Жанр: Детская
Робинзон Крузо 1-2.
...сь с Джеком?"
Подошел к его камере и попытался открыть крышку руками, совсем забыл,
что надо включить подъем крышки на пульте. Только теперь заметил, что
невесомость исчезла.
Выключил все четыре камеры. Крышки поднялись. Подбежал к Джеку, вынул
его из камеры, снял с него скафандр. Малыш спал, крепко стиснув зубами
трубку подачи пищи. Пришлось его срочно разбудить и сбегать в столовую за
тубой с соком. Пока бегал, проснулись и оделись остальные.
Пообедали в этот день тоже из туб, хотя в этом не было необходимости,
так как невесомости уже не было. Правда, и сила тяжести была невелика.
Гораздо меньше, чем на Земле, так что передвигаться приходилось осторожно.
Здесь я и потерял счет времени, потому что не знаю, сколько мы
пролежали в камерах.
В иллюминаторах уже не было голубоватого шара Земли. Либо он остался
далеко позади, либо его просто не видно. Кругом была только
иссиня-фиолетовая чернота, усыпанная яркими звездами.
Только теперь у меня появилось время обдумать наше положение. Раньше я
просто плыл по течению, вынуждаемый обстоятельствами или голосом
профессора принимать то или иное решение.
Итак, "Ласточка" летит. Куда? Неизвестно. Какое-то время и я, и дети
находимся в безопасности. А потом? Рано или поздно мы куда-нибудь
прилетим. А может быть, мы будем летать десятки лет? Тоже возможный
вариант. Есть ли на корабле запас продуктов? Должен быть. Профессор
собирался вылететь с большим количеством людей, значит, пищи должно быть
достаточно. Но ведь корабль стартовал раньше срока. Почему? На этот вопрос
тоже нет ответа. Правда, профессор как-то говорил, что он предусматривает
возможность отправить "Ласточку" с Земли в любое время.
Все-таки надо решать, что нам делать. Я занимался только библиотекой,
устройства корабля не знаю. Где-то должны быть чертежи и расчеты
профессора. Я в них, наверняка, сразу не разберусь, я ведь не инженер и
даже не техник. Значит, надо найти эти чертежи и расчеты и выучить основы
точных наук, которые необходимы, чтобы разбираться. На это нужно много
времени.
Да, утешительного мало. Слишком много неизвестных в этом уравнении,
которое надо решить. А от правильности решения зависит жизнь всех пяти
невольных пассажиров "Ласточки".
Итак, на борту космического корабля нас пятеро.
Я сам, Роберт Лоусон, двадцати четырех лет. Без специального
образования, профессия - монтаж электронного оборудования. Работал на
заводе. Уволен. В Нью-Йорке познакомился с Паркинсом, тогда он тоже был
безработным и отзывался на кличку "Профессор". Он получил наследство, не
знаю, после кого, и истратил его на строительство "Ласточки", привлекая к
работе только тех, кого знал лично. Я работал на монтаже библиотеки.
Второй пассажир - Мартин - я даже не знаю его фамилии, -
двенадцатилетний нью-йоркский Гаврош, но поразительно способный. Негр, что
не мешало профессору любить его за быстроту ума. И мне цвет его кожи не
мешает. Среди нас он лучше всех знаком с кораблем.
Сабина и Джек - восьми и четырех лет - дети профессора геологии
Мандера, собиравшегося лететь на "Ласточке" со всей своей семьей.
Мария - тринадцатилетняя девочка из индианского племени ланкадонов,
шесть лет прожила в семье профессора Мандера на правах няньки. Подобрана
им в джунглях около своих мертвых родителей. За шесть лет научилась
говорить по-английски, писать не умеет.
У меня не было детей, безработному и бродяге они ни к чему. Своих
братьев и сестер я тоже не помню, так сложилась моя жизнь. И теперь у меня
голова идет кругом, что я с ними буду делать? А если они заболеют?
Почему-то это пугает меня больше всего.
Дети уже спят, пора и мне на боковую, сегодня пришлось писать долго,
сразу за несколько дней. Потом я буду писать более регулярно, а то рука с
непривычки устала. Завтра с утра будем делать осмотр и разберемся, что у
нас есть и на что мы можем рассчитывать.
Думаю, что с момента старта прошло пять дней. Я уже писал, что потерял
счет дням, пока лежал в камере. Сейчас отсчет времени веду по часам в
кают-компании, двадцать четыре часа - сутки.
2
День шестой.
Осмотр начали с кают-компании. Чтобы ребятишки не скучали, распределил
обязанности: Джек следит за тем, чтобы ни одна дверь не была пропущена,
Сабине выделил блокнот и карандаш для записей. Я и Мартин производим
осмотр корабля, Мария следит за самыми младшими членами экспедиции -
Сабиной и Джеком.
Кают-компания расположена в носовой части "Ласточки". Передняя ее часть
отгорожена застекленной перегородкой, за которой находятся приборы. В
перегородке - дверь, запертая на замок. Чтобы открыть ее, надо набрать на
диске, укрепленном в двери, кодовое слово, которого мы не знаем.
По обеим сторонам перегородки расположены два иллюминатора, позволяющие
осматривать пространство впереди и немного сбоку ракеты. Рядом с ними -
экраны локаторов.
Большую площадь кают-компании занимали кресла, расставленные полукругом
так, чтобы сидящим в них были видны и иллюминаторы, и приборы за
перегородкой. Как и вся постоянная мебель на корабле, кресла эти намертво
прикреплены к полу.
Кроме того, кресла можно было поворачивать вокруг оси, тогда они
образовывали круг из шести кресел, а между ними поднимался из пола столик.
Только кресло командира корабля не поворачивалось, потому что с двух
сторон были установлены пульты управления.
В задней стене кают-компании - двери. Средняя ведет в коридор, правая -
в отдельную каюту, предназначенную для командира. Здесь мягкий диван,
стенной шкаф, совершенно пустой, и запертый стол, к крышке которого
наглухо прикреплена пишущая машинка. Каюту осматривали бегло, так как она
казалась абсолютно пустой.
Левая дверь заперта. Так же, как в дверь перегородки, в нее был вделан
диск для набора кодового слова.
После осмотра кают-компании вышли в коридор. Джек останавливался около
каждой следующей двери и кричал:
- Вот еже одна!
Следом за ним шел Мартин и открывал дверь. Дальше шел я, держа за руку
Сабину, которая со страшно важным видом сжимала в руке блокнот и карандаш.
Мария замыкала шествие.
В коридор выходят двери кают. По правой стороне - шесть, затем
помещение библиотеки и кухня-столовая, по левой стороне - три каюты,
помещение амортизационных камер и входная дверь, запертая на замок. На ней
надпись: "Открывается только при выключенных двигателях".
Двигатели, очевидно, были включены, потому что мы все время слышали
непрерывный гул, настолько тихий, что очень скоро он стал привычным, и мы
его перестали воспринимать.
Каждая каюта рассчитана на четырех человек, в каждой - двухярусные
полки с мягкими матрацами, как в поезде, стол и два стенных шкафа. За
маленькой дверью, в глубине каюты - душевая я туалет.
Библиотеку я знаю очень хорошо - ведь это детище моих рук, если
выражаться "высоким штилем". В большой просторной каюте так же, как и в
кают-компании, расставлены 36 кресел, тоже полукругом. Прямо против них в
стену вделан большой экран. Кроме экрана, перед каждым креслом стоит
пюпитр с маленьким экранчиком. Вдоль стен - "библиотечные" шкафы -
автобибы. В них нет книг, они сверху донизу забиты кристаллами. На каждом
таком кристалле записано какое-нибудь произведение.
В самом помещении библиотеки стоят далеко не все автобибы. Свободное
пространство между жилыми каютами и наружной обшивкой также забито ими. Я
хорошо это знаю, потому что сам их монтировал. Профессору пришлось
затратить много сил, чтобы получить кристаллы или магнитные пленки из
различных научных учреждений. Кроме того, мы и сами делали записи.
Это был титанический труд, несмотря на то, что на кристаллозапись
средней книги, так страниц на 300, уходило всего 10-15 минут. Книгу
укладывали на смотровой столик авторидера. Фотоглаз в считанные секунды
прочитывал страницу, информация поступала на внешние устройства
электронной машины, которая перерабатывала ее в свои коды и передавала
процессору записи.
Автомат авторидера переворачивал страницу, и вот уже готов очередной
кристалл. И все равно на весь этот труд ушло около двух лет!
- Но зато нашей библиотеке может позавидовать даже Британский музей! -
говорил профессор.
Каталог библиотеки помещался в особом шкафу.
Человеку, сидящему в кресле, достаточно набрать на диске, вделанном в
правый поручень, шифр автобиба и произведения, чтобы на экране появилось
изображение текста, если это была книга, или кадры видеозаписи.
Большой экран предназначался для коллективных просмотров, маленький -
для индивидуального чтения. На маленький экран можно заказывать только
книги, у него нет звуковой части, на нем появляется текст в виде страницы
книги. "Переворот" страницы производится кнопкой в левом поручне.
После библиотеки осмотрели кухню-столовую. Отделкой она напоминала
скорее лабораторию - сплошной никель и стекло. Здесь мы увидели
электрическую плиту, которая включается простым выключателем, в шкафу
рядом с ней - набор кастрюль, и простых, и с герметическими крышками и
мешалками внутри - специально для условий невесомости.
Тут тоже стоит экранчик, такой же, как индивидуальные в библиотеке.
Чтобы повар мог вызвать рецепт любого блюда из автобиба на экран и не
бегать каждый раз в библиотеку.
Кроме того, здесь же стояли два холодильных шкафа, набитых тубами.
Других продуктов мы на кухне не нашли.
Посреди кухни - длинный стол, наглухо привинченный к полу, и табуретки
вокруг него.
В конце коридора была еще одна дверь. Когда мы ее открыли, то очутились
в холодном помещении, уставленном стеллажами, на которых в проволочных
ящиках хранились всевозможные консервы в банках. Даже на первый взгляд
было видно, что этих запасов нам хватит на долгие годы.
- А рыбий жир здесь есть? - спросила Сабина.
- Ты любишь рыбий жир? Сейчас попробую найти.
- Я не люблю, но мама говорила, что он очень полезен для маленьких
детей. - С этими словами она посмотрела на Джека, себя она явно не
причисляла к маленьким детям.
- Не хочу рыбьего жира! - закричал Джек.
- Успокойся, Джек, - сказал ему Март, - здесь его нет. В космосе рыбий
жир не пьют!
В" конце склада вертикальная лесенка вела наверх к квадратному лючку,
который не запирался.
Мы попали в длинный коридор, по обеим сторонам которого шли двери с
различными надписями. Например: "Орудия труда. Ручной инструмент",
"Медицина. Препараты", "Медицина. Инвентарь".
Несколько отсеков содержали легкие механизмы, начиная от двухколесного
садового трактора и кончая небольшой дождевальной установкой. Мы долго
ломали головы, как доставать их оттуда, если "Ласточка" сядет на
какой-нибудь планете, пока не решили отложить это "на потом". Мы уже
многие вопросы откладывали "на потом", и Сабина записывала их в
специальный "напотомный" блокнот.
Кроме того, здесь же находились два отсека с надписями: "Регенерация
воды и воздуха", в которые попасть мы не смогли, потому что двери
запирались шифрованными замками, да наверное, нам и не следовало заходить
в эти помещения. И еще были два отсека, набитые всевозможными швейными
изделиями и просто материалом, а в одном даже электрические швейные
машины.
Во всех помещениях потолок постепенно снижался от коридора к задней
стенке. Это говорило о том, что мы находимся в верхней части цилиндра
ракеты.
Больше осматривать в верхнем ярусе было нечего, и мы спустились в
склад. Когда уже собирались выйти из склада, Джек неожиданно закричал:
- Дядя Роб! Дядя Роб! Вот еще одна дверь!
И мы все увидели за стеллажами дверь с решеткой.
"Ну вот, - подумал я, - еще одна дверь с секретным замком".
Но оказалось, что я ошибался. За дверью была лестница, ведущая куда-то
вниз.
Мы снова очутились в коридоре, который был гораздо короче, чем в
верхних ярусах. На обоих концах его были двери с надписью: "Входить до
конца полета опасно".
Из-за дверей доносился шум работающих двигателей.
По сторонам коридора размещались камеры, битком забитые семенами
различных растений.
Судя по надписям над ящичками, здесь был-и собраны почти все растения
Земли, начиная с обычной редиски и кончая саговой пальмой.
Вот уж никогда не думал, что человек использует столько растений. Мои
познания в этой области вряд ли насчитывали больше двадцати-тридцати
названий.
Остановившись перед ящиком с надписью "картофель", Сабина спросила у
меня:
- Дядя Роб, а разве картошка не испортится, пока мы прилетим?
Я открыл ящик, ожидая увидеть обычные клубни картофеля, а увидел
круглые шарики картофельных плодов.
- Не знаю, Сабина, что из этого получится. Наверное, нет.
Я заметил, с каким напряжением Мартин ожидает моего ответа на этот,
казалось бы, такой простой вопрос, и понял, что он прекрасно видит всю
сложность нашего положения.
Однако пора уже было думать об ужине, да и температура в этом ярусе не
располагала к длительному пребыванию, тем более, что одеты мы были
по-летнему.
День седьмой.
Эту ночь мы провели в библиотеке. Спали в библиотечных креслах. С утра
осваивали кухню, учились готовить.
Я говорю "день" и "ночь", а ведь на самом деле мы не различаем дня и
ночи. В кают-компании на приборной доске есть табло, на котором появляются
красные цифры часов, минут и секунд. Через каждые двадцать четыре часа все
цифры исчезают, и табло высвечивает шесть нолей - "00:00:00" - значит,
начался новый день.
День десятый.
Наш нехитрый быт постепенно налаживается.
Разместились мы в двух каютах, в одной я и Мартин, в другой Мария,
Сабина и Джек.
Я хотел забрать мальчика к нам, но он важно заявил:
- Не хочу с вами жить, я хочу с Марией и Сабиной.
- Но ведь ты же мужчина!
- Я еще маленький мужчина, вот когда я стану большой, как Март, я
перейду к вам.
Ну, это и неплохо. Мария возится с ними с утра и до вечера. Удивительно
замкнутая девочка. За все десять дней я только два или три раза слышал ее
голос.
День начинается с умывания. Точнее, мы растираемся мокрыми полотенцами
- экономим воду. Правда, я не очень уверен, что это необходимо, но
все-таки... Кто его знает, как там с системой регенерации?
Потом мы завтракаем. Пьем кофе со сгущенным молоком. Молока у нас
много: по весьма скромным подсчетам, около двадцати тысяч банок.
После завтрака идем в библиотеку. Джек, Мария и Сабина с удовольствием
смотрят всевозможные детские мультфильмы. Мне и Мартину тоже иногда это
интересно, но чаще мы играем в шахматы или читаем. Потом обед, снова
библиотека, ужин и сон.
День двенадцатый.
Каждый день Джек задает нам новые загадки. Вчера был такой разговор:
- Дядя Роб, а чего Сабина врет, что мы летим?
- Она не врет, мы действительно летим.
- А почему же, когда мы с мамой летали в самолете, был большой шум и
качало, а тут ничего этого нет. Сабина врет, мы просто стоим на месте.
Сегодня:
- Дядя Роб, а куда мы летим?
- Далеко, малыш, искать новую Землю.
- А зачем?
Хотел бы я сам знать: зачем? Но ему я сказал:
- Будем там жить. Построим домик в лесу и будем сажать огород. А еще
надо ходить в лес за дровами...
- А волки там будут?
День пятнадцатый.
Сегодня совершенно неожиданно Джек расплакался:
- Я хочу к маме! Где моя мама? - и размазывал кулачками слезы по щекам.
Я взял его на колени и долго утешал. Он никак не мог успокоиться, пока
я не сказал, что мама скоро догонит нас, а пока папой ему буду я. Он
страшно обрадовался:
- Сабина! Сабина! Слышишь, теперь дядя Роб будет мой папа! Папа Роб!
Папа Роб! - Он соскочил с моих колен и запрыгал вокруг моего кресла.
- Если он твой папа, то и мой тоже! - обрадовалась Сабина и тоже
запрыгала вокруг меня, выкрикивая:
- Папа Роб! Папа Роб!
У меня даже слезы на глазах выступили, такая волна нежности поднялась
вдруг откуда-то из глубины и охватила меня.
Мартин улыбался, глядя на бурное веселье. Мария же, как всегда была
невозмутима.
Джек скоро устал бегать и прыгать, забрался ко мне на колени и снова
заплакал:
- Чего ты, глупый? - спрашивал и, обнимая его маленькое тельце и
неумело пытаясь приласкать его.
- Я хочу на солнышко, я хочу на травку, я хочу играть, - плакал Джек. -
Папа Роб, давай окончим летать?
Что я мог ему сказать?
И вот сейчас, когда все уже спят, я думаю о том, что к нам исподволь
подкрадывается самый страшный враг - скука.
Ребятишкам невозможно целыми днями смотреть и слушать эти сказки, да и
мне уже становится скучновато. А что говорить о Марии? Ведь за ее внешней
невозмутимостью тоже скрываются человеческие чувства.
Кроме того, появилась одна мысль: мы живем в мире искусственной малой
тяжести. На свои перемещения тратим гораздо меньше усилий, чем на Земле.
Если так будет продолжаться, наши мускулы и внутренние органы быстро
атрофируются, и если мы когда-либо куда-нибудь прилетим и сможем
высадиться на поверхность планеты, то не сможем там и дня прожить:
нормальная тяжесть нас убьет.
Выход один: ежедневные физические упражнения. Но какой вид спорта
избрать? Прыжки в высоту? Так мы давно уже побили бы все мировые
рекорды... Если бы не мешал потолок! Тяжелая атлетика? Да в наших условиях
Джек запросто поднимет двухпудовую гирю, как яблоко!
Помню, в юности, когда я занимался плаванием, тренер заставлял нас
тянуть резиновые жгуты для развития мышц. Надо поискать в медицинском
инвентаре. Может быть там есть такие жгуты? И еще одно. С завтрашнего дня
начинаю заниматься с ними школьной премудростью. Хватит ребятишкам
лодырничать и скучать.
День двадцатый.
Теперь наш день начинается с общей зарядки. Мартин отыскал-таки в
медицинском отсеке резиновые эспандеры, их прицепили к скобам в стенах
коридора, и каждый, даже Джек, делает определенный комплекс упражнений.
Я на себе почувствовал их пользу - первые два-три дня у меня страшно
болели мышцы во всем теле, даже душ не снимал боль. Кроме того, мы с
Мартином крепко повозились и убрали тридцать амортизационных камер,
оставили только шесть ближайших к пульту и освободили громадную площадь
для игр.
Среди инвентаря нашли и мячи, и сетки, и даже комплект для настольного
тенниса.
Все время до завтрака - два часа - посвящено спортивным играм.
На Земле Джек, несмотря на то, что для своего возраста он довольно
крупный мальчик, просто не смог бы играть в настольный теннис, он ведь
чуть-чуть только носом достает до стола. Здесь же он, делая
головокружительные прыжки, достает мяч и иногда выигрывает у Мартина (если
тот поддается).
Девочки тоже играют в теннис, но их больше привлекает гимнастика с
элементами акробатики (в нашей библиотеке обнаружилось руководство) и игры
с веревочкой, так называемой скакалкой.
После завтрака начинаются занятия. Книг у нас мало, зато нашлись
большие запасы бумаги и письменных принадлежностей.
Джек еще мал, поэтому он в часы занятий что-нибудь рисует и пытается
писать буквы. Я же занимаюсь с Сабиной и Марией. Хотя Мария гораздо
старше, уровень их знаний примерно одинаков, если иметь в виду, конечно,
школьную программу, а не жизненный опыт, его-то у Марии, наверное, хватило
бы на двух городских девочек ее возраста. Однако я удивляюсь профессору
Мандеру - он взял девочку в семью и не позаботился чему-нибудь научить ее.
А может быть он, несмотря на свои прогрессивные настроения, в душе считает
"цветных" низшими людьми?
Потом я даю им "домашнее задание" и начинаю заниматься сам, помогаю
Мартину, если это бывает необходимо.
Конечно, учитель на Земле в классе долго вталкивает ребятишкам в голову
арифметику и другие вещи, а у нас нет времени: вдруг завтра (конечно, в
переносном смысле - впереди по курсу нет ни одной звезды) нам придется
садиться на какую-то планету, а мы даже не знаем, как, к примеру, включить
тормозные двигатели. Поэтому я начал сразу с алгебры, считая, что
арифметика освоится сама, как частный случай. И занятия идут ускоренным
темпом. Основной упор делается на решение задач.
После двух часов делается большой перерыв - два часа спортивных игр.
После обеда - час отдыха и снова учеба. В нашей библиотеке нашлись записи
лекций для школ и колледжей по математике и английскому языку, и мы с
Мартом внимательно их штудируем. А еще есть физика, химия, биология и уйма
других предметов.
Не знаю, правильно ли я сделал, но я исключил из программы обучения
географию и историю, считая, что они нам не понадобятся.
День сороковый.
С легкой руки Джека меня все зовут "папа Роб", даже Март. Я все больше
и больше привязываюсь к этому смышленому негритенку.
Меня беспокоит только Мария. Правда, она стала разговорчивей.
Тоненьким, срывающимся голоском отвечает свой урок. Видно, что она
старается, но... То ли стесняется меня, то ли я со своим обучением сильно
опоздал. Шутка ли, обучать почти взрослую девочку, которая никогда в жизни
не училась. Математика, правда, дается ей легче, чем английский язык.
Конечно, у Марии есть определенный запас знаний, но они все относятся к
тому периоду ее жизни, который прошел в джунглях. На днях Сабина вдруг
спросила девочку:
- Мария, а какой самый страшный зверь в джунглях?
Ответ был неожиданным даже для меня:
- Летучие крысы-кровососы. У нас одна женщина забыла хорошо укрыть
ребенка на ночь, так они высосали из него всю кровь!
Пришлось после этого включать общую лекцию о животном мире Южной
Америки. Сабина никак не хотела поверить, что такие звери действительно
существуют. И тут же задает вопрос Джек:
- Папа Роб! А там, куда мы летим, такие будут?
Кто его знает, какие там будут! Успокаиваю его:
- Нет, таких там не будет.
- А какие будут?
День сотый.
Вчера перед сном, раздеваясь, я обратил внимание на мой костюм. И
рубашка, и брюки сильно потерлись, кое где даже порвались. С утра осмотрел
одежду ребятишек и пришел в ужас: она была не в лучшем состоянии. Шутка
ли, почти три месяца мы носим одну и ты же одежду. Конечно, мы ее стирали
примерно раз в десять дней, так что грязнулями нас не назовешь, но она
просто износилась...
Поэтому вместо занятий мы отправились на верхний ярус, чтобы произвести
ревизию в складе одежды.
Для себя и Мартина я выбрал два отличных комбинезона, удобных и легких.
Попытался найти платье для Сабины, а потом решил, что ей тоже будет
удобнее в комбинезоне, но все они были большие, и тогда я спросил у Марии,
умеет ли она шить.
- Да, папа Роб, миссис Мандер научила меня, - впервые я услышал ее
нормальный голос. Как он отличался от того, который я привык слышать во
время занятий.
Нагруженные швейной машинкой, разной материей и одеждой, мы спустились
в жилой ярус. Одну из пустых кают превратили в "ателье мод", и Мария
уселась за шитье.
Наверное, она шила всю ночь, потому что утром она и Сабина оказались
одетыми в одинаковые ярко-оранжевые комбинезоны.
Теперь Мария казалась совсем маленькой девочкой, она была чуть выше
Сабины. Ланкадоны вообще малорослые, хотя кое-кто считает, что только
из-за плохого питания, а тут еще комбинезон сильно скрадывает рост.
Но зато нас ждал другой сюрприз. Сегодня Мария впервые взялась играть в
теннис с Мартом. До сих пор она играла только с Сабиной или Джеком и
играла слабо, а тут вдруг начала бить и справа, и слева, так что Март с
трудом ушел от поражения.
Видимо, ее стеснительность, воспитанная годами, жизни в зависимом
положении, постепенно проходила. Она почувствовала себя равной среди
равных, стала держаться свободнее. И с учебой у нее пошло гораздо лучше.
Она перегнала Сабину и занимается уже по специальной программе, которую я
для нее составил.
День сто сорок первый.
Если считать, что мы вылетели с Земли 12 августа, то сегодня Новый год.
Чтобы внести какое-то разнообразие в наше размеренное житье, решили
устроить праздник.
Был пир горой. Даже бисквит я ухитрился сделать, используя указания
"поваренного кристалла". Только вместо яиц пришлось класть в тесто яичный
порошок.
Даже цирк был, почти как настоящий. Лев ходил по канату (по спинкам
кресел), крутил сальто в воздухе и прыгал в обруч, только обруч не горел,
потому что, во-первых, нельзя допускать излишний расход кислорода, - кто
его знает, что там за система регенерации, - а во-вторых, лев мог сильно
обжечься. Как и полагается царю зверей, он иногда останавливался, поднимал
голову и начинал громко рычать, тогда укротительница начинала щелкать
воображаемым бичом и приказывала: "Тубо, Цезарь!" - это мы подсмотрели в
одном из фильмов про цирк. Лев - его изображал Март - успокаивался и
продолжал программу.
А потом по арене поскакал конь, а на нем стояла наездница и тоже
щелкала бичом и выделывала всякие коленца. Вдруг она сорвалась со спины
коня как раз в тот момент, когда посылала воздушный поцелуй, и, наверное,
сильно бы ударилась, если бы верный "конь" не подхватил ее на руки.
Коня тоже изображал Март, укротительницей свирепого льва и по
совместительству наездницей выступала Сабина, которая под руководством
Марии сшила себе специальный цирковой костюм.
А потом я взял банджо, и мы все пели.
Было очень весело.
День двести двадцать восьмой.
Давно уже мы не заходили в кают-компанию, проводя все время в
спортивном отсеке и библиотеке. Правда, я время от времени захожу сюда,
чтобы посмотреть
...Закладка в соц.сетях
