Жанр: Боевик
Путь самурая
... двоих, бра в виде подсвечника на отделанной
ценными породами дерева стене, коврик на полу.
- Присаживайся, голубь, - Зусов взял со стола пузатый графинчик, плеснул
прозрачную жидкость в рюмку, пододвинул к Игорю пустую, чистую тарелку. -
Удобно?
- Да, спасибо. Вполне.
- Ну, давай, тяпнем по маленькой, голуба моя.
- Я бы воздержался.
- Э-э-э, нет! Специально у доктора спрашивал, можно ли тебе чуть-чуть водочки,
медицина разрешила. Давай. За удачу!
Чокнулись, выпили.
- Закусывай, голубь мой. Осетринку бери, икорку. Хавай, на меня не смотри.
Покуда тебя ждал, наелся от пуза. Нехорошо опаздывать, голуба! Ой, нехорошо!
- Разве я опоздал?
Игорь подцепил ломтик осетрины с долькой лимона.
- На три минуты, голубь. На сто восемьдесят секунд.
- Извините, в дверях заминка вышла.
- Да ты кушай. Видел я, как тебя пускать не хотели. Наружка доложила, когда ты
подъехал, - Зусов похлопал рукой по трубке мобильного телефона, лежащей на столе,
давая понять, каким образом ему доложили о приезде Игоря. - Я в щелку наблюдал,
как тебя тормознули, голубь. Испокон века у нас принято встречать человека по
одежке и только провожать по уму. Нужно тебе, голуба моя, поменять одежку-то, а?
Как считаешь?
- Одежду сменить дело не хитрое, но меня тормознули, я думаю, еще и потому,
что рожей не вышел и повадки не те, к каким здешние халдеи привыкли.
- Во! - Зусов широко улыбнулся, перегнулся через стол и панибратски хлопнул
Игоря по плечу. - Во, за что, голубь, я тебя уважаю! Умный ты, сил нет! Все с ходу
сечешь, в самый корень зришь! Повадки тебе тоже надобно поменять. И рожу
подправить не проблема. Но давай об этом позже покалякаем. Прежде обсудим нашу с
тобой любовь и дружбу.
- Насколько я понял, вам от меня не дружба требуется и, тем более, не любовь.
- Во! Опять в десятку угодил! Давай еще по одной.
- Я пас.
- А я тяпну, - Зусов плеснул себе водки, выпил одним глотком. - Ты кушай,
кушай. Я говорить буду, а ты кушай, икорку бери, поправляй здоровье. Голубь ты мой
ясный... Чой-то я тебя все "голубь" да "голубь" кличу? Пора отвыкать, а то еще обзову
тебя птичкой при чужих, и сочтут тя пидором. Умник, скажи-ка мне, ты знаешь, как с
японского переводится слово "самурай"?
- Самурай?.. - Игорь задумался. - Нет, не знаю.
- Самурай дословно переводится как "служащий знатного господина". Я хотя и не
из знатного роду, но будем считать меня за господина, а тебя, значит, за самурая, не
возражаешь?
- Нет, однако, Иван Андреич, я до сих пор не понимаю, чего вы от меня хотите?
- Хочу, чтоб ты кушал, чтоб трескал икру за обе щеки, набирался сил, которые в
скорости тебе понадобятся. Самурай... Эй! Ты давай, откликайся, когда я тя
"Самураем" называю. Такая теперь у тебя кликуха, привыкай, крестник. Чего
морщишься? Не нравится погоняло?
- Честно говоря, не очень. Какой я, к черту, "самурай"? Смех один.
- Ошибаешься, голу... тьфу! Ошибаешься, Самурай. Кому смех, а кому слезы. Я
уже выложил кругленькую сумму специальным людям, чтоб за три дня сделали из тебя
настоящего Самурая. Чтоб кликуха к тебе подходила, как шитый на заказ в Париже
костюмчик. Завтра с утра жди, заедут за тобой и повезут лепить из ботаника Самурая.
Будь готов. В пятницу утречком перед тобой шестерки по типу здешних лакеев
должны спины гнуть без всяких разговоров, от единого твоего вида.
- Почему в пятницу?
- А потому, господин Самурай, что ранехонько в пятницу сойдешь ты со скорого
поезда маршрута "Москва - Тьмутаракань" в городе Никоновске, что в Энской
губернии, и займешься тем, что, оказывается, умеешь лучше других моих обалдуев -
всех, вместе взятых.
- Честное слово, не представляю, чем я могу быть вам полезен.
- Кушай! Хавай рыбку, на икорку налегай, а я объясню, какая мне в тебе польза,
слушай. Кушай и слушай, Самурай, вни-и-ма-а-тельно слушай... Я, умник, главный в
городе Никоновске. Городишко наш небольшой, маленький, можно сказать, но весь
мой, оттого мне и люб. Мэр Никоновска мой старинный кореш. Главный мент моего
города... С ментом не все так просто, но и его я держу в кулаке. Мой город
примечателен тем, что стоит на перекрестке. Мимо нас проходит железнодорожная
ветка всесоюз... тьфу, всероссийского значения и единственная приличная шоссейка на
всю губернию. Транспортный узел, короче. С машин на поезда и наоборот
перегружают день и ночь все, что угодно, от говна до золота, а я контролирую
погрузку-разгрузку. Склады контролирую, грузы, заодно и родной город. Бизнес
прибыльный, не жалуюсь. Меня уважают, я людям работу даю, городу помогаю, но и
себя, понимаешь, не обижаю. Завидуют мне многие, копают под меня втихаря, а я
тихушников наказываю. Городок-то маленький, все как на ладони, кто возбух - раз, и
прихлопнул его. По-настоящему раньше никто на меня и не наезжал, до этого года, а
зимой началась препоганейшая чехарда...
Зусов замолчал, задумчиво уставившись на графин с водкой, будто это
хрустальный шар на манер тех, что используют в своей практике гадалки, маги и
спириты. Молчал и Игорь, приостановив на время процесс пережевывания белой
рыбы, чтобы не нарушить случайно зыбкую задумчивую тишину. Не обращая
внимания на Игоря, Зусов вздохнул, взялся за графин, налил себе полную, до краев,
рюмку, осушил ее залпом и продолжил рассказ:
- Тринадцатого января, в старый новый год, зарезали моего парня. Пацан шел к
корешам отмечать праздник, пешком шел, огородами, так быстрее, и кто-то всадил ему
нож в пузо. Пацан помер сразу. Медицина сказала, что-то у него порвалось в животе.
Его нашли на другое утро, лежал, скукожившись, руками за рукоятку ножика держался,
ни кровиночки с него не вытекло. В тот же день почтальон притаранил мне маляву.
Письмо опустили в почтовый ящик около вокзала. Меня-то в городе, ясное дело, все
знают, почтарь конверт вытащил и сразу ко мне, бегом... Адрес на конверте не
написан, а выклеен из букв, вырезанных из газеты, внутри листок с однимединственным
словом, тоже составленным из газетных вырезок: "ПЕРВЫЙ"... Я тогда
это письмо не сразу связал со смертью своего пацана, а потом, недели через две, еще
один мой человек помер. Утонул. Ночью поддатый сильно хилял до дому, и кто-то его
с моста сбросил в речку. У нас на окраине речушка протекает, в нее сливают всякую
гадость, и зимой она не замерзает. Мелкая речушка, скорее даже не речка, а вонючий,
грязный ручеек, утонуть в нем сложно, но мой человек бухой был в дрянь, медицина
сказала - лыка не вязал, когда с моста навернулся. Менты еще гадали, сам он упал или
подтолкнул кто, а я уже знал - помогли. Только-только труп выловили, а мне уже
маляву притащили с почты. Опять и адрес, и сообщение вырезаны из газетных букв:
"ВТОРОЙ. ЖДИ СЛЕДУЮЩЕГО И ГОТОВЬСЯ САМ. ТЫ СЛАБ. Я ВСЕСИЛЕН.
РАБ СМЕРТИ"...
- "Раб Смерти", это вроде подписи под посланием? - уточнил Игорь.
- Ага, - Зусов опрокинул в себя очередную порцию водки, поморщился,
потянулся пальцами к белой рыбе на тарелке, подхватил кусочек и отправил закуску в
рот.
- Малявы те, кроме меня, читали особо верные мне люди. Ты - еще один, кому я
говорю о письмах. Понимаешь, умник, заподозрил я, что кто-то решил произвести в
Никоновске маленькую революцию. Я человек одинокий, бездетный, наследников не
имею, все, кто подо мной, - шестерки, семерки, не выше вальтов, короче. Я один в
Никоновске ТУЗ. Уйду из колоды, весь расклад поменяется. Так просто меня
стрельнуть, или зарезать, или еще как пришить, нельзя. В Никоновске я сижу с
благословения Больших людей из столицы. Осерчают сильно Большие люди, если в
ущерб общему ДЕЛУ шлепнет Зусова какой-нибудь валетик из губернии. А подметные
письма клеил вроде как сумасшедший, понимаешь? Пришьет меня психованный "Раб
Смерти" - чего спросить с убогого? Ну, найдут, шкуру с него спустят, и амба. Однако
сдается мне, какая-то сука специально нашла сумасшедшего гада и на меня натравила,
аки бешеного пса, чтобы потом тихой сапой взять власть в городе.
- Иван Андреевич, но если вы выгодны Большим людям, я не понимаю, почему
бы вам все не рассказать им?
- Нельзя! Запомни: тому, кто сильнее тебя, никогда, ни за что не показывай свою
слабость! А я оказался слаб... В Никоновске я козырной туз и обязан бить любого
короля, любую шестерку. Пацана моего зарезали, я весь город на уши поставил.
Утопленника нашли, я такой шмон устроил, аж... аж... - Зусов махнул рукой, взялся
было за пустую водочную рюмку, повертел ее в руке и поставил обратно. - Пока я
здесь, в столицах, по вине суки Гунявого дурью маюсь, в прошлый понедельник в
Нико-новске еще одного моего пацана порешили. Сожгли парня в своем собственном
доме. С четырех углов хату подпалили. И он сгорел, и жена его, и детишки... А во
вторник с утреца звонит мне из Никоновска верный человек и читает маляву,
пришедшую где-то около полудня на мой тамошний адрес: "ОТ СМЕРТИ НЕ
СПРЯЧЕШЬСЯ, ЗУСОВ!" Такая вот малявка, понял?
Зусов налил-таки себе еще водки. Выпил, закусил.
- Иван Андреевич, - Игорь украдкой взглянул на часы. Разговаривали они уже
почти час. Игорь представил, каково сейчас Ирине. Нервничает, ожидая его. Поди, уже
вторую пачку сигарет скуривает. - Иван Андреевич, я никак не врублюсь, чем я могу
быть вам полезен?
- Ты с ходу просек заморочку с Гунявым. У тебя мозги работают в нужную
сторону. Умный ты и быстрый. И ты ничей. К чужим за помощью я не могу
обратиться, не имею права ПРОСИТЬ помочь. С тобой я могу договориться подоброму.
А могу и нагнуть тебя, умник, коли захочется. Мог бы и крепостным тебя
сделать, но крепостные херово, суки, работают. Так что, давай по-доброму
договариваться, идет? Я тебе заплачу по-царски, - и Зусов назвал сумму, от которой,
что называется, НЕВОЗМОЖНО отказаться.
- Но неужели у вас под началом не нашлось...
- Ша! - перебил лепет Игоря Хозяин целого города. - Хорош попусту базарить.
Слушай сюда - падле, что роет под меня в Никоновске, все мои людишки известны
наперечет! А тут приедет из Москвы темная лошадка. Кто таков? А тот, кто Зусову
помог непонятки с шантажом устранить! Крутой малый по кличке Самурай! Каждого
насквозь видит!
- Но, Иван Андреич! Ваши недруги в Никоновске запросто наведут обо мне
справки и узнают, что я...
- ...И узнают, что ты крутой, в натуре! Те людишки, что будут лепить из тебя
Самурая, позаботятся, помимо прочего, пустить волну о твоих прошлых подвигах!
Зусов самодовольно улыбнулся, наблюдая за реакцией Игоря.
- О каких "прошлых подвигах"?
- Было дело, по просьбе Больших людей из столицы мои залетные гастролеры
произвели пару зачисток в Златоглавой. Я собираюсь "расколоться", объявить, что не
залетные спецы работали в Москве, а мой здешний кадр по кличке Самурай!
Соображаешь! Ты да-а-авно на меня пашешь, и я тебя, как будто бы специально,
подставил Гунявому. Как тебе такой расклад, умник?
- Фантастика! Никто не поверит. Разве что сработает на пару дней основной
принцип так называемой геббельсовской пропаганды, активно применяемой немцами
во время Второй мировой: "Лжи должно быть чудовищно много, чтобы люди сказали
- неужели ВСЕ это неправда?" Пару дней, не дольше, ваши недруги будут видеть во
мне, с перепугу, короля - но на третий день обязательно поймут, что король-то голый.
Да и не король я вовсе... Какой из меня "Самурай", к чертовой матери!..
- Э-э-э, не скажи! - заулыбался Зусов. - Я вот, к примеру, семь классов
закончил, две ходки в зону имею, а поднатаскался и часика четыре могу
выпендриваться, косить под интеллигента. Случалось и на презентациях с
профессорами шампанское жрать, и с артистами всякими калякать. Который час?.. О!
Гляди ж ты, без пятнадцати четыре! Хорош базарить, Самурай. Я почему встречу в
этом кабаке назначил? Потому что мне самому здесь стрелку забили на шестнадцать
ноль-ноль. Дела, понимаешь! Смертушка машет косой, а дела столичные все равно
делать нужно, покуда я в Москве, понял? Вечером на поезд и ту-ту, домой, в
Никоновск... Погоди, не суетись! На-ка, возьми аванец. Бери-бери, здесь много. Ни ты,
ни твоя супружница таких деньжищ в жизни в руках не держали...
Очень все это походило на бред, на кинокомедию криминальную. Очень хотелось
отказаться от денег, но, как уже было сказано выше, существуют суммы, отказаться от
которых НЕВОЗМОЖНО просто физиологически. Да и тему про "крепостного" не
просто так затронул Хозяин. И уж лучше быть высокооплачиваемым, чем крепостным,
правда?
3. Пигмалионы
В понедельник Игорь проснулся в шесть утра. Чмокнул спящую супругу, вылез изпод
одеяла. Голышом, лишь с бинтом на левом предплечье, прошагал на кухню, зажег
газ, поставил чайник на огонь. Заглянул в ванную, почистил зубы, накинул на плечи
домашний халат и, вернувшись на кухню, приготовил себе крепкий растворимый кофе
без сахара.
Звонок в дверь раздался ровно в семь тридцать, секунда в секунду. Михайлов
открыл запоры, предварительно заглянув в дверной глазок. Двое мужчин. Средних лет,
строгие, подтянутые, одетые скромно и аккуратно.
- Игорь Александрович Михайлов? - спросил плечистый мужчина с серыми
выразительными глазами под густыми сросшимися на переносице бровями.
- Да, это я, - кивнул Игорь.
- Меня зовут Артур, моего коллегу Анатолий. Мы от Зусова, Ивана Андреича.
- Да, Зусов предупреждал... Проходите, угощу вас кофе.
- Спасибо, но нам с вами, Игорь Александрович, сегодня предстоит весьма
насыщенный день. Внизу ожидает машина.
- Через пять минут я выйду, ладно? И, простите ради бога, не могли бы вы
сообщить, в котором часу вы привезете меня обратно, домой?
- Не раньше двадцати четырех. Но и не позже.
- Ага. Понятно. Тогда через пять минут я буду внизу, о'кей?
Артур и Анатолий (во внешности Анатолия самой примечательной деталью был
маленький белый шрам над верхней губой) молча побрели вниз по лестнице.
Игорь закрыл дверь, заглянул в комнату. Ирина сидела в постели, сонно моргая
красивыми глазами.
- Игорь, кто это?
- Создатели самураев. Через пять минут меня повезут на перековку, вернусь не
позже двенадцати. Я специально задержал отъезд, чтобы это тебе сообщить. Спи
дальше, не волнуйся за меня.
- Легко сказать, "не волнуйся"!
- Спи. Три дня, по крайней мере, волноваться не о чем.
- Ты так считаешь?
- Убежден. Пожелай мне удачи.
- Ни пуха!
- К черту!
Без четверти восемь четырехдверный джип, более похожий на танк, отъехал от
парадной малопримечательного жилого дома в "тихом центре" Москвы. Анатолий за
рулем, Артур рядом с коллегой. Игорь на заднем сиденье.
Артур и Анатолий молчали, а Игорь не спросил, куда его везут, и от этого
неведения, и от молчания пары впереди Михайлов чувствовал себя "не в своей
тарелке". Но немного, самую малость. Поразительно, однако Игорь уже начал
привыкать к своему особому статусу.
Автомобиль-танк привез Игоря на Полянку. Свернул, проехав мимо книжного
магазина "Молодая гвардия", остановился подле приземистого желтого домика. Артур
и Анатолий все так же молча вышли из машины. Игорь понятливо вылез вслед за
ними. Гуськом подошли к двери с видеоглазком, та открылась, и вся троица оказалась
в ярко освещенных, прекрасно отремонтированных белоснежных коридорах
полуподвального медицинского центра. Да, как оказалось, прежде всего Михайлова
привезли в частную медицинскую клинику. И на протяжении четырех без малого часов
его водили по кабинетам разнообразных специалистов, где вежливые врачи с помощью
тактичных медсестер придирчиво осматривали михайловское тело, прощупывали,
простукивали, делали рентген, брали кровь на анализ. Заодно обработали пулевое
ранение на предплечье и сменили повязку.
Артур с Анатолием водили Игоря по кабинетам, как родители малого дитятю.
Доктора общались только с ними, и Михайлов послушно дожидался Артура и
Анатолия в коридоре. А потом они выходили и, не проронив ни слова, жестом
указывали Игорю, куда следовать далее. В итоге Игорю поменяли еще и пломбу в
четвертом нижнем зубе. Михайлов попытался, было, отказаться от сверления зубов, но
Артур был неумолим. Спустя пятнадцать минут старую почерневшую пломбу сменил
не отличимый по цвету от зубной кости дорогостоящий пломбировочный материал.
Краем уха Игорь слышал, как стоматолог называл Анатолию цену за работу - триста
долларов. Примечательно, что, кроме Михайлова, других пациентов в полуподвальном
медицинском центре не наблюдалось. Игорь прикинул, какую сумму за
индивидуальное обслуживание клиента заплатят его няньки, и присвистнул в уме.
Поди ж ты, не меньше трех штук.
- С вас пять тысяч четыреста у-е, - озвучила итоговую сумму медсестра,
напоследок вкатив Михайлову пару каких-то уколов в задницу. Зашуршали деньги в
руках Артура.
- Ни фига себе! - не выдержал, высказался Игорь, поднимаясь с кушетки и
застегивая штаны.
- Зато теперь мы имеем полную и достоверную картину вашего физического
состояния, - не обращая внимания на медсестру, пересчитывающую деньги, произнес
Анатолий, глядя на Михайлова взглядом председателя жюри с выставки породистых
собак.
- А психического? - пошутил Игорь.
- Иван Андреевич разрешил ограничиться физикой, - бесстрастно ответил
Анатолий, не поняв или сделав вид, что не понимает шутки.
- И как у меня с физикой? - поинтересовался Игорь, ожидая услышать короткое
"в норме", но вместо этого Артур разродился неожиданными подробностями:
- Наблюдается незначительное варикозное расширение вен на ногах. Подозрение
на раннюю стадию холецистита. Уровень гемоглобина в крови пониженный. Давление
выше нормы. Есть признаки гипертонической болезни. Легкие хрипы в бронхах.
Средних размеров геморройная шишка в анусе. Общее переутомление организма.
Поясница застужена.
- Ни фига себе! - Игорь тряхнул головой, ухмыльнулся. - Оказывается, я
полнейшая развалина. Жить-то буду? Долго протяну?
- Это зависит от вас, - многозначительно улыбнулся в ответ Артур. - Пойдемте.
Скоро полдень, перекусим и поедем дальше.
"Перекусили" в ресторане. Не менее шикарном, чем тот, в котором вчера Игорь
встречался с Зусовым. На самом деле все трое плотно и обстоятельно пообедали. Хоть
и часа не прошло с тех пор, как Михайлову поменяли пломбу, но он успел позабыть о
зубах. Вспомнил, когда угощался итоговой чашечкой кофе. Забеспокоился, ибо привык
слышать от стоматологов: "два часа не пить, не есть", между тем пломба никак во рту
не ощущалась, и Игорь мысленно махнул на нее рукой.
Из ресторана поехали на Арбат. Игоря ожидало посещение "салона красоты".
Входя в открытые перед ним Анатолием гостеприимные двери салона, Игорь,
грешным делом, надеялся, что название не соответствует действительности и на самом
деле под многообещающей вывеской скрывается обычная парикмахерская, но он
ошибался, его действительно привезли в "салон красоты".
Ежели служащие медицинского центра интересовались лишь внутренним4. Женя
Смеркалось. День выдался солнечным, по-настоящему весенним. Под стать дню и
вечер баловал москвичей теплом и безветрием. Раскисший на солнышке сотрудник
ГИБДД благодушно махнул полосатой палкой водителю автомобиля-танка породы
джип, что припарковался в неположенном месте. Отмашка означала: "Хрен с тобой,
возбухать не стану, но и ты не борзей, высади пассажиров и езжай с богом".
Из танкообразного джипа вышли двое пассажиров - молодая, симпатичная
женщина и крутой господин с модным саквояжем в правой руке. Левая рука его
болталась на черной шелковой перевязи. Дорогое, фасонистое пальто раненый
небрежно накинул на плечи, как накидку. Во время ходьбы у господина елозил по шее
воротничок безукоризненно отглаженной рубашки, и то и дело поблескивала золотая
булавка в галстуке. "Рыжье" блистало и на запястье травмированной руки, и на
мизинце здоровой конечности. Господин шагал к зданию вокзала, не обращая
внимания на лужи под каблуками полуботинок крокодиловой кожи. Он держал спину
прямо, двигался решительно с едва заметной ленцой, смотрел перед собой взглядом
хозяина, привыкшего, чтобы ему уступали дорогу. Его научили выглядеть человеком,
как бы постоянно сдерживающим внутреннюю агрессию. Научили привычно
выхватывать пистолет из подмышечной кобуры или одно из удостоверений во
внутреннем кармане пиджака, которое для многих страшнее любого пистолета. В
случае чего он мог напасть на наглеца, вздумавшего испытать его крутость, он
научился бить кончиками пальцев по глазам, ему объяснили, что бить нужно всегда
первым. Он хорошо усвоил и этот, и многие другие уроки. Он понял, впитал в себя,
уяснил накрепко горькую истину, высказанную спецом по рукопашному бою дядей
Юрой: "Ты, гражданин, в сущности, полное фуфло. Запомни, ты - понтярщик. Чем
лучше будешь понтоваться, тем дольше протянешь. Старайся". И он старался, как мог,
пыжился изо всех сил.
В здании вокзала молоденький прыщавый рядовой милиции украдкой ткнул в
плечо более опытного напарника-сержанта и указал корявым пальцем на
марширующего по пыльному вокзальному мрамору Самурая. Сержант оценил
взглядом мужчину с раненой рукой, его прикид в баксах, золото, походку и поспешно
отвел глаза. Рядовой не унимался, уж очень хотелось прыщавому юноше проверить у
подозрительно обеспеченного господина документы. Сержант осадил прыть
начинающего мусоpa длинной и витиеватой матерной фразой, в свою очередь, показал
пальцем на пеструю стайку цыганок, мол, айда, лучше у этих спросим паспорта, авось
и разживемся парой червонцев, а на крутого мэна с лялькой наезжать себе дороже
обойдется.
Снующая по перрону публика, не сговариваясь, расступилась, давая Игорю
возможность спокойно идти по прямой. Южане с тюками и чемоданами уважительно
на него поглядывали, бомжи-алкаши не решались приставать, клянчить недостающий
на бутылку рубль, а гости столицы из среднерусской полосы откровенно таращились,
дивясь столичному буржую.
- Ты производишь впечатление на народ, Игорек.
- Я стараюсь.
- Какой вагон?
- Третий.
- Как приедешь, позвони сразу же.
- Обязательно, не волнуйся.
- Легко сказать...
- Все будет хорошо!.. Зайдешь со мной в купе?
- Обязательно. Мечтаю познакомиться с этим... забыла...
- С Женей. Я тоже мечтаю с ним познакомиться. Я заинтригован. Дядя Юра дал
такие характеристики телохранителю, просто не верится...
- Билет доставай. Проводнику билет и паспорт надо предъявлять, разве не
знаешь?
- Знаю, но представление уже началось, я уже Самурай, а мы, самураи, ни фига
никому не предъявляем, нам все верят на слово, в противном случае мы жутко
обижаемся.
Игорь, чуть обогнав Ирину, подошел к проводнику, закрывающему своим
форменным телом вход в тамбур вагона номер три.
- Вы отъезжаете или провожаете? - спросил проводник у молча
остановившегося перед ним Михайлова.
- Отойди, - недовольно бросил Игорь железнодорожному служащему. Дернул
головой, прищурился. - Проход, я сказал, освободи-ка, будь любезен.
- Положено билеты предъявлять... - как бы извиняясь, произнес проводник,
одновременно смещаясь в сторону, - ...порядок такой, правила...
- Бабушке своей расскажешь про правила! - оборвал проводника Игорь, заходя в
тамбур. Ирина, пожав плечами, шагнула следом.
В узком коридорчике вагона СВ она, прижавшись к спине Игоря, шепнула ему на
ухо:
- Чему-чему, а хамству тебя обучили на пять.
- Артур называет это дело: "выстраивать лохов". - Игорь оглянулся, подмигнул
жене: - Я лишь вчера вечером сумел поймать нужное внутреннее состояние...
Подожди-ка... ага, вот и мое купе за номером девять...
Дверь двухместного купе чуть приоткрыта. Игорь сунул носок ботинка в узкую
щель, развернулся на каблуке, дверь отъехала в сторону. На застеленном казенным
бельем диванчике, который отчего-то принято называть "полкой", сидела молодая
хрупкая девушка. До того как появился Игорь, она читала, но стоило появиться
Михайлову, захлопнула книгу, поднялась с диванчика и приветливо улыбнулась:
- Добрый вечер. Вы - Игорь. А я - Женя, Евгения. Будем знакомы.
- Зашибись... - прошептала Ирина. - Твое тело, Игореша, в надежных,
ласковых руках.
Руки у девушки действительно выглядели "ласковыми", лучше не скажешь. Тонкие,
изящные, хрупкие руки гейши, совершенно не похожие на сухие и жилистые "грабли"
дяди Юры. При всем богатстве собственного воображения Михайлов не смог
представить, как нежно-розовые детские пальчики с коротко остриженными ногтями
бьют кому бы то ни было по глазам.
"Сволочи. И Артур, и Анатолий, сволочи. Да и дядя Юра хорош, гусь! Могли бы и
предупредить, что телохранитель - девушка... Телохранительница, блин!.." -
подумал Игорь, чувствуя, как "теряет лицо", как исчезает маска Самурая и из-под нее
выглядывает личина рефлексирующего интеллигента.
- Игорь Александрович, если вы хотите попрощаться с вашей провожатой без
свидетелей, я выйду, погуляю по платформе.
- Спасибо, Евгения... простите, как вас по отчеству?
- Просто Женя... Ну, так как? Мне уйти?
- Милая девушка, вам поручено охранять и оберегать Игоря Александровича,
насколько я поняла, да? Я права? - едко заметила Ирина, подтолкнув Игоря в спину и
закрыв за собой дверь купе.
- Вы правы, я его телохранитель.
- Замечательно! Раз вы ответственны за сохранность и комфорт тела Игоря
Александровича, почему же вы с такой готовностью спешите оставить нас наедине? А
вдруг я злоумышленница, обольстившая Игоря минуту назад, возле железнодорожных
касс, и хитростью проникшая...
- Простите, я вас перебью, Ирина Александровна. Меня пре...
- Вам известно, кто я? Откуда?!
- Меня предупредили, что, возможно, жена придет проводить Игоря
Александровича, - подчеркнуто холодно, деловито объяснила Евгения. - Не
волнуйтесь, как только поезд тронется, я не оставлю Игоря в одиночестве ни на одну
минуту.
- Легко сказать - "не волнуйтесь"!.. Что же вы, милая девушка, и в сортир с ним
будете ходить, да?
- Да. И днем и ночью я буду рядом. Меня предупредили о сложной работе. Не
волнуйтесь, я справлюсь, - Евгения улыбнулась мягкой, примирительной улыбкой,
перевела взгляд с Ирины на Игоря: - Между прочим, Игорь Александрович, я, как и
вы, училась в МГУ на биофаке. Правда, много позже вас, и всего два года.
- Вот как! - светски заулыбался Игорь в ответ. - Здорово! Выходит, мы с вами,
Женя, некоторым образом...
- Игорь
...Закладка в соц.сетях
