангула, управлявшего рулем.
- Хороший ты товарищ, лис. После всех планов, которые мы составляли вместе, хотел
бросить меня здесь, да?
Карангул на него даже не взглянул.
- Кончай нытье. Попал на борт, скажи спасибо и за это.
Рвущий Клык отвел взгляд от Карангула и увидел плывущего к судну зайца. Внезапно его
тон стал философски спокойным и размеренным.
- Ты прав, друг. Я на борту, и это главное. Бедный Свирепый Глаз лежит там, мертвый.
Ужас, ужас... Ну, на море случаются вещи и похуже, приятель, а?
Карангул смерил крысу хмурым взглядом:
- Я тебе не приятель. Я капитан, понятно?
Рвущий Клык продолжал взывать к совести лиса:
- Ты это серьезно? Ты же говорил, что мы все будем капитанами. Конечно, Свирепый
Глаз помер, но мы бы и вдвоем прекрасно управились, а?
В лапе Карангула появился меч. Он взмахнул оружием, готовясь снести Клыку голову.
- На судне нет места для двух капитанов!
Рвущий Клык резво вскочил и вытянулся по стойке "смирно".
- Так точно, капитан! - отсалютовал он. - Разреши те доложить, за вашим судном
следует один из длинноухих из горы. Сразу за кормой, пожалуйте!
Карангул подошел к корме и перегнулся через ограждение. Увидев Бахвала, он ощутил
мгновенный прилив страха, но тут же подавил его. Заяц в воде, он на борту... Заяц совсем один,
а у него послушная команда...
- М-да, этот заяц с чего-то взъелся на меня, кто его знает, что у него на уме.
Рвущий Клык бесшумно подкрался сзади и неожиданно швырнул Карангула за борт.
- Ну так, спроси у него, что ль...
Карангул вынырнул за кормой, вопя Рвущему Клыку:
- Эй, вытащи меня, приятель!
Клык наставительно покачал головой и погрозил лапой:
- Я т-тебе не приятель. Забыл, что ли, чему учил мудрый Карангул? На судне только
один капитан, и ты с ним сейчас разговариваешь. Смирно! - Он повел вокруг взглядом,
подобрал кусок запасного рангоута и швырнул его за борт в направлении лиса. Вот тебе судно,
можешь на нем капитанствовать. Управляй им мудро, капитан.
Прощай, желаю неудачи!
Карангул потерял меч, падая за борт. Заяц был при оружии и уже оседлал сброшенную
Рвущим Клыком деревяшку. Теперь он держал лиса под прицелом своих острых глаз и не менее
острого меча.
- Ну, как денек для купания? Веди себя спокойненько, и няня расскажет тебе старую
сказку о бедном молодом зайчике, которого не убили, считая уже мертвым. Старый злой лис
бил его мечом плашмя. - Голос Бахвала приобрел зловещие нотки. - Кажется, до тебя
доходит. Скажи, как ты себя чувствуешь без синей нечисти за спиной?
Хлоп!
Карангул взвыл от боли. Меч Бахвала плашмя ударил его по плечу. Горный заяц заорал
ему в морду:
- Скажи!
Вечернее солнце приближалось к горизонту. Дотти с друзьями расположились на
широкой каменистой террасе, обильно поросшей зеленью, как раз над главным входом в гору.
На горизонте маячили, как осенние листья, гонимые ветром, паруса судов синего флота,
уходивших на запад, на северо-запад, на юго-запад.
Жесткий неотрывно следил за уходящими в даль кораблями:
- Они здорово перегружены. Пожалуй, некоторые при свежем ветре и потонут, еще до
утренней зари.
Барон Драко шевельнул надбровными иглами, желая показать, как мало это его волнует:
- Туда им и дорога. Мы не виноваты, что они сбежали, не приняв боя, как последние
фарсикифаторы. - Никто не стал допытываться у барона, кто такие "фарсикифаторы".
- Оно и к лучшему, - решила Дотти. - Мы никого не потеряли в этой маленькой
стычке. Как ты думаешь, Груб?
- Согласен, Дотти. Больше синих утонуло, чем убито в заварушке. У нас несколько
легкораненых. Можно даже сказать, что победа была бескровной.
У ног сидящих брякнул о скалу железный наконечник стрелы, и в оконном проеме
появился лорд Броктри. Он подошел к отдыхающим и уселся рядом.
- Сувенир от битвы, никто не хочет? Руро выкопала из моего плеча. Эта белка - просто
чудо, когда надо залатать дырку в организме.
Гурт посмотрел на барсука. К плечу, спине, лапам лорда были примотаны компрессы из
трав. Лихой вид придавала ему повязка на лбу.
- Хурр, вы прямо как только что из боя.
Броктри отхлебнул из кубка, который он принес с собой.
- Вид у меня лихой, да, но боли совсем не чувствую.
Зашумели крылья цапли, перед ними возник Руланго Если бы можно было сказать, что
птицы улыбаются, то Дотти это обязательно сейчас сказала бы. Клюв птицы как будто
ощупывал Брога, проверяя, не ранен ли он, крылья обняли шкипера. Брогало гладил птицу,
стараясь ее успокоить:
- Все нормально, старая матрасная начинка, я в порядке. Как там мамуля и все
остальные? В уюте и покое?
Руланго прижал оба крыла к глазам и горестно закачал головой. Брогало рассмеялся:
- Плачут и хнычут? Узнаю старушку-мать. Она и ее подружки сами не свои, если не
поноют. Слушай, друг, лети в пещеру, скажи мамуле, пусть кормит победите лей. Пусть
наготовят как можно больше, я пошлю завтра утром зайцев, выдр и землероек, и пусть все
переселяются сюда со всем добром и продуктами. Завтра пируем!
Глаза Жесткого, как и многих других, загорелись:
- Отличная идея, во!
- Большой праздник в Саламандастроне!
- С музыкой и песнями! - добавила Гренн.
- Ох, здорово, и мисс Дотти обязательно сыграет на своем прекрасном аккордеоне и
споет, во!
- Точно, во, блестящая идея! Груб скривился:
- Мало мы страдали сегодня, что ли?
Дотти сурово посмотрела на него, но тут же захихикала:
- Я выберу для милого друга Груба самую длинную балладу, ге-ге-ге.
Лорд Броктри засмеялся так, что повязка сползла со лба на глаз:
- Это все завтра, а сегодня уже стемнело, спать пора!
Звуки веселья доносились до прибрежных скал, где две чайки, занятые постройкой гнезда,
обеспокоенно закричали, жалуясь на шумных соседей. Птицы возвращались на западное
побережье.
Пустынно выглядело побережье к северу от Саламандастрона. Ночь сгустилась над
беспокойным морем. Унгатт-Транн не мог сказать, сколько он здесь пролежал. Он вообще
ничего не мог сказать. Он даже не мог закрыть рот, в который море плескало ленивой волной.
Он не мог пошевелиться. Тело казалось вмерзшим в глыбу льда. Но грудь, голова и шея горели
огнем. Он помнил только пылающие глаза барсука, рычащего ему: "Я вижу твои глаза,
Унгатт-Транн. Взгляни и ты в мои!"
Однако дикий кот не умер. Сознание медленно возвращалось к нему. Он яснее ощущал
холод и страх, когда волны били в него, и сползал все дальше и дальше вниз по направлению к
морской пучине. К щеке прилипли мокрые водоросли, острый край морской раковины вонзился
в нее. По морде быстро пробежало какое-то живое, маленькое и колючее существо. Краем глаза
Транн видел полумесяц и часть усыпанного звездами неба. Еще одна волна перевернула его.
Теперь он разглядел песок и камни. Возвращавшееся сознание сжимал ужас. Он лежал
совершенно беспомощный, и море, принесшее его сюда, могло забрать его обратно, в свои
неизведанные глубины.
Зашипев, как громадная змея, еще одна волна перекатила тело Транна подальше от берега.
Дикий кот смог сдавленно простонать. И тут он увидел две лапы и пушистый рыжий хвост.
Лис, лис сидел на камне и следил за ним. Карангул, это, конечно, Карангул! Его собственный
голос показался ему незнакомым:
- Пожа-а-а... Помоги...
Лис подошел и присел рядом. Транн смог выдавить еще одно слово, прежде чем лис
столкнул его в воду.
- Гроддил?
И море понесло его прочь, поднимая на гребни волн и опуская почти до песчаного дна.
Гроддил проследил за удаляющимся пятнышком, пока оно не исчезло вдали. Он громко
кричал вдогонку, хотя его бывший хозяин и мучитель не мог ничего услышать:
- Настали дни Унгатт-Транна, бесстрашного, непобедимого! О могущественный,
заставляющий звезды падать! Завоеватель, Сотрясатель земли, сын короля Смертельное Копье,
брат Вердоги! Повелитель Синих Орд, многочисленных, как осенние листья. О всемогущий
Унгатт-Транн!
Отвернувшись от моря, искалеченный лис захромал прочь. Больше его в этих местах не
видели.
По утрам землю окутывала дымка, дни становились короче, солнце садилось раньше,
закаты делались пурпурнее. Земля меняла летний сезон на осень.
Из дальних краев прибывали зайцы в Са-ламандастрон, под знамена доблестного лорда
Броктри. Путешественники разносили вести о его доблести и о его бравой армии, изгнавшей
полчища Унгатт-Транна. Над его землями веял дух радости и свободы. Но были и те, кто
покидал Саламандастрон, возвращаясь к родным очагам. Десять судов Унгатт-Транна были
восстановлены и оснащены. Несколько десятков синих пленников, уже без боевой раскраски,
работали над их восстановлением, готовили к этому дню.
Пять кораблей понадобились Брогало и его команде морских выдр. Они приготовились к
путешествию на юг. Брог с Дерви, Конулой и Руланго сошли на берег попрощаться. Дотти
обнимала их, обливаясь слезами, которых никак не могла унять:
- Ох, ребята (хлюп-хлюп), так не хочется р
Закладка в соц.сетях
