Жанр: Боевик
Час ворона
...а ветровое стекло "Вольво" и принялся тереть
его тряпкой.
- Гость твоей хозяйки, чувырло! - прикрикнула строго.
- Сам чувырло! - Мужчина наконец переключил свое внимание с автомобиля на
меня. - Ходи отсюда, оборвыш. Нету хозяйки.
- Врешь, морда! - Я начал злиться. Еще не хватало терять время на препирательство со
слугами! - Врешь, батрак! Зови срочно хозяйку, кому сказал?!
- Ходи отсюда, оборвыш! Сказано - нету хозяйки! Уехала.
- На чем уехала-то?! Чего ты врешь? А то я ее машину не узнал.
- На мужниной машине и уехала. Ходи отсюда, наркотик проклятый, житья от вас нету...
Все ясно - меня перепутали с подростком-наркоманом, завсегдатаем кладбища. Местные
мужчины моего возраста не носят длинных крашеных волос и одеваются по стандартам,
отличным от моих грязных одежд, и вообще другие. Полагаю, и деревенские
подростки-наркоманы совсем на меня не похожи, однако пожилой крестьянин не затруднил
себя непривычной умственной работой. От владельцев коттеджей и их гостей я, должно быть,
тоже отличаюсь, а к тому же приковылял прямо с кладбища, вывод однозначен - я наркоман,
явился попрошайничать. Думаю, соседство с местом тусовки наркоманов доставляет немало
хлопот московским обеспеченным дачникам, и основная обязанность крестьянина-батрака
отнюдь не мытье машины, а охрана покоя и собственности владельцев коттеджа от больных
наркотической зависимостью.
- Батя, послушай, - заговорил я примирительным тоном. - Ошибся ты, батя, я не
наркоман. Меня самого только что наркоманы проклятые побили и ограбили, а я к хозяйке
твоей шел в гости.
- Нету хозяйки. - Верный слуга вновь занялся мытьем машины. - Уехала и про гостей
не упреждала. Ходи отсюда подальше, не мешай работать, не то в милицию позвоню!
Знал бы я, как зовут хозяйку, сохрани я ее визитку, можно было бы вести диалог в более
конструктивном русле, можно было бы вообще продолжить хоть какой диалог, а так... батрак
старательно батрачил, не обращая на меня, сирого, никакого внимания. Я стоял, уперевшись
лбом в железный прут ограды, и чувствовал, как натягиваются струны нервов.
"Вдруг она действительно уехала? - подумал я. - Что мне дальше делать, как быть?
Денег - фиг рублей, шиш копеек. Одежда рваная и грязная. Ограбить какого-нибудь
автовладельца - путь тупиковый. Не случись деду в "Жигулях" плохо с сердцем, меня бы
повязали менты, задействованные в кордонах на дорогах. Полный абзац! Остается вернуться на
кладбище и повеситься!"
Я находился на гребне отчаяния, когда открылось окошко на втором этаже коттеджа и
оттуда выглянула знакомая женская головка.
- Федор! Что случилось? С кем ты тут ругаешься? - Женщина, придерживая рукой
ворот легкого халата на груди, высунулась из окна, скользнула по мне взглядом и не узнала.
- Оборвышей гоняю, Ангелина Петровна. - Батрак задрал голову и, щурясь от солнца,
подобострастно улыбнулся госпоже.
- Ангелина Петровна! Ангелина! - завопил я дурным голосом. - Я Стас! Вы меня
сегодня утром подвозили до санатория! Помните?!
- Вы? Стас? - Она помнила меня, но не узнавала. В ее памяти остался седовласый
принц с грустным лицом, а не оборвыш с перекошенной от щенячьего счастья мордой.
Я взял себя в руки и заговорил трагическим, переполненным чувственностью голосом:
- Ангелина! Наша утренняя встреча весь день не давала мне покоя. Я исповедовался
перед вами, оставил вам частицу себя и унес с собой частицу вас. Я мучился целый день и
решил обязательно увидеться с вами, сегодня же, чтобы соединить разрозненные частицы... -
Я еще крепче взял себя в руки. Нельзя переборщить с поэтическим пафосом, еще, чего доброго,
сочтет меня пьяным и даст от ворот поворот. - Ангелина Петровна, я сел в попутную машину
и от санатория добрался до поселка Степашкино. Мне объяснили, как дойти до Кондратьева, но
забыли предупредить, чтобы я обходил стороной кладбище. Когда шел через кладбище, на меня
напали подростки. Я отбивался, но их было много. Подростки отобрали мою сумку, а в сумке
хранились деньги и документы, порвали одежду, избили меня...
Я чудом убежал от них и вот, стою, оборванный, перед вашим домом... Уж и не знаю,
пустите ли вы меня на порог такого...
- Я совсем забыла предупредить вас про кладбище! - всплеснула руками Ангелина
Петровна. Халатик на груди распахнулся, обнажив два аппетитных полушария с точками
коричневых сосков. Я, смущаясь, потупил взор. Ангелина Петровна спохватилась, запахнула
халатик и продолжила корить себя: - Простите, Стас! Я подумала, если вы и надумаете
приехать, то на машине и... и не сегодня.
- А я приехал сегодня! - Я развел руками, всем своим видом показывая, дескать, каюсь,
не смог пережить долгой разлуки с милейшей Ангелиной Петровной. Мне было просто
притворяться, ибо редко какая женщина так радовала мое сердце, внезапно возникнув перед
глазами. В сердце на углях ненависти к человеку со шрамом вновь вспыхнула надежда
добраться-таки до капитана Верховского наперекор всему!
- Федор! Впусти гостя! - велела Ангелина Петровна слуге и обратила повлажневшие
глаза ко мне, экс-принцу в образе Золушки. - Проходите, Стас, я сейчас...
Она исчезла за занавеской. Батрак Федор, пожилой человек без отчества, трусцой побежал
отпирать железную калитку в ажурной ограде.
- Попросить, что ли, чтоб тебя уволили? - не удержался я от язвительной фразы.
- Дык я ж, это самое, - переполошился Федор. - Как лучше старался...
- Ладно, работай пока. Машина чтоб к выезду в любую минуту была готова, понял?!
- Дык, это самое, а как же ж, понял...
- Куда дальше идти?
- На крылечко проходите и в двери, а тама налево и в залу.
Войдя в коттедж, я легко отыскал "залу". В основную комнату, именуемую залом,
владельцы коттеджа свезли старую мебель из московской квартиры. Сразу видно - обстановка
дорогая, добротная, однако безнадежно устаревшая. Еще не ретро, но уже дурной тон в среде
богатых граждан. Очевидно, и во времена совка господа жили не бедно. Насколько я помню,
такой мебельный гарнитур стоил тысяч двенадцать рублей с гербом СССР. Инкрустированный
ценными породами дерева полированный овальный стол. Мягкие стулья с подлокотниками,
шкаф - громадина на гнутых ножках. Сервант с хрусталем, люстра в комнате тоже
хрустальная. На стенах ковры, на полу палас. Из массивных колонок музыкального центра,
сработанного в Японии на рубеже девяностых, льется сладкозвучная музыка. Элвис Пресли
по-английски умоляет, чтобы его полюбили нежно. Звукоряд, я так думаю, соответствует
настроению Ангелины Петровны.
- Стас, как вы себя чувствуете? Вас сильно побили? - Ангелина Петровна вошла в
комнату раскрасневшаяся, со свежим слоем помады на губах и в другом халате. Однако в
халате! Намек ясен. Могла бы и платьице успеть натянуть, но зачем? Платье с себя одним
красивым жестом не скинешь.
- Спасибо за вопрос, Ангелина Петровна. Спасибо за заботу в вашем голосе. Избили
меня не так чтобы очень сильно, но чувствительно. Я, Ангелина Петровна, совсем не умею
драться, знаете ли...
- Да что вы все заладили, Ангелина Петровна, Ангелина Петровна! Зовите меня просто
Ангелина.
- Ан-ге-ли-на, - произнес я по слогам, закатив глаза. - Это имя, наверное, означает
ангел?
Она покраснела. Я ее смущал. Человек искусства, романтичный и одновременно
несчастный, претерпевший множество лишений на пути к ней. Спорить могу - я самое
экзотическое приключение в ее далеко не ангельской жизни.
Некоторые китаеведы трактуют понятие "гунфу" как "вершина мастерства". Я всерьез
настроился продемонстрировать Ангелине Петровне свое гунфу в сфере межполовых
отношений, преследуя исключительно конкретную цель - как можно скорее пройти стадию
сближения душ и тел и перейти в стадию взаимопомощи. Точнее, помощи мне, ибо время
бежит, и где искать ночью капитана Верховского, ей-богу, ума не приложу. Эх, бляха-муха,
прямо сейчас прыгнуть бы в "Вольво" и поехать в Москву! Хотя нет!
Как минимум, нужно помыться, переодеться и побрить голову налысо, дабы успешно
миновать кордоны на дорогах. Волосы - моя основная примета.
- Ангелина Петровна...
- Опять вы по отчеству! - перебила женщина.
- Чтобы перейти на "ты", полагается выпить на брудершафт.
- Какие напитки вы предпочитаете? - Ангелина Петровна зарделась пуще прежнего и
неровным шагом (туфли на каблуке не забыла надеть!) подошла к серванту, где, помимо
хрусталя, теснились бутылки разнообразных фасонов.
- Шампанское будет очень кстати.
Она отыскала среди бутылок подмеченное мною "Абрау-Дюрсо", прихватила два фужера
и вернулась, держа в обеих руках необходимую для ритуального поцелуя утварь.
- Позвольте взять у вас бутылку. Фужеры, пожалуйста, поставьте на стол. Момент... -
Пробка выскочила из горлышка, едва не задев хрусталь люстры. Белая пена полилась на пол, но
я, как бы ничего, кроме Ангелины Петровны, не замечая, проигнорировал эти мелочи. Не глядя
(глядел только на нее) щедро плеснул в хрусталь шампанского (загадив при этом полировку
стола) и жестом предложил даме приступить к церемонии.
Наши правые руки переплелись. Я сделал малюсенький глоточек жидкого шедевра
виноделов с берегов Черноморья и в нетерпении потянулся губами к пятну красной помады на
женском лице.
Губы наши встретились. Свободной от хрусталя рукой я приобнял ее талию. Хотел нежно
коснуться помады, очень нежно и бережно, но женщина, словно вампир, впилась в мой рот,
протолкнув язык меж моих зубов.
Не глядя я поставил пустой бокал на стол. (Почему пустой? Глоточек выпил, половину
расплескал на пол, остальное вылилось еще одной лужей на столешницу во время
брудершафта.) Освободившейся рукой забрался под мягкую ткань халата. Губы терзали ее
губы, рука ласкала в меру упругую женскую грудь. Ответственный момент - нужно понять,
что нужно конкретно этой самке, расшифровать сигналы ее тела. Понять то, чего она сама о
себе, быть может, не подозревает, и постараться доставить ей максимум удовольствия. В
общем, выявить те таланты, что отличают высококлассную проститутку от привокзальной
дешевой шмары. Кто сказал, что проституткой стать легко? Мало одного желания, нужно еще и
соответствие! И талант от бога... простите, от черта! Без природного таланта ни фига не
получится, хоть всю Камасутру наизусть заучи.
Продолжая целоваться, мы опустились на пол. Мадам отшвырнула в угол мешавший ей
бокал. Хрусталь со звоном разбился. Как кожуру с тропического фрукта, я снял с нее халат и
принялся путешествовать пальцами по закоулкам и укромным местечкам ее горячего тела. У
нее оказались небритые подмышки. Сто лет не встречал волосатых подмышек у женщин, и это
меня чертовски возбудило. Мадам почувствовала возбуждение сквозь толстую джинсовую
ткань и поспешила расстегнуть "молнию" на моих джинсах. Она оказалась страстной и
искусной, однако, по-видимому, ей не везло на партнеров, попадались все больше эгоисты,
заботившиеся более о собственном удовольствии, чем о гармонии.
Я скинул с плеч рваную ветровку, стянул через голову футболку. Пока я раздевался, сидя
на полу, партнерша пристроила голову у меня на животе и нашла губами с полустертой
помадой индикатор моей возбудимой натуры. Но я не пожелал расслабленно валяться бревном,
глядя в потолок. Мягко и настойчиво проявил инициативу, расположив наши тела в позе 69. Да!
Тысячу раз да! Это как раз то, чего ей надо! Подмышки она не брила, волосы на голове
обесцвечивала, остальная растительность на теле отсутствовала. Дьявольски пикантно!
Ангелина постанывала и подвывала от удовольствия. Если бы я был разведчиком, смог бы
получить от нее любую секретную информацию за счет своего гунфу плотской любви. Почему
я не разведчик? Жил бы сейчас в Штатах, охмурял обиженную Моникой Хилари и
телеграфировал на Родину, о чем откровенничает с супругой замученный угрозон импичмента
Билли. Кстати, Ангелина Петровна чем-то похожа на Хилари, а у меня же цвет волос близок к
масти Билли.
Размечтался! Не получится из меня разведчик! Как увидел теряющего по моей вине
сознание жалкого старика, так сразу размягчился и все деду рассказал, во всем сознался, моля
его простить меня. И сейчас нырнул в горнило плотских утех, отгородился от действительности
необходимостью секса, а между тем время тает ледяной глыбой, и старые друзья -
по-прежнему игрушки в руках человека со шрамом!
Воспоминания о садисте с порванной физиономией возродили затаившуюся под сердцем
злобу. Еще минута, и подавленный злостью высшего порядка индикатор половой активности
упадет на полшестого. Женщина сначала расстроится, потом обидится, потом выставит меня
вон!
Резко поменяв позицию, я подхватил Ангелину за небритые подмышки и усадил верхом
на свои чресла в позу наездницы. Стыковка двух космических начал, мужского и женского,
произошла без сучка, без задоринки. Почему космонавты во время стыковок не производят
предварительную смазку контактирующих деталей? Хрен их знает!
Ангелина дугой выгнула спину, запрокинула голову. Даже в пылу страсти эта женщина не
забыла, как извиваются порномодели, дабы приподнять обвислые груди. Я схватил ее за плечи,
рывком повалил на себя, обнял крепко, укусил мочку уха и конвульсивно напряг мышцы.
Она вцепилась в мои бока, гортанно выкрикнула грязное ругательство, я стиснул зубы, и
мы кончили одновременно.
Ангелина Петровна, продолжая материться, только уже не громко, а почти шепотом,
расслабилась, размякла, лежа у меня на груди. Ее шершавый язык слизнул с моей шеи капельку
пота. И тут я завопил дурным голосом:
- Ауу-у-у-а! Б-блин! Как больно!!!
- Что с тобой?! - Ангелина Петровна проворно соскочила с моего тела, замерла рядом
на коленях.
- Ребро! - Я схватился обеими руками за левый бок. - Не болело и вдруг схватило!
Наверное, наркоманы, когда меня били, травмировали ребро. Я в детстве упал с велосипеда и
заработал трещину в ребре. Сейчас точно такая же боль... Очень больно...
Стараясь говорить сдавленным голосом, я прикрывал руками бок, ибо на нем, к
сожалению, не было ни ссадины, ни синяков.
- Тебя срочно нужно отвезти в больницу! - строго сказала Ангелина Петровна,
подобрала с пола халатик, накинула на обнаженные плечи, поднялась на ноги. Она была явно
недовольна и раздосадована.
- Прости... - Я зажмурился от мнимой боли.
- За что? - Она удивилась.
- Все со мной не слава богу, все наперекосяк... Вот, встретилась, наконец, женщина,
которая... - Я открыл глаза, выдавил слезу, что оказалось легко, так как капелька едкого пота
закатилась со лба под веко. - Которую... Прости! Не сердись на меня...
- Стас! - Лед в ее голосе растаял. - Милый мой! Какой же ты хороший...
Ангелина Петровна нагнулась, нежно чмокнула меня в губы.
- Стас, я отвезу тебя в больницу. Немедленно!
- Спасибо тебе. За то, что ты есть. За то, что мы встретились...
- Через полчаса мы будем в больнице, не беспокойся!
- Через полчаса? - Я оперся об пол локтями, сел, не забыв мимикой показать, как мне
якобы больно.
- Недалеко, в райцентре, есть приличная больница. Полчаса езды отсюда.
Я едва сдержался, чтобы не закричать: "Нет! Только не это!" Но сдержался.
Помассировал бок, вдохнул, выдохнул.
- Фу-у! Кажется, полегчало немного. Повернулся как-то не так, и было очень больно, а
сейчас полегчало... Ангелиночка, боюсь показаться хамом, но не могла бы ты подбросить меня
до Москвы, до Первой Градской больницы, что рядом с метро "Октябрьская". В Первой
Градской мой однокашник работает. Вдруг понадобится гипс, госпитализация, а мне никак
нельзя валяться вдали от столицы, я в запуске.
- Зачем же рисковать здоровьем, милый? Дорога до Москвы длинная, - сказала она с
нежностью и поспешила поинтересоваться: - А что означает "в запуске"?
- С кино запустился. Режиссирую новый телесериал.
Месяц еще подготовительного периода остался, потом вхожу в производство. Два года
писал сценарий, год искал деньги. Обидно будет, если из-за ребра пустякового все пойдет
прахом! С такими актерами договорился!
Она смотрела на меня, трепеща всем телом. В ее глазах читалось множество вопросов: "О
чем будет телесериал? Какие "такие" актеры заняты в съемках? Позволено ли ей будет
взглянуть, хотя бы одним глазком, за кулисы кинопроизводства? Познакомлю я ее с
актерствующе-режиссерствующей богемой или нет?"
- Хочешь у меня сниматься?
- Я!!! Ха! - Она смущенно рассмеялась, пряча глаза, полные вопросов. Отвечая на ее
вопросы, я мог легко запутаться во вранье. - Стас, ты шутишь?
- Отнюдь! Главной роли не обещаю, но в эпизоде можешь попробоваться, если хочешь.
Нынче модно снимать непрофессионалов. Вспомни хотя бы "День лунного затмения".
Упомянутый мною кинофильм Ангелина Петровна, конечно же, не видела и, конечно же,
не подала виду и, разумеется, замялась с ответом на мою киноведческую реплику, чем я
поспешил воспользоваться, переводя разговор в другое русло:
- Ангелина, где бы мне помыться, а? Ноги грязные, волосы свалялись, стесняюсь своего
вида.
- Помыться? Конечно! Сейчас дам полотенце! - захлопотала Ангелина Петровна. -
Грязную одежду оставишь у меня. Во что тебе переодеться, найдется, не горюй. Примешь
ванну, оденем тебя и поедем в Москву. Ой, забыла совсем! Гы есть хочешь?
- Неплохо бы перекусить.
- Что ты любишь?
- Кажется, тебя...
- Стас! - Она упала на колени рядом со мной, сидящим на полу, прильнула щекой к
моей щеке и зашептала на ухо всякую бабью чепуху.
Я действительно в ту минуту по-своему ее любил. Ведь любит же жокей кобылу, которая
помогает ему первым прийти к финишу! Сам видел, как после бегов жокей-победитель целует
вспотевшую кобылку в слюнявые губы.
Устав слушать нежные признания Ангелины Петровны, я громко ойкнул:
- Ой! Сволочизм какой, опять ребро!
- Давай я помогу тебе подняться и доведу до ванной.
И все же я сволочь, господа! И хренушки благоприобретенный сволочизм по отношению
к слабому полу позволит мне когда-нибудь жениться!
Поддерживаемый Ангелиной Петровной, я проковылял через залу в ванную. Ванная
комната в коридорчике из зала в спальню оказалась устроена по образу и подобию городских
аналогов. Не джакузи, нет, но вполне современная белоснежная ванна, в пару ей раковина,
блестящий смеситель, полочка с шампунями и стаканчиком для зубных щеток, зеркало с
врезанными в блестящую поверхность светильниками, испанская плитка на стенах и на полу. У
меня дома ванная скромнее.
Горячая вода плотной струёй полилась на эмаль. Несколько капель душистой пены для
ванн, и под напором струи родились первые мыльные пузыри. С помощью женщины,
названной в честь крылатых райских созданий, я забрался в теплую воду. Вытянулся,
расслабился.
- Сейчас принесу полотенце.
- Не нужно. Вытрусь твоим. Мне так приятней. Вотру запах твоего тела в поры кожи,
пропитаюсь тобой.
- Ты говоришь так необычно... - Она в который раз зарделась. - Что приготовить на
ужин? Будешь мидии? Есть хорошие, французские.
- Буду. С сухим белым вином. Но не могу смолчать, дорогая, твоя мидия для меня
вкуснее и желанней всех лакомств на свете!
До нее не сразу дошел глубинный смысл пошлого комплимента. А когда дошел, я
испугался, что Ангелина Петровна запрыгнет ко мне в ванну. Срочно пришлось снова играть
роль человека с треснутым ребром. Застонать, закусить губу, потереть пальцами бок.
Прозвучало еще несколько взаимно ласковых фраз, и моя любовь пошла готовить жратву.
Если сяду на мель с рекламным бизнесом, устроюсь в службу 907 - секс по телефону. У меня
получится.
Я расслаблялся в теплой мыльной воде душой и телом, возлежал в ванной и улыбался. То
идиотской улыбкой довольного собой человека, то улыбкой акулы, обманувшей подводного
охотника с гарпуном и готовой перекусить шланг между кислородным баллоном и загубником
аквалангиста-браконьера.
Вот и позади все опасности. Как внешние, так и внутренние. Никто больше не будет
травить меня собаками. И совесть, надеюсь, не смутит разум. Минутки-бриллианты
обесценивали мои победы, исчезая в вечности, однако и отдых был необходим, как лекарство
во время болезни. Скоро, совсем скоро предстоят поиски капитана Верховского. Попрощаюсь с
Ангелиной на пороге Первой Градской больницы. Зайду в больничный приемный покой и,
спросив какую-нибудь чепуху у медперсонала, извинившись, уйду. Пешочком доберусь до
метро. Займет мне Петровна пару тысяч на телефонные жетоны? Конечно, ведь мне из
больницы нужно постоянно названивать по своим телесериальным делам. На деньги
Ангелиночки прокачусь под землей. Я, кстати, молодец - ляпнул Первая Градская, первое, что
придумал, а больничка-то, в натуре, рядом с метро, совсем близко. Подземкой доберусь до
района проживания Лешки Митрохина, по памяти найду школу, где давненько наблюдал
тренировку Верховского. Язык до Киева доведет - отыщу ближайшее отделение милиции.
Капитан Верховский к тому времени, естественно, уйдет со службы домой (лишь бы не был в
отпуске!), справлюсь у дежурного о домашнем телефоне Вити Верховского, представлюсь его
старинным друга-ном. Позвоню капитану, можно прямо из ментуры, и кранты человеку со
шрамом!
Не забыть бы только голову обрить. Береженого бог бережет. Кордоны на дорогах нельзя
игнорировать. А Петровне скажу - смена имиджа является знаком обновления бытия
художника, повстречавшего долгожданную любовь.
Окончательно уверовав в свою победу, я расхрабрился и, мысленно обнаглев сверх всякой
меры, стал сравнивать себя с китайским Мастером стиля Журавля. Спарринг с китайцем более
не грозил, так почему бы не помахать л воображении кулаками после несостоявшейся драки с
человеком-птицей, с Мастером-Журавлем?
Собственно, как такового, "чистого" стиля под названием "Журавль" не существует. Есть
стиль "Журавль-предок", "спящий Журавль", "Журавль, пожирающий пищу" и еще множество
других стилей, в названии которых упомянута длинноногая птица. Но все журавлиные стили
являются модификациями и ответвлениями школы борьбы, возникшей на рубеже
шестнадцатого и семнадцатого веков стараниями девушки по имени Вань Цинянь.
...Вань Цинянь - дочь известнейшего Мастера гунфу, получила известие о том, что отец
ее серьезно болен. Опечаленная девица Вань ушла далеко в степь, дабы посидеть в одиночестве
и подумать о призрачности мирского бытия. Ее грустным размышлениям помешали крики
белого журавля, расположившегося неподалеку, на берегу маленького степного озерца. Девица
Вань швырнула в журавля камнем, уверенная, что птица испугается и улетит, но журавль не
улетел. Отбил камень махом крыла и остался стоять, где стоял. Вот тут на Вань Цинянь и
снизошло озарение. Широкие маховые движения журавлиных крыльев девушка приспособила
для поединка, выработав основной принцип стиля Журавля: "Размахивай руками, как веерами.
Убирай руку, как будто она из ваты. Атакуй ладонью с быстротой стрелы". Первоначально
стиль назывался Белый Журавль, позже Вань Цинянь научилась подражать крику журавля во
время атаки, что способствовало циркуляции внутренней энергии "ци" в организме, и ее стиль
стали именовать Голосящий Журавль...
Важно, конечно, какой конкретно из журавлиных стилей исповедует китайский Мастер,
однако не принципиально. Признаюсь - я чересчур зациклился на птичьих стилях,
коллекционировал движения разнообразных пернатых даже в ущерб боевой эффективности. Но
время и спарринги шлифовали мою технику. Те удары и блоки, что сочетались с основными
принципами, усвоенными у Биня, исполнялись просто и приятно, вошли в мой арсенал,
запомнились, и именно их я практиковал через два дня на третий в качестве утренней
гимнастики. О нет! Отнюдь не ради того, чтобы наращивать и развивать мастерство бойца!
Просто ради физкультуры, чтоб пузо не росло. Других физкультурных, нагрузочных
упражнений не знаю, вот и махал руками, иногда по утрам молотил воздух и стены в прихожей
ладошками, подтягивался, как на турнике, держась за дверной косяк "лапой петуха". И никогда
не думал, что удары, захваты, подсечки и блоки придется применять по прямому назначению.
Так же и бывшие чемпионы-пловцы, сойдя с соревновательной дорожки, посещают бассейн
ради того, чтобы просто поплавать, не думая об олимпийских наградах.
Термин "гунфу" толкуется, как "время, потраченное на работу". Имеется в виду работа по
совершенствованию себя и мира. Да, я работал над собой, но без особого энтузиазма и совсем
уж без фанатизма. А китайский Мастер-Журавль прошел все этапы самопознания и
самосовершенствования. Его право продавать свое мастерство за деньги. Не мне его судить, он
живет в другом мире, по иным законам. Обучение гунфу похоже на путешествие через
дремучий лес. Китайца отобрали, как наиболее подходящего, чтобы пройти Путь, взяли за руку
и провели по извилистой, опасной дороге. Мне же только указали дорогу напрямик, через чащу,
и я шагал по буреломам, сокращая Путь, но добрался лишь до лесной поляны, где сел
отдохнуть, полюбоваться бабочками и погреться на солнышке. Дальше я не пошел...
Мои размышления прервались, едва я услышал шум шагов за дверью ванной комнаты.
Секунд за тридцать до того в комнате-зале примолкла музыка. Измученный любовными
проблемами, Пресли наконец-то заткнулся.
"Ангелина несет свежее белье и одежду на примерку", - подумал я, изображая на лице
улыбку влюбленного.
Дверь распахнулась, в ванную вошел незнакомый верзила мужского пола, сравнимый по
габаритам с великаном Толиком Ивановым. Лысая, как бильярдный шар, голова. Крупные,
рубленые черты лица, на широченной груди трещит по швам цветастая рубаха с коротким
рукавом, бугры мышц на ляжках стянуты хлопчатобумажными шортами. В волосатой руке
пистолет.
- Вылезай! - Пистолет в сильной мужской руке описал короткую кривую, как бы
демонстрируя крутизну траектории, по которой мне надлежит выскочить из мыльной пены. -
Считаю до трех и стреляю по яйцам! Два с половиной!
Я выскочил из ванны. Лысый проворно отступил из ванной комнаты в коридор,
продолжая держать меня на прицеле.
- Руки за спину! Выходи! Считаю до трех и отстреливаю член! Два с половиной! Тр...
Ноги сами вынесли меня, мокрого и намыленного, в коридор. Левая ладонь вцепилась за
спиной в правое запястье. Я не успевал ни о чем подумать, проанализировать ситуацию
...Закладка в соц.сетях
