Ломоносов
страница №59
...полагает посреде мира недвижиму (Зерцало всея вселенныя, или Атлас новый..., 1655–1657). Стремление охватить мир единым взором запечатлелось в громадных поэтических энциклопедиях Симеона Полоцкого, по стихам которого юный Ломоносов обучался грамоте.
Эпоха Петра I выдвинула сразу целый ряд энциклопедичных по своим устремлениям и дарованиям деятелей: сам Петр, Феофан Прокопович, Я. В. Брюс, В. Н. Татищев, Антиох Кантемир, – занимавшихся одновременно с отправлением государственных должностей и историей, и географией, и математикой, и астрономией, и физикой, и древней и повой философией, и поэзией, и драматургией. Повторим, универсализм Ломоносова – явление глубоко закономерное на русской почве. Творчество Ломоносова – эта ослепительная вспышка национального самосознания, – явилось плодотворным завершением, историческим оправданием многовековых усилий русской культурной традиции выработать органически целостный взгляд на мир.
В XIX–XX веках эту, уже ломоносовскую, традицию продолжили среди ученых Д. И. Менделеев, П. А. Флоренский, В. И. Вернадский, Н. И. и С. И. Вавиловы. В каждом из них был свой
Ломоносовв том смысле, что наука каждого из них, несмотря па ее огромное значение для специалистов, не была (с самого начала не была) строго специальной. Что я имею в виду? Менделеев, делая первые шаги в химии, когда еще далеко было до периодической системы, в своих, казалось бы, столь специальных исследованиях и статьях уже был нацелен на отыскание Системы. То есть его сознание уже тогда было готово вместить ее. Говорят, что она ему приснилась ночью. Так вот, быть может, она снилась многим химикам и помимо Менделеева, но они либо забывали этот сон еще до рассвета, либо (даже если запомнили бы) не смогли бы его себе растолковать в силу односторонности своего объясняющего устройства. Менделеев же был готов к этому видению и готовил его.
Таким образом, для того, чтобы стать, условно выражаясь, членом Ломоносовского клуба, мало быть очень эрудированным человеком. Надо, чтобы чья то эрудиция была упорядоченной, чтобы в ней просматривались
чудеса согласия,
согласный строй причинреального мира, чему в сознании эрудита должен соответствовать
сцепляющийся ряд
единодушного легиона доводов. С этой точки зрения, например, Ф. И. Шаляпин имеет все права на действительное членство в Ломоносовском клубе не потому, что, помимо выдающегося певческого дара, обладал талантами прозаика и рисовальщика, а потому, что не считал готовой ту или иную свою вокальную партию до тех пор, пока не выучивал всю партитуру (остальные роли, партию хора и каждого инструмента в оркестре). Пел ли Шаляпин Бориса или Фарлафа, Филиппа или Галицкого, он держал в голове весь спектакль. Его претензии к партнерам, хористам и оркестру околотеатральная публика и пресса склонны были объяснять его невыдержанностью, зазнайством и т. п. На самом же деле это были конфликты универсала со специалистами. За полтораста лет до него не так ли воевал со специалистами в стенах Академии и Ломоносов? А вот, допустим, В. Я. Брюсов, с этой же точки зрения, не более чем член корреспондент в Ломоносовском сообществе, несмотря на то, что был редким эрудитом, и
жажда познания сжигалаего, как он сам признавался.
Но ведь
многочисленные Ломоносовыиз Ломоносовского университета (не Московского университета, а того, о котором говорил А. С. Пушкин)
произошлине только в верхних этажах нации. Ведь и в так называемой низовой национальной культуре ломоносовский пласт не истощился со временем. Русская литература чутко отразила это. Некрасовские мужики уходят из дома от баб и малых ребят скитаться по Руси до тех пор, пока не ответят на вопрос, который поразил их посреди их каждодневных дел, ибо до тех самых пор (они то себя знают!) не будет им покоя. Лесковский Косой Левша – тоже на свой манер Ломоносов, но не только потому, что гений в своем деле (если бы только это было в нем интересно, то его надо было бы уподобить самородкам
инструментального художестваИ. И. Беляеву или Ф. Н. Тирютину), а потому, что перед смертью просит передать царю, чтобы в армии перестали ружья кирпичом чистить, ибо, в отличие от английских ружей,
не дай Бог войны, наши стрелять не годятся. Вот где истинно ломоносовская черта! Забытый всеми, когда в нем отпала нужда, умирая, он держит в голове и в сердце заботу о судьбе всего громадного государства: чем не ломоносовский план беседы с Екатериной? А ведь потом будут платоновский машинист Мальцев, умеющий
в прекрасном и яростном мирев одном взгляде вместить воробья на откосе и молнию в небе, которая его ослепляет, будут крестьяне, живущие впроголодь на
родине электричестваи мечтающие о всечеловеческом счастье. А шукшинские
чудики! Окружающие о них судят, как великий князь Павел Петрович о Ломоносове. Но и им, подобно героям Н. А. Некрасова, Н. С. Лескова, А. П. Платонова, не будет покоя, пока они не решат свои вопросы, впрочем, касающиеся опять таки других людей (и насмешников тоже), государства, человечества. И они решают: шофер обмеривает заброшенный храм, чтобы поделиться секретом
золотого сеченияс современниками; слесарь дискутирует о вере со священником; другой покупает микроскоп, чтобы утолить свою любознательность, а заодно и проверить, правду ли говорит наука; третий сочиняет конституцию для всей страны...
После Петра I русский универсализм необходимо должен был вобрать в себя государственное качество. Если XIV век в европейской истории был за Италией, XV–XVI века – за Испанией и Португалией, XVI–XVII века – за Англией, Францией и Голландией, то в XVIII веке восходит звезда России. Вся Западная Европа взбудоражена этим восхождением. Сначала глухая настороженность и опаска, потом приглядывание, а потом – европейцы потянулись в Россию. Оказавшись в огромной и чуждой стране, где все было разрушено и переворочено, они должны были четко уяснить для себя, на чем они собираются строить выгоду, ради которой приехали, на каких делах – способствующих дальнейшему разрушению либо воссозданию из разрозненных частей новой России. Собственно, тот же вопрос стоял и перед русскими. От ответа па него зависело, чего стоит каждый человек в отдельности.
Вот в какую пору свершался ломоносовский уход из отчего дома:
Отрок! оставь рыбака. Мрежи иные тебя ожидают, иные заботы. Ломоносов стал живым отрицанием разрушительных культурных последствий петровских реформ и оправданием всего плодотворного, что они в себе потенциально содержали. Поставив Ломоносова между Петром I и Екатериной II, А. С. Пушкин тем самым утверждал, что ни среди царей, ни среди государственных деятелей, а уж тем более писателей не было в ту пору человека, который бы имел столь же глубокое и ответственное понятие о судьбах страны и народа. Ломоносов напомнил подданным об их обязанностях перед властью, а власти – перед каждым человеком. Будучи крупнейшим государственным умом эпохи, Ломоносов одним из первых увидел в бюрократии, которая стала неизбежным
привескомпетровских реформ, страшную античеловеческую, антигосударственную и антикультурную силу. Всякий, кто умножал эту силу или даже просто подчинялся ей (будь то иностранец или соотечественник – неважно), становился личным врагом Ломоносова...
Сын своего столетия, глубоко проникший в его противоречивую сущность, свидетель и участник коренного переворота в русских умах, гений созидательный, нацеленный на преодоление разрушений, сопутствующих любому перевороту, гений всеобъемлющий, умеющий прозреть в ныне разрозненных частях грядущее единство, Ломоносов поэт, как никто из его современников, был подготовлен к воспеванию того
священного ужаса, которым, по его же слову, сопровождается постижение великих идей, определяющих судьбы народов. Образ пророка, стоящего посреди переворотившегося мира, внимающего голосу Истины и потрясающего людские души ее словом, – важнейший в его поэзии:
О коль мечтания противны
Объемлют совокупно ум!
Доброты вижу здесь предивны!
Там – пламень, звук, и вопль, и шум!
Здесь – полдень милости и лето,
Щедротой общество нагрето;
Там – смертну хлябь разинул ад!
Но промысл мрак сей разгоняет
И волны в мыслях укрочает:
Отверзся в славе Божий град.
Ефир, земля и преисподня
Зиждителя со страхом ждут!
Я вижу отрока Господня;
Приемлюща небесный суд.
В старину отроками господними называли пророков. Впрочем, все пророческое относится к области наития, стихии. Недаром же Ф. И. Тютчев писал о
пророчески неясных снах
вещей души. Что до Ломоносова, то он не мог удовлетвориться стихией, он должен был подчинить ее себе, а для этого ему надо было как раз ясным взором
охватить совокупность всех вещей, чтобы нигде не встретилось противопоказаний. Вот почему ломоносовский пророк всегда пытался в четких понятиях осмыслить свои смутные догадки и прозрения, дать разумное истолкование грандиозным видениям, столь часто посещавшим его.
Самым отрадным и постоянным видением пророческой музы Ломоносова был образ
веселящейся России, Так определял он высокий общественно патриотический идеал, к которому всегда стремился сильной и любящей душою и звал соотечественников.
...Бросая общий взгляд на жизнь и труды Ломоносова, нельзя не признать, что даже с учетом многочисленных невзгод, подчас приводивших его в отчаяние, он был человеком счастливым в полном смысле слова: сильнейшая личная страсть его к отысканию Истины сама по себе уже была общественным благом . Его всеобнимающая любовь к родине менее всего была платонической, ибо постоянно воплощалась в свершениях во имя и во усиление родины. Недолгая жизнь Ломоносова представляет собою пример удивительно цельной жизни, прожитой стремительно, до предела насыщенно, благотворно для современников и потомков. Он прожил ее так, как мечтал прожить свою один из его героев:
Владеет наших дней Всевышний сам пределом,
Но славу каждому в свою он отдал власть.
Коль близко ходит рок при робком и при смелом,
То лучше мне избрать себе похвальну часть.
Какая польза тем, что в старости глубокой
И в тьме бесславия кончают долгий век!
Добротами всходить на верьх хвалы высокой
И славно умереть родился человек.
Послесловие научного редактора
Писать о М. В. Ломоносове очень трудно, так как этот универсальный гений нашел выражение в столь разнообразных отраслях человеческих знаний, что одному человеку не под силу охватить все стороны его творчества. Не случайно поэтому о Ломоносове естествоиспытателе пишут, как; правило, ученые естественники; о Ломоносове историке – историки, о Ломоносове поэте – литературоведы и т. д.
Глубокие знания, какое то особое, можно сказать, любовное проникновение в творчество Ломоносова позволили Е. Н. Лебедеву написать удивительную книгу, в которой прочтение Ломоносова во всем многообразии его интересов нашло уравновешенное постижение.
Е. Н. Лебедев отыскал интересный и плодотворный метод раскрытия и биографии и творческого пути великого помора, как бы исходя из его собственных представлений о событиях и фактах. В книге поэтому огромное место занимает
Краткая история о поведении Академической канцелярии, написанная М. В. Ломоносовым в конце 1764 года, за несколько месяцев до смерти. Для рассказа о жизни Ломоносова приводятся отрывки из его писем И. И. Шувалову, М. И. Воронцову, Л. Эйлеру и другим корреспондентам, с которыми великий русский ученый делился рассказами о своей прошлой и настоящей жизни. Здесь, конечно, использованы и
Запискиакадемика Я. Штелина, так называемые
Анекдоты о жизни Ломоносова. Таким образом, в книге постоянно как бы присутствует сам Ломоносов с его оценками поступков окружавших его людей, с замыслами работ, отраженных в его отчетах.
Но главным в книге Е. Н. Лебедева, безусловно, является глубокое понимание произведений Ломоносвва, умение ясно и доходчиво рассказать читателю о его трудах по физике, химии, геологии, истории, о
Российской грамматике, о
Риторике, о поэтических произведениях.
Особенностью книги является портретная галерея современников Ломоносова. Ярко и обстоятельно, в форме монографических очерков охарактеризованы русские поэты XVIII века В. К. Тредиаковский, А. П. Сумароков, советники академической канцелярии Г. Н. Теплов и Н. И. Тауберт, физик – друг Ломоносова – Г. В. Рихман, президент Петербургской Академии наук К. Г. Разумовский и его брат А. Г. Разумовский. Интересно обрисована фигура И. И. Шувалова, фаворита императрицы Елизаветы Петровны, покровителя М. В. Ломоносова, оказывавшего ему постоянную поддержку в его творчестве.
Чрезвычайно обстоятельно запечатлен в книге о Ломоносове портрет советника академической канцелярии И. Д. Шумахера. Злой гонитель ученых, пронырливый придворный делец, не пренебрегающий и жульничеством, постоянный недруг М. В. Ломоносова предстает в книге Е. Н. Лебедева во всей глубине своей непорядочности.
Значительное место уделено в книге отношениям М. В. Ломоносова с молодым немецким историком, приехавшим в Петербург в 1761 году, А. Л. Шлецером. Е. Н. Лебедев правильно сделал, раскрыв
глубинную основутяжелых отношений, сложившихся между этими учеными, причины которых лежали в самом складе их характеров и типе научного мышления.
Можно было бы написать о превосходном анализе Е. Н. Лебедевым трудов М. В. Ломоносова в области физики, химии, геологии. Все это показано на фоне развития естествознания в общеевропейской науке XVI–XVIII веков. Большими достоинствами отличаются разделы книги, посвященные трудам Ломоносова в области филологии:
Российской грамматике,
Риторике,
Предисловию о пользе книг церковных в российском языке. Стихотворная реформа и стилистическая теория трактуются в широком культурно историческом аспекте. По новому анализируются поэтические произведения Ломоносова (оды) и трагедия
Тамира и Селим, написанная в 1750 году на сюжет, связанный с историческим событием 1380 года – победоносной Куликовской битвой русских войск, возглавляемых Дмитрием Донским, с татаро монгольскими полчищами хана Мамая. В анализе
Письма о пользе Стеклапоказан его глубинный философский и гуманистический смысл.
Очень интересно и убедительно раскрывает Е. Н. Лебедев значение
ЗапискиЛомоносова, посланной им в письме к И. И. Шувалову 1 ноября 1761 года,
О сохранении и размножении российского народа. Е. Н. Лебедев раскрывает продуманный Ломоносовым план социально экономических и культурных преобразований России, Государственное мышление Ломоносова сказалось в этой работе с громадным размахом.
В. Н. Лебедев правильно, с моей точки зрения, показывает подоплеку тех контактов, которые были предприняты императрицей Екатериной II в 1764 году: приезд в дом Ломоносова, широко освещенный в печати, беседы с ним, поручение составить свод полезных ископаемых в России, подготовка Северной экспедиции. Дальновидная Екатерина II хорошо поняла государственное значение трудов Ломоносова. Деятельность великого русского ученого проецируется оценками и суждениями А. С. Пушкина, о которых напоминает Е. Н. Лебедев.
Книга Е. Н. Лебедева чрезвычайно целостна и лишена всякой
модернизации. Она показывает саморазвитие духовного потенциала Ломоносова как единый процесс, без умозрительного разделения на сугубо специальные дисциплины. Это позволило автору по новому взглянуть на все сферы многообразной культурной работы Ломоносова.
Г. Н. Моисеева,
доктор филологических наук.
Даты жизни и деятельности М.В. Ломоносова
Даты всюду по старому стилю.
1711, 8 ноября. У крестьянина из деревни близ Холмогор Василия Дорофеевича Ломоносова и его жены Елены Ивановны (в девичестве Сивковой) родился сын Михайло; приблизительно через 8–9 лет Елена Ивановна умерла.
1722–1723. Михайло Ломоносов начинает учиться грамоте.
1730, декабрь. Ломоносов уходит с обозом в Москву продолжать учение.
1731, 15 января. Зачислен учеником в Славяно греко латинскую академию.
1734. Некоторое время обучается в Киево Могилянской академии; возвращается в Москву.
1735, 23 декабря. Ломоносов в числе лучших двенадцати учеников отправлен в Петербургскую Академию наук для дальнейшего обучения.
1736, 1 января. Прибывает в Петербург. 23 сентября. В числе лучших трех учеников послан за границу для изучения горного дела.
1736, ноябрь – 1741, май. Обучение в Германии.
1739, осень. Ломоносов пишет
Оду на взятие Хотинаи
Письмо о правилах Российского стихотворства.
1741, 8 июня. Возвращается в Петербург, где вскоре узнает о смерти отца, последовавшей весною того же года.
1742, 8 января. Ломоносова зачисляют в штат Петербургской Академии наук адъюнктом физики.
1743–1744, январь. Ломоносов заканчивает работу над первым вариантом книги по ораторскому искусству
Краткое руководство к Риторике.
1745, 25 января. Заканчивает диссертацию
О причине теплоты и холода, в которой формулирует молекулярно кинетическую теорию теплоты. 25 июля. Утвержден профессором химии Петербургской Академии наук.
1747, январь. Заканчивает работу над расширенным вариантом книги по ораторскому искусству (напечатана в 1748 году под названием
Краткое руководство к красноречию).
1748, 5 июля. Ломоносов формулирует
всеобщий закон природы– закон сохранения материи и движения. Октябрь. После длительных хлопот Ломоносова создана первая в России Химическая лаборатория.
1750. Написана трагедия
Тамира и Селим(1 декабря представлена при дворе).
1751. Выходит в свет первое
Собрание разных сочинений в стихах и в прозе Михаила Ломоносова.
1752, 4 сентября. Закончена первая мозаичная картина Ломоносова. Сентябрь. Написана трагедия
Демофонт. Декабрь. Сочинено
Письмо о пользе Стекла.
1753, 26 июля. Убит молнией профессор Рихман, вместе с Ломоносовым проводивший опыты по научению атмосферного электричества. 26 ноября. Ломоносов произносит в Академическом собрании
Слово о явлениях воздушных, от электрической силы происходящих.