Жанр: Боевик
Морской охотник
...к его не
отпустят, а жить где-то надо. Была и еще одна причина. Меллинг был неглуп и, узнав о
том, что случилось утром, истолковал все совершенно правильно. Рассказ "океанолога" о
ночном визите японца явно был правдой. И убить хотели именно его, а не русского
контрразведчика, тот погиб по ошибке. Значит, оказаться сейчас под надежной охраной
для него даже хорошо.
Гарнизонная гауптвахта представляла собой маленький бревенчатый домик,
расположенный метрах в десяти за погранзаставой. Когда пограничники привезли туда
Меллинга, перед ними возникла неожиданная проблема - единственная камера была уже
занята. Там с утра сидел привезенный ментами Полундра. Других подходящих помещений
просто не было - проштрафившихся военных всегда сажали в одну камеру. Места там
было достаточно человек на десять, а больше четырех арестантов зараз последние
тридцать лет в гарнизоне не бывало.
- Ну и пусть вместе сидят, - сказал лейтенант, командовавший пограничниками,
которые привезли американца.
- А если он ему что-нибудь сделает? - спросил часовой, которому совершенно не
хотелось в случае чего оказаться крайним.
- Кто? Кому?
- Ну, этот, Павлов. Он уже одного убил, а вашему старикашке надо немного - чуть ткни,
он и развалится.
- У меня приказ - поместить американца сюда, - резко сказал лейтенант. - Ничего с
ним не случится.
- А если...
- Я же сказал - у меня приказ.
С этим было не поспорить, и часовой нехотя позволил ввести янки в дом.
- Будет что нужно - крикнете, - сказал лейтенант, отпирая дверь камеры. - Если какиенибудь
жалобы возникнут - через часового. Надеюсь, что надолго вы здесь не
задержитесь.
Американец кивнул и перешагнул порог. Дверь у него за спиной захлопнулась.
Камера была довольно приличная. Чистый пол, добротные дощатые нары, прикрытая
крышкой параша в углу - оттуда шел сильный запах хлорки. В дальнем углу камеры, на
нарах, сидел Полундра. Когда спецназовец увидел американца, брови его стремительно
поползли вверх - уж его-то он здесь увидеть никак не ожидал.
- А ты сюда как попал? - по-английски спросил он, поднимаясь с нар и шагая
Меллингу навстречу. - Или тоже убил кого?
Меллинг также удивился, увидев лжеокеанолога.
Но быстро справился с собой.
- Выздоровел я. Вот сюда и определили, - спокойно ответил он, осматриваясь по
сторонам. Что ж, все было не так плохо, как он ожидал - в русской тюрьме могло
оказаться и куда хуже.
- Садись тогда, что стоишь, - сказал Полундра, возвращаясь на свое место.
Меллинг сел. В камере повисло молчание - ни Полундра, ни американец не спешили
начинать разговор. Полундра, которому с трудом верилось в такую удачу, боялся ее
спугнуть. Полезешь сейчас к американцу снова с вопросами - подумает, что нарочно сюда
подсадили, и говорить не будет. Нет, лучше ждать, пока старик сам заговорит.
Меллинг же сейчас пытался проанализировать все, что знал о случившемся ночью и
вечером. Теперь он полностью верил в рассказ этого русского о том, что ночью по его
душу приходил японец. Смерть российского контрразведчика это однозначно
подтверждала. Тогда получается, что этот Павлов спас ему жизнь. Если бы он не
остановил японца, то русские сейчас расследовали бы смерть американского подданного
Джейка Меллинга. Выходит, именно с ним можно быть полностью откровенным.
Разумеется, никакой он не океанолог, но какая теперь разница?
Главное, он-то его смерти точно не желает.
- Сегодня ночью вы задали мне несколько вопросов, - нарушил тишину американец. -
Вас по-прежнему интересуют ответы на них?
- Да, - кивнул Полундра. - А вы теперь готовы отвечать?
- Именно так. Слушайте... - и Меллинг коротко, но не упуская ничего важного,
рассказал Полундре о прибытии японцев на остров Атту, о том, как ему удалось
разговорить их штурмана, и о причинах, которые толкнули его выйти в море перед
штормом.
- Не совсем понимаю, - сказал Полундра. - Так что же за опасность могут эти ученые
представлять?
Я так понял, что ты догадался, в чем истинная цель их экспедиции. Так?
- Да. Я ведь военный моряк. Ну, то есть был военным моряком. Какое-то время я
служил на Окинаве в составе наших войск, которые там дислоцированы.
Там я изучал архивы войны - просто так, ради интереса. И, кроме всего прочего, узнал
об одном японском плане, который они так и не успели реализовать.
- Каком? И при чем тут это?
- Погоди. Слушай, сейчас все объясню. Этот план был связан с ядом рыбы фугу. В
самом конце войны японской военно-медицинской академии удалось синтезировать его в
промышленных масштабах и изготовить несколько бомб на его основе. Яд очень мощный,
кроме того, он крайне устойчив, не разлагается под действием воздуха и воды.
Отравляющее действие может сохранять до нескольких десятков лет. Он заражает воду,
почву, продукты питания.
- Я знаю, - кивнул Полундра. Он с детства увлекался обитателями моря и слышал про
рыбу фугу и тетрадотоксин, содержащийся в ее печени.
- Тем лучше. Так вот, самое главное, что если заражение этим ядом произошло, то
очистить пораженную территорию практически невозможно. Японцы собирались при
помощи бомб с этим ядом отравить инфраструктуру в районе Панамского канала, чтобы
парализовать его работу. Последствия объяснять надо?
Полундра отрицательно покачал головой. Военную историю, особенно имеющую
отношение к морю, он знал очень хорошо и прекрасно понимал, что бы произошло, если
бы в конце войны японцам удалось парализовать Панамский канал. Тогда стала бы
практически невозможной переброска сил ВМС США в район Тихого океана. Это дало бы
японцам очень весомый шанс победить в войне на море и как минимум на год оттянуть
окончательный разгром. А то и выторговать относительно выгодный мир у измотанных
войной союзников.
- Кстати сказать, во время экспериментов с этим ядом японцы использовали в качестве
подопытных наших пленных солдат, - сказал Меллинг. - Кроме Пирл-Харбора причиной
того, что наши политики решились на бомбардировку Хиросимы и Нагасаки, стали и эти
опыты.
Полундра не ответил. Касательно Хиросимы и Нагасаки у него было свое мнение.
Спецназовец считал, что совершенно ненужная с военной точки зрения атомная
бомбардировка этих городов была не чем иным, как демонстрацией силы. Американцы
сделали это, чтобы остановить русских, которые в сорок пятом году, если бы захотели,
могли не остановиться в Германии, а спокойно дойти до берегов Ла-Манша.
Никакой силы, способной остановить могучую Советскую армию, только что
разделавшуюся с Гитлером, в Европе тогда не было. Однако говорить сейчас об этом было
не время.
- Так вот, когда я прочитал эти архивы, я вспомнил о подводной лодке, которую мы в
сорок пятом здесь потопили, - продолжал американец. - Это наверняка была она, та
самая, которая везла бомбы с ядом. Все сроки совпадали, маршрут тоже. К тому же если
бы это была не она, план японцев удался бы.
- Понятно... - протянул Полундра. - Ну, хорошо, потопили вы ту лодку. Молодцы. А эти,
нынешние японцы, тут при чем?
- Их штурман назвал мне квадрат, в котором они собираются искать морскую корову.
Это квадрат сорок один - восемнадцать. Сказать тебе, где мы подлодку утопили, или сам
догадаешься?
- Что, неужели там же?!
- Именно. Эти ученые собираются ее найти. И я голову поставлю против дырявого
ботинка - они собираются поднять подлодку.
- Но зачем? Она сейчас только в музей годится.
- Им нужен яд. Именно ради него и будут поднимать подлодку.
- Какой им в этом смысл? Они же сами этот яд сделали, захотят - сделают еще, -
недоуменно сказал Полундра.
- Все не так просто. После победы наши войска уничтожили линию производства яда и
всю документацию по нему. Так что секрет его выработки в промышленных масштабах
утерян. Но если поднять субмарину, то можно использовать тот запас, который есть на
борту. Я рассказывал все это у себя, но никто меня не стал слушать. Но не может же быть
совпадение квадратов случайностью!
- Не может, - кивнул Полундра. - Не верю я в такие случайности. Да и то, что японцы
пытались тебя убрать, - это тоже на случайность никак не похоже.
Думаю, что ты прав. Интересно только, зачем им сейчас этот яд?
- Мало ли... Может, этот их руководитель из реваншистов и до сих пор мечтает
отомстить нам или вам за поражение в войне. Кстати, насколько я знаю, к вам у японцев
есть еще претензии касательно северных территорий. Может быть, яд предназначен туда.
Например, его можно использовать для шантажа вашей страны - или отдадите острова,
или получите на них пустынную, безлюдную землю.
- Может, и так... - задумчиво сказал Полундра. - Но это можно выяснить только потом.
Отсюда мы все равно сделать ничего не можем. Остается только ждать, пока тебя
передадут своим, может быть, теперь ты сумеешь их убедить. Особенно после того, как
японцы пытались тебя убить.
Кстати! Они, скорее всего, ядом фугу и пользовались! В небольших количествах его
можно из печени рыбы добывать. А последствия его действия - никаких четких следов. Да
и всю нашу делегацию на ужине японцы, скорее всего, им же траванули. Я же помню,
этот их главный так настойчиво мне какую-то рыбу сырую подсовывал!
- Точно она. Фугу едят сырой, - подтвердил Меллинг.
- Интересно, почему же мы тогда живы остались?
- Наверное, они дозу хорошо рассчитали. Куча трупов им ведь тоже была ни к чему.
Скорее всего, целились в основном в тебя, да еще в пограничников.
В тех, кто мог им помешать.
- Мать их так! - по-русски выругался Полундра. - Они ведь своего добились.
Занимаются спокойно своим делом, а мы тут сидим. Одна надежда, что Селезнев чтонибудь
сделает. Я ему успел шепнуть, чтобы следил за япошками.
В этот момент за дверью раздались шаги, а через несколько секунд в замке повернулся
ключ. На пороге появился часовой:
- Эй, Павлов, к тебе посетитель.
- Да? И кто же? - удивленно спросил Полундра.
Никаких посетителей он не ждал.
- Пацан какой-то. Я его не хотел пускать, но он так просит. Говорит, поесть вам
принес. Можно подумать, вас тут без него бы не покормили!
- Ладно, впускай его, что болтать-то.
Часовой посторонился, и в камеру вошел Витя.
- Только быстро, - сказал ему солдат. - Передал - и обратно.
- Дядя Сережа! - мальчишка кинулся к Полундре.
- Витька! Откуда ты узнал, что я здесь?!
- Папа сказал. Он просил передать, что пойдет в море, за японцами. А меня просил вам
принести поесть. Вот, возьмите, - мальчишка протянул Полундре какой-то тяжелый
пакет. - Картошка еще горячая, мне здесь идти совсем близко. И еще. Папа просил
передать - он не верит, что вы убийца. И я тоже не верю.
- Спасибо, Витя.
- Ой, а это кто с вами? - мальчишка заметил Меллинга.
- Американец. Тот самый, которого твой отец спас. Хороший человек, кстати. Ладно,
Вить, иди.
И спасибо тебе.
В пакете оказалась горячая вареная картошка, хлеб, соленые огурцы и колбаса.
Рассчитано было на одного, но Полундра, разумеется, поделился с Меллингом.
- А ведь дело не так плохо, - сказал Полундра американцу, принимаясь за еду. - Отец
этого парнишки - тот самый Селезнев. Он пограничник, капитан-лейтенант. И он вышел в
море следить за японцами.
- Как бы с ним чего не случилось.
- Ничего, он парень умный. Голыми руками не возьмешь.
- У японцев есть не только голые руки, - пессимистично покачал головой Меллинг.
Глава 19
Ночь выдалась темная и холодная. Уже к вечеру с моря задул сильный ветер, который с
каждым часом все усиливался. Часам к десяти луну полностью затянули тучи, и стало
совсем темно. В Прибрежном никакого уличного освещения не было - слишком
маленький поселок, поэтому единственным источником света остались окна домов.
Однако со временем их оставалось все меньше, поселок постепенно погружался во тьму.
Темны были и окна модульного домика, в котором разместилась временная научная
станция японцев.
Еригато сдержал слово, данное начальнику экспедиции, - он и его люди успели
собрать домик до наступления темноты. Японцы работали хорошо, потому что знали
скрытый смысл приказа и понимали, задержаться никак нельзя. Сейчас внутри домика,
освещаемого только лучами фонариков, которые японцы предусмотрительно держали
ниже уровня окон, чтобы снаружи они были незаметны, кипела бурная деятельность.
Два японца, сидя в углу на корточках, распаковывали небольшие, но увесистые
коробки, на которых иероглифами было написано, что внутри содержатся мясные
консервы. Но надпись лгала, и японцы нисколько не были этому удивлены. Они
сноровисто вынули из коробок наборы блестящих стальных деталей и принялись
соединять их между собой. Через считанные минуты в руках у них были арбалеты. Не
средневековые, а, наоборот, ультрасовременные - компактные, с мощной дугой из
кованой стали высшего качества, удобным устройством взвода и системой лазерного
наведения. Потом из тех же коробок были вынуты упакованные в пачки по десять штук
стрелы.
Распаковав их, японцы стали сноровисто надевать и привинчивать к концам стрел, за
наконечником, громоздкие шишки с шипами. Это были зажигательные снаряды, которые
подрывались не сразу после удара, а спустя определенное время - для каждого свое.
Еще их можно было подорвать дистанционно, с помощью специального пульта. Сами
стрелы были сделаны из пластика специально для того, чтобы полностью сгорали во
вспышке пламени, не оставив ни малейших следов.
Несколько стрел японцы не стали снабжать зажигательными зарядами, а просто
смазали наконечники какой-то жидкостью из небольшой баночки. С обработанными
таким образом стрелами после этого обращались с особой осторожностью. На занятия
наукой это не походило ни в малейшей мере, и если бы хоть кто-нибудь увидел японцев в
этот момент, легенде о мирных ученых тут же пришел бы конец. Но редкие случайные
прохожие видели только модульный домик с темными окнами.
Пока в углу два человека собирали арбалеты, остальные японцы укладывали какие-то
вещи в два рюкзака, а еще двое собирали автоматы Калашникова, предварительно удалив с
деталей заводскую смазку. Все это делалось молча. Лишь изредка слышалось тихое
полязгивание, когда детали автоматов вставали на свои места.
Минут через десять все сборы были окончены.
Два японца - те самые, что собирали арбалеты, - надели на себя рюкзаки, перекинули
через плечи автоматы, а собранные и заряженные зажигательными стрелами арбалеты
остались у них в руках. Вся экипировка и одежда у них была черного цвета, ни одной
блестящей металлической детали, даже дуги арбалетов черненые. Когда же японцы
надели черные капюшоны с узкими прорезями для глаз, они стали и вовсе сливаться с
окружающей их темнотой. Ниндзя - ни дать ни взять.
Все так же беззвучно, не обменявшись с остающимися в домике ни единым словом,
современно экипированные ниндзя выскользнули в ночь. Оказавшись снаружи, они
побежали вдоль поселка, огибая его по широкой дуге. Бежать пришлось недолго - поселок
был мал. Через десять минут первый из бежавших остановился и поднял затянутую в
черную перчатку руку. Второй тоже послушно застыл.
Первый одним движением отсоединил у себя от пояса компактный прибор ночного
видения и поднес его к глазам. Перед японцем метрах в двадцати была русская
погранзастава. Он довольно долго и внимательно рассматривал все оказавшиеся перед
ним здания. Особое внимание японец уделил складу боеприпасов и стоящему возле входа
в него часовому.
Тот честно бдил, но по позе и вялым движениям чувствовалось, что относится он к
своему посту, как к скучной формальности. Еще один часовой стоял у самого здания
комендатуры и третий - у бревенчатого домика, находившегося метрах в десяти за ним.
Видимо, удовлетворившись результатами осмотра, японец убрал прибор ночного
видения от глаз и поднял арбалет, заряженный стрелой с зажигательным наконечником.
Его примеру последовал и второй японец.
В следующую секунду две черные стрелы беззвучно разрезали тьму, улетев в сторону
русской заставы.
Японцы почти мгновенно - меньше чем за две секунды - перезарядили арбалеты и
выпустили еще по стреле.
Александр Григорьев стоял у склада с ГСМ и боеприпасами. На самом деле
боеприпасов там почти не было, зато бензина и солярки хранилось в избытке.
Пост считался одним из самых ответственных на острове. Смена Григорьева уже
подходила к концу. Глаза часового слипались. Все мысли были об одном - о том, что уже
совсем скоро придет разводящий, приведет его сменщика, и можно будет пойти поспать.
Григорьев широко зевнул и оперся спиной о стенку склада. По уставу этого делать
нельзя, но часовой был уверен, что успеет заметить разводящего или кого-нибудь из
офицеров, если они вдруг нагрянут с проверкой.
Через считанные минуты перед глазами у него помутнело, реальность словно
подернулась легкой дымкой. Осознав это, Григорьев резко мотнул головой, отгоняя сон, и
отклеился от стенки. Так ведь и заснуть недолго. А тогда уже никакого проверяющего не
заметишь.
Однако в эту ночь бдительность часового была проверена не его офицерами. До ушей
Григорьева неожиданно донесся тихий свист, а потом практически одновременно
поблизости прозвучали два глухих удара - как будто кто-то бросил в бревенчатую стену
склада два булыжника. Григорьев насторожился, крепче сжал в руках автомат. В этот
момент снова раздался свист и два удара. И снова тишина. Как ни вглядывался в ночь
пограничник, ничего подозрительного он увидеть не смог.
"Что же это за хрень была? - немного успокоившись, подумал он. - Дети, что ли,
балуются?"
Для успокоения совести Григорьев решил обойти склад и посмотреть, что и как. Он
сделал полный круг и не заметил ровным счетом ничего подозрительного.
"Ладно, доложу разводящему, пусть утром..."
Додумать эту мысль до конца Григорьев не успел.
Вылетевшая из темноты короткая черная стрела вонзилась ему точно в горло. Часовой
захрипел и медленно осел на землю, не издав ни единого звука.
Японцы хорошо все просчитали. Даже если бы попадание не было таким точным,
смерть все равно оказалась бы мгновенной - наконечник этой стрелы был щедро смазан
концентрированным ядом фугу. В следующую секунду к упавшему подбежали две темные
фигуры, подхватили его на руки и утащили в темноту.
А еще через полминуты склад боеприпасов вспыхнул - вонзившиеся с четырех сторон в
стены стрелы несли зажигательные заряды, которые японцы подорвали с помощью
дистанционного пульта. Через пару минут на территории погранзаставы началось
невообразимое.
Дверь в казарму, где спали пограничники, вылетела от мощного пинка.
- Бойцы, подъем!!! - капитан орал так, как будто хотел докричаться до Австралии. -
Пожар!!!
На этот раз пограничники побили все рекорды по скоростному подъему. Все оказались
во дворе за считанные секунды, но к этому моменту там уже было светло, как днем. Склад
полыхал вовсю. Над ним плясали языки огня высотой метра по три, а по земле от него
растекались огненные ручейки горящего бензина.
- Ложись! - завопил самый сообразительный из солдат своим товарищам, метнувшимся
было к складу. - Сейчас рванет!
К счастью, его послушались. Все бойцы попадали на землю - и вовремя. Грохнуло так,
что, казалось, земля расколется. Бревенчатый склад в буквальном смысле взлетел на
воздух, на лежащих людей посыпались комки земли и обломки бревен. Одному из солдат
не повезло - половиной бревна ему угодило по спине.
Капитан встал первым. Он, качаясь, сделал два шага к полыхающим развалинам.
- Вставайте! - заорал он солдатам, но сам не услышал собственного голоса. Солдаты
уже вставали сами. Одни кинулись к пожарному щиту, другие обратно в здание
комендатуры, к телефону, третьи пытались стащить бревно со своего товарища. Одним
словом, картина была жуткой.
Именно этого и добивались японские диверсанты.
Сейчас они тихо подкрадывались к стоявшему за комендатурой домику, где
располагалась гауптвахта.
Здесь было не так светло - комендатура закрывала это место собой.
Часовой у гауптвахты к этому моменту уже весь извелся. В нем боролись два
побуждения, - с одной стороны, бежать в комендатуру, выяснить, что происходит. С
другой - оставаться на месте, ведь пост бросать нельзя ни при каких обстоятельствах.
"Может, война началась?" - промелькнуло в голове у часового.
Эта была его последняя мысль. Воспользовавшись тем, что пограничник отвлекся,
один из японцев подкрался к нему на расстояние нескольких метров и почти в упор
разрядил заряженный отравленной стрелой арбалет. Стрела попала точно в сердце, и
часовой умер раньше, чем коснулся земли. Его тело, как и тело того, что стоял у склада,
японцы быстро оттащили в сторону.
- Эй! Что там происходит?! - раздался крик из-за окна гауптвахты.
Японцы, ясное дело, не ответили. Вместо этого они быстро зарядили арбалеты
зажигательными стрелами и, отбежав на десяток метров, спустили курки. И еще раз. И
еще. На этот раз долго ждать было незачем. Выпустив по последней стреле, они
отступили в ночь. А через несколько секунд все зажигательные заряды одновременно
взорвались.
Гауптвахта была сложена из цельных толстых бревен, которые не очень-то легко
поддавались огню. Но и потухнуть сама она не могла. А военные ничего не замечали - все
их внимание было поглощено догорающим складом ГСМ и боеприпасов. Про гауптвахту и
сидящих там арестантов все забыли. Да и неудивительно - в такой-то момент! На это и
рассчитывали японцы.
- Эй! Часовой, мать твою так! Что случилось?! - заорал Полундра, подскочив к окну
камеры, когда увидел, что языки пламени пляшут под самыми окнами, и почувствовав,
что стало теплее. Полундра еще раньше спрашивал караулившего их пограничника, что
происходит на базе, но тот только огрызнулся, что, мол, не знает ничего, и Полундра
замолчал. В самом деле, что может знать парень, который привязан к этому домику так
же, как и они с Меллингом? Но теперь, похоже, горела сама гауптвахта!
- Часовой!!! - Полундра что было сил затряс решетку.
- Может быть, он ушел? - по-английски спросил Меллинг. Его спокойный голос
отрезвил Полундру, спецназовец вновь обрел способность мыслить логически. Лучше бы
эта способность не возвращалась!
Часового нет. "Губа" горит. На крик никто не отзывается. Еще пара минут, и они с
американцем зажарятся, как цыплята-табака!
Но не таков был Полундра, чтобы сдаваться - даже в такой ситуации. Он глубоко
вдохнул, схватился за прутья решетки и надавил, напрягая все свои силы. Прутья чуть
слышно скрипнули, но не поддались. Полундра надавил еще раз, но результата снова не
было. Может быть, спецназовец и сумел бы расшатать прутья или выбить всю решетку
целиком, будь у него в запасе часа два времени. Но, судя по тому, как нарастал треск
пламени и поднималась температура, в его распоряжении оставалось максимум минуты
полторы.
- Джейк! Помоги! - рявкнул Полундра.
Но от американца оказалось больше вреда, чем пользы. Сил в руках
восьмидесятилетнего старика уже почти не осталось, зато он занимал место, не давая
Полундре встать поудобнее.
- Мать твою! - прорычал Полундра, делая очередной рывок. Ему показалось, что
решетка чуть поддалась, но мало, слишком мало. А руки, сжатые на прутьях, уже начало
сильно припекать. Пока он терпел боль, но не знал, насколько его еще хватит.
- Джейк, отойди! Попробуй дверь сломать! - Полундра оттеснил американца, на
секунду расслабился, давая мышцам короткий отдых, и снова рванул решетку.
Безрезультатно.
- Эй, люди! Сюда! Помогите, кто-нибудь! - что было сил заорал спецназовец,
окончательно поняв, что сейчас больше надежды на силу легких, чем на силу рук. Но
ответа не было. Все пограничники тушили склад, начисто забыв про арестантов.
- Люди! - снова взревел Полундра, еще раз дергая решетку. Неужели они тут так и
сгорят? Всю жизнь Полундра был уверен, что погибнет не в огне, а в воде. Впрочем, никто
своей судьбы не знает.
- Дядя Сережа! - неожиданно послышался снаружи тонкий мальчишечий голос. - Вы
здесь?!
- Витька?!
- Да! - из темноты появилась белая фигурка в светлой рубашке. - Дядя Сережа,
подождите, сейчас я кого-нибудь приведу!
В критические минуты мыслительные способности Полундры всегда обострялись, он
успевал за каких-нибудь три секунды подумать о многом и понял, что привести помощь
мальчишка не успеет - по его расчетам, у них осталось секунд сорок. Так что, пока он
добежит до пограничников, пока сюда их приведет, они уже изжарятся. Тем более что
пожарных машин пока еще нет, да и неизвестно будут ли...
Ключей от дверного замка Витька не найдет. Их и у часового не было, а ведь сейчас и
самого часового на месте нет. В эту секунду Полундра как наяву увидел стенку
гауптвахты, мимо которой его сегодня проводили. На ней был пожарный щит -
воспоминание было яркое и достоверное. Единственное возможное решение пришло
мгновенно.
- Нет! - рявкнул спецназовец. - Витька, никуда не ходи! На стене, там, где вход, висит
пожарный щит. Сними лом и давай сюда! Быстрее!
Витька понял Полундру моментально. Он ринулся к пожарному щиту, закрывая лицо
локтем, - жар от горящего дома шел уже очень сильный.
- Держите! - через прутья просунулся конец лома. Полундра схватил его, не заметив,
что он горячий, и тут же, отступив на шаг, нанес мощнейший удар по решетке. Это было
другое дело - та сразу же поддалась и немного отошла. Следующим ударом Полундра
вынес ее наполовину, а от третьего она вылетела совсем.
- Джейк, вперед! - Полундра толкнул американца к окну и чуть ли не пинком выкинул
его наружу. Иначе было нельзя - сам старик выбирался бы очень долго.
В следующее мгновение Полундра сам выскочил в окно и мгновенно откатился от
горящей "губы". Вовремя - в тот момент, когда он оказался под стенкой, его весьма
чувствительно обожгло, и затрещали волосы на голове.
А в следующий момент из темноты по застывшим от удивления Полундре и Меллингу
ударила короткая автоматная очередь, вспоровшая землю у них под ногами. У Полундры
мгновенно включились профессиональные рефлексы. Он завалился набок, успев дернуть
за рукав Меллинга, и, перекатившись, укрылся за небольшим пригорком. При этом он
успел заметить, откуда стреляли - оранжевая огненная бабочка вспыхнула метрах в
тридцати от доми
...Закладка в соц.сетях
