Жанр: Боевик
ПЫЛАЮЩАЯ БАШНЯ (Муму 6)
...о же ты хочешь тогда? Скажи, как тебе больше нравится.
Конечно, ее прислал Кащей в качестве презента. Обслужит по первой категории.
- Никак. Замучился на работе, извини, - Дорогин постарался, чтобы его отказ не
прозвучал грубо.
Но Вера от комплексов не страдала. Коснувшись пальцами его шеи, она провела
теплой ладошкой по груди. Дорогин придержал ее руку за тонкое запястье. "Как
вразумительно объяснить, почему я ничего от нее не хочу? - подумал он. - Самое
паршивое, что они теперь наверняка поймут, насколько дорога мне Тамара. Лучше уж
наклепать на себя".
Вера медленно втянула в себя малиново-красный ликер и тряхнула мелкозавитыми
волосами, воодушевляясь на новый приступ.
- Ты такой...
- Какой? "Горбун отверженный с проклятьем на челе?"
- А-а, ты подслушивал? Это нечестно, я с тобой не дружу.
Некоторое время Вера смотрела на него в упор, рассчитывая проникновенным
взглядом пробудить желание.
- Нет, ты клевый, ты супер... А хочешь, я... - нагнувшись, она зашептала на ухо, касаясь
его губами.
У Дорогина пересохло в горле, но все же он смог удержать свою плоть в узде.
- Не хотел объясняться, но ты меня вынудила.
Зимой попал в автокатастрофу, здорово тряхнуло.
Выкинуло из машины, бросило спиной на асфальт.
Думал, хана, буду ездить в инвалидном кресле. Обошлось, мало-помалу руки-ноги
зашевелились. Возникла другая проблема, неожиданная.
- Чепуха, у нас с тобой все получится. Ты сейчас сам себя не узнаешь.
- Нет, не получится, - с сокрушенным видом покачал головой Дорогин.
- Ну почему, как хороший мужик, так у него не стоит? - с досады Вера отпихнула ногой
журнальный столик. - А у любого подонка с этим делом все в ажуре... Давай тогда скажем
Шурику, что все прошло великолепно. Зачем лишний раз грузить человека.
- Нет вопросов, - ответил Дорогин, хотя и не понял толком, кто такой Шурик: тот ли
тип, которого он назвал про себя Кащеем.
Теперь на восхождении Дорогин выполнял двойную работу: не только страховал
клиента и давал ему команды, но еще и вел постоянные изыскательские работы. "Рентген"
периодически заклинивало, его электронные мозги "съезжали" вблизи от мощных антенн.
Но в отличие от живого существа он мгновенно восстанавливал работоспособность, табло
начинало нормально отображать невидимую толщу стены. Вот бетон, вот тонкая линия
отображает стальной трос толщиной со ствол взрослой березы.
Начиная с отметки в триста восемьдесят четыре метра напряженный железобетон
уступал место стальным цилиндрическим звеньям - верхняя часть башни представляла
собой "трубу" из таких постепенно сужающихся цилиндров. Их тоже предстояло
постепенно исследовать "рентгеном".
Дорогин искал не за страх, а за совесть. Он окончательно решил вести свою игру, и в
этой игре ему важно было найти Тельца. Чтобы не проверять по несколько раз одни и те
же участки, он завел себе блокнот, где каждая страница в клеточку обозначала
определенный отрезок высоты.
Теперь он понимал, почему ему не сразу предложили эту работу. Первое время
сопровождение клиентов требовало предельной концентрации.
Только спустя неделю он достаточно освоился на самых разных маршрутах, чтобы
делать два дела одновременно.
Перечеркивая клетки, как в "морском бою", Дорогин помечал обследованные участки.
Там, где устройство показывало полость, назначение которой еще предстояло уточнить,
ставил вопросительный знак.
В свое время строительство башни было слишком ответственным делом, чтобы
допускались дефекты в виде малейших пустот в бетоне. Пустоты на поверку оказывались
технологическими нишами.
После случившейся на башне катастрофы всем компаниям без исключения запретили
запирать на замок такие вот ниши с фидерами и оборудованием. Поэтому сомнения
Дорогина пока разрешались достаточно просто. В свободное время он проверял изнутри, с
лестницы, соответствуют ли найденной полости люк, крышка или пара створок на
внутренней стороне стены. Если да, осмотр можно проводить чисто формально,
поверхностно. Раз в неделю в профилактических целях сюда обязаны были совать нос
дежурные техники. "От их внимания не ускользнула бы даже мелочь, не говоря уже о
золотой статуэтке приличных размеров, которую так давно, еще до пожара, спрятали на
башне", - думал Дорогин.
Листы в клеточку быстро замусолились, сам блокнот распух. Сравнивая количество
заштрихованных и незаштрихованных клеток, Дорогин понимал, что в пустых поисках
можно провести всю жизнь. А ему отвели всего месяц.
Поработать дней двадцать, а потом расписаться в собственном бессилии и самому
подать заявление об уходе? Нет, не отпустят его так легко. И "Эверест" не выплатит
положенную зарплату.
Потратить месяц впустую - в последние два года он не мог себе позволить такой
роскоши. Свое он возьмет. Нужно только нащупать нить поисков, а не исследовать стенку
сплошняком, перечеркивая квадрат за квадратом.
Очередной клиент оказался альпинистом-любителем. Лет пятидесяти, с обветренным
лицом и проседью в волосах, он выглядел настоящим профи. Но высоко над Москвой с
горечью признался Дорогину, что начал слишком поздно, провалял дурака в молодые
годы и не попал на снежные вершины Гималаев, Памира.
- Ни одного восьмитысячника. Мой потолок - Эльбрус.
- Тоже не кочка, - Дорогину захотелось морально поддержать мужика.
Этот клиент потащил с собой гитару на спине.
Специально для того, чтобы на отметке в полкилометра спеть пару песен из
репертуара Высоцкого.
Здесь вам не равнина, здесь климат иной.
Идут лавины одна за одной...
Пропев первый куплет, он взялся подстраивать гитару.
- Честно сказать, я ожидал большего. Далеко этой башне до гор. Мертвая она какая-то.
В горах ведь ни один камень на другой не похож.
Как будто с целью доказать противное, стая птиц подлетела к башне и уселась на
нижние антенны.
- Не скажу, что я большой патриот этой иглы.
Но все-таки есть здесь свой кайф, - возразил Дорогин.
- В любом случае нет у меня столько бабок, чтобы лазить сюда десять раз. Спросишь,
зачем я вообще сюда приперся, на что рассчитывал? Просто не могу я сейчас отлучиться
далеко из Москвы, вот уже третий год подряд. А сердце и легкие просят разреженного
воздуха.
И можно свернуть, обрыв обогнуть,
Но мы выбираем трудный путь,
Опасный, как военная тропа.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 12
Последние годы на средиземноморском побережье озадачивали отдыхающих, удивляли
старожилов.
Куда подевались жаркая весна и гарантированное тепло бархатного сезона? В конце
мая могли налететь почти зимние штормы или весь сентябрь моросил дождь. Что-то
неладное творилось с погодой.
Человек по прозвищу Алеф не слишком беспокоился из-за отсутствия солнца.
Перебравшись в этот дом в окрестностях Ниццы, он еще ни разу не окунулся в море, не
вышел на пляж позагорать.
На ежедневные пешие прогулки погода никак не влияла. Щуплая фигурка быстро
двигалась в сопровождении телохранителя, который, как правило, нес над олигархом
раскрытый зонт - от дождя или чрезмерного зноя.
В этот раз рядом с низеньким Алефом вышагивал еще один человек.
- Дыши глубже, прочищай легкие после Москвы. Как вы еще живете с вашими нормами
на выхлопы?
- Перемогаемся.
- Говоришь, это не просто тривиальная банда, которую поманило чужое золотишко?
- Нет, шеф, за ними кто-то стоит. Доброхотов или кто-то другой.
- Доброхотов? Странно. Я понимаю, если б он коллекционировал антиквариат и этот
бычок был бы раскопан в каком-то кургане. Золото и бриллианты? При желании он может
все туалеты своего дома и офиса оснастить золотыми унитазами. Поверил в потенцию
Тельца? Мне эта штука удачи не принесла.
- Кто-то считает по-другому.
- Да? Впрочем, ход мыслей мне ясен. Пока Телец был при мне, дела двигались как
нельзя лучше; едва бычка замуровали на башне, пошел откат... Они просто не знают,
сколько у меня в лучшие времена было проблем и сколько рычагов у меня сейчас
осталось.
Собеседник Алефа почтительно промолчал, не осмеливаясь влезать с комментариями.
- В любом случае заберите вещь как можно скорей. Кто ищет, тот всегда найдет,
поэтому судьбу лучше не искушать. Свяжись с Воробьевым, он тебе все подробно
нарисует. Только мы вдвоем - я и он - достоверно знаем место. Я выбирал, где ставить,
Воробей ставил. Последний раз проверял после пожара.
Протер замшей, доложил, что сияет, как новенький.
Собеседник вежливо улыбнулся, Алеф же, наоборот, посерьезнел, и улыбка мгновенно
стерлась с лица подчиненного.
- Теперь, напоследок, место узнаете вы трое.
Напоследок для Тельца, не для вас. Пора ему менять пристанище. За это отвечаешь ты.
- Понятно. Брать Воробьева с собой или пусть покажет на бумаге и сидит дома?
- Сам решай, сам организуй. Чтобы спросить с тебя по полной программе, я должен
дать тебе полномочия.
- А ты мужик осторожный. Давно таких не встречал.
Дорогин по звукам шагов уже узнал Кащея, но открывать глаза не спешил.
- На высоте нужно семь раз отмерить, - про-.. бормотал он, переворачиваясь на другой
бок.
- Я не об этом. Отказаться от бабы, тем более от такого лакомого кусочка...
- С чего ты взял? Мы прекрасно провели время.
Вера не была заинтересована говорить правду, но, по всей видимости, ее раскололи.
Или просто призналась подруге под большим секретом, а уже та растрезвонила всей
компании.
- Чего ты испугался в самом деле? - прищурил Кащей свои и без того узковатые глаза. -
Не думаю, чтобы у такого, как ты, в постели слишком размягчались мозги и развязывался
язык.
"Или у них здесь "жучок" стоит? Нет, тогда бы он не спешил демонстрировать свою
осведомленность", - подумал Сергей.
- Меня, наверное, легче убить, чем заставить отчитываться за каждый свой шаг, -
Дорогин потянулся на диване так, что позвонки хрустнули. - Прислал бабу, спасибо. Как
мы с ней время проводили, это уж наше дело.
- Тогда отчитайся за работу.
- Рановато пока.
- Хватит валяться. Покажи мне карту.
Дорогин отвык, чтобы с ним разговаривали таким тоном. Он еле удержался от желания
въехать кулаком в отчетливо выпирающую скулу или в надбровную дугу. Каждая косточка
на лице Кащея фигурно выступала, туго обтянутая лишенной всякой жировой прослойки
кожей.
- Какую еще карту? Я вышел из детского возраста и в эти игры не играю.
- Где ты помечаешь проверенные участки? Я должен это видеть.
- Все равно ничего не поймешь.
- Ничего, объяснишь.
- С какой стати? Я еще не получил от тебя ни копейки, - Муму счел нужным покачать
права, прежде чем уступить.
- Ты получил аванс, половину месячной зарплаты.
- За работу проводника.
- Все в природе взаимосвязано. Хочешь получать бабки от "Эвереста" - слушайся нас.
- Где гарантии, что меня потом не вытурят?
- Потом? - оскалился в улыбке Кащей. - Да ты сперва дело сделай. Придется, братец,
попотеть.
Дорогин решил, что сценку пора заканчивать, есть опасность переиграть. С
недовольным видом он вытащил из кармана замусоленный блокнот. Похоже,
Зыгмантович не оставил после себя подробного плана отсмотренных участков башни.
Кащею и компании пришлось начинать все с самого начала, и повторять ошибки они не
хотели.
- Все четко и понятно. Какие здесь нужны пояснения? Ты, видно, считаешь меня
полным кретином.
- Что ж, тогда я рад за вас, - буркнул Дорогин, разыгрывая обиженного.
- Главное, чтобы ты за себя порадовался. Но каким же ты все-таки оказался
осторожным! Чтобы не кинуться на такую девку, на такой кусок.
Человек по фамилии Воробьев был мастером на все руки. Когда будущий олигарх
числился младшим научным сотрудником в советском НИИ мелиорации сельского
хозяйства, Воробьев тоже трудился здесь, но получал гораздо большую зарплату. Его
вклад в мелиорацию состоял в ежедневном уходе за четырьмя "Волгами" начальства,
ремонте дач, квартир и бытовой техники этих же товарищей. Остальные сотрудники тоже
могли обращаться к Воробьеву за помощью, но уже за наличный расчет.
Будущий олигарх умел завязывать контакты.
Воробей уважал его и ни на секунду не задумался, когда получил от Алефа
приглашение перейти в его недавно открытый кооператив.
Со временем этот человек, не имея образования, стал главным техническим
консультантом удачливого бизнесмена. Алеф не раз поражался тому, как может один
человек разбираться и в замках сейфов, ив камерах скрытого наблюдения, и в устройстве
фонтана в загородной резиденции.
Все изменилось после вынужденного отъезда Алефа за границу. В этот раз он не имел
возможности вернуться обратно: по команде сверху Генеральная прокуратура открыла
сразу несколько дел, по которым он проходил в качестве главного фигуранта.
Постаревший Воробьев не вошел в число тех немногих, кто отправился вместе с
олигархом в почетную ссылку. Он остался в Москве и вдруг обнаружил, что ровным
счетом никому не нужен.
Для устройства в коммерческую фирму требовались диплом о высшем образовании,
послужной список и возраст до сорока лет. Ничего этого у Воробья не было. Больше
десяти лет он нигде официально не числился. Ссылаться на Алефа опасался. У опального
олигарха оставалась еще тьма тьмущая врагов. Если не поверят, сочтут пустыми
россказнями, дадут пинка под зад. Если поверят, будет еще хуже.
Воробей быстро нищал. Он никогда не откладывал деньги, веря в прочность своих
отношений с хозяином. Теперь он понимал, что Алеф просто забыл о нем из-за своих
проблем. Первый год за границей олигарх вел напряженный судебный процесс, нанял
лучших французских адвокатов, чтобы доказать в суде политический характер запроса о
его выдаче. Потом "волна" поутихла, но голова у Алефа все равно была занята
перестройкой своей, не обозначенной ни на одной карте империи.
Если Напомнить о себе, Алеф, конечно нее, распорядится выплачивать ежемесячное - Я не подведу, не сомневайся. Ладно, спи, я тихонько здесь приберу. Вообще-то я
такими вещами не занимаюсь и Шура меня об этом не просил.
Но мне вдруг самой захотелось. Ты не против?
- Если только не будешь ничего ронять.
Надо отдать должное Никанору, Воробьев очень скоро получил в свое распоряжение
пропуск. Через три часа его предстояло вернуть.
На самом деле универсальность Воробья имела один очень существенный пробел.
Программное обеспечение оставалось для него тайной за семью печатями. Проблему
Воробьев предполагал решить оригинальным способом: прививал любовь к
программированию своему сыну - позднему ребенку, которого он удосужился завести
только под сорок лет. Думал, когда сын подрастет, они будут работать в паре, взаимно
дополняя друг друга.
Олег рос, быстро осваивал компьютер, но мать его выкинула номер - решила
развестись с мужем и увезти сына с собой. На два года уехала за границу, потом вернулась
в Москву. Страшно недовольна была контактами Олега с отцом, но ничего не могла
поделать: парень начал зарабатывать с его помощью неплохие деньги. Ему уже
исполнилось семнадцать, и никаких запретов он не признавал.
Воробьеву казалось, что у них с сыном налажено полное взаимопонимание. Но
реальность оказалась несколько иной. Алеф укатил на Запад, спасаясь от Генеральной
прокуратуры, Воробей остался без работы и без денег. И тут выяснилось, что сын не
желает попусту тратить время на общение. Есть оплачиваемый заказ - есть тема для
разговора.
На родственные чувства у него нет свободной минуты: дел выше крыши.
Для отца это стало ударом ниже пояса. В самый трудный для себя момент он увидел:
рядом никого. Замкнулся, заперся в своей квартире вместе с пудами технической
документации. Ограничил и без того скромные потребности до предельного минимума.
Он был уверен, что не позвонит сыну первым.
Но теперь у него просто не оставалось выбора. Программу нужно было слепить как
можно быстрее, и он не знал больше никого, кто был бы способен на это, кроме
собственного отпрыска. Неизвестно, как долго будет писать программу посторонний
человек, не заложит ли он Воробьева милиции или ФСБ, поняв ее предназначение.
Главная проблема упиралась в деньги. Никанор ничего не сказал о вознаграждении,
шеф тоже ни словом не обмолвился в своем "звуковом письме".
Воробей не привык выбивать себе зарплату или премиальные, и теперь тоже язык не
поворачивался напомнить Никанору о бедственном своем положении.
С другой стороны, нет по сути и нового задания.
Закрыть старое дело, подчистить "хвосты" и только. От него, Воробья, требовался лишь
рисунок на бумаге. Раз он сам вызывался сопровождать Никанора, смешно требовать за
это плату.
Если б не мобильник, Олега вряд ли удалось бы отыскать - так часто он мотался с
места на место. В отличие от отца, давно живущего по пословице "От добра добра не
ищут", сын сотрудничал одновременно с десятком фирм, многие из которых находились
за океаном. Одно время он собирался смотать с концами в Штаты, пока случайно не
узнал, что ему там грозит тюремный срок. Одного из его товарищей задержали в ЛосАнджелесе
по обвинению в злостном хакерстве.
С испугу парень дал показания против всех, с кем вместе еще в Москве проникал в
корпоративные сети транснациональных компаний. Путь в Америку был для Олега
закрыт. Но и Москва предлагала программисту большие возможности заработать.
- Привет, батя. Какие трудности? - в телефонную трубку было слышно, как сын стучит
по клавиатуре.
- Можешь ко мне заскочить?
- Не раньше одиннадцати. И то вопрос.
- В течение часа. Работенка имеется.
- Работенки и без тебя хватает. Сколько тонн она весит?
- Приезжай, поговорим.
- Кстати, тачку мою глянуть надо, стук какой-то появился.
Насколько отец слабо разбирался в программировании, настолько же сын не рубил в
разного рода "железе" - от утюга до автомобиля.
- У тебя есть где поставить ее на эстакаду?
- Найдем.
- Ладно, жди, - пулеметная очередь по клавиатуре затарахтела еще быстрей.
"Можно не сомневаться, приедет, - убедился Воробьев. - Знает, что хороший сервис
иномарок стоит дорого, а отец все сделает бесплатно".
Через сорок пять минут внизу под окнами взвизгнули тормоза. Воробей знал
фирменный стиль Олегова вождения, но не спешил в прихожую. Даже когда прозвенел
звонок, он дочитал последний абзац на странице, положил листок в нужную папку и
только тогда неторопливо направился к входной двери.
Раздался пятый звонок по счету. Можно представить, как он там, за дверью, бьет
копытом от нетерпения. Ничего, подождет лишнюю пару секунд.
Пусть настроится на другой ритм, иначе от его скороговорок начинает в ушах звенеть.
- Чего не выходишь? Я же сказал, что еду.
Воробьев не видел сына больше двух лет и поразился произошедшим в нем
изменениям. Настоящий мужчина, на голову выше отца. Энергичный, уверенный в себе.
Только зачем ему понадобился этот пистон в ухе? Рецидив детства.
- Пошли, - Олег подхватил отца под руку. - Ты же обещал посмотреть моего "немца".
"И машину взял какую-то странную, - думал Воробей. - Маленькую, трехдверную,
игрушечную.
В такой дамам пристало ездить". -.
- Погоди. Сперва мое дело, - он вытащил пропуск.
- Опять эти мелкие аферы, - скептически поморщился Олег. - Давай только покороче,
не растекайся мыслью по древу.
Все считали Воробьева молчуном, из которого лишнего слова не вытянешь. Только
родному сыну казалось, что отец неоправданно много разглагольствует. И это при том,
что на одно отцовское слово приходилось по меньшей мере десять сыновних.
- Фотографии есть? - уточнил Олег, выслушав суть проблемы. - Тогда все, вопрос
решаемый.
При условии, что заплатят нормально.
- Это как бы.., мой долг, - запнувшись, выговорил Воробей.
Сын успел осмотреться и заметить перемены в обстановке.
- В японском стиле, ничего лишнего. Так ты скоро стильным чуваком станешь.
- Я еще и похудеть намерен, - заметил с иронией отец.
- Так что ты говоришь? В долги залез?
- В другом смысле. Давнее дело, я за него уже получил. Теперь надо довести до конца.
- Стоп-стоп. То есть полностью получил деньги, а работы до конца не сделал?
- Вроде того, - покривил душой Воробей.
- Попробуй объясни сыну свое положение - на смех поднимет. Про тебя забыли, не
платят ни гроша, и ты еще намерен бесплатно сделать работу?
В какие ворота это лезет?
- Выручи. Я уже пообещал.
- Бесплатно? Я тут недавно прикинул, сколько стоит час моего времени. Не хочу
говорить, все равно не поверишь.
- Расквитаемся по взаимозачету. Ты мне, я - тебе.
- Что ты имеешь в виду? Тачку? - на лице Олега отобразилось возмущение. - Родному
сыну просто так и машину глянуть не можешь?
- Машина не в счет. Вообще.., помогу, если нужда возникнет. Вдруг заказ случится на
вещь, которую пощупать можно.
- Знаю я твои изделия. Извини, батя, я не принимаю заказов на скатерти-самобранки и
вечные двигатели... Короче, не хочу вести пустые разговоры. Один раз помогу в виде
исключения. И больше на мой безвозмездный труд, пожалуйста, не рассчитывай.
Эдуард Доброхотов сделал себе состояние на поставках нефти и нефтепродуктов за
границу.
В его владении не было ни одной скважины, ни одного перерабатывающего завода и
даже ни одной цистерны. "Труба" для перекачки нефти тоже не была его собственностью.
В детстве Доброхотов вычитал в старой книжке любопытный совет: "Ни имей того, что
стоит на виду, - все это могут отобрать. Не имей того, что нельзя взять с собой в дорогу, -
все это, возможно, придется оставить другим".
Для мальчика эти советы были не слишком актуальными: семья жила бедно - на
учительскую зарплату матери и бабушкину пенсию. Но почему-то чужая мудрость запала
в душу.
Через двадцать лет Доброхотов воспользовался этим советом на практике. Открыв
фирму, он с самого начала ничего не приобретал в собственность.
Арендовал не только помещение с мебелью, но даже компьютеры и служебный
транспорт. Эта политика продолжалась даже тогда, когда обороты компании стали
исчисляться сотнями миллионов долларов. Даже счета в европейских банках большей
частью были оформлены на подставных лиц, проследить связь этих людей с
Доброхотовым было не так-то просто.
Деньги зарабатывались на посредничестве - идеальном, с точки зрения Доброхотова,
виде бизнеса. Впрочем, нельзя сказать, чтобы здесь все было безоблачно и гладко.
Пакостили конкуренты, а больше всего - государство, которое постоянно меняло правила
игры, тасовало чиновников между ведомствами.
Доброхотов частенько вспоминал о прадеде. Купец первой гильдии лишился всего и
умер от тифа в годы гражданской войны. Кроме предпринимательской жилки, потомка
роднила с ним и другая черта - суеверие.
Прадед, по слухам, верил в нечистую силу, опасался черных кошек. Доброхотов же
никогда не садился в автомобиль иного цвета, чем черный. Никогда не подписывал
никаких документов в пятницу, даже если они содержали очень выгодные условия.
Свои волосы после стрижки и ногти после обрезки Доброхотов аккуратно сжигал. По
этой причине парикмахерша и маникюрша ездили к нему в загородный дом,
оформленный на имя жены.
Спать Доброхотов ложился с плотно закрытыми окнами и дверями, поэтому все лето в
его спальне работал кондиционер. Спал он всегда один, не терпел присутствия в постели
жены.
При доброхотовской компании имелась служба безопасности, но хозяин предпочитал
не отвлекать ее от прямых обязанностей. Постоянные сотрудники не должны были знать о
каких-то сомнительных делах. Такие дела нужно решать с участием сторонних
исполнителей.
Личные контакты с криминальными личностями для Доброхотова исключались. Из-за
брезгливости и суеверия он сторонился также больных и увечных. Заразой могли быть не
только вирусы и микробы, но и всякая неудача или несчастье.
В этом смысле человек по прозвищу Стропило был совершенно безопасен. Несмотря на
суровое звучание клички, он никогда не привлекался к ответственности даже за
административное правонарушение и числился обычным предпринимателем, хозяином
магазина автозапчастей. Он и внешне ничем не походил на бандитского главаря:
курносый, упитанный, розовощекий, как огромный младенец.
Их третья по счету встреча произошла на выставке-продаже растений и цветов.
Доброхотов был большим поклонником комнатных и садовых растений и сменил
множество работников и работниц, которые не выдерживали в точности расписанного по
минутам графика заботливого ухода за ними.
Здесь, на выставке, он присматривался, принюхивался с тихой улыбкой на лице,
задавал продавцам вопросы, выдававшие в нем знатока. Он брезговал людьми, которые
могли передать по воздуху свои болезни и несчастья, а нежные создания природы
казались ему воплощением чистоты и совершенства.
Стропило ничего не понимал в растениях, и Доброхотов не стал таскать его вместе с
собой между рядами. Отвлекся на четверть часа, чтобы присесть за столик кафе,
устроенного здесь же для посетителей.
- Как успехи?
- Темпы сейчас неплохие. Если так будет продолжаться...
- Продолжается уже третий месяц, и конца-края не видно. В нашем мире информация -
как вода. Просачивание - вопрос времени. Я предупреждал, что ваши изыскания рано или
поздно смутят покой уважаемых людей. И вот, пожалуйста: они, похоже, обеспокоили
всем нам известного товарища из Ниццы. Один из его людей недавно совершил короткую
прогулку из Москвы в Ниццу и обратно. По возвращении сразу же был замечен в
непосредственной близости от башни.
- Это только доказывает, что мы на верном пути. Все складывается отлично. Решили
забрать бычка - на здоровье. Им не придется долго искать, они точно знают, где и что там
лежит. Пускай найдут его для нас, а мы - для вас.
- Забрать из рук? Это уже объявление войны, а я войны не хочу. Товарищ из Ниццы
далеко еще не отыграл свое. У него еще остались в России силы и средства.
- Вы в любом случае в стороне. А я кто? Муравей. Пусть попробует этот слон раздавить
меня своими ножищами.
Доброхотов скептически пожал плечами и перевел взгляд на ряды благоухающих
экспонатов выставки.
"Какого черта тогда городили огород? - думал Стропило, глядя в холеное лицо. -
Такими делами ворочает, а лишнего шага не хочет сделать. И рыбку съесть и на х., не
сесть".
- Есть разные варианты. Можно сыграть так, чтобы навести подозрение на его же
людей.
- Уже лучше. Проследите за ними, придумайте в
...Закладка в соц.сетях
