Жанр: Биография
Биография
...к электрический разряд,
которого нельзя ни предотвратить, ни приостановить.
197. СТОЛКНОВЕНИЕ
И вот эти две силы двинулись навстречу друг другу. На помощь Мамаю спешили
литовско-русские войска Ягайло, на выручку Дмитрию законный хан Синей орды
Тохтамыш вел предков будущих узбеков и казахов. И все знали, за что они
идут в бой.
Силы противников были равны. Союз Тохтамыша с Тимуром был столь же
ненадежен, как и союз Мамая с Ягайло: ведь незадолго перед этим Ольгерд
завоевал низовья Днестра и Буга, а Тимур нанес удар по кочевникам
Могулистана. Воцарение Тохтамыша, как союзника Тимура, было принято в Белой
орде без восторга. Более того, царевич Араб-шах в 1376 г. увел большой
отряд за Волгу и подчинился Мамаю. Обоим претендентам на престол нужны были
союзники. Но поиски их - дело сложное.
В 1371 г. Мамай встретился с юным московским князем Дмитрием и вручил ему
ярлык на великое княжение. Затем, в 1372-1373 гг. москвичи и татары
комбинированным ударом опустошили Рязанскую землю. Но уже в 1374 г. союз
был разрушен ловким архиепископом Дионисием Суздальским.
Трудно сказать, что толкнуло владыку Дионисия на гостеубийство. Был ли
здесь политический или просто личный расчет или какая-нибудь
внутрицерковная интрига? Но так или иначе война была спровоцирована, и
события покатились как лавина.
Мамай ответил ударом на удар. В 1377 г. Араб-шах напал на Русь, разбил на
р. Пьяне не готовый к битве русский отряд, взял Нижний Новгород и сжег его.
Но другое войско Мамая, под командой мурзы Бегича, в 1378 г. было наголову
разбито Дмитрием Московским на р. Воже. Тем самым определилась позиция
Москвы: она стала союзником хана Тохтамыша, вероятно, не из-за его
достоинств, а вследствие "силы вещей", или логики событий.
Судьбу войны в 1380 г., более чем когда-либо, определяла согласованность
маневров. В мае 1380 г. Ягайло заключил мирный договор с орденом, чтобы
освободить все свои войска для похода на Дон. Этим договором он предавал
Кейстута, героически оборонявшего Жмудь*8. Но идти ему пришлось через Киев,
Чернигов и Северскую землю, за год до этого освобожденные московским князем
Дмитрием и от татар, и от литовцев. Сопротивление населения этих земель
задержало продвижение литовского войска*9. Оно опоздало на один переход...
и это спасло Русь.
Дальнейшее известно. На Куликовом поле российская доблесть сокрушила
разноплеменное войско Мамая. Спаслись только те, у кого были быстроногие и
неуставшие кони (однако их, видимо, было немало, потому что в начале 1381
г. Мамай опять стоял во главе сильного войска и пытался остановить
наступление Тохтамыша, перешедшего Волгу скорее всего по льду).
Русское войско понесло огромные потери, особенно ранеными. Их везли домой
на телегах, а свежие литовские ратники (киевляне и белорусы) и рязанцы
преследовали отставшие обозы, грабили их и добивали беззащитных раненых*10.
Ожесточение росло, что указывает на невозможность русско-литовской унии, о
которой мечтали Ольгерд и Кейстут. Этногенез - стихия, бороться с которой
люди не научились.
В Литве отнюдь не все одобрили расправы, допущенные Ягайло. Кейстут,
последовательный противник немцев, опираясь на русских, в 1381 г. отстранил
от власти своего племянника и заключил союз с Москвой. Однако Ягайло,
вернувший Литве Северскую землю, посадил в Новгород-Северском своего
сторонника Дмитрия Корибута. Кейстут двинул на него войско, но оно не
достигло цели. Вскоре Ягайло убил своего дядю и посадил в тюрьму своею
двоюродного брата Витовта*11.
Витовта спасла храбрая литвинка, носившая ему пищу. Она позволила принцу
переодеться в ее платье и бежать, за что заплатила жизнью.
Эта романтическая новелла говорит о многом. Известно, что в Литве имелась
сильная русофильская партия, стремившаяся к объединению Литвы и Руси на
почве православия. Московское правительство готово было пойти на сближение,
но ставило условием подчинение государю московскому, что казалось для
литовцев обидным. Поэтому одолела полонофильская партия, оформившая брак
польской королевы Ядвиги с Ягайло в 1336 г.
То, что королем Польши стал малограмотный литвин, польских магнатов не
смущало. Они великолепно понимали, что в их стране король должен
подчиняться шляхте, а не наоборот. Зато католическая церковь приобрела
большую и важную епархию, а граница романо-германского суперэтноса
сдвинулась с Вислы на Днепр. Католическая Европа продвинулась на восток, а
Россия отступила. Восстание князя Андрея Полоцкого в 1386-1387 гг. было
разгромлено*12.
Скорее всего Мамай, ускакавший с Куликова поля, был расстроен не больше,
чем Наполеон, переправившийся через Березину. Потери были большие, но
погибли наемники, навербованные на генуэзские, т.е. чужие, деньги. Своя
орда была цела. Надо было только дождаться, чтобы литовцы скинули Кейстута
и вернули Ягайло, чтобы начать войну сначала. Надежда на успех была: ведь
Москва потеряла много лучших бойцов, значит - ослабела.
Но тут началось непредвиденное. Когда Мамай встретил Тохтамыша на берегу
Калки (близ совр. Мариуполя), его воины сошли с коней и принесли присягу
законному хану Чингисиду*13. Они не схватили и не выдали своего вождя, что,
по их воззрениям, было бы предательством. Они позволили ему уехать в Крым,
где Мамая прикончили его союзники - генуэзцы, просвещенные итальянцы,
полагавшие, что с диким татарином можно не считаться.
Сын Мамая, Мансур, избрал другой путь спасения. Он убежал в Литву, был там
принят и жил на южной окраине, не теряя связи со Степью и своими
родственниками. Его потомков ждала роскошная судьба: мало того, что они
стали князьями, одному из них, по имени Иван, была суждена не только
царская корона, но и долгая, хотя и недобрая, память.
А для Тохтамыша эта бескровная победа оказалась его звездным часом. Он
объединил улус Джучиев, правда, всего на 18 лет; в дальнейшем он не
проявлял особых талантов, но сохранил популярность в своем народе до конца
жизни, как Людовик XIV или королева Виктория. И не будь особых
обстоятельств, может быть, он кончил бы жизнь на престоле, ибо
посредственный хан любезен большинству подданных; но когда наплывает беда,
посредственность порождает катастрофу.
198. МЕРЗАВЦЫ
"Великая замятня" 1359-1381 гг. показала, что наиболее лояльным к Золотой
орде и династии был Русский улус. Это неожиданно, но объяснимо. Камские
болгары, мордва, хазары Волжской дельты, заволжские ногайцы и куманы
степного Крыма, обретая свободу, не теряли ничего, так как никто из соседей
им не угрожал. А великое княжество Владимирское, со столицей в Москве,
граничило с воинственной Литвой, держалось за союз с Ордой, которая была
противовесом Литве. Стоило любому русскому княжеству отказаться от союза с
татарами - оно немедленно становилось добычей литовцев или поляков, как,
например, Галиция в 1339 г. Поэтому 20 лет " замятни" воспринимались в
Москве весьма болезненно.
Терять союзника всегда неприятно, но случилось еще более страшное...
Военно-монашеский облик, приобретенный Москвой за время правления
митрополита Алексея, нравился не всем. Богатые купеческие города на Волге -
Тверь, Ярославль, Углич, Городец и особенно Нижний Новгород - предпочитали
другую модель социального устройства, которая более походила бы на веселую,
обильную старину*14. Они были богаты и могли позволить себе выбирать князей
по своему вкусу. Их симпатии были на стороне суздальских князей потому уже,
что те были соперниками Москвы. Дмитрий Константинович Суздальский даже
воевал с Москвой в 1364 г., но уступил великое княжение и скрепил мир
браком своей дочери и юного князя московского Дмитрия. Мятежные нижегородцы
были принуждены к покорности не московской ратью, а Сергием Радонежским,
который в 1365 г. отлучил нижегородцев от церкви и закрыл храмы, после чего
мятеж утих. Но по смерти Дмитрия Константиновича его брат Борис использовал
настроение умов для того, чтобы отложиться от Москвы. Разумеется, он был
свергнут своими племянниками, Василием и Семеном, получившими поддержку
Москвы, но оба брата вынуждены были считаться с симпатиями своих подданных,
а те требовали разрыва с Москвой. Князья, превратившиеся в кондотьеров*15,
были вынуждены искать способа угодить гражданам и не потерять голову. И они
этот способ нашли, ибо им улыбнулась историческая судьба.
После Куликовской битвы, в которой участвовали тверские и суздальские
ратники, но не князья*16, московское правительство, не теряя времени,
пригласило в Москву митрополита киевского Киприана, тем самым ограничив
влияние языческого князя Ягайло, потому что его православные подданные в
делах веры стали подчиняться Москве. Это тонкое и умное деяние суздальские
князья представили хану Тохтамышу как сговор Москвы с Литвой, союзницей его
врага - Мамая*17.
Умный и образованный политик без труда усмотрел бы в таком примитивном
доносе провокацию, но Тохтамыш был простодушный и доверчивый сибиряк, и
потому навет имел успех. Впрочем, ради правдоподобия в доносе был упомянут
и Олег Рязанский, который, спасая свою землю, не присоединился к
противникам Мамая. Его тоже обвинили в симпатиях к Литве и тем обрекли
уцелевших рязанцев на гибель, хотя они были противниками Москвы.
Тохтамыш поверил всему, несмотря на очевидную нелепость доноса. Он привык
сражаться, а не размышлять, а среди его окружения уже не было опытных и
разумных эмиров, погибших во время "замятни". Поэтому он поднял войско на
коней, переправился через Волгу, конфисковал купеческие корабли, так как
купцы могли подать весть на Русь, взял с собой суздальских князей в
проводники и двинулся в набег "изгоном", т.е. на рысях и без обоза, обогнул
с юга Рязанскую землю и вышел к Оке, где Олег якобы указал ему броды. 12
августа 1382 г. татарские войска подошли к ничего не подозревавшей Москве.
Вот что могут сотворить сила лжи и охота к человекоубийству.
199. СЛАБОСТЬ ДУХА
Далее события пошли быстро и трагично. Великий князь уехал в Переяславль, а
оттуда в Кострому "собирать войска". В Москве он оставил за себя
митрополита Киприана, поручив ему город и всю свою семью. По-видимому,
князь был уверен в том, что каменная крепость, снабженная всеми новинками
тогдашней военной техники, неприступна для легкой конницы. В Москве уже
были дальнобойные самострелы (арбалеты) и "тюфяки"*18 - огнестрельное
оружие, пригодное для отражения противника, лезущего на крепостную стену.
Достаточны были и запасы пищи. Не хватало одного - силы воинского духа,
потому что герои Куликова поля отдыхали в своих родных деревнях, а в
столице жили немногие придворные с многочисленной дворней и ремесленники
московского посада. Эта масса была отнюдь не пригодна к военным операциям и
понятия не имела о воинской дисциплине. Зато склонность к грабежу и
самоуправству, а равно и полная безответственность доминировали в их убогом
сознании, как всегда бывает у суб-пассионариев.
Вместо того чтобы организовать оборону стен, "гражданские люди возмятошася
и всколебашася, яко пьяны, и сотвориша вече, позвониша во все колоколы, и
всташа вечем народы мятежники, недобрые человеки, люди крамольники: хотящих
изойти из града не токмо не пущаху, но и грабляху... ставши на всех воротах
городских, сверху камением шибаху, а внизу, на земле, с рогатинами и
сулицами и с обнаженным оружием стояху, не пущающие вылезти вон из
града"*19. К этому надо добавить, что все эти "защитники" Москвы были
пьяны, ибо разгромили боярские подвалы, где хранились бочки с медами и
пивом.
Но при этом московские люди были непоследовательны. Они выпустили из города
владыку Киприана и великую княгиню... после того как разграбили их багаж.
Очевидно, татары не осаждали и даже не блокировали Москву, взять же столицу
им было не по силам. Их разъезды кружили вокруг Москвы и грабили окрестные
деревни. А тем временем бояре собирали ветеранов и готовились к отражению
врага. Под копытами татарских коней стала гореть земля.
И тут снова инициативу взяли в свои руки суздальские князья. Они вступили в
переговоры с москвичами, предложили им почетный мир при условии, что они
впустят в крепость татарское посольство. Верить заведомым предателям было
сверхглупо, но что понимает пьяная толпа?! Ворота отперли, не обеспечив их
защиты; татарские послы въехали в город, а за ними ввалилось их войско, и
началась резня. При последующем подсчете оказалось, что убито 24 тыс.
москвичей*20 и сгорела церковь, доверху набитая древними рукописями.
Чтобы прокормить свое войско, Тохтамыш рассеял его по всей территории
княжества, запретив лишь вступать на Тверскую землю. Поэтому в Тверь
устремились толпы беглецов, оборванных и голодных. Но герой Куликовской
битвы Владимир Андреевич Храбрый с наскоро собранным отрядом разбил группу
татарских грабителей. Этого было достаточно для того, чтобы Тохтамыш спешно
покинул пределы Великороссии. Обратный путь его прошел через Рязань,
которая вновь испытана ужас насилия свирепой голодной солдатни.
Теперь спросим себя: кто выиграл от этой безумной эскапады или, точнее,
кому она была нужна? Это вопрос настолько существенный и для русской, и для
татарской истории, что ему следует посвятить особый раздел, и отойдя от
традиционного исторического повествования, изложить проблему в виде анализа
соотношения суперэтнических целостностей и идеологических систем,
бытовавших тогда в форме вероисповеданий.
Но и исповедание - недостаточный индикатор. В XIV в. католики - англичане и
французы - резали друг друга безжалостно. Мусульмане - Тимур и Баязид -
сражались друг с другом насмерть. Православные рязанцы "пограбили и
поймали" отступавших московитян*21, а киевляне и белорусы из войска Ягайло
настигали обозы с ранеными на Куликовом поле и добивали беззащитных.
Нет, надо не останавливать исследование, а искать причины этих явлений в
нюансах этногенеза: сочетании фаз и этнопсихологических доминантах. А для
этою необходимо спуститься еще на одну ступень - на субэтнический уровень,
где особенно ярко проявляется роль отдельных личностей.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 ПСРЛ. Т.ХV. С.89-90.
2 См.: Шабульдо Ф.М.Указ.соч.С.107.
3 См.: там же.С.105--106.
4 См.: там же. С. 115.
5 Повесть о Куликовской битве //Под ред. Д.С. Лихачева, пер. О.П.
Лихачевой. Л., 1980. С. 9.
6 Там же. С. 12.
7 Там же. С. 26.
8 См.: Шабульдо Ф.М. Указ. соч. С. 134.
9 См.: там же. С. 129.
10 См.: Бегунов Ю.К. Об исторической основе "Сказания о Мамаевом побоище"
// Слово о полку Игореве и памятники Куликовского цикла. М.; Л., 1966.
С.506-509; Экземплярский Л.Н. Указ. соч. Т.II. С.586-587.
11 См.: Шабульдо Ф.М. Указ. соч. С. 132.
12 Там же.
13 ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1.Стб. 141.
14 См.: Комарович В.Л. Китежская легенда. М.; Л.,1936.С.83 и след.
15 См.; там же. С. 84.
16 См.; Экземплярский А. В. Указ. соч. Т. II. С. 415.
17 См.: там же. С. 588, со ссылкой на В. Татищева.
18 "Тюфяк" - от персидского слова "тупапг" (трубка) - железный ствол,
запаянный с казенной части; заряжался с дула пороховым зарядом, который был
запыжен осколками железа. Содержал до пяти зарядов, сквозь которые был
пропущен фитиль, поджигаемый с дула и стрелявший последовательно 5 раз, как
картечь. Дальность поражения была мала, но для ближнего боя достаточно.
Тюфяк был вытеснен пушкой (гарматой) в 1389 г.
19 Цит. по: Покровский М.Н. Указ. соч. Т. I. С. 177.
20 Там же. Указ. соч. Т. 1. С. 176.
21 См.: Экземплярский А.В. Указ. соч. Т.II. С.586-587.
XXX. Неизбежность расплаты (Приближение третье - уровень субэтноса)
200. СОЦИУМ И ЭТНОС В 1382 г.
Издавна бытует мнение, что набег Тохтамыша был вызван стремлением Дмитрия
Донского освободить Русскую землю от татарского ига, чему якобы
предусмотрительный Тохтамыш воспрепятствовал. Кто был автором этой версии,
теперь сказать трудно, да, пожалуй, уже и не нужно: ее столько раз
повторяли, что все историки в нее поверили.
Если Дмитрий действительно хотел избавиться от татар, зачем ему было
подавлять мятежника Мамая? Было бы целесообразно оставить его наедине с
Тохтамышем и позволить ослабить друг друга.
Затем, готовя отложение от Орды, ему следовало держать войско наготове, а
не распускать на кормление по деревням, не мешало бы снабдить столицу
гарнизоном, да и разведку надо бы мобилизовать. Но ведь ничего этого
сделано не было, наоборот, в Москве царило благодушие, и нападение было
полной неожиданностью.
А если бы Дмитрий Донской действительно собрался изменить Тохтамышу, то
действия последнего были бы морально оправданны. Заслужил ли хан Синей орды
венок миротворца, предотвратившего неизбежную войну, выгодную только Литве?
Еще можно допустить, что хана использовали враги Москвы, но и в этом случае
ответственность с него не снимается. Надо соображать, кто друг и союзник, а
кто интриган. Прежние ханы это умели, и поступки их были мотивированны.
Наконец, от кого бежали митрополит и княгиня с детьми? Оказывается, от
своих сограждан, которые их перед отъездом ограбили и оскорбили. Это уже не
этническая коллизия, а социальная трагедия, которую ни Дмитрий, ни Тохтамыш
предусмотреть не могли.
В то время Москва была третьим (после Новгорода и Пскова) городом России.
Из разросшейся княжеской усадьбы она превратилась в торгово-ремесленный
центр. Но наиболее активной частью населения в ней были княжеские и
боярские холопы.
В феодальном обществе холопы столь же необходимы, как и их господа. Они
составляют единую систему. Не все холопы работали до изнурения и носили
отрепья. Многие ездили за боярином в роскошных кафтанах, на аргамаках, с
саблями и бердышами. Неволя для них была способом пропитания, и очень
неплохим. Не хуже жилось и дворне - те ели ту же пищу, что и бояре, а их
дочери донашивали сарафаны боярышень. Но купленные друзья всегда ненадежны,
и принудительное сожительство тягостно. Обиды, неизбежные в быту,
накапливались и ждали выхода, который вдруг объявился.
С приходом татар, в отсутствие бояр, социальная система упростилась. Холопы
получили доступ к заветным винам и стоялым медам, соблазнились сами и
поделились с мастеровыми Хамовников, Бронных, Хлебных и Скатертных
переулков. Фактическая власть в городе перешла в руки пьяной толпы. Но, к
сожалению, эти новые хозяева Москвы были не искушены в военном деле и в
дипломатии, а ведь то и другое требует профессиональных навыков. Вот и
результат: сгоревший город и 24 тыс. трупов, тогда как при наличии боевых
командиров легко было отстоять Москву и отогнать татар.
Не всякое социальное движение дает положительный результат, и не всегда оно
уместно. Но предусмотреть, а тем более предотвратить его бывает невозможно.
Так возникают зигзаги истории, погашаемые статистической закономерностью
этногенеза.
201. СИЛА И СЛАБОСТЬ ТАТАРСКОГО ХАНА
В отличие от аристократических королевств Западной Европы и бюрократических
империй Китая степные улусы существовали как военные демократии. Хан
избирался на курултае, и власть его была пропорциональна его популярности.
По сути дела хан был не царем, а пожизненным президентом, с той лишь
разницей, что он не переизбирался, ибо уступить престол мог только вместе с
жизнью. Так осуществлялась ответственность власти перед обществом.
Окружавшие хана беки имели более надежную опору в своих дружинах. Нукеры,
буквально "товарищи" (ср. с французским les comptes), верно служили
уважаемому ими начальнику. По сути дела каждая дружина была маленькой
консорцией. Хан пользовался тем, что беки, которых в Средней Азии называли
эмирами, постоянно соперничали друг с другом и предпочитали иметь
малосильного правителя, иногда даже фиктивного. Так, Тимур, уже
сосредоточив в своих руках фактическую власть, держал при себе хана из
потомков Джагатая, хранителя Ясы.
В этом-то и крылось принципиальное различие между древним и новым порядком.
Чингис сумел использовать пассионарную элиту для объединения всего
монгольского народа в единую сложную систему: ведь "люди длинной воли" были
родственниками аратов, служивших под их знаменами. Это было возможно при
высоком пассионарном напряжении, в фазе подъема, когда каждый член системы
исполнял свою функцию и рисковал жизнью за общее дело. Но за 200 лет
количество пассионариев в улусе Джучиевом сократилось, а субпассионарии в
мирных условиях размножались; они стали диктовать свой стиль поведения и
бекам, и самому хану, а противопоставить им было нечего.
Бедный Тохтамыш! Сев на престол Золотой Орды, он оказался на должности выше
уровня его компетентности. При этом он не представлял себе всех трудностей,
с которыми было связано управление полиэтничной страной, и не отдавал себе
отчета в том, что ему грозит и что ему необходимо для спасения. Тохтамыш
полагал, что, став во главе огромного улуса, он уже проявил талант
правителя, хотя на престол его привело стечение обстоятельств и поддержка
Тимура, врага его соплеменников. Победа над Мамаем им не была одержана
потому, что битвы не было, да она и не нужна была, так как Мамай лишился
войска, покинувшего мятежника ради законного хана, традиции Чингиса и
Чингисидов. Свою личную отвагу и стойкость Тохтамыш счел достаточным для
того, чтобы царствовать в чужих странах, в Поволжье и на Иртыше, и
принимать решения, не обдумывая их. Вследствие этого он стал игрушкой в
руках своих беков, которые были не умнее его и столь же необразованны.
Большая часть их были не мусульмане, а язычники, и трудно сказать, был ли
мусульманином сам Тохтамыш. Это важно не потому, что вера меняет характер
человека, чего иногда и не случается, а потому, что приобщение к той или
иной культуре расширяет кругозор правителя и помогает ему в решении
политических задач, особенно тех, о существовании коих он ранее даже не
подозревал. Короче говоря, Тохтамышу крайне навредил его воинствующий
провинциализм, вследствие которого он, выйдя за пределы Западной Сибири,
наделал столько глупостей, что в конце концов потерял и власть, и жизнь.
Вспомним, как осторожно вели себя по отношению к Руси ханы Золотой Орды.
Сын Батыя Сартак побратался с Александром Невским и в 1252 г. обеспечил ему
великое княжение Владимирское; в 1269 г. внук Батыя Менгу-Тимур прислал в
Новгород войско для отражения ливонских рыцарей, причем одной военной
демонстрации было достаточно для заключения мира "по всей воле
новгородской". Тохта дружил с Михаилом Ярославичем Тверским, Узбек - с
Иваном Даниловичем Московским, а Джанибек и его мать Тайдула
покровительствовали митрополиту Алексею.
Во время "великой замятни" Русь легко могла оторваться от Золотой Орды, но
даже попытки к тому не сделала. В 1371 г. Мамай при личном свидании выдал
Дмитрию Московскому ярлык на великое княжение, а через два года опустошил
владения Олега Рязанского, противника Москвы. Казалось, что союз крепок,
так как он был основан на взаимовыгодной обороне от набирающей силу
агрессивной Литвы. Ни Тверь, ни Рязань не имели сил для того, чтобы
нарушить русскую системную целостность, но Суздальско-Нижегородское
княжество, опиравшееся на купеческие города на Волге, сопротивлялось
политической линии Москвы. Именно архиепископ суздальский Дионисий
спровоцировал русско-татарский конфликт в 1374 г. Он не пожалел даже
нижегородцев, ибо не мог рассчитывать на то, что за предательство не
последует карательный поход татар, а тогда жертвами станут его прихожане.
Это в 1377 г. и толкнуло русских на союз с Тохтамышем и на страшное побоище
на Куликовом поле, очистившее хану Синей орды дорогу на престол Сарая.
Социальное развитие в азиатской части улуса Джучиева шло особым путем.
Впрочем, назвать жизнь в Белой и Синей орде "развитием" можно только
условно. Монгольская "капля" в кыпчакском "море" растворилась почти без
следа. Осталась только династия, которая была принята населением без
сопротивления, так как забайкальские и сибирские кочевники не видели друг в
друге чужаков. Быт, одежда, нравы и демонология, игравшая роль религии, у
тех и других были сходны, пассионарность этой смеси была невысока, но
уровни напряжения, близкие к гомеостазу, наиболее устойчивы.
Традиция подсказывала сибирским кочевникам задачу сохранения границ своего
улуса и неприятие чуждых культур, в том числе мусульманской, которую ввел
хан Узбек в 1312 г. в угоду горожанам купеческого Поволжья, но
мусульманские обычаи в Степи соблюдались крайне вяло.
202. ДРУЗЬЯ И ВРАГИ СИНЕЙ ОРДЫ
Существует, и весьма распространено, мнение, что расширение какого-либо
государства связано с его экономическим или социальным подъемом. Однако
часто бывает, что причина расширения - в ослаблении соседей этого
государства, тогда как само оно находится в состоянии этнического
гомеостаза и социальной стабильности. В обоих случаях соотношение сил
меняется одинаково, и не абсолютные величины, а именно их соотношение
определяет успехи или неудачи в длительных войнах как характерных
проявлениях этнических и особенно суперэтнических контактов.
Синяя орда была слабой державой с редким населением и экстенсивным
хозяйством. Сто лет она существовала благополучно, будучи прикрыта с запада
Золотой Ордой, а с востока - Белой. Когда же обе эти державы истратили
запас пассионарности, переданный им монгольскими каанами, то Синяя орда
оказалась наименее слабой и овладела Поволжьем и берегами Иртыша. Но даже
при этом Тохтамыш был вынужден прибегнуть к помощи Тимура и князя Дмитрия,
которым он должен бы быть благодарен. Но обстоятельства вынудили его к
другому: ради союза с суздальско-нижегородскими князьями он совершил
легкомысленный набег на Москву в 1382 г., а затем в 1383 г. овладел
Хорезмом только для того, чтобы тут же его потерять. Зато он приобрел
разочарованного вассала в Москве и неумолимого врага в Кеше (Шахрисябзе) -
эмира Тимура, уже ставшего правителем Джагатайского улуса.
Как ни странно, в 80-х годах XIV в. в Азии воскресла nолитическая коллизия
XIII в. Против Монгольского улуса почти одновременно выступили Китай,
обновленный династией Мин, и идейный наследник Хорезмийского султаната -
Тимур. Но противники их, Тоглук-Тэмур в Монголии и Тохтамыш в Сибири, были
эпигонами Чингисхана и его соратников.
...Закладка в соц.сетях
